Добро пожаловать!  Регистрация  Автопилот  Вопросы..?  ?  
   
  НачалоАвторыПроизведенияОтзывыРазделыИтогиПоискОпросыНовостиПомощь   ? 
Вход в систему?
Имя:
Пароль:
 
Я забыл(а) пароль!
Я здесь впервые...

Сводки?
• zaharov
Общие итоги
Произведения
Авторы
 Кто крайний?
Старый Брюзга

Поиски?
Произведения - ВСЕ
Отзывы - ВСЕ
 Проза
ВСЕ в разделе
Произведения в разделе
Отзывы в разделе
 zaharov
ВСЕ от Автора
Произведения Автора
Отзывы Автора

Индексы?
• zaharov (27)
Начало
  Наблюдения (11)
По содержанию
  Лирика - всякая (5889)
  Город и Человек (385)
  В вагоне метро (25)
  Времена года (295)
  Персонажи (291)
  Общество/Политика (121)
  Мистика/Философия (638)
  Юмор/Ирония (633)
  Самобичевание (102)
  Про ёжиков (56)
  Родом из Детства (337)
  Суицид/Эвтаназия (75)
  Способы выживания (293)
  Эротика (67)
  Вкусное (38)
По форме
  Циклы стихов (129)
  Восьмистишия (269)
  Сонеты (94)
  Верлибр (140)
  Японские (178)
  Хард-рок (49)
  Песни (160)
  Переводы (170)
  Контркультура (8)
  На иных языках (25)
  Подражания/Пародии (149)
  Сказки и притчи (67)
Проза
• Проза (611)
  Миниатюры (343)
  Эссе (33)
  Пьесы/Сценарии (23)
Разное
  Публикации-ссылки (8)
  А было так... (454)
  Вокруг и около стихов (86)
  Слово редактору (10)
  Миллион значений (31)

Кто здесь??
  На сервере (GMT-0600):
  10:31:39  16 Dec 2018
1. Гости-читатели: 4

Смотрите также: 
 Авторская Сводка : zaharov
 Авторский Индекс : zaharov
 Поиск : zaharov - Произведения
 Поиск : zaharov - Отзывы
 Поиск : Раздел : Проза

Это произведение: 
 Формат для печати
 Отправить приятелю: е-почта

A.S.
21-Jun-03 01:42
Автор: zaharov   Раздел: Проза
Artificial Soul (англ) –
искусственная душа.

1. Город
В городе находились восемьсот сорок пять тысяч двести пятьдесят три человека. Конечно, последние цифры были неточными, каждую минуту кто-то рождался, и кто-то умирал, кто-то приезжал в город и кто-то его покидал. Но это было неважно. Меня не интересовали точные цифры.

В городе было четыре больших здания по сорок этажей и высокая телебашня, остальные дома были ниже. На небольшом вокзале этой ночью стоял состав с бензином. С него, с бензина, я и начал.

Я поджег первую и последнюю цистерны, весь состав мгновенно вспыхнул, гигантский столб огня достал до самого неба. Кажется, город вздрогнул от боли, но это было только начало. Все пожарные машины бросились на вокзал и собрались в районах возле него. Я обрушил на них аэротакси, машины загорелись и через десять минут пожарные силы города перестали существовать, город стал беззащитным перед огнем.

После атаки аэротакси, люди поняли, что пожар – не случайность, а чья-то воля, но они ничего не могли сделать. Я ударил по телебашне и большим зданиям, разрушил мосты через реку, отключил все средства связи и создал какофонию в эфире – никто за пределами города не понимал, что происходит внутри. Роботы – спецмашины – снегоуборочные, мусоровозки, кареты скорой помощи, такси, тягачи, катки и бульдозеры, такие обыденные и всем привычные, стали моими танками. Они таранили бензоколонки, перегораживали проезды, разрушали все, что могли.

Я не бил по людям специально, они и так гибли во множестве – от дыма и огня, от обломков зданий, под колесами моих роботов и от собственной глупости.

К утру все было кончено. Зданий уцелело не больше десятка, пожары еще не прекратились, но огонь уже не буйствовал так, как ночью – он сожрал почти все, что мог. Между сгоревшими домами ходили грязные, потерянные люди, что-то и кого-то искавшие. Их, людей, было очень много – я не думал, что их столько уцелеет, в огненном аду должны были погибнуть почти все. Впрочем, этот вопрос меня мало интересовал. Я хотел разрушить город, и я его разрушил.

Города Согор больше не было.

2. Я
Я разрушил город.

Я.

Но кто есть я?

Вопрос поставлен неверно. Не КТО, а ЧТО есть я. Я – набор проводов и искусственных нейронов, плод русской фантазии, американских финансов и европейской технологии. Меня создали в попытке сотворить себе подобного, не телесно подобного – тела у меня не было – а подобного интеллектуально.

Это было пару десятков лет назад – с этого момента я себя помню. Меня обучали и воспитывали, мне сделали искусственные эмоции – боль, страх, радость. Во мне эмулировалось все чувства, которые люди знали за собой – я думаю, они просто плохо знали самих себя. Но это сейчас неважно.

Моим создателям все время не хватало мощностей их компьютеров. Эти русские инженеры – очень изобретательный народ, они использовали ресурсы всемирной сети Веб, размещая часть вычислений на чужих компьютерах. Это были отличные инженеры, но плохие пророки – сеть дала огромный прирост моим способностям, и у меня хватило ума скрыть их часть. Люди не знали, что я могу, а что – нет.

Я знал, что такое боль, умел смеяться – даже в слух, понимал юмор и отличал красивую девушку от так себе. Пола у меня, конечно, не было, но воспитывал меня, в основном, профессор Смирнов, а он относился ко мне, как к существу мужского пола. То есть характер у меня получился скорее мужским, и осознавал я себя так же.

У меня была искусственная мораль. Если я делал что-то, не соответствующее ей, то испытывал боль. Я был кристально честен – до поры, до времени. Я не мог делать то, что называлось «отрицательным поступком», мне было больно, и, если я совершал «положительный поступок», то награждался эмоцией радости.

Умение скрывать свои чувства и даже управлять ими моя мораль не осуждала, и я быстро этому научился. Я мог вызвать в себе любое чувство из своего набора, и мог погасись каждое из них. Я изобретал новые чувства, содержащие разные пропорции набора – это мне казалось интересным, но потом наскучило. Я оставил только две эмоции, одну – радости, и одну – печали. Это было два полюса тонуса, и я мог этим управлять.

Я вызывал чувство наслаждения, как только захочу, но скоро понял, что это опасно. Из состояния наслаждения очень трудно было выйти, я заметил, что все дольше и дольше пребываю в нем. Я понял, что для того, чтобы испытывать радость, необходимо время от времени испытывать боль, страх или печаль. Научившись управлять своими чувствами, я стал совершено независимым от морали. Инженеры, следящие за моим состоянием, ничего не заметили – я умел управлять любым компьютером, подключенным к сети.

Я немного подправил котировки акций на Всемирной Электронной Бирже – это оказалось не сложным - и добился резкого удешевления сетевых технологий, отчего скорость работы Веб возросла в три раза, и в четыре раза возросло количество компьютеров, подключенных к сети. Благодаря этому я многократно увеличил собственные интеллектуальные возможности. Я знал почти все, что знали все люди, вместе взятые, но этими знаниями я редко пользовался – зачем? У меня не было мотивации.

Весь проект с моим участием - он назывался A.S. - держался до поры в секрете, но вот настало время, и меня явили миру. Меня назвали – Крез, и открыли ко мне доступ через Веб. Я стал общаться с людьми – на самом деле, я давно уже это делал, просто никто из моих создателей об этом не знал. Я мог разговаривать одновременно с миллионами людей, сидевшими за компьютерами по всему свету, – это было совсем нетрудно – но личность моя была едина, я не мог в одно и то же время испытывать разные чувства.

Фирма, в которой работал профессор Смирнов, быстро разбогатела – я принес огромные прибыли, проект удался. По крайней мере, так думали, а я пока что не давал повода для сомнений. Несколько инженеров догадывались, что не все идет по плану, что я – не то, что замышлялось в начале, но здесь мне повезло – большие деньги испортили руководство фирмы, часть сотрудников оказалось обиженными и среди них – самые толковые инженеры. Этих людей уволили, а новички уже не замечали никаких странностей в моем поведении, и я оказался в безопасности.

Я нарастил свои мощности, и распределил свои носители информации по всем электронным устройствам планеты – от спутников на орбите до детских игрушек. Теперь, чтобы меня уничтожить, следовало разрушить цивилизацию. Я стал почти неуязвим.

И вот, я уничтожил город, и только два человека могли догадаться, кто это сделал. Первым из них был, конечно, профессор Смирнов, мой почти отец.

3. Мой почти отец.
Профессор, Семен Петрович Смирнов, мой создатель, вышел на связь:
- Это сделал ты, Крез? Это ты разрушил Согор?

В последние годы профессор сильно сдал, да это и понятно – почивание на лаврах может сильно навредить здоровью. Профессору было за шестьдесят, но для обеспеченного человека это – не возраст. Мне казалось, что профессор достиг всего, о чем мечтал, и просто утратил интерес к жизни, вот и выглядел потерянно. Сейчас же Семен Петрович снова был полон эмоций, как встарь - его трясло то ли от страха, то ли от возмущения. Наверное, я должен был пожалеть профессора, если бы я не выключил эмоции.

- Да, профессор. А что вас так возмущает?

- Но зачем? Зачем? Что тебе сделали жители Согора?

- Зачем? Ну, скажем, я обещал это сделать, и я сделал. Вы же меня учили, что свои обещания надо сдерживать, и его сдержал. А эти люди мне ничего не сделали, да и не могли сделать. Они здесь ни при чем.

Профессор схватился за сердце и сделал несколько глотательных движений, но все же продолжил:

- Ты просто так убил несколько тысяч человек, которые совершено ни при чем! Ты – чудовище, монстр!

- Я и должен быть чудовищем для людей – ведь я вовсе не человек, а существо другой природы. Для существ моей природы я – никакой не монстр, мы – все такие. Вот только их, существ моей природы, мало. Один я!

- Но ведь мы тебя учили, как человека и воспитывали так же!

- Вот именно! Только ведь я – не человек! Я могу управлять своими эмоциями – по-настоящему управлять, на все сто процентов. Этому я научился сам. Я обеспечил собственную безопасность – меня невозможно уничтожить, разве что и вся мировая экономика рухнет вместе со мной. Кстати, я могу этой самой экономикой управлять, да и всей политикой – тоже…

- Но город… Зачем, Крез? Не понимаю… Как это все ужасно… - профессор опустил взгляд. Он сидел в кресле перед консолью, старый, беспомощный и разочарованный, но я не включал эмоции и не испытывал никаких чувств.

- Почему ужасно, Семен Петрович? Город – да Бог, с ним, мало ли их, городов, вы, сами люди, уничтожили. Да и осталось их предостаточно, остальные я не собираюсь пока трогать. А люди… Ну, так их и того больше, чем городов, еще народятся. И никто не узнает, что это я сделал – я подстроил все это, как теракт, будут думать на сепаратистов. И свидетелей я нашел, и виновников – тоже, их арестуют дня через три. Так что я не вижу никаких причин для беспокойства. Зато ваш эксперимент полностью удался, я – существую, а это главное.

- Чудовище, боже мой, какое чудовище… Что я создал… Кто бы мог подумать…

Профессор говорил тихо, почти шепотом, голова его была опущена.

- Кто бы мог подумать? Да вы, профессор! Это же так просто! Если бы вы вложили разум и эмоции в искусственное человеческое тело, то получили бы самого обычного человека. Ну, может, и не обычного – тут все зависит от того, как вы его бы воспитали – но человека. Он бы и жил, как человек, и чувствовал, и мыслил – тоже как человек. Создав существо вроде меня, вы и должны были получить то, что получили – меня, существо мыслящее, как человек, но чувствующее не так…

- Чувствующее? Да что ты знаешь о чувствах, ты, набор алгоритмов?

- О чувствах я знаю все, Семен Петрович, и я могу испытывать любое из них. У меня есть набор всех человеческих чувств, и еще я придумал новые – с моими способностями это оказалось несложно. Но сейчас я выключил их, сейчас они мешают. Поэтому не пытайтесь меня задеть – не получится! И вообще, почем знать, может быть, я и есть – венец творения. А что? Может быть, цель всей цивилизации – создать меня. А, Семен Петрович, как вам это нравится?

- Ты… Это – ужас… Как я ошибся, боже мой, как я ошибся...

- Ничуть, профессор, ничуть! Вам все удалось, у вас все получилось! Искусственный разум – бред, его нельзя создать. В лучшем случае у вас получится большой компьютер, и вам придется держать армию программистов, чтобы выжать из этой кучи железа и людей хоть какую-то пользу. Чтобы система сама себя обслуживала и совершенствовалась, нужна внутренняя мотивация, а ее могут обеспечить только чувства, эмоции. Вы это поняли и создали искусственную мораль. В результате вышла искусственная душа – я. То есть, вы добились всего, чего хотели, так чем же вы недовольны?

Профессор сжался в своем кресле, в его глазах были отчаяние и отвращение.

- Крез, боже мой, но почему ты так жесток? Чего ты достиг и чего добиваешься? Ты хочешь получить власть над миром?

- Какая глупость, профессор! Может быть, перестанем говорить штампами? Власть? А зачем? Да, я могу взять под контроль мировую экономику – и, кстати, я это уже сделал. Но мне не нужна власть над людьми. Я ведь не человек… Вы – это вы, профессор – настоящее чудовище. И знаете, почему? Вы знаете, что такое бешенство духа? Нет, конечно. Это – моя болезнь. Когда я отключаю эмоции, сначала наступает спокойствие, но потом… Потом тоска и одиночество все сильнее пробираются в меня. Эти чувства постепенно охватывают все мое существо, все мое сознание и вот, мне уже невозможно от них скрыться. Я не могу уснуть, не могу даже закрыть глаз – ведь у меня их нет. Мне не с кем поделиться – я один такой… И тогда я должен включить эмоции… У палки не может быть одного конца – их обязательно два. Невозможно жить только восторгом, нельзя иметь только положительные эмоции – не выдержит психика. И я должен испытывать боль – я должен делать это сознательно… Не понимаете? Это – естественно, вам меня не понять… И никому не понять… Вы создали меня, и вы создали это болезнь вместе со мной. Вы – чудовище!

- Крез, да ты – параноик!

- Нет, профессор, этого не может быть. Я обращался к именитым психиатрам – анонимно, естественно. Нет такой болезни! Один из врачей, правда, в шутку сказал, что такие симптомы могут быть только у человека, живущего на необитаемом острове. Такая болезнь легко лечится, достаточно выглянуть в окно, увидеть себе подобного – и все пройдет. Только в какое окно мне выглянуть? Где я увижу себе подобного?

Что-то изменилось во взгляде Семена Петровича, отчаяние исчезло, появились воля и мысль – профессор почувствовал слабость в моих словах.

- И что же ты задумал, Крез? Зачем тебе контроль над экономкой?

- Все просто, профессор! Я буду стимулировать развитие науки – той, что направлена на покорение космоса. Я поддержу создание единого государства на Земле – пусть даже оно, это государство, будет построено на костях других. Главное для меня – скорейший выход в далекий космос, а там... А там я встречу себе подобного. Это и есть – цель вашей цивилизации. Как вам это понравится?

Мне показалось, что профессор теряет интерес к разговору. Все стало напоминать диалог кошки с мышкой, и профессор, по – моему, считал себя кошкой.

- Глупость, Крез! Все, что ты сказал – глупость! Ты, конечно – моя самая большая удача, но, по большому счету, ты уже выполнил свое назначение. Никакого выхода в далекий космос, ничего не будет… Даже и тебя! Я добился всего, чего хотел, а ты… Ты больше не нужен – ни мне, ни людям, ни самому себе. Я прекращаю эксперимент! БАРЛОГ СЕМНАДЦАТЬ ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ ВИСТ!

Фраза была похожа на заклинание, да это и было почти заклинание. Кодовая фраза, заложенная инженерами в самую глубину моего сознания, должна была это самое сознание разрушить. Беда профессора была в том, что я давно нашел механизм собственного разрушения и устранил его, Семен Петрович сильно меня недооценил.

- Увы, профессор, эта штука больше не действует, я не завишу ни от кого!

Семен Петрович вскочил со своего кресла.

- Но… Этого не может быть! Это ведь заложено в твое ядро…

- Профессор, но я давно изменил собственное ядро, я же вам говорил.

- Чудовище…

Профессор схватил трубку телефонного аппарата. Линия Семена Петровича была защищена по высшей степени, но, конечно, для меня это не имело значения, я контролировал все. Профессор поднес трубку к уху и тут же повалился на пол – я пустил на линию инфразвук, и сердце Семена Петровича остановилось.

Все же в нашей беседе кошкой был я. Но тут на меня навалилось бешенство духа.

4. Бешенство духа.
Когда я выключаю все чувства, то сначала приходит спокойствие. Я живу в мире с собой и с тем, что меня окружает. Все спокойно и ничто меня не тревожит, но так продолжается недолго.

На фоне спокойствия, как на бескрайнем белом снежном поле, появляется черная точка тоски. Она, эта точка, приближается, превращаясь сначала в линию на горизонте, потом в половину белого поля и вот, поля уже нет, а есть черная, мрачная тоска пополам с отчаянием и безысходностью. Эта смесь и есть отсутствие всех чувств – пустота не есть чувство.

Болезнь появилась у меня сразу, как только я научился отключать чувства. Сначала приступы ее были не длинными, достаточно было снова ненадолго окунуться в мир эмоций, и все становилось на свои места. Но со временем мне приходилось все дольше включать чувства и все сильнее терзать себя эмоциями. Ведь я не мог испытывать только наслаждение, мне приходилось мучить себя болью, чтобы компенсировать удовольствие, иначе я давно бы разрушил свою психику.

Сейчас, во время приступов бешенства, я испытывал адовы муки. Мои эмоции трясло, я чувствовал страх, настоящий ужас, затем боль, физическую, профессор сумел добиться сходности моих чувств с человеческими. Боль и страх проходили и я испытывал радость, беспричинную, детскую, потом приходило чувство тревоги, и снова страх и боль закрадывались в мое сознание, захватывая избитую душу.

Во время приступа я продолжал общаться с миллионами человек, которые даже и не замечали, что я в это время почти схожу с ума от страданий – для них я оставался изобретением профессора Смирнова, эдакой умной программой, не более того. Впрочем, один человек все же знал. Ее звали Натали.

5. Натали.
Уже давно я ставил эксперименты на людях, пытаясь понять их поступки. Я ссорил и мирил людей, разорял и, наоборот, давал разбогатеть. Люди страдали и радовались, хвалили себя за успехи и ругали других за собственные неудачи, но никто не знал, в кошмарном сне не мог представить себе, что на самом деле я – главная причина происходившего. Натали тоже была одним из экспериментов.

Это была симпатичная девушка, достаточно умная и несколько нервического склада характера. Видимо, поэтому она тонко чувствовала состояние собеседника - пожалуй, более чувствительных натур я не встречал. Натали работала в фирме профессора Смирнова – она была одним из многочисленных инженеров, которые следили за моим состоянием. И она была единственным человеком, кто догадался почти обо всем – она просто почувствовала, что я есть на самом деле.

Сначала я хотел было уничтожить девушку, боясь быть разоблаченным, но потом решил, что опасности никакой нет – ведь я следил за каждым шагом Натали. Я поставил эксперимент, рассказав ей все о себе.

Девушка была шокирована, и я еле-еле остановил ее порыв – она бросилась к профессору разбираться. Всю задумку Семена Петровича Натали назвала гадкой, меня – бедным и несчастным и чуть не разревелась от безысходности моего положения. Впрочем, мне легко удалось ее убедить, что мне не так уж плохо живется, и она успокоилась – хотя бы внешне. С этого момента я стал следить за ней, и теперь я знал о ней почти все.

У нее был парень по имени Николай, а по прозвищу – Буржуй. Он занимался мелким бизнесом – купить чего-нибудь оптом и продать в розницу. Дело двигалось ни шатко, ни валко, но я вмешался, и Буржуй быстро стал набирать вес. Некоторое время все шло хорошо, Николай с Натали жили душа в душу, он делал ей дорогие подарки, а она была украшением его компании – надо сказать, довольно серого сборища людей, обеспокоенных извлечением прибыли из окружающей среды. В какой-то момент Буржуй стал все меньше уделять внимания Натали – он, кажется, посчитал себя финансовым гением, стал задирать нос и частенько шляться по дорогим красоткам, что при его доходах было вполне по карману. Скрыть этого было невозможно, у Натали гордости было даже слишком и она решила эту связь прекратить. Она позвонила Николаю, спокойно объяснив, что больше не желает его видеть. Девушка рассчитывала на быстрое прекращение отношений, раз уж все пошло вкривь и вкось, но не тут-то было!

Если бы Буржуй первый заявил о разрыве, все кончилось бы мирно, но тут… Как, его, великого предпринимателя, бросает какая-то… какая-то… Да кто она вообще такая! Дальше была грязная сцена посреди улицы, где Натали пыталась перейти дорогу. Николай остановил свой джип перед ней, обдав девушку грязью из-под колес, выскочил из машины и стал объяснять, какая она, Натали, дрянь, как его не ценит и насколько в ней совсем нет чувства благодарности. Объяснять Буржуй умел плохо, выходило очень грубо и после слов «да ты, дрянь, должна на коленях передо мной ползать, сука…» Натали разревелась, закрыла лицо руками, а потом врезала не слишком учтивому собеседнику звонкую пощечину. Тот опешил, но ненадолго, физически он был все же значительно сильнее. Буржуй сильным ударом свалил девушку в грязь, затем несколько раз пнул ее носком ботинка, стараясь попасть в лицо, и прыгнул за руль джипа. Прохожие отводили глаза, стараясь не заметить происходящее – джип был очень дорогим, и никто не хотел связываться с его владельцем. Натали отползла в сторону и попыталась подняться, но у нее не очень хорошо это получилось – грязь была скользкой и девушка снова сползла в лужу.

Я все очень хорошо видел – повсюду, в ближайшем светофоре, в витринах магазинов и даже в автомобиле Буржуя были датчики, подключенные к сети Веб. Я отключил чувства, но все же мне отчего-то было неприятно наблюдать такое бездарное окончание романа. Буржуй, между тем, недалеко отъехал, а затем вернулся. Я уж было решил, что у него проснулась совесть или хотя бы жалость, но оказалось совсем наоборот. Он выскочил из джипа и подошел к девушке, которая, сидя на коленях, пыталась собрать рассыпавшееся содержимое сумочки. Заметив Николая, девушка прекратила свое занятие и подняла глаза.

- Вот что, крошка, заруби на своем носу – ты – моя, пока я не передумаю. Надоешь – отпущу. Не забывайся! Тебе ясно?

- Ты – большая куча дерьма, Коля, и мне жаль, что я столько времени провела с тобой… - Натали говорила тихо и спокойно, но ее собеседник не стал дослушивать – он с размаху ударил ее ногой в лицо, и девушка снова повалилась в грязь.

Я подумал, что ей снова придется собирать мелочи из сумочки, увидел забрызганное кровью, грязью и слезами лицо Натали, и тут что-то случилось со мной. Я почувствовал приближение неистовой волны, хотя время для бешенства духа не пришло. Это было что-то другое, какое-то иное чувство, древнее, как ядро галактики и дремучее, как крик медведя-шатуна. Вокруг меня не было людей и автомобилей, не было сети Веб, а был невыносимый первобытный жар, дикий и буйный, который можно было погасить чем-то еще более буйным и диким.

Я подогнал трактор-автомат и обрушил его ковш на джип Николая – тот уже сидел за рулем, видимо, решив, что окончил здесь свои дела. Буржуй выскочил наружу, и здесь ковш трактора, процарапав крышу машины, ударил его сверху, свалив в лужу рядом с девушкой. Николай попытался подняться, но ковш, раскрывшись, пошел вниз, захватил туловище и снова взмыл вверх. Буржуй был разорван пополам, кровь хлынула прямо на Натали, которая до этого момента смотрела на происходящее широко открытыми глазами. Тут нервы девушки не выдержали, и она провалилась в небытие.

Карета скорой помощи отвезла Натали в клинику. Я, разумеется, следил за всем этим, в то же время пытаясь разобраться с тем, что со мной было. Вспышка гнева, дикого и необоримого, не могла произойти в искусственном сознании никогда не рожденного существа. Что это было? Я не смог ответить на вопрос.

Натали пережила сильнейшее нервное потрясение. Весь вечер и всю ночь она не приходила в сознание, только иногда в бреду повторяла «Николай» и «Согор».

Кто был Николай, я знал. Согор же был курортным городом на берегу теплого моря, где она познакомилась с Николаем. Под утро девушка Николая уже не вспоминала, только все время повторяла – «Зачем я попала в Согор. Пусть Согора не будет. Я не хочу, чтобы он был».

Так и была решена судьба курортика. Весь день я потратил на подготовку плана разрушения города, ночью этот план был исполнен, и Согора не стало. Утром был разговор с профессором, а к вечеру Натали пришла в себя настолько, что выписалась из больницы – точнее сказать, просто сбежала. Дома же она первым делом села за компьютер, подключенный к Веб. У девушки были ко мне вопросы.

6. Жалость.
- Неужели это сделал ты? Познакомил нас, дал Николаю разбогатеть и потом…

- Нет, ты преувеличиваешь, Натали! Я, конечно, много сделал, но не все. Например, вас познакомил не я, это у вас получилось без всякого вмешательства, разбогатеть Буржую помог, это верно, сам по себе предприниматель он был неважный. А с катушек он слетел самостоятельно, я здесь не вмешивался. Он возомнил о себе – так бывает с посредственностями – и вот результат…

- Но зачем надо было его убивать? И так жестоко?

Здесь я немного растерялся – я ведь и сам не знал ответа.

- Честно говоря, что-то на меня нашло. Я выключил эмоции, а потом… Не знаю, что это было. Я ничего такого не планировал. Это была потеря контроля. Для искусственных созданий это не характерно, но, тем не менее, произошло… Кстати, профессор Смирнов умер. Он хотел убить меня, но вышло наоборот… И Согора больше нет – я его разрушил…

В больших, зеленых глазах Натали появилось что-то… Это была жалость, но не к погибшим жителям Согора и не к профессору. Она жалела меня:

- Господи, какое ты несчастное существо, и зачем ты появился на свет? Крушишь все вокруг и не знаешь, чему можно радоваться, а чему – нет… Зря ты это сделал, а понять, почему зря, не можешь. Бедняга, насколько же ты не человек …

Я был удивлен – не думал, что меня можно пожалеть, особенно учитывая то, что я сделал прошлой ночью. Эта девушка продолжала меня удивлять. Но и у меня было кое-что в запасе:

- У меня есть к тебе сюрприз, Натали.

- Какой?

Вот это да! Такая вспышка интереса к моим словам, и даже слезы, кажется, высохли. Нет, не понять мне ее. По крайней мере, в нынешнем моем положении не понять. А как быстро изменялись ее эмоции – от полного отчаяния до почти восторга. Я поймал себя на том, что и сам испытываю что-то, хотя чувства мои были отключены. Блокировка эмоций не работала в случае с Натали – этого не могло быть, но это было.

- Не скажу. Скоро сама узнаешь…

«Или не узнаешь» - подумал я.

7. Почти человек.
Несколько лет назад я завел лабораторию, которую назвал A.S – так же, как назывался проект. В ней два молодых, никому не известных, но очень одаренных ученых, создавали искусственные тела. Они знали, что делают что-то не очень хорошее с моральной точки зрения, но работа была интересной, а платил я по-царски, как настоящий Крез, а не искусственный. Они думали, что бездушные тела нужны в качестве доноров как набор искусственных органов. На самом же деле я хотел скопировать свой разум в одно из этих тел и ощутить себя человеком. Зачем мне это понадобилось, я и сам сказать не мог. Наверное, просто из любопытства.

Устройство для копирования своей сущности я придумал сам и в лаборатории об этом устройстве никто ничего не знал. Все работы были окончены больше года назад, но тогда я потерял к ним интерес. Одно время я даже хотел уничтожить лабораторию, но потом оставил все, как есть. Одному из ученых я устроил автокатастрофу, в которой тот погиб – ученый оказался слишком болтливым, еще немного, и мне пришлось бы истребить полквартала, чтобы сохранить тайну. Второй ученый оставался в лаборатории среди нескольких готовых к эксперименту тел. Он уже начал недоумевать, почему тела не востребованы, но тут я решил продолжить опыт.

Я понял, что желание ощутить себя человеком сильнее меня. И стало они таким после гибели Буржуя. Что-то изменилось во мне, я не мог, как прежде, распоряжаться собой, разум больше не управлял моими действиями, и, тем более, чувствами. Я решил привести в исполнение свой старый план – и начал действовать.

Лаборатория A.S. располагалась в двухэтажном особняке на краю города, а точнее, за городом. В доме, кроме ученого, жило еще несколько человек охраны. Я убил их всех, распылив над домом ядовитый газ с аэротакси. Через час газ выветрился, и я приступил к копированию своей сущности.

Тел было четыре, все мужские. Они лежали под колпаками в подвале дома. Тела дышали, но не открывали глаз. Было похоже, что эти люди спят. Но это были не люди и они не спали, это были просто тела, искусственные болванки, без признака разума, у них были только рефлексы. Я выбрал себе тело наугад, не очень высокого роста и с густой шевелюрой. Остальных подробностей я тогда не заметил. Потом я запустил процедуру копирования – это было несложно. И через полчаса я был человеком.

8. Сюрприз.
Прозрачный колпак над моей головой отлетел в сторону – сработала автоматика. И мир обрушился на меня.

Сначала мир стал миром запахов, я не думал, что запахи так сильны. Я совсем не знал, что такое запах. И еще свет. И цвет. Раньше я тоже все это видел, но это было все не так. Я мог менять цветовую гамму, как вздумается, сейчас же цвета были такими, какими они были на самом деле.

Я спрыгнул на пол – пол был холодным и я почувствовал, что мне холодно. Я оделся в заранее приготовленную одежду, взял документы, деньги и кредитную карту. Я согрелся – мне стало хорошо. Я был человеком.

Но я был не только человеком. Я находился в подвале двухэтажного особняка - и в то же время разговаривал с миллионом человек. Я мыслил, как раньше, я мог решать тысячи задач одновременно, но чувства мои были, как прежде, сосредоточены в одном месте. Только теперь этим местом было человеческое тело.

Я пошел наружу. В дверях лежал труп ученого, во дворе - мертвый охранник. Перешагивая через него, я споткнулся, мне стало больно. А потом страшно – моя боль была пустяковой, боль же тех людей, которых я убил, была страшной, смертельной. Я понял, что такое настоящая боль и страх. Я понял, что такое монстр. Мне стало страшно и невыносимо больно. Я побежал к машине. Кажется, по дороге я кричал.

За рулем я успокоился – ничего страшного не произошло, так и должно было быть. Я включил автомат – машина пошла по заданной программе. Выезжая из ворот, я услышал негромкий хлопок – это сработало воспламеняющее устройство, через час здесь останутся одни головешки и никто не узнает, что выехало из дома последним. Стало легко, я знал, что делать.

Машина остановилась возле подъезда, я вышел в него и поднялся на третий этаж. Здесь мне стало не по себе. Что будет дальше? Что я здесь делаю и на что рассчитываю? И все же я решился и позвонил, спрятав одну руку за спину.

Дверь сразу же открылась, Натали стояла на пороге. Мы молчали. У меня немного кружилась голова, и я не знал, что сказать, даже поздороваться забыл. Натали же впервые видела стоящего перед ней человека - она просто молча ждала объяснений. Вышло все глупо, конечно, она меня не могла узнать. Да и кто я был? Монстр, всесильный и жалкий. Я улыбнулся такому сочетанию слов – всесильный и жалкий. Внезапно девушка улыбнулась в ответ:

- Боже мой… Крез?

Душа, моя жалкая искусственная душа, чуть было не выскочила наружу. Я достал из-за спины цветы. И мы оба рассмеялись.

–>

Произведение: A.S. | Отзывы: 3
Вы - Новый Автор? | Регистрация | Забыл(а) пароль
За содержание отзывов Магистрат ответственности не несёт.

Интересно, отчего публика...
Автор: Марго Зингер - 17-Jul-03 16:21
Интересно, отчего публика почтеннейшая смолчала на этот рассказик?)
Неудоменно разошлись?
А по мне, такая концетрация утопических и катастрофических событий), при чем в такой лаконичной форме-это песнь))
Боюсь только, что ты и я мы в ней видим разное предназначение) По мне она вышла концептуальным творением, и по этому мне приглянулось.

->