Добро пожаловать!  Регистрация  Автопилот  Вопросы..?  ?  
   
  НачалоАвторыПроизведенияОтзывыРазделыИтогиПоискОпросыНовостиПомощь   ? 
Вход в систему?
Имя:
Пароль:
 
Я забыл(а) пароль!
Я здесь впервые...

Сводки?
• Джулия Коронелли
Общие итоги
Произведения
Авторы
 Кто крайний?
Alex Gerd

Поиски?
Произведения - ВСЕ
Отзывы - ВСЕ
 Джулия Коронелли
ВСЕ от Автора
Произведения Автора
Отзывы Автора

Индексы?
• Джулия Коронелли (56)
Начало
Список разделов

Кто здесь??
  На сервере (GMT-0500):
  03:01:49  20 Aug 2017
1. Гости-читатели: 20

Великий Инквизитор Фландрии и Эразм Роттердамский
27-Oct-11 09:16
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Общество/Политика

Ролик презентующий Книгу Коронелло и рассказывающий о чем она.



http://www.youtube.com/watch?v=VAYUHClLO94&feature=player_embedded





РОДОСЛОВНАЯ ИСПАНСКИХ ДВОРЯН КОРОНЕЛ (КОРОНЕЛЛО, КОРОНЕЛЛИ)
из книги «Книга Коронелло»
ПО ССЫЛКЕ НА МОЙ ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ:


http://coronelli.narod2.ru/rodoslovnaya_ispanskih_dvoryan_coronello/

Будет редактироваться по мере сил, времени и возможности.
ПИШИТЕ на е-мейл указанный по ссылке!



РЕБЯТА! ВЕШАЮ ТУТ СВОЮ РОДОСЛОВНУЮ, тк этот сайт читают и за границей, МОЖЕТ КТО УВИДИТ!

****

А это прислал Евгений Минин о том, что буде написано в книге доктора исторических наук Савелия Дудакова ( Израиль) о моей "Книге Коронелло":

Мой друг Евгений Минин попросил написать предисловие к книге под названием «Книга Коронелло», одной героической женщины из Москвы. Прочитав ее труд, я был удивлен силой духа наследницы одной из самых интересных еврейских семей, насчитывающих свыше 500-от лет. Старинныая испанская фамилия Коронелло существует пять с половиной веков.
Отрадно, что представительница этой талантливой фамилии с энтузиазмом изучила извилистый путь предков из Испании на далекий Север в Россию, но о любопытно и то, что история еврейского народа насчитывает четыре тысячи лет. А как попали наши предки на Пиренейский полуостров? Существуют несколько версий их появления, еще в те далекие времена, когда семитский Карфаген владел Испанией. Во второй половине XIX века утвердилось мнение, что семиты Старого и Нового Карфагена, приняли ортодоксальный иудаизм в I веке новой эры. О количестве евреев среди испанцев – цифры разнятся. Но если считается, что инквизиция сожгла порядка 20 тысяч человек, то понятно, что число избежавших лап инквизиции приближалось к реальному количеству – около полумиллиона людей. Во всяком случае, и по сей день трудно найти испанца, включая и королевскую семью, в котором бы не текла еврейская кровь.
Исследование, произведенное госпожой Коронелли в известном смысле парадоксально. Семья, имевшая громадные капиталы, субсидировала экспедицию Колумба, который сам того не зная, открыл Новый Свет. Семья эмигрировала в Португалию, а затем в Бразилию, в Нидерланды, в Италию, в Турцию, а, следовательно, попала в Грецию и Палестину… С денежной помощью Коронелло были обустроены Цфат и Тверия. Началось медленное возвращение евреев на Святую Землю. И дело происходило в XVI веке.
Читатель будет с неослабевающим интересом следить за путешествием во времени и в пространстве этой очень талантливой семьи. Обычно, после добрых слов, сказанных автору уникальной эпопеи, следует добавить несколько критических, но я воздержусь, ибо преклоняюсь перед трудолюбием достойной представительницы рода. Она шла за своими предками изгоняемыми инквизицией, преследуемыми мусульманами, революциями, террором – якобинским, красным, сталинскими палачами, нацистскими извергами из страны в страну, и, в конце концов, Коронелли могут сказать: «Мы выжили, несмотря ни на что!».


ОДНА ИЗ ГЛАВ ИЗ КНИГИ КОРОНЕЛЛО

Религиозная революция. Гуманисты и теологи

Время Карла V – эпоха гуманизма, реформации и инквизиции. Эти три отправные точки – лишь ориентиры в духовной жизни тех лет.

Карл V пытается строить общеевропейскую монархию на основе Священно-Римской Империи. Такая политика вынуждает Испанию к серьезной борьбе с главным католическим конкурентом – Францией. Именно с ней Испанская Империя в ходе длительных войн делит итальянские земли, так и с германскими протестантами, а также с Портой Оттоманской, которая в тот период переживает свой расцвет, и которой совсем не чужда идея веротерпимости и просвещения. Война идет не только на полях брани, но и на церковных кафедрах, в университетах, типографиях. Слово «знание» в эпоху Императора Карла V весьма часто служит синонимом слову «истина». Уставшие от жадности и лжи священников люди, требуют от Церкви обновления. Старое никого не устраивает, а относительно нового царят разные взгляды: Одни, требуют честности, нестяжательства, подвижничества; Другие – просвещения и образования; Третьи, усомнились во всем церковном учении, призывая следовать одной только Библии. 18 октября 1517 года Папа Римский Лев X выпускает буллу, благословляющую продажу индульгенций. (Церковный документ, заменяющий наказание за грехи, денежной выплатой). Индульгенции выдавались Ватиканом веками, но на этот раз общество взорвалось. Профессор богословия Виттенбергского университета Мартин Лютер прикрепил к церковным дверям прокламацию, содержащую «Девяносто пять тезисов», в которой он позволил себе усомниться в роли Рима в деле спасения душ чело-веческих.

Так началась великая эпоха Реформации и борьбы с нею. Несмотря на исторически смутное время вчерашние раввины, нынешние дворяне Коронел процветали. Их таланты были востребованы новым обществом, которое жаждало знаний чуть ли не сильнее золота.
Братья Майера Меламеда Коронел (возможно двоюродные – прим. авторов) – Антонио Нуньес Коронел и Льюис Нуньес Коронел представляют собой элиту европейского богословия.
Льюис Нуньес Коронел (рожденный не позже 1470 года), служит два года Великим Инквизитором (Генерал Инквизитором Фландрии в 1520-1522 годах). В 1523 году он оставляет этот пост, оставаясь священ-ником и богословом. Начальное образование Льюис получает в униве-рситете Соломанки, с 1500 года учится вместе со своими братьями Франциско и Антонио Нуньесами Коронел в Париже, где проявил незаурядные способности в логике и философии. В 1504-1509 годах посещает университет Сорбонны. В 1512 году он рукополагается в сан священника, а в 1514 году получает докторантуру. Годы, потраченные в Университетах, не проходят для него напрасно: Льюиса Нуньеса Коронел заметил сам король Карл V. И вот, вначале своей карьеры в 1520 году, Льюис отправляется в свите Карла V во Фландрию, где становится проповедником. Результат этой поездки значителен; Льюис Нуньес получает должность Великого Инквизитора в Брюсселе, где и служит по 1522 год.

В истории Испании 1522 год – дата многозначительная, поскольку именно тогда Император Карл V издает законы против лютеран – последователей Мартина Лютера. И уже в 1523-ем году, в Нидерландах костры инквизиции жгут первых мучеников новой веры. Но,несомненно, гуманист и философ Льюис Нуньес Коронел считает недопустимым казнить за религиозные взгляды. В пользу такого предположения, говорят те сведения, которые нам удалось найти о нем в англоязычной литературе. В Брюсселе в 1520-1521 годах завязывается переписка Льюса Нуньеса Коронел с великим философом-гуманистом Эразмом Роттердамским, известным русскому читателю своим произведением «Похвала глупости».

Эразм Роттердамский – Льюису Коронел:
«Уважаемый сэр Льюис Вивес, дал мне бегло набросок ваших замеча-тельных качеств, зажег в моем сердце огонь желания, заполучить вашу дружбу. Это желание сильно подогревал Людвиг Блэр, который с восторгом охара-ктеризовал Вас, как богослова, литератора и элегантного математика. Как человек, по нынешним временам, полный свежих мыслей и подлинно христианской воли, Вы были известны мне ещё из письма Ги Мориллона. Я сожалею, что не располагаю дружбой таких людей, как Вы…».
(Базель,1522).

Примечательно, что философу Эразму Роттердамскому реко-мендует Льюиса Нуньеса Коронел, всемирно известный философ-гуманист и педагог Хуан Льюис Вивес (6 марта 1492 – 6 мая 1540), происходивший из семьи крещенных испанских евреев, друг Эразма Роттердамского и Томаса Мора автора знаменитой «Утопии». Хуан Льюис Вивес вошел в историю науки как первый философ, оценивший роль эксперимента в познании и автор многочисленных работ по вос-питанию детей.
В переписке с Роттердамским, Великий Инквизитор Льюис Нуньес Коронел ссылается: «на нехватку времени из-за множества дел, чтобы написать опровержение лютеранства», а в разговорах с Хуаном Льюисом Вивесом, который просит его присутствовать на судебных заседаниях Эразма, признается в своей недостаточной грамотности.
Возможно, что это были лишь уловки: Льюис Нуньес Коронел не хотел преследовать инакомыслящих.
Мы сознательно не рассказываем в этой книге о зверствах инквизиции, добивавшейся признаний под пытками, сжигавшей людей на кострах. Об этом написано множество книг. Мы хотим обратить внимание наших читателей на совершенно иной факт, мало освещенный в русской литературе.

Испанская инквизиция являвшаяся пережитком раннего средне-вековья, возродившимся в результате алчности и амбиций королей, поставила себе на службу самых образованных людей того времени, которые смогли донести до инквизиторов идеи права и гуманизма, несмотря на многочисленную среду подлецов и мракобесов среди церковнослужителей. В самом начале правления Карла V стоял вопрос о том, что инквизиция – суд, а не расправа на основе голословных обви-нений. Тогда к обвиняемым начали пускать родственников, давать адвокатов.
Проверялись свидетели: не были ли они людьми порочными, могли ли видеть и слышать то, о чем свидетельствовали? Как результат тако-го новшества и возникли оправдательные приговоры.
Дальнейшая деятельность Льюиса Коронел непрерывно связана с Эразмом Роттердамским. Сохранилось письмо от 1526 года к Льюису Нуньесу Коронел от монаха Альфонсо Фернандеса:

«Преосвященнейший и благородный господин, после публикации Эразмом Роттердамским «Enchiridion» на испанском языке, который Вы, ваша милость определили, как весьма полезную и благонравную книгу, я поручил напечатать в Алькала и послать Вам вместе с моим письмом две пачки копий. Одна для благоговейного господина Архиепископа, другая – для вашей милости. Я считаю свою миссию, выполненной. Теперь хорошо будет для вашей светлости узнать, что францисканский священник в городе Фрай Хуан-де-Сан-Висенте, в большей степени пустослов, чем ученый, пытается разжечь город публичными проповедями, как он уже сделал однажды в Комунерос (Муниципалитет в Кастилии – прим. авторов).
Вдень памяти преподобного Антония, когда духовенство и горожане, и люди из провинций собрались в кафедральном соборе, он произнес бесчисленное хулы на книги Эразма, говоря, что в них содержатся тысячи ересей. Кроме того, он раздавал прокламации, доставая их из складок одежды, и прикрепил одну булавкой к стене кафедры. Я считаю, что копия этого документа должна быть выслана Вам из Алькала, но я прилагаю ещё одну, дабы Вы, Ваша милость могли её видеть. На следующий день я пошел на публичное обсуждение, но никто не встал, чтобы участвовать в диспуте, поскольку все они – братья, кроме того, в резолюции не содержится никаких конкретных вопросов для обсуждения. Затем, монах взмахнул документом, содержащим около десятка статей, которые взяты из Paraclesis, и т.д. (Paraklesis – молитва о здравии, как правило, к Богородице, но может быть и к любому святому – прим. авторов). Я клянусь Вам (Бог мне свидетель!), что из десятка статей не было ни одной, что бы можно было понять; и Эразм не скажет, что приписываемое ему – действительно правда, в некоторых главах он говорит прямо противоположное.
В конце концов, я решил выступить против него лицом к лицу, с хорошими аргументами, и без использования софистики. Когда все услышали мои аргументы, поняли суть вопроса и узнали об осмотрительности, оказываемой вашим преподобием в предварительном изучении книг. Когда они увидели, что Вы на то меня уполномочили, и что правдой не было ничего, из сказанного монахом, а лишь передергивания и плохие манеры, этот священник прошипел, и высмеял меня на глазах у всех присутствующих, и прекратил диспут. Но он не остыл после спора и даже входит в дома всех здешних вельмож, выступая публично и конфиденциально против Эразма и против власти господина Архиепископа и членов Совета. Он осмелился сказать, что они были неправы в утверждении книги Эразма к публикации.
Истиной является то, что каждый из нас жаждет запретного. Деяте-льность оного священника заключается в том, чтобы тот, кто ничего не слышал об Эразме, никогда бы не открыл его книгу, а больше он ничего не читал, кроме «Enchiridion». Хотя я и живу здесь, но не являюсь главным пострадавшим в этом деле. Бога и Церковь наибольшим образом затрагивает автор, который вредит себе, пороча доктрину, которая может быть полезна многим христианам, а члены совета – скромные монахи; Надо быть немного умнее глупца, чтобы осудить за ересь защитников христианской религии, людей пользующихся авторитетом в обществе. И это касается не в последнюю очередь и Ваше Преосвященство, чьи утверждения и рекомендации книги Эразма были опубликованы.Конечно, если этот человек говорит совершенное безумие или некоторые вещи из детского катехизиса, очевидно, ему не придется рассчитывать на широкую поддержку публики. Но высказывания его, до сих пор, никем не оспаривались, очевидно, в надежде, что его речам не будет прида-но значение.
Я пишу вам, Ваша Милость, дабы информировать через Вас господина Архиепископа, а также членов Совета, чтобы Вы его наказали или, по крайней мере, восстановили с амвона честь тех, кого он опорочил. Искренне надеюсь, что Вы согласитесь со мной, и окажите тем самым услугу Господу, что заглушит мою невежливость и назойливость. Да сохранит Вас Господь! С нижайшим поклоном,
Паленция. 10 сентября 1526.
Целую Вашу Светлость.
Ваш слуга Алонсо Фернандес».

В 1527 году Льюис Нуньес Коронел становится секретарем Архиепископа Севильи Альфонсо Монрегуа, и в том же году, согласно письму Хуана Луиса Вивеса к Эразму Роттердамскому, Льюис назна-чается на должность епископа в Лас-Пальмас на Канарских островах. Архиепископ Монрегуа использовал познания в логике и богословии Льюиса Нуньеса в своих целях. Например, в 1527 году он посылает Льюиса Коронел с тайной миссией в Толедо, с целью помочь аресто-ванному инквизицией г-ну Ортису.
6 апреля 1529 года, Франциско Ортис, поднялся на кафедру в Сан-Хуан-де-лос-Рейес в Толедо и прочитал столь яркую проповедь, что монах-францисканец стащил его с кафедры, а испанские инквизиторы тут же бросили в тюрьму. Целью поездки г-на Льюиса Коронел было показать Ортису ошибки в его рассуждениях и заставить отказаться от своих утверждений так, чтобы дело не приняло трагический оборот. По прибытии в Толедо, Льюис Коронел использует свои познания в логике, дабы отвести максимум обвинений от Ортиса. Согласно линии защиты, построенной Льюисом Нуньесом: суду стало ясно, что по некоторым пунктам Франциско Ортис не утверждал того, в чем его обвиняют, что некоторые свидетели весьма сомнительны.

Инквизиция, конечно же, заставила Ортиса публично отказаться от своих взглядов, покаяться в неповиновении священноначалию, в помощи еретикам, и запретила в течение пяти лет читать проповеди.
Его препроводили во францисканский монастырь Торрекагуна, служивший тюрьмой. Но в те времена, это был весьма благополучный исход дела. Процесс над Ортисом длился с 1529 по 1532 год. Скончался Льюис Нуньес Коронел – Великий Инквизитор Фландрии, епископ Канарских островов, математик и философ-гуманист в 1531 году, за год до оглашения приговора Франциско Ортису.
Известно и еще об одном теологе Пабло Коронел – брате Авраама Сениора (Коронел), который, как и он родился в Сеговии. Пабло принял католическую веру гораздо раньше Дона Авраама, еще до изгнания евреев из Испании в 1492 году, сохраняя фамилию Сениор. После крещения его старшего брата Дона Авраама, он также принял дворянскую фамилию Коронел. Получил образование раввина, был знатоком иврита, библейской литературы и поэтому его назначили профессором иврита в университет Саламанки.

Пабло Коронел помогал Кардиналу Хименсу в издании библейски книг на трех языках: иврите, греческом и латыни. Это – первый вклад в сравнительную библеистику. Теперь богословы могли самостоятельно построчно сверять оригинал с переводом, тем самым, проясняя ряд спорных вопросов. До этого им приходилось использовать рукописные свитки, которые были достаточно редкими, дорогими и зачастую содержали ошибки. Богословские традиции в семье Коронел были достаточно крепкие. Сын Авраама Сениора (Коронел) – Пабло Нуньес Коронел (1488–1534),(племянник Пабло Коронел – издателя много-языковой Библии), преподавал теологию в университете Сорбонны, и тоже, как и Великий Инквизитор Фландрии, Льюис состоял в переписке с Эразмом Роттердамским.
Нам известен еще один теолог из этой семьи – Григорио Нуньес Коронел, который родился в Португалии, (годы жизни с 1548 по 1620).

В раннем возрасте он постригается в монахи Ордена Святого Августина в одном из монастырей Португалии. Вскоре после своего рукоположения в священники он стал знаменит как глубокий богослов и яркий проповедник. В зените славы Григорио покидает Португалию, становится священником и проповедником при дворе Герцога Савойского.
Его вызывают в Рим, где он защищает степень доктора богословия. Он много проповедует в Риме, как раз в то время, когда католическую Церковь раздирают споры между иезуитами и доминиканцами о действии Божественной Благодати. (Считалось, что во время цер-ковных таинств, сам Святой Дух невидимым образом присутствует и совершает определенные действия – это и есть проявление Боже-ственной Благодати). Благодаря своей известности, Григорио Нуньес Коронел становится секретарем Папы Климента VIII. Эту должность за ним оставляет и следующий Папа – Пауль V. Но из-за преклонного возраста, (тогда Григорио было уже шестьдесят лет), он отказывается от столь почетного поста. В 1620 году Григорио Нуньес Коронел принимает участие в собрании ордена монахов-августинцев, в качестве представителя Сардинии.

Дж. Коронелли, перевод с немецкого Е.А. Иванов

2011 год

–>   Отзывы (2)

Злая птица
28-Jan-11 18:38
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая
Я говорю: Декабрь – ни пишется, ни спится,
И не хватает слов, чтоб высказать тоску.
А за окном сидит на ветке злая птица,
И смотрит на меня через стекло – ку-ку.
Я говорю ей: "Кыш, вали давай отсюда,
Не надо чёрных крыл на девственном окне."
Но эта тварь ку-ку, глаза - два чёрных блюда:
"Поговори, - орёт, - со мной наедине."
Я прошепчу: "Очнись, и хватит притворяться…"
Подумаешь, зима ласкается в бреду.
На пиджаке твоём лоснится чёрный лацкан.
Я пальцем о-черчу и отведу беду.

14 дек. 2010
–>   Отзывы (2)

И воздух от холода сжат
27-Jan-11 17:05
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая
Я думаю то же, что думаешь ты;
И падает снег с бледноликой луны.
Я голову вверх поднимаю,
Снежинки лицо мне пронзают.
И мёрзнет и жмется котенок к ногам.
Мне слышится в небе и хохот, и гам –
Так звёзды танцуют Сиртаки
В таинственно-скованном мраке.
Деревья звенят ледяной головой,
Сугроб притворился священной совой,
А в норах от страха мышата дрожат
И воздух от холода сжат.

Ты думаешь то же, что думаю я;
Снежинки на землю так плавно летят,
Что, кажется, лебеди с бледной луны
Свой пух отбранили и стали стройны.
И слышится вальс и шуршанье одежд,
И зайцы своих не теряют надежд,
И кружатся в танце их морды и лес.
Гусарское царство повес и принцесс!
Шампанского взрыв до небес!

Но мёрзнет и жмётся котенок к ногам,
Не зная про то, что ведь это он сам
Упал на тропу с бледноликой луны,
Но был тот зверёныш бескрыл.

Так звёзды танцуют Сиртаки
В таинственно-скованном мраке.
Деревья звенят ледяной головой,
Сугроб притворился священной совой,
А в норах от страха мышата дрожат
И воздух от холода сжат.

24 01 2011
–>   Отзывы (9)

«ЛАНЬ»
18-Oct-10 21:31
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая
дождь залил тратуары мосты магазины меня мою кошку Катюшу
льёт и льёт день и ночь после плановых праздников церкви
ведь разгон облаков над москвой не способствует заданной цели
пристрелили всех ангелов в пух -- не резон богом прыгать по лужам

вот и мёрзнет опять моя кошка мой двор и эпоха и вечность…
серым -- небо деревья трава и цветы и художник Зонтовский
вопрошает палитру пол-литра зовя в Человечность
но иные не тонут а неким без этого тошно…

кукла Таня на полке свой рот закрывает ладошкой
не играет ребёнок не кормит не нянчит а хнычет капризно…
дождь стучит по карнизу и кошка готовится к тризне
о кончине мыша что посмел не угнаться за кошкой

дождь залил тратуары мосты магазины меня и моё равновесье
ной -- Зонтовский наверное снова готовит свой плот для Катюши и Тани
ведь разгон облаков над москвой не способствует раненной лани
лань – лесное животное… в серости ей неуместно…
–>   Отзывы (9)

Парадокс, или Письмо Дине Рубиной
14-Oct-10 20:58
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Эссе
Парадокс, или Письмо Дине Рубиной
e-mail Дины Рубиной contacts@dinarubina.com


Журнальный зал | Дружба Народов, 2001 N2 | Дина РУБИНА - Рассказы. Воскресная месса в Толедо
Испанские мотивы.


И почему адмирал Колумб первое письмо с отчетом об экспедиции отправил не великим королям, высочайшим своим указом пославшим его в экспедицию, а дону Аврааму Сениору, королевскому казначею, приложившему немало усилий к тому, чтобы убедить Изабеллу...






Дружба Народов
Воскресная месса в Толедо
http://magazines.russ.ru/druzhba/2001/2/rub.html


////////////////////////////////////////////////////////////


Сениор Аврахам




КЕЭ, том Доп.3, кол. 422–424


СЕНИО;Р Аврахам (Senior, Abraham; около 1412 г., Сеговия, – конец 15 в., ?), финансист и один из руководителей еврейства Кастилии. О Сениоре известно с 1450-х гг. он был откупщиком еврейских налогов, а в 1468 г. король назначил его главой общины Сеговии (албедин). Сениор сыграл известную роль в устройстве династического брака кастильской инфанты Изабеллы и арагонского наследника престола Фердинанда (1469), которым завершилось объединение христианских земель Испании (см. Фердинанд и Изабелла). Сениор активно участвовал в признании недееспособности кастильского короля Энрике IV — дяди Изабеллы и в примирении низложенного короля со своей наследницей. За этим последовала сдача крепости Сеговии (комендант крепости был близким другом Сениора) новой королевской чете, а вскоре (1474) и провозглашение единого королевства Кастилии и Арагона под совместным управлением Фердинанда и Изабеллы.




Монархи щедро наградили Сениора, назначив ему в 1475 г. через подставное лицо пожизненную пенсию в 150 тыс. мараведи и дав ему должность главного раввина Кастилии (rab de la corte, раб де ла корте) — фактически сановника, ведающего разверсткой налогов по общинам и председательствующего в еврейском апелляционном суде. В 1476 г. его полномочия сборщика еврейских налогов были распространены на все королевство. Сениор был одним из самых богатых людей в Испании; ему принадлежало не только денежное состояние, но также земельные владения и дома. В 1479 г., когда был введен особый отличительный знак для евреев Испании, Сениор и члены его семьи получили освобождение от его ношения. В 1488 г. он был назначен казначеем эрмандады — военно-полицейского формирования, созданного для охраны порядка в Кастилии (также через подставное лицо — христианина). Вместе с Ицхаком Абраванелем и П. Сантанхелом (см. Финансы) Сениор участвовал в финансировании военных экспедиций королевства против последнего арабского государства на Пиренейском полуострове — Гранады.




Деятельность Сениора оценивается весьма противоречиво, дискуссии относительно его роли в жизни испанских евреев и даже относительно многих деталей его биографии продолжаются до настоящего времени. В письме евреев Сеговии единоверцам в Риме они благодарят Всевышнего за ниспослание им такого руководителя, как Сениор, и называют «нашим эксилархом». После захвата в 1487 г. Малаги у мусульманских властителей он делал щедрые пожертвования на еврейские общинные нужды.




Сениор принял крещение в июне 1492 г. Церемония крещения Сениора проходила с показательной торжественностью: восприемниками Сениора стала королевская чета, а совершал обряд кардинал Толедо. Крестившись вместе с семьей своего зятя Меира Меламеда, Сениор получил новое имя — Фернандо (Фернан) Нуньес Коронель. Престарелый Сениор был назначен на новые посты — правителя всей провинции Сеговия, члена королевского совета и финансового советника кронпринца. Зять Сениора после крещения получил имя Фернандо (Фернан) Перес Коронель. Он был пожизненным членом муниципалитета Сеговии.




Один из сыновей Сениора служил секретарем короля Карла V, а также инквизиции. Он получил образование в Париже, Сениор платил за его обучение. Некоторые члены семейства Сениора не приняли крещения (в том числе брат Сениора). Часть семьи отправилась в изгнание, вероятно, в Португалию. По-видимому, некоторые члены семьи переселились в 16–17 вв. во Францию, а оттуда — в Голландию. К потомкам Сениора принадлежит бывший член Кнесета Давид Корен (Коронель-Сениор; родился в 1917 г.).


ИСТОРИЯ ЕВРЕЙСКОГО НАРОДА > Крестовые походы и изгнания
http://www.eleven.co.il/article/13761




////////////////////////////////////////////////////////////


ПАРАДОКС.


«Испания, Испания
Прекрасная страна,
Наверное, в Испании
Есть дом, где я жила.
Корнелло благородный
Слыл крестным короля.
Имел в Эгейском море,
В Наксии острова.
И я - его дочуркой
Единственной была.
Испания, Испания
Прекрасная страна»




Джулия Коронелли


«Spinoza, Benedictus (1632–1677), или Барух д"Эспиноза, известный голландский философ, один из крупнейших рационалистов 17 в. Родился в Амстердаме 24 ноября 1632. Родители Спинозы были еврейскими эмигрантами, переселившимися из Португалии, и он был воспитан в духе ортодоксального иудаизма.»


«Высказывания Спинозой "неортодоксальных" взглядов, его сближение с сектантами (коллегианты, течение в протестантизме) и фактический отход от иудаизма вскоре приводят к обвинению в ереси и исключению из еврейской общины (херем 1656).»


Из Википедии.


Здравствуйте, Дина Ильинична!


Когда-то в юности Ваше творчество произвело на меня огромное впечатление. До сих пор помню, как запоем читала рассказ «Когда же пойдет снег» и сравнивала себя с героиней. Больной девочкой с крутым гордым нравом.


Совсем недавно наткнулась в Интернете на журнал «Дружба народов», и увидела Ваш рассказ 2001 года «Воскресная месса в Толедо». Как я пропустила его? Сразу обратила внимание на христианское слово «месса» в названии и меня удивило начало рассказа: «У большинства испанских женщин великолепные литые ягодицы». Это заставило срочно оставить все дела и читать, поскольку что бы мне не говорили о моей крови – я считаю себя испанкой и могу сравнивать свой облик с этим удивительным народом до умопомрачения, до бесконечности, до ручки, до точки.


И мужа Вашего зовут, как и моего первого -- Борис, и сны Вы видите, как и я пророческие, только Вам с детства видится мостовая, а мне дом в католическом стиле из красного старинного кирпича. И вот я уже по уши влюблена в Ваши строки, умиляясь похожести на Лит. Героиню как тогда в юности.


И все бы хорошо, но к середине рассказа я вдруг начинаю понимать, что читаю не о своем любимом народе. Любимом, наверное, из-за того что воспитывал меня с года как родную дочь, дед-испанец Монуэль Родейро-Перейра, бежавший офицером Испанского Морского флота от фашистского режима Франко в Феодосию в 1937 году. Он встретил там и женился на моей бабушке-маме происходящей из старинного дворянского рода Коронелло, крещеных испанских евреев, произошедших от Авраама Сениора(финансиста и одиного из руководителей еврейства Кастилии), считающих себя испанцами до нынешних дней. В первой половине 20-ого века, в документах всех Коронелли значилась испанская национальность. Так написано в архивной справке, которую прислали мне совсем недавно из ФСБ о расстреле в том же 1937 году, и реабилитации уже в наши дни, моего прадеда Виктора-Антона Викторовича Коронелли.


«1666 Амстердамская синагога официально просит муниципальные власти осудить Спинозу как "угрозу благочестию и морали", и последний вынужден покинуть Амстердам, поселившись в Рейнсбурге (в то время центре коллегиантов) деревне близ Лейдена. Шлифовка линз даёт ему доход, достаточный для жизни. Здесь он пишет "Краткий трактат о Боге, человеке и его счастье", "Трактат об усовершенствовании разума", большую часть "Основ философии Декарта" и первую книгу "Этики". В 1661 Спинозу посещает один из председателей Лондонского королевского научного общества Генрих Ольденбург, переписка с которым длится затем многие годы.»


Из Википедии.


Так вот, дойдя до середины рассказа, читаю я «о плохом испанском народе», не признавшем себя евреями до сих пор (вот свиньи), и все они -- герои вашего рассказа, евреи, а вовсе не испанцы, и пятьсот веков скрывают это. О, какой поворот истории от Дины Рубиной из старинного еврейского крещеного моими любимыми испанцами клана Эспиноса! Теперь понятно, почему испанские юноши с бутылкой пива в руке кажутся Вам убийцами, у них «другое устройство глаз, другое устройство кожи», неряшливые испанские карменситы Севильи постоянно раздражают Вас своими цыганскими уловками, хорошо, что у Вас есть «генетические прививки». Хотя Вы и «карменсита по матери»,но арабские улочки бесят, а «Гениталии Мадрида» не внушают доверия. О писающем Ростроповиче я вообще молчу (не дай Бог прочитать ваш талмуд -- настоящему гению). Гренада напоминает о пролитой крови, но это видимо, не из-за инквизиторов. Я шепну Вам – на этот раз виновата советская школа, в которой мы с вами учились, где мы обе так и не выучили ни английский, ни испанский языки. Вы в Ташкенте. Я в Москве.


«В этике оригинальность Спинозы проявилась в переоценке им традиционных моральных ценностей - факт, впоследствии признанный Ф.Ницше, - и истолковании добродетели как состояния свободы. Моральная теория Спинозы натуралистична и апеллирует к миру сему, она противостоит религиозному трансцендентализму, утверждающему, что земная жизнь есть лишь приуготовление к жизни загробной. Не печаль и чувство греха или вины, но радость и спокойствие духа суть главных мотивов спинозовской философии жизни.»


Онлайн Энциклопедия Кругосвет.


Далее, на протяжении всего повествования я задавала себе вопрос: «И зачем она поехала в эту преданную проклятию 500 лет назад, (как Вы пишите), «старым Иисусом» страну?» Ведь уже на следующий день Вы мечтали вернуться в любимый Израиль. Путевка, небось, немало стоила, а Вы как настоящая еврейка считаете каждый шекель на протяжении всей мессы, совсем не как испанка.


Как интересно и следующее мое открытие: Колумб тоже еврей, а его кошка и подавно. Но тот ли этот картограф и скорее всего итальянец, которому мой предок так необдуманно дал денег на открытие новых земель, опять же для спасения евреев от испанских костров Торквемады?


Как плохо верить в сектантские бредни. Ну, конечно же, на Иврите говорил с аборигенами первый человек, сошедший на берег Индии крещеный еврей Луис де Торрес, выцыганивая у них золото и пряности. И аборигены его понимали. Да-да! Вы же пытались разговорить даже испанскую собаку, не так ли?


«В учении Спинозы этика и религия взаимосвязаны. Его философия жизни представляет собой классическую для Нового времени попытку построить рациональную, универсальную систему, обходящуюся без сверхприродных санкций и какого-либо обращения к библейскому откровению.»


Онлайн Энциклопедия Кругосвет


Ах, как Вам не нравятся соборы Испании, и всего мира, но как прелестны синагоги, не правда ли?! Так же как противен Вам аэропорт Шереметьево, откуда Вы улетели от нас в Иерусалим в 1990 году. Господи, не анусим! А просто изнасилованная снова и снова Дина Рубина всеми странами и народами мира! Бендяжка.


Особо мне понравилась сценка про кошерное испанское вино. Вы бы у нас в московском супермаркете ночью попросили кошерное винцо, а? Вот это я понимаю, был бы настоящий пиар Израилю! А почему Вы не купили картину вашего далекого родственника, которого искали весь рассказ с замиранием сердца и души. Пожадничали как когда-то Изобелла Кастильская Католичка с мужем своим Арагонским, на создание Державы, изгоняя евреев до 31 июля? Хотя нет, Вы Святая! Я так и вижу фото широкобедрого Ангела гетто «в древней подкове арки Постиго де ла Худерия».


Да, не спорю -- Иерусалим не Москва. Израиль не Россия. Испания не Индия.


Вот только удивляюсь, почему Вас издают в России? А я не могу написать правду о крещеных евреях, чтобы её напечатали в Израиле. И почему такая явно коммунистическая, если не сказать больше, не энциклопедическая статья не висит ни на одном туристическом сайте, зато вводит в заблуждение русскоязычный народ на Интернет- сайте Еврейской Энциклопедии? Парадокс.


Джулия Коронелли 21 июля 2010 год. Москва.






http://juliyacoronelli.livejournal.com/527288.html


...........................................................




ПС: "Добрые отношения между Кутузовым и Коронелли сохранились и впредь. В 1811 году Кутузов пишет о внуке в письме, адресованном своей супруге Екатерине Ильиничне Кутузовой: «Об Павлуше скажи матери, что он в Букаресте у Коронелли»
Родился Антон Яковлевич Коронелли в 1752-ом году, в Порте Оттоманской на острове Наксос, в семье приматов острова из благородной фамилии Коронелло –крещенных испанских евреев , бежавших в Порту от преследования инквизиции и получивших в 1577 году от Герцога Средиземного моря Иосифа Наси в управление остров Наксос, со всеми прилегающими к нему островами. На протяжении последующих 200 лет, представители семьи Коронелло служили в Архипелаге французскими консулами.


Перед юным Антонио, как и перед всеми молодыми людьми дворянского сословия тех времён, как не комично это звучит в наше время, стояла огромная жизненная проблема: в высшем обществе дворянину, не подобало быть простым работником. А наследство приматов Наксоса передавалось лишь старшему из сыновей, в таком случае –не сидеть же без гроша в кармане. В дополнение к вышесказанному я приведу воспоминания немецкого историка Эрнста Куртиса , который подчеркнул в одном из своих трудов эту проблему на примере далекого родственника Антонио Коронелли – Гаттина Коронелло, жившем в середине 19 века на острове Наксос впроголодь из-за этого средневекового предрассудка.
Именно поэтому отец Антонио – Джакопо Коронелло выбрал для сына иной путь, отправив восемнадцатилетнего молодого человека юнгой на военный корабль. Тем более что 1770 году, в ходе очередной русско-турецкой войны, на остров Наксос приплыла русская эскадра и представители католической знати – в основном потомки крестоносцев (Бароцци , Соммарипа) и крещеных евреев (Коронелло) перешли на русскую сторону"
–>   Отзывы (2)

За что любят полных женщин?
13-Oct-10 19:26
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Эссе

на фото Мануэль Родейро-Перейра и Валерия Коронелли
Феодосия. 1938 год.



«Три красавицы небес
Шли по улицам Мадрида:
Донна Клара, Донна Рэс
и прекрасная Пепита.

Вдруг на площади, хромой
Нищий с робким ожиданьем
Руку протянул с сумой
За насущным подаяньем.

За реал, что подала,
Помолился он за Клару,
Донна Рэс щедрей была
И дала реалов пару.

А Пепита так бедна -
Не имела ни реала.
Вместо золота она
Старика поцеловала.

В это время проходил
Продавец букетов рядом,
И его остановил
Потрясённый нищий взглядом.

За букет душистых роз
Нищий отдал три реала!
И красавице поднёс,
Что его поцеловала.»

Дворовая песенка.


Мода правит миром или мир модой, но в любом случае, в наше время считается что толстушки --это уродство. Кустодиев и Веласкес просто ненормальные любители пышной натуры. Подиумы Зверева и Jahn-Poul Gautier обречены навечно рекомендовать нам скелеты в шкафу. А мы обязаны им подражать, ибо не будут любить нас, -- широкобедрых и круглолицых.

Мужчины, вы должны подчиниться моде! Даже если длинноногая дева жмет вам в постели, впиваясь своими торчащими ребрами в бок, острыми коленями в шею. Всё зависит от вкуса, кто как привык…

Моя бабушка была полненькой с юности. Самодостаточность так ей шла, что невозможно было представить эту красавицу иной. Ни кому из постоянно окружающих и восхищенных особей мужского пола, не могло придти в голову, что моя бабушка может не нравиться. Более того – это не могло придти в голову и женщинам, видевшим её, провожавшим завистливыми взглядами её звонкий смех: « Как она это делает?». Подруги недоумевали. Вот она только вышла на улицу во двор. Села на лавочку и буквально через пять минут, вокруг, словно мотыльки вьются кавалеры -- барышню хочут украсть. « А как же мы?»,-- гремя костями, злились они, не подавая вида, сидя с ней на той же скамейке.

«Всё дело в состоянии души!», -- хитро учила их моя бабушка, изящно поднося к прелестному рту третий пирожок с вишневой начинкой. «Я тоже пробовала худеть, поскольку мне не нравится носить ту одежду моего размера, что продают в нынешних магазинах», -- говорила она, грациозно вставая со скамьи и аккуратно отряхивая новое цветастое, пошитое ею платье от крошек.

«Всего неделю ешь только черный хлеб и воду, после чего падешь в обморок, приобретаешь гастрит, или язву желудка и нервный стресс, но худеешь!», -- поясняла она. «После чего, целых пять дней модничаешь в роскошном пышном белом платье, и снова толстеешь, но всегда становишься в два раза больше прежнего». -- «Мой муж после очередной моей по-пытки стать тростиночкой сказал: « Лера, ещё раз узнаю, не пущу даже на лавочку к подружкам». – « Вы же знаете Маноля! Сказал, как отрезал. Ревнует ко всем, не знаю почему?… Хым … Верно, у них в Испании так принято». – «Шурка, Нинка чего вы хохочете? Вот дурочки-то».

Лера очень любила готовить. Кулинарное искусство требует не меньшего таланта, чем у художников и поэтов. Стол ломился от холодцов, из свиных ножек, заливной рыбы, украинских борщей, по-особому консервированных томатов. Особенно давались ей огромных размеров пирожки с разными начинками, покрытые для блеска куриным желтком -- «Большому куску рот радуется!». Двенадцатислойный «Наполеон» густо пропитанный заварным кремом, так и таял на языке, а капельки янтарного «Царского варенья» из крыжовника, стекающие с боков пузатой вазы пронзительно сверкали солнечными лучами.

Обед был ровно в три часа и не минутой позже. «Юлька, сейчас же иди кушать!!», -- кричала бабушка из окна во двор. Семья дружно садилась за стол: «Еда должна быть наслаждением, а формы тела для большинства мужчин не имеют значения. Главное – это характер, не обязательно мягкий, и грациозность рук... У кавалера всего несколько секунд, чтобы предварительно оценить даму. В движениях женщины мужчина должен угадывать и темперамент, и душевные качества незнакомки. Делает он это автоматически. Если ответ отрицательный, то он и близко не подойдет», -- философствовала моя обаятельная бабушка.

Действительно, мало кого привлекает статичная холодная красота, надменность с привкусом пафоса. «Я такая красивая – любите меня», -- думает идеальная с модельной точки зрения девушка, с выражением египетского каменного сфинкса. Холеный вид, ровный загар, идеально уложенные волосы. Но почему-то мужчины обходят её за версту. Но стоит женщине улыбнуться, подыграть даже неудачной шутке, как мужчина сразу же становится послушным, милым и ласковым, а за ним подтягиваются и другие. Скажете волшебство? Что вы?! Простая женская магия, которая не зависит от внешности, количества косметики и побрякушек. Именно она покоряет мужские сердца.

Серьезного упрямого характера Маноль слушался Лерочку беспрекословно. И никогда не догадывался об этом. Так умело управляла им моя хитрая бабушка.

«Показал черт моду, а сам в воду!», - хихикала она, глядя на худеньких барышень, наивно опуская не накрашенные длиннющие черные ресницы, спрашивала мужа:

-- Вон, наша первая раскрасавица Нюська пошла, тебе нравится её осиная талия?
-- У Нюськи твоей, ладони влажные, а рукопожатие как у рыбы вареной. Что до талии – я и не заметил: -- отвечал Мануэль. – Мне нравится талия у Анны Герман, потому что у неё удивительный голос и поет она легко и красиво. Когда слушаю, кажется будто бы испанка исполняет, а язык -- русский. Удивительно!



Анна Герман. Эхо.


«У нашей Наталии тонкая талия,
Античный нос и характер купорос.
Вся Наталия приталенная,
Знойная убойная.
Взглянет она - и вам хана.
Выпьем за Наталию, за счастливую талию,
За античный нос и характер купорос!»
(тост)


Вот так то!

2010

–>   Отзывы (3)

АНТОН КОРОНЕЛЛИ - ПОПЕЧИТЕЛЬ БОЛГАРСКИХ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ
11-Oct-10 17:02
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Общество/Политика

С ФОТОДОКУМЕНТАМИ И КРАСИВЫМИ ФОТО ТУТ
http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=311704


Предлагаем вниманию читателей статью (одну главу из будущей книги) «Попечитель болгарских переселенцев — Антон Яковлевич Коронелли», которая впервые публикуется для широкого круга читателей и то для читателей г. «Роден край». Авторы данной статьи, Джулия Коронелли и Евгений Иванов из Москвы, посчитали, что именно наши читатели имеют первоочередное право быть ознакомлены с трудом, раскрывающим исторические факты переселения болгар. И мы, коллектив редакции, им благодарны за работу, повествующую нам, потомкам великого переселения, картину того времени. Один из авторов статьи, а именно Джулия Коронелли — журналист и поэтесса (автор повести «Калейдоскоп» о семье Коронелли, жившей в XX в.), является прямым потомком Антона Яковлевича Коронелли. Вместе с поэтом Евгением Ивановым (автор книги-билингвы «Триолеты») Джулия Коронелли уже несколько лет занимаются исследованиями истории рода Коронелли. В этом году авторами данной статьи были изучены многие архивные документы о деятельности А.Я. Коронелли по переселению болгар во Валахию и Бессарабию, которые и послужили основой для статьи, написанной при содействии «Фондация «Буквите», г. София, Болгария. В своей литературной деятельности Евгений Иванов и Джулия Коронелли уже несколько лет сотрудничают с организациями Болгарии и Израиля, генеалогическим обществом Германии. Итак, благодаря нашим друзьям из Москвы, мы раскрываем новые страницы переселения наших предков.

http://www.rkray.odessa.ua/?page=showmore&style=message&id=855



Вряд ли кто-то из наших современников не слышал о прекрасной стране – Болгарии: о красоте улиц Софии и Пловдива, её горах, о черноморском побережье, участии в ЕС. Ещё в школе на уроках истории, нам рассказывали о прославленном полководце, победителе Наполеона, светлейшем князе Смоленском Михаиле Илларионовиче Кутузове, но мало кто знает о переселении болгар в Украину и Молдавию, о том, когда и при каких обстоятельствах они там появились, и уж совсем единицы читали об Антонио Коронелли. «Кто это?», — без всякого зазрения совести спросит любой интеллигентный болгарин, русский или украинец. И будет прав. Подобное незнание не свидетельствует о его необразованности, а лишь о недостаточном освещении темы в книгах и журналах. В настоящей статье я расскажу о том, как была предпринята попытка М.И. Кутузовым и А.Я. Коронелли создать независимую Болгарию. О героизме и трудолюбии болгар. И почему прекрасное начинание было отложено на целых 60 лет. В XVII-XIX веках Россия и Турция боролись за господство на Черном и Средиземном морях. Шаг за шагом молодая Российская империя отвоевывала себе жизненное пространство. У турецких султанов в этой борьбе был мощный козырь – захваченные земли никогда не принадлежали русским царям. Турецкая пропаганда преподносила Россию в качестве агрессора, последовательно захватывающего турецкие владения, поэтому российская политика сосредоточила свое внимание на подъеме национально-освободительных движений среди народов, порабощенных Оттоманской Портой. Русские цари видели в них своих потенциальных союзников. В 1804 году, в Петербург, по благословлению Митрополита Софрония Врачанского, прибыли болгарские послы Иван Зомбин и Анастас Некович, которые просили Государя и Самодержца Всероссийского взять под свое покровительство болгарский народ и защитить его от турецкого гнета . Такая просьба была по сердцу русскому царю Александру I, который великодушно пообещал христианам, проживающим под турецким игом, свое высочайшее монаршее покровительство. Был у Государя Императора и свой экономический мотив к принятию такого решения, поскольку присоединив Крым к России и установив контроль над Бессарабией и Валахией, русское государство столкнулось с проблемой пустующих земель. Ибо часть коренного населения, в основном татары, бросив свои дома, бежали в Османскую империю, поэтому монастырские и помещичьи угодья в Молдавии и Бессарабии перестали обрабатывать из-за смуты переходного периода и отсутствия рабочих рук. Во время русско-турецкой войны 1806-1812 годов огромное значение было отведено миграционной политике. Сербам и болгарам предлагалось заселить Крым, Валахию и Бессарабию. Явной выгодой России в этом переселении было то, что вновь прибывшие с левого берега Дуная селились в тылу русской армии, занимались хлебопашеством и садоводством. Армейские интенданты всегда могли купить у них сено и съестные припасы по весьма сходной цене. Для современного человека, отоваривающегося в супермаркете, это выглядит достаточно просто. Но для солдата начала XIX века, считавшего сухари и сало в своем пайке, – это был самый насущный вопрос, от которого порой зависело состояние всей Армии. В 1809 году командование русских войск Молдавской армии поручило заниматься переселением болгар действительному статскому советнику Антону Яковлевичу Коронелли. На то время ему исполнилось 57 лет, и 40 из них он отдал службе на благо России. Коронелли был близким другом Михаила Илларионовича Голеницева-Кутузова, которого знал не менее 15 лет до описываемых событий, о чем свидетельствуют следующие документы: в 1794 году во время поездки в Константинополь Михаил Кутузов, будучи в ранге посла, писал вице-канцлеру Ивану Андреевичу Остерману: «Господин кавалер посольства флота капитан второго ранга и кавалер Коронелли подал мне… прошение о помещении трех его братьев при миссии здешней, дабы они усовершенствовались в турецком языке и в других науках, могущих их вящще способными сделать к высочайше ее императорского величества службе. Предав все вышеописанное на рассмотрение Вашего сиятельства, доношу токмо, что желательно, чтобы братья г-на Коронеллия следовали стопам его, ибо служба и хорошее поведение его заслуживают некоторого уважения и уже известны Вашему сиятельству. Михайла Голенищев-Кутузов». Добрые отношения между Кутузовым и Коронелли сохранились и впредь. В 1811 году Кутузов пишет о внуке в письме, адресованном своей супруге Екатерине Ильиничне Кутузовой: «Об Павлуше скажи матери, что он в Букаресте у Коронелли». Родился Антон Яковлевич Коронелли в 1752 году, в Порте Оттоманской на острове Наксос, в семье приматов острова из благородной фамилии Коронелло — крещенных испанских евреев, бежавших в Порту от преследования инквизиции и получивших в 1577 году от Герцога Средиземного моря Иосифа Наси в управление остров Наксос, со всеми прилегающими к нему островами. На протяжении последующих 200 лет, представители семьи Коронелло служили в Архипелаге французскими консулами. Перед юным Антонио, как и перед всеми молодыми людьми дворянского сословия тех времен, как не комично это звучит в наше время, стояла огромная жизненная проблема: в высшем обществе дворянину не подобало быть простым работником. А наследство приматов Наксоса передавалось лишь старшему из сыновей, в таком случае — не сидеть же без гроша в кармане. В дополнение к вышесказанному я приведу воспоминания немецкого историка Эрнста Куртиса, который подчеркнул в одном из своих трудов эту проблему на примере далекого родственника Антонио Коронелли – Гаттина Коронелло, жившем в середине XIX века на острове Наксос впроголодь из-за этого средневекового предрассудка. Именно поэтому отец Антонио – Джакопо Коронелло, выбрал для сына иной путь, отправив восемнадцатилетнего молодого человека юнгой на военный корабль. Тем более что в 1770 году, в ходе очередной русско-турецкой войны, на остров Наксос приплыла русская эскадра и представители католической знати – в основном потомки крестоносцев (Бароцци, Соммарипа) и крещеных евреев (Коронелло) перешли на русскую сторону. Еще более серьезные причины к принятию такого решения были следующие: если Турция являлась мусульманской державой, то Россия проповедовала христианство. И, несмотря на все разногласия между католицизмом и православием, католические жители Наксоса все же считали себя единоверными по отношению к русской императрице Екатерине II, видя новую заступницу своих интересов в Державной России. К тому же Французская Корона, официально носившая статус покровителя католической веры на острове Наксос и во всем Архипелаге, в то время уже уверенно шла к «великой» революции. Сама Матушка Императрица Екатерина II это прекрасно понимала и выступила с гарантиями, что все, кто перейдет на сторону российскую, будут иметь её Высочайшее Покровительство. В те же годы, Сирия и Египет (1771), принимая в расчет наличие в Средиземном море русских кораблей и полный разгром турецкого флота, подняли восстание против Стамбула, что доказывает: турецкая Империя себя изжила. Как мы видим, ситуация была очень непростой. В последствии, (Антонио Коронелли) бывшей переселенец, познавший всю жестокость турецкого мщения вспоминал: «В бытность мою в 1779 году по службе в Константинополе нашел я родителя моего содержащегося в тюрьме и едва через великие издержки предуспел снискать способ к его спасению», «Спустя малое время пал отец мой под бременем злосчастия, увидевши наперед старшего сына своего умерщвленным и все семейство в разорении». Помимо жизненного опыта иностранца, попавшего в Россию, Антон Яковлевич Коронелли, к моменту своего назначения, располагал достаточным военными и дипломатическими познаниями: «В 1784 году по Высочайшему указу принят в Государственную Комиссию Иностранных Дел и определен консулом на остров Хио; поступил на галерный флот, действовал против Шведов в 1789 году; Всемилостивейши пожалован в Капитаны 2-го ранга и Орденом Св. Владимира 4-ой степени с бантом в 1789 году и проходя службу в разных ведомствах и местах произведен в Коллежские советники в 1800 году». В январе 1809 года действительному статскому советнику А.Я. Коронелли было предписано состоять при генерал-фельдмаршале Александре Алексанровиче Прозоровском, командующем тогда Молдавской армией, а в сентябре того же года сменивший умершего Прозоровского на посту командующего Армией генерал от инфантерии кавалер князь Багратион приказывал: «Я возложил управление всей земли войсками Его Императорского Величества на правой стороне Дуная занятой и впредь занятие имеющей на Господина Действительного Статского Советника Коронелли, для чего и дается об оном знать во всю армию….». К 1809 году, у России уже был накоплен немалый опыт массового переселения болгар «вследствие войны 1787—1791 гг., когда болгары поселились в Буджаке, близ городов Измаила, Килии, Рени, Аккермана и нышешнего Кишинева» в начале компании (1806-1808 годах). «В рядах русской армии действовали волонтерские (арнаутские) пешие и конные команды, сформированные из сербов, болгар и валахов (румын).» Однако задача, поставленная перед А.Я. Коронелли была не такой уж простой. Нужно было организовать переселение значительно большого количества народа, чем в предыдущие годы. Первым делом Антон Яковлевич Коронелли создает структуру управления поселенцами: он требует списки уже переселившихся болгар и назначает инспекторов. А. Я. Коронелли пишет Кутузову: «При сем Вашему сиятельству имею честь доложить, что сверх Комино приставлены также от меня к переселенцам приставы в малой Валахии». 12 (25) февраля 1812 года Кутузов приказывал: «Находящимся при болгарских колониях приставам Капитану Комнино, Капитану Коронелли, Нековичу, ротмистру Гринари, Капитану Логофету, Коллежскому протоколисту Македону, Капитану Каравья и Герцеговинцу Лабобратику, в следствии рапорта вашего превосходительства от 9-го (22) сего февраля под № 54 назначить каждому жалование 250 рублей серебром в год».
Назначив инспекторов, Коронелли оповещает через них болгар об условиях переселения, разослав заверенный своей подписью царский указ гласящий что:
«1. Правительство российское принимает булгарских переселенцев под особое свое покровительство, предоставляя им право пользования всеми выгодами, преимуществами и покровительством Законов природным российским поданным предписанным.
2. Требуется от поселенцев сих, чтобы они преимущественно занимались улучшением хлебопашества, разведением садов фруктовых, виноградных и в особенности шелковичных деревьев. Кто к тому способен, а вообще всего того, что свойственно доброму земледельцу и новому поселянину милостью монарха покровительствуемому.
В пособие же к обзаведению их, предоставляется им следующие преимущества:
1. Свобода от всех податей и земских повинностей, со времени прибытия в Россию и впредь на 10 лет.
2. Выдается неимущим семействам от казны в суду заимообразно на десять лет по двести семьдесят рублей, другим же судя по имуществу, сколько нужно будет для первого обзаведения.
3. Назначить каждому полному семейству в вечное и потомственное владение шестьдесят десятин земли.
4. Сверх того всем вообще кормовая выдача денег нуждающимся в пропитании со дня прибытия в Россию по пять копеек в сутки, по первую жатву или урожай хлеба.
5. Освобождаются новые поселенцы, как и потомство их один раз навсегда, от рекрутского набора, равно как и от постоя воинских команд, включая необыкновенные случаи, во время перехода войск через булгарские селения, и то на самое короткое время, как то для ночлега или роздыха.
6. Булгарам предоставляется право строить церкви, на основании их религии, с произведением колокольного звона, иметь своих священников, а вообще полная свобода веры.
7. По истечении десяти льготных лет от прибытия в Россию назначаются другие десять лет для возврата денег, кто сколько из казны заимообразно получит.
Копия верна.
Сентября 1-го дня 1807 года.
Действительный статский советник Коронелли».
Фактически это была попытка создать прототип нового независимого болгарского государства: компактные болгарские колонии со своей администрацией во главе А.Я. Коронелли, войском и дипломатическим представителем в лице Митрополита Софрония Врачанского. Условия переселения болгар были столь привлекательными, что послужили поводом к весьма неприятной истории. Местное земское население напросилось к болгарам, дабы получить их льготы. Делалось это с попустительства местного руководства. … 24 (08/03) февраля 1812 М. И. Кутузов пишет А.Я. Коронелли: «До сведения моего дошло, что состоящие под управлением Вашего превосходительства Задунайские переселенцы при пособии надсматривающих за ними чиновников укрывают между собою и коренных жителей здешних, единственно на тот конец, дабы им на равных с переселенцами доставить льготу, сим поселенцам дарованную. Во отвращении такового зла, весьма вредного как для земли здешней, так и для самих интересов государственных……. соделать поспешные публикации переселенцам, что ежели кто либо из них окажется виновным в укрывательстве обывателей, обязанных нести все тяжести земские, тот в наказание за такой неизволительный поступок сам обращен будет в число батраков и обложен податями и повинностями». Почитая за страшную крамолу у себя дома одну только мысль об отказе от монархии, крепостного права, свободы вероисповедания, русские с небывалым воодушевлением насаждали свободу и республиканский строй по всему миру: начиная с поддержки зарождающимся Соединенным Штатам (1776 – принятие Декларации о независимости) и заканчивая созданием знаменитой Конституцией Республики Семи Островов (1800-1807). Однако вернемся к более прозаичной теме. Весьма щекотливо выглядели следующие вопросы: Чью землю, и на какой срок заселяют новые колонисты; Не объявится ли хозяин оной земли; Не сгонят ли поселенцев после первого урожая? Все это приходилось улаживать главному попечителю болгарских переселенцев. «Действительный статский советник Коронелли донес мне, что из числа перешедших в разные времена в Молдавию и Валахию задунайских переселенцев многие водворились и сделали хлебные посевы на владельческих и монастрырских пустопорожних землях». 6 (19) марта 1812 года А.Я. Коронелли пишет М. И. Кутузову: «Ваше Сиятельство! Милостивый Государь! В рассуждении наступающего времени для начатия поставов хлеба, мне нужно вашего сиятельства разрешение позволить ли Задунайским переселенцам таковые поставы производить на Землях нынешняго их в Валахии и Молдовы место пребывания? Дабы колонисты не понесли убытков. Если благоугодно будет вашему Сиятельству, чтобы они непременно за наступлением удобнего весеннего времени, водворены были на всегдашнее житеьство в Бессарабии, на привилегиях высочайше дарованных для болгар в России поселянных на усмотрение я испрашиваю в резолюцию написание». Помимо материальных выгод, сказывались патриотизм болгар и их ревность о вере христианской. Неоценимым вкладом в дело переселение болгар было обращение Митрополита Софрония Врачанского в 1810 году: «Дунава още не е тиха, бяла, а е една от многото смъртни реки, родината е тежка, а чужбината — лека, човекът ходи и се скита като чужденец в своето си и е приет всеки ден на трапезата на чуждия, гласът, замлъкнал зад изсъхналите от страх устни, е безсилен да изрече варварския спектакъл на злото, а писането е едничката компенсация на оцелелия, а не загинал българин». Именно мужественность и чувство патриотизма болгар убедили, в мае 1811-го года, вновь назначенного вместо графа Николая Михайловича Каменского, главнокомандующего Молдавской Армией Михаила Илларионовича Кутузова создать болгарское ополчение. «Сии люди весьма нужны и полезны для службы, они в минувшую кампанию неоднократно употреблены уже были в военных действиях и с желаемым успехом», — писал М.И. Кутузов к А.Я. Коронелли. Согласно предложению Антонио Коронелли, болгарское земское войско и болгарские поселенцы должны были составить единое целое: Антонио Яковлевич достаточно четко рассчитал и строго придерживался в дальнейшем соотношения военных и их кормильцев: пять семей поселенцев кормили одного воина. Учитывая, что дети земледельцев работали с восьми - десяти лет, одного солдата кормило 10-50 человек. Для одной болгарской семьи это было вовсе не обременительно. Принцип формирования войска был строго добровольным: «кои добровольно желают служить в составе земского войска», — писал в приказе Михаил Илларионович Кутузов. Несмотря на всю значимость и масштабность происходивших событий, начинались они с обыденных, для военного времени, разведок. Инспекторам приходилось объезжать вражескую территорию, встречаться с поселянами и убеждать их бросить всё имущество и переправиться на другой берег Дуная в поисках свободы. Главный инспектор болгарских переселенцев, родной брат Антона Яковлевича Коронелли – капитан Спиридон Яковлевич Коронелли впоследствии вспоминал: «В 1810 году, находясь я по своей надобности в Валахии, по знанию моему турецкого, греческого, ровно и болгарского языков приглашен был покойным генералом от инфантерии Главнокомандующим Задунайской Армии графом Каменским, 2-ое определен по способности моей над Задунайскими болгарскими переселенцами». «Главнокомандующий покойный же Светлейший князь смоленский, по особливому Вашего Императорского Величества повелению и его предписанию поручено мне сформировать в самой скорости, елико возможно будет военную болгарскую команду в подкрепление Российской Армии и готовых поднять оружие на поражение неприятеля на правом берегу Дуная, и притом приказано разведать в каких местах и в каком числе Турецкая неприятельская находилась Армия. В чем с великим моим старанием и опасностью потери жизни успел, но как надлежало иметь частые переезды, и турки начали подозревать, то едва мог избежать плена и самой смерти. Но с форпостов их был не однажды ранен, к счастию моему не смертельно: и представил к его светлости захваченных мною с помощью болгар из неприятельской армии военных двух турок». Всего было поставлено под ружье 3000 болгар. М.И. Кутузов и А.Я. Коронелли изначально доверили болгарскому земскому войску вполне посильные задачи и в тоже время важные: охрану крепостей, защиту поселенцев, разведывательные операции в тылу противника. Такое решение себя вполне оправдало. Будучи малочисленно и не обладая полноценной военной подготовкой, болгарское войско буквально спасло всю военную компанию. В аттестате, выданном Антонио Коронелли в мае 1812 года, Михаил Илларионович Кутузов пишет: «Находившейся тогда в Кузуг всей Армии Артелерийский парк с помощью российской и вооруженной им болгарской команды защитил от неприятельского нападения, который два раза покушался зажечь оный ночью». Широко использовалось болгарское земское войско и в операциях против турецких разбойников, бесчинствовавших в окрестностях Бухареста и вдоль дороги из Силистрии до Шума. К чести болгар нужно отнести битву за крепость Силистрию в 1811 году, когда болгарское земское войско под командованием Дмитрия Ватикиоти воевало бок о бок с русскими и было отмечено Кутузовым. Командующий Димитр Ватикиоти был награжден памятным оружием — золотой саблею. Кутузов писал: «Исполнил с усердием и охотою сделанное ему приказание». При взятии Силистрии русскими войсками командовал Иван Никитич Инзов, который, будучи в 1818 году назначен попечителем иностранных колонистов, защитил интересы болгар от притязаний местных помещиков, пожелавших не только отнять земли, но и самих болгар обратить в рабство. 400 болгарских бойцов в 1811-1812 годах охраняли крепость Силистрию. Помимо военного участия, болгарские поселенцы оказывали помощь припасами и продовольствием. После штурма крепости Силистия, А.Я. Коронелли смог уговорить местное население бесплатно накосить сена для раненных солдат, что спасло немало жизней и сохранило значимую сумму в армейской казне. Пожалуй, во все времена, убедить людей сделать что-то бесплатно – подвиг. Действия Антонио Коронелли и болгарского земского войска заслужили высокую оценку М.И. Кутузова: «Занимая он Коронелли возложенную на него должность попечителя иностранных переселенцев, доставил более 20 000 с семействами таковых переселенцев из-за Дуная… водворив их временно в Валахии и в Молдавии, каковое водворение и презрение им Коронелли с них неимущих не стоит казне никаких издержков, но еще проистекает польза из оной, ибо по распоряжению его Коронелли составленная из переселенцев команда была употреблена в разных против неприятеля экспедициях действовала с желаемым успехом». Угроза войны с наполеоновской Францией, а также численное превосходство турок вынудили Россию заключить в мае 1812 года Бухарестский мирный договор. Болгария так и осталась под турецким игом. Это была большая трагедия России и Болгарии. Однако ничто великое и благородное не исчезает бесследно. Славяне помнили свое боевое братство и уже их внуки в 1877 году освободили Болгарию. Среди них был и Генрих Филипп Александрович Коронелли – внук Антонио Яковлевича Коронелли, который служил в 13-ом Стрелковом Его Высочества Князя Болгарского батальоне, в чине поручика, при госпитале. Ранен в бою при горе св. Николая в 1877 году, отличился в бою при Шипке, награжден орденом св. Анны 3-ей степени и орденом св. Станислава 3 степени с мечами и бантом за отличие в сражении при деревне Джуранли. Потомки Антонио Коронелли и болгарских переселенцев до сих пор живут в Бессарабии — современной Украине и Молдавии. Здороваются при встрече и даже не задумываются о делах давно минувших дней.

[i] Нина Бутова, Божидар Райков,Евелина Панчева Васильева « Софроний врачанский. Библиографический указатель.» Народная библиотека Кирил и Мефодий 1989, стр. 127

[ii] «Отчет о 13 ом присуждении наград графа Уварова». Санкт-Петербург. 1872 стр. 261-263

[iii] Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806-1812 гг. // Русская старина, № 7. 1908

[iv] «Кутузов М.И., Письма, записки (Ратная слава Отчизны)» Военное издательство. 1989 стр. 71

[v] «Кутузов М.И., Письма, записки (Ратная слава Отчизны)» Военное издательство. 1989 стр. 251

[vi] Cecil Roth "Duke of Naxos" The Jewish Publication Society of America Philadelphia Publication Year: 1948

[vii] Patrick Fournier "Institutions & repr;sentations du politique: Espagne, France, Italie, XVIIe" p. 69

[viii] В.Д. Гейман «Потомки испанского инквизитора Коронелло в Феодосии». Известия Ученой Таврической Комиссии. Т.55, стр. 254

[ix] "Naxos von Ernst Curtius". Berlin 1846. p. 14

[x] Державний Архив Республики Крим ф.49, оп. 1, д. 6849. «Родословная и доказательства на дворянство Губернского Секретаря Александра Антоновича Коронелли»

[xi] АРХИВ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. Ф № 159 «ДЛС и ХД», опись 464 дело № 218, 1822 лл .2, 6

[xii] АРХИВ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. Ф № 159 «ДЛС и ХД», опись 464, д. № 1794 л. 9 об.

[xiii] В.Д. Гейман «Потомки испанского инквизитора Коронелло в Феодосии». Известия Ученой Таврической Комиссии. Т.55, стр. 255



[xiv] «Родословная и доказательства на дворянство Губернского Секретаря Александра Антоновича Коронелли» Державнiй Архiв Автономнiй Республiцi Крим. Ф.49, оп.№ 1, д.№ 6849

[xv] В.Д. Гейман «Потомки испанского инквизитора Коронелло в Феодосии». Известия Ученой Таврической Комиссии. Т.55, стр. 265

[xvi] «Краткий исторический обзор Бессарабии» Зозулинов http://oldchisinau.com/lib/bessarabia/bessarabia3.html

[xvii] «Военная Литература. Биографии П.И. Багратион» Ростунов И.И.

[xviii] РГВИА. Ф. 14209 «Молдавская Армия» оп. 5/165, св. 64, д. № 1, л.2

[xix] РГВИА. Ф. 14209 «Молдавская Армия» оп. 5/165, св. 64, д. № 1, л.14

[xx] РГВИА. Ф. 14209 «Молдавская Армия» оп. 5/165, св. 64, д. № 1, лл. 17, 17(об), 18, 18 (об)

[xxi] РГВИА. Ф. 14209 «Молдавская Армия» оп. 5/165, св. 64, д. № 1, лл. 21, 21 (об), 22

[xxii] М.И. Кутузов: документы. Военное издательство. 1956, стр. 500

[xxiii] РГВИА. Ф. 14209 «Молдавская Армия» оп. 5/165, св. 64, д. № 1, лл. 23, 23 (об)

[xxiv] Полководец Кутузов: сборник статей. Гос. изд-во полит. лит-ры, 1955 стр. 158

[xxv] "Известия Академии наук Молдавской ССР.: Булетинул Академией де Штиинце а РСС " "Штиинца", 1975, стр. 449-450

[xxvi] "Из истории русско-болгарских отношений: сборник статей". Л. Б Валев, Институт славяноведения (Академия наук СССР)

стр. 267

[xxvii] Прошение капитана Коронелли ... РГВИА Ф. 395 «Инспекторский департамент», опись № 6/312, 1817, 1 отд. 1 стол, арх. 737, стр. 1

[xxviii] Прошение капитана Коронелли ... РГВИА Ф. 395 «Инспекторский департамент», опись № 6/312, 1817, 1 отд. 1 стол, арх. 737, стр. 3

[xxix] Прошение капитана Коронелли ... РГВИА Ф. 395 «Инспекторский департамент», опись № 6/312, 1817, 1 отд. 1 стол, арх. 737, стр. 13

[xxx] АРХИВ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. Ф.1 «Административные дела» р. IV. ОП. 5, д. № 292, 1818-1820 л.л. 11, 11 об., 12

[xxxi] АРХИВ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. Ф.1 «Административные дела» р. IV. ОП. 5, д. № 292, 1818-1820 л.л. 11, 11 об., 12

[xxxii] Виктор Иванович Виноградов. "Русско-турецкая война 1877-1878 гг. и освобождение Болгарии". Мысль, 1978 стр. 35

[xxxiii] Журнал Министерства народнаго просвещенія 1854 ст. 83, тр. 253

[xxxiv] АРХИВ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. Ф.1 «Административные дела» р. IV. ОП. 5, д. № 292, 1818-1820 л.л. 11, 11 об., 12

[xxxv] АРХИВ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. Ф.1 «Административные дела» р. IV. ОП. 5, д. № 292, 1818-1820 л.л. 11, 11 об., 12

[xxxvi] АРХИВ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. Ф.1 «Административные дела» р. IV. ОП. 5, д. № 292, 1818-1820 л.л. 11, 11 об., 12

[xxxvii] Державний Архив Республики Крим ф.49, оп. 1, д. 6849. «Родословная и доказательства на дворянство Губернского Секретаря Александра Антоновича Коронелли»

[xxxviii] РГВИА Ф. 400 «Главный штаб», опись 9, дело № 17807 «Об увольнении в отпуск 15-т раненных»



Джулия КОРОНЕЛЛИ, журналист, поэт, и Евгений ИВАНОВ, писатель, г. Москва

АНТОН КОРОНЕЛЛИ - ПОПЕЧИТЕЛЬ БОЛГАРСКИХ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ- ПУБЛИКАЦИЯ В ЖУРНАЛЕ "Роден край" брой 1001 СЕНТЯБРЬ 2010 ГОД

–>   Отзывы (15)

Возвращенные Коронелли
11-Oct-10 09:26
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Эссе




Посвящается моей бабушке Валерии Викторовне Коронелли


Душный феодосийский полдень. Мы с тетушкой Милой сидим в маленькой уютной кухоньке увешанной картинами ее матушки. В широко распахнутые окна дует прохладный ветерок, слетевший с вершины горы Паша-Тепе. Наслаждаясь долгожданной встречей, мы болтаем и пьем чай с абрикосовым вареньем. Я приехала к ней впервые. Судьба раскидала нас, родственников, по разным городам и странам. Но связь, неукротимая тяга друг к другу не отступает, даруя нам новые знакомства и встречи. Моя тетя Людмила Дринко – пожилая учительница французского языка. Она только что вернулась из Марселя, и, смеясь, делится со мной своими впечатлениями о поездке.



Я в свою очередь повествую ей о Москве, а после речь заходит об общих родственниках и друзьях. Незаметно разговор переходит к истории нашего рода. Она долго рассказывает мне о своей мамочке из рода Коронелли и об отце, болгарине, насильно вывезенном из Крыма. Я же вспоминаю свою бабушку, родившуюся и жившую до войны в Феодосии в огромном дворянском особняке, что когда-то стоял на углу бывшей Суворовской и Итальянской улиц. В этом доме Марина Цветаева фотографировалась с дочкой Алей у Гольдштейна, о чем пишет в своих Записных книжках:
«В 8 ч. пришла Ася. Пили чай. В 8 1/2 спустились с горы... Оказалось, что ровно 8 1/2. Пошли по Итальянской – почти пустой – в сторону дачи Айвазовских, но не дойдя и до плошали, повернули обратно. На углу Суворовской ул. (где фотография Гольдштейн) нам повстречался полицеймейстер, маленький, корректный, сияющий…»

Мы вспоминаем ее стихи, и нам обеим становится грустно на душе:


Над Феодосией угас
Навеки этот день весенний,
И всюду удлиняет тени
Прелестный предвечерний час.
Захлебываясь от тоски,
Иду одна, без всякой мысли,
И опустились и повисли
Две тоненьких моих руки.
Иду вдоль генуэзских стен,
Встречая ветра поцелуи,
И платья шелковые струи
Колеблются вокруг колен…



Виктор Викторович Коронелли с супругой Александрой Георгиевной


Мы вместе разглядываем старые фото и плачем по незаконно расстрелянному за шпионаж в 1938 году моему прадеду Виктору Викторовичу Коронелли, испанцу из знатных дворян.
И все говорим, говорим, говорим… Мне интересно наблюдать, как возрастает удивление тетушки, когда я открываю ей тайну, о том, что наш род куда более древний, чем ей рассказывала ее матушка: «Послушайте, тетя Милочка, это так и было, правда, и у меня теперь есть документы, вот, смотрите…» Она смеется и качает черноволосой головой.

А я повествую:

Историческая справка:

«Семья испанских евреев из Сеговии, ветвь которой поселилась на Наксосе в 1566, когда… Франческо Коронелло был назначен губернатором Герцогства Архипелага последним герцогом (тоже испанским евреем по происхождению) Иосифом Наси. Его потомки оставались на острове до серединыx XIX века, владея многими важными феодами, а некоторые из них служили французскими консулами в XVII веке. Одному из последних (имеется в виду Коронелло-консулов) принадлежал этот герб, перенесенный на сегодняшнее место из теперь разрушенной семейной башни Фазолии (Fasolia)».

http://en.openarchives.gr/view/415339.

Самые ранние упоминания о роде Коронелли относятся к концу XV века и связаны с Кастилией, вернее, с казначеем Изабеллы Кастильской и главным раввином города – Авраамом Сеньором.
Испания тогда только поднималась из мрака средневековой раздробленности. Брак Фернандо (Фердинанд II) Арагонского и Изабеллы Кастильской в 1469 г. позволил предпринять совместный поход на Гранаду и изгнать мавров из Испании уже к 1492 г. Казалось, что Испания свободна. Но только не от предрассудков. Религиозная картина Испании тех дней была пестрой: помимо коренных испанцев, там проживали евреи, живущие со времен римлян, мавры, не пожелавшие бежать.
Выход из сложившейся ситуации был достаточно прост: потребовать изгнания иноверных, а пожелавшим креститься оставить имущество и другие права. Не знаю, что подвигло нашего далекого предка – главного раввина Кастилии Аврама Сеньора к смене веры? Скорее всего, страх за близких. Достоверно известно, что в 1492 г. он был переведен в католичество королем Фернандо и получил имя Фернандо Нуньес Коронель.

Шли годы и уже его сын – Франциско бежал или просто уехал за солидным феодом (земельным владением) в Порту. Так или иначе, но в 1577 году он получил в управление остров Наксос от герцога Иосифа Наси. Целых двести лет потомки Франциско успешно правили этим островом.

В 1769 году далекий потомок Франциско Коронелло, Яков Коронелло, видимо, обиженный султанами, решается поддержать греческую независимость. Благо этому предприятию способствует, переживавшая военный взлет, Россия. Наксос остался за Константинополем. Яков Коронелло же вынужден отдать султану свое имение. Он умрет на острове Наксос в полной бедности, но именно отсюда начинается основная часть истории нашей семьи.

В 1770 году сын Якова Коронелло – Антонио поступает на русскую службу, в качестве волонтера к самому Исааку Абрамовичу Ганнибалу во время первой турецкой войны в Архипелаге. Видимо, помимо храбрости отважного моряка, генерал Ганнибал рассмотрел в характере молодого человека его основной талант – дипломатию.

<!--[if !vml]--><!--[endif]-->

Герб Crusino Coronello (1632–1688) – французского консула в Наксосе


В 1779 году Антонио Коронелли отправляется в Константинополь для переговоров о присоединении Крыма к России. Первые успехи на дипломатическом поприще не остались незамеченными, и в 1784 году Антонио Коронелли назначают консулом на остров Хиос.
Благополучно начавшуюся дипломатическую карьеру прервала очередная русско-турецкая война 1787 года. Надежды на защиту венским дипломатом русского консула рухнули в одночасье. Константинополю была необходима выдача не столько консула, сколько самого Антонио. Только благодаря деньгам, ему удалось бежать.

Но приехав в Петербург, Антонио фактически попал на войну, и 26 августа 1789 года командовал правым крылом авангарда русских кораблей в 1-ом Роченсальмском сражении. За участие в нем был награжден орденом Святого Владимира IV степени с бантом.
Несмотря, на успешную карьеру бравого морского офицера, дипломатическое поприще упорно не хотело его отпускать. И в 1794 году в Свите генерала Кутузова Антонио снова возвращается в Константинополь. Однако, в самом Константинополе ситуация несколько переменилась: борьба с греческими сепаратистами уже не так волновала умы, как политические игры на фоне увеличивающегося противостояния между Россией и революционной Францией.

Конфликт с Францией начинал выходить на новый виток. В 1797 году Антонио пришлось забросить дипломатическую карьеру и начать заниматься обеспечением готовящейся военной операции против французов в Италии, вошедшей в историю как Итальянский поход Суворова. Безусловно, героизм русских воинов вызывает восхищение. Однако, солдаты, знатные офицеры и гнедые лошади гренадеров нуждались в провианте. А собрать провизию было дело далеко не простым. Вот, где воистину пригодились Антонио Коронелли дипломатические навыки и знания языков: он смог уговорить молдавского митрополита издать указ, запрещающий монастырям продавать зерно кому-либо, кроме русской армии. Это и многое другое написано у В.Д. Геймана – «Потомки испанскаго инквизитора Коронелли в Феодосии» (ИТУАК, том 55, Симферополь, 1918 год).

Война закончилась победой.

Прошло всего несколько лет: прославленный генералиссимус А.В. Суворов упокоился в своем имении, государь-император Павел I был задушен в своей спальне, а Империя продолжала свою жизнь.
В 1805 году Антонио Коронелли поручается организовать переселение генуэзских моряков в недавно присоединенный к России Крым. В ходе этой миссии судьба свела Коронелли еще с одним человеком-легендой Адмиралом Нельсоном.

И снова русско-турецкая война, принесшая Антонио орден святой Анны 2-ой степени.
Длинный послужной список и, казалось бы, легко предсказуемый триумф предполагали быстрый карьерный рост на военном поприще, но известно только то, что он воевал при штабе Кутузова и заслужил устные благодарности. Зато им велась долгая дипломатическая работа на благо России в Дубровнике, а затем в Триесте. Скончался Антонио Коронелли в 1834 году, оставив потомкам обширные земли под Феодосией и под Судаком.

А время снова неустанно шло.

<!--[if !vml]--><!--[endif]-->

Научно-документальная серия книг «Реабилитированные историей» (Киiв–Ciмферополь, 2006)


Расстреляли моего прадедушку Виктора Викторовича Коронелли только за то, что он потомок героя русско-турецких войн, героя Шведской компании и Итальянского похода Суворова. Его жену Александру Георгиевну, младшую дочь Валерию и сына Ростислава оставили в покое, отобрав огромный дом на углу Итальянской, дачу и виноградники… За заслуги Антонио Коронелли перед Отечеством.

На черном как смоль феодосийском небе уже давно светят звезды. Но мы с тетушкой не замечаем, сколько раз стрелка часов совершила полный оборот.




…Я бы хотела жить с Вами
В маленьком городе,
Где вечные сумерки
И вечные колокола.
И в маленькой деревенской гостинице –
Тонкий звон
Старинных часов –
как капельки времени…
Марина Цветаева

Время не щадит ничего и никого, разрушая стены феодосийского Карантина, дачи дворян, генуэзские крепости… Море беспощадно стесывает скалы потухшего вулкана Кара-Даг и древние камни… Остается лишь память да семейные реликвии и предания, которые мы, потомки, обязаны помнить и беречь, никому не давая в обиду.



Сентябрь 2010

ПУБЛИКАЦИЯ материала

Газета "Информпространство" зарегистрирована в Московском территориальном управлении Министерства РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций.

Свидетельство о регистрации СМИ ПИ N1-00919 от 20.12.2002.
"Информпространство" № 145 (Израиль)СЕНТЯБРЬ 2010 ГОД

С ФОТО ТУТ http://www.informprostranstvo.ru/N145_2010/vremena145.html

–>   Отзывы (5)

На зимние пляжи поедем с тобой в Рождество?
11-Dec-08 06:49
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Песни
На зимние пляжи поедем с тобой в Рождество?

Посыпаны известью снега песчаные дюны,

А мы, неизменно прикинемся, будто бы юны,

(и это, возможно, простит мне стиха озорство.)



В снегу ты рисуешься веточкой – весточка снов:

О счастье бисквитном, о жаре приморья, о пляжах.

Шерстит Подмосковье от шубок,… но всё это – лажа!

(Америка сдохнет от кризиса только в кино.)



Наряженной ёлочке зябко и хочется в лес.

Разбудим её? Гром шампанского в звёздные выси!

Звенит пустота – так проносятся снежные рыси,

А может быть барсы, иль оттиски оспин с небес.



На зимние пляжи в снегу мы набросим запрет!

Московских полно, и на них загорают юннаты

Рифмуя поэмы о селезнях: «Вы виноваты!»

Мудрилы, в пегасов мутируя, кривят хребет.



Боюсь, провалившись под лёд, притулиться на дне…

Снега быстротечны, а гипс застывает в скульптуры,

Что в парке Художников, около Дома культуры –

Бокалом фигуры, из них то мы хряпнем извне?



- На зимние пляжи?.. Но там браконьерский отстрел!

( Юннаты в Нью-Йорке. Их ржущие морды колышут

солёное море. Ты там называешься – Лишний…)

И мы хладнокровны под снегом, как тень на песке.
–>   Отзывы (2)

к златогривым звонким колокольням
16-Jul-08 09:13
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая
к златогривым звонким колокольням
1.

разбазарим златоглавые руины
белозубых арок камни львины
в белостенных храмах нету Веры
хор поёт: во Славу…Царь неверных…

идолов смакуют – вертикально
властвуй тишине орёл хрустальный
повернул налево – дьявол добрый
посмотри направо – ангел скорбный

добродетель плещется фонтаном
Интернетный ум за разум – пьяно
мы живем качаясь как былинки
и бредём тропинкой «в поле пыльном»

к златогривым звонким колокольням
резок звук! так больно мне -- не вольно
где ты -- независимость простора?
хор поёт: во Славу…от позора.


ПС.
«И только высоко, у Царских Врат,
Причастный Тайнам,- плакал ребенок
О том, что никто не придет назад»….

2.
встану на табуретку
на цыпочках подтянусь
сорок четыре свечи задую
и облизнусь
торт был с шоколадной
церковью и белыми куполами из безе
с вишенкой без косточки
на маковке

3.
сорок четыре – квадратный возраст
так много стульев вокруг стола
не всегда они пустовали
как сегодня
а завтра на один из них сядет кот
его круглые как блюдца глаза
скажут мне:
дорогая, плюнь ты на эту политику
и ваще -- квадрат гипотенузы равен
сумме квадратов двух катетов
и значит что 90 градусов
это почти что спирт
и напрямик плыть по реке советского союза
гораздо ближе
чем обходить острые углы
вставай
поспешим
к златогривым звонким колокольням
Свободы на тот бережок!


с 17 07 2008 до 18 -ого в четыре часа по утру

–>   Отзывы (4)

в лоб кот пушкина
30-Jun-08 02:15
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Про ёжиков
облако колобком
ласковым притворилось
благодать ягодкой ни о ком
то ли яблоко то ли снега ком
ёжиком вжик
ненароком рот укололо
а сластёна бог наблюдает
я-зы-чок лакомки в бок
тает, тает, тает…
улетает
не догнать о – блока
никому
все поэты – му
головы задирают
лают, лают, лают…
лакают

а кот пушкина скроет улыбку за ушки
и подумает:
(слова-то не нарушу)
л-л-л-асковое такое о-блако-о-о...

бац!
каблуком
в душу!

2005-2008
–>   Отзывы (4)

КАЛЕЙДОСКОП
03-Jun-08 21:05
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: А было так...
КАЛЕЙДОСКОП


Биографическая повесть Джулии Коронелли «Калейдоскоп».




Моему сыну Артёму.


Часы уже пробили двенадцать, и опустошенные бокалы вновь наполнились шампанским. Всеми забытый кот Кузя прыгнул на ёлку. Хлопок. Разбилась разноцветная игрушка. Я взяла веник и стала собирать осколки. Странно. Почти калейдоскоп из далёкого детства. Вот белый, прозрачный осколок, словно от молочной бутылки.

Ранним летним утром 1964 года я проснулась и увидела огромного серого кота, серьёзно смотревшего на меня своими круглыми жёлтыми глазами.
- Ты кто? – спросил он озабоченно. Хмуро и укоризненно пробормотал себе под нос: «Ух, толстая какая, значит, ест много».
Я ничего не могла ответить от ужаса и заорала. Кот обиделся, и грациозно спрыгнув с моей подушки, поспешил скрыться в прихожей, поскольку на мой крик сбежалась куча народу: мама взволнованно охала, ещё совсем слабая после тяжёлых родов, в смешной голубой ночной сорочке; папа разглядывал меня, учащённо дыша, быстро-быстро хлопая своими длиннющими чёрными ресницами удивлённых карих глаз; даже баба Груша в ситцевом платочке и с палочкой, без помощи домочадцев, дошла из дальней комнаты, чтобы посмотреть на розовое чудо, улыбнулась мне, и, подымая вверх скрюченный от тяжелой работы длинный указательный палец, мудро изрекла: «Валюша, мокрая, небось, девка-то».

Мой взгляд упал на маленькое, искрящееся созвездие осколков-звездочек.


В престижном московском районе «Сокол», в громадной 3-х комнатной квартире, бывшей «коммуналке», которую получил мой дед Яков Аронович Глусский от авиационного завода, где работал большим начальником, проживала обыкновенная семья простых советских людей. Здесь ютилось всё его многочисленное семейство: мать Роза и её муж Арон; жена Антонина и её родители – моя прабабушка Груша и прадед Иван; единственная дочь – моя мама Валя со своим молодым мужем и мной, грудной и вечно орущей. Хорошо, если вы не в силах представить, что творилось в те дни на кухне с утра. Она напоминала огромный тонущий фрегат. По палубе бегали матросы, пытающиеся то откачать воду из трюма, то спустить шлюпки, а также – перепуганные пассажиры 1 класса, боящиеся на эти шлюпки не попасть. Первой за штурвал вставала баба Тоня, сухонькая, немолодая, но очень энергичная женщина, с пышной кудрявой седой шевелюрой, стриженой под «боб» и всегда весёлым лицом. Ловко увёртываясь от свисающих с верёвок мокрых пелёнок-парусов и тряпок-флагов, она кормила на завтрак супом двух капитанов: старшего – проектирующего для «Страны Советов» ракеты и самолёты, и младшего – строящего всевозможные здания для «Дорогой моей столицы – золотой моей Москвы».
О том, как ужиться двум начальникам в одном доме – это отдельный рассказ-триллер.
Когда «склянки» били 8 утра, чуть не «отдав концы» и выпроводив на службу командующих без рупора, вечно спорящих и не уступающих ни в чём друг другу горлопанов, она шла поднимать на вахту никогда не высыпающуюся маму и, накладывая ей еду в огромную тарелку, твердила:
- Врач сказал, чтобы у тебя пришло молоко, необходимо не нервничать и пить коровье. Пей!
- Мама, отстань, ну какое ещё молоко?! Ну как можно тут не нервничать, если Юлька не ест, – причитала моя мама, поднося к капризным искусанным губам тонкую, бледную, трясущуюся от переутомления руку с фарфоровой чашечкой из старинного сервиза.
Скажу по секрету, не голодала я вовсе, наоборот, не могла уже видеть эту бутылочку с противной белой смесью, которую мне приносила восьмидесятилетняя баба Груша, самостоятельно ковыляя с палочкой, каждое утро, до пункта детского питания в соседний подъезд. Возможно, я и ценила столь трепетную заботу обо мне, но есть отказывалась наотрез:
«Взрослые, разве вы можете понять нежную душу ребёнка-а-а-а-а?!»

Светящийся нежным светом востока, прекрасный гранат. Смесь цветов – розового и чёрного.

Вот кого я совсем не помню, так это прабабушку Розу (Рейзю), которая вязала мне белоснежные чепчики и вышивала распашонки. Мама часто рассказывала о ней, когда я подросла: красивая еврейская барышня, знала пять языков, окончила с похвальной грамотой частную повивально-фельдшерскую школу доктора медицины П.Т. Нейштубе. До революции она работала практикующим фельдшером. Я постоянно слышала, как мама всю жизнь сокрушалась и отчаянно корила злую насмешку судьбы: «Надо же, твоя прабабушка приняла так много родов, а мы с тобой «по блату» влипли: я чуть не умерла, а ты будешь всю жизнь теперь мучится и страдать из-за дуры-практикантки, которая испугалась, что ты перевернулась во время родов ягодицами вперед. Пока эта идиотка бегала за главврачом, ты задохнулась на целых десять минут! Мне обещали «кесарево», но почему-то передумали, а я тужиться не могла, у меня сердце слабое. В самый престижный роддом Москвы имени Клары Цеткин меня заранее устроил твой отец – Евгений Викторович Коронелли. Хватило же у него ума выбрать роддом с таким названием! Все беды от этих революционеров».
Из-за неизлечимой болезни врач посоветовал маме вывезти меня как можно быстрее в деревню, где «мозг ребёнка постоянно снабжается кислородом». «Родового имения» на тот момент у родителей не было. И дождавшись, когда мне исполнится год, «семейный совет» постановил: «отправить дитё на выселки» к родителям папы в посёлок «Спартак» под Рязанью. Подальше от московской суеты и пререканий руководителей двух «соперничающих держав». Больше всего расстроился от этого указа серый кот.
- Ну вот, а как же моё детское питание? – жалобно промяукал он мне на ушко и обиделся, как в первый день нашего знакомства.
- Бысь, Куся! – ответила я, сильно потянув его за хвост.
- Ой, больно, дура-Юлька-д-уррра! – пропищал он и поцеловал меня мокрым кожаным носом в пухлую щёку.

Зеленый изумруд, как давно я его не видела. Он словно затерялся в комнатной пыли, потускнел. Но случайно солнечный лучик упал на него и он засверкал.

Моей второй маме (на самом деле она – мне бабушка) Валерии Викторовне Коронелли было на тот момент всего сорок три года. Но мне очень повезло! Молодая бабушка приняла меня – пухлое годовалое создание.
И стала я для неё любимой доченькой. Её родная дочь Анхела умерла в трёхлетнем возрасте в войну в какой-то захолустной деревеньке под Алма-Атой, куда мама попала с двумя маленькими детьми из Феодосии. Крымское население эвакуировали, спасая от немцев. Мама провела в эшелонах два долгих года с остановками в разных неизвестных местах. Мой дед-отец, её муж, испанец, Родейро-Перейра Мануель ухитрялся и воевать и сопровождать семью. Когда Анхела погибла, он чуть не попал под трибунал: выхватил из кобуры именной пистолет. Чудом не пристрелил коменданта, ответственного за поселение. Этот татарин с самого начала знал, что здесь останавливаться нельзя – все дети до трёх лет вымерли от кори. Моему папе Жене исполнилось пять, и он выжил, а могилу дочери никогда уже не найти.
Потеряв ребёнка, мама утратила всякий интерес к жизни. Она ужасно страдала. От самоубийства её спасла любовь. Ведь у неё остались: маленький сын и нежный, преданный муж.
С Мануелем мама познакомилась в феодосийском Клубе Офицеров на танцах. Да-да, именно на танцы посылали старшеклассниц от школы по комсомольской линии развлекать иностранных военных граждан, скрывавшихся от фашистского режима Франко.
В свои слишком юные годы мама уже была замужем за Виктором Иогелем, который старше на восемь лет. Расписали их по блату, ведь отец мамы – начальник. Моего папу Женю, она родила в четырнадцать лет.
…И это дочь всеми уважаемого Виктора Викторовича Коронелли? Главного инженера феодосийского порта?!
Её мама, моя прапрабабушка, Александра Георгиевна снова лежит с сердечным приступом, отец запирает дочь на ключ, а старший брат Ростислав вопит:«Убью дуру такую!» Но всё напрасно. Она влюбилась, но теперь в испанца.
…И скоро у неё будет от него ребёнок – доплясалась!
...Ничего, первый муж Виктор – здоровенный детина! Он одним махом прибьет этого «воробья заморского» – зло шушукается народ в городе. Испанец уплывёт, а она останется с двумя детьми. Останется одна, останется одна, останется…
К удивлению феодосийцев, Мануель побил Иогеля и никуда не уехал. Он женился на Лерочке, и они прожили в любви и согласии до самой смерти. Эту историю мне рассказала мама Лера, когда умер дед. Он воспитал папу Женю и меня, как своих родных детей.

Желтый топаз. Непрозрачен, но благороден.

Начальника порта Виктора Викторовича Коронелли репрессировали в 1937 году. Думаю, из-за дворянского происхождения. Коммунисты отобрали у семьи частную собственность – усадьбу в Феодосии, и дачу – все, что осталось от земли при деревне Сарыкголь, которую моему предку, статскому советнику Антонио Коронелли подарил Потемкин за службу на благо Отечества и России! Нетронутой осталась лишь фамилия, произошедшая от великого рода инквизиторов, которую с гордостью ношу теперь я.

А вот и тёплый свет янтаря, привезенный, когда-то давным-давно из Прибалтики, неизвестно кем и неизвестно кому…

Хорошо мне живётся на моей «маленькой Родине» в посёлке, при цементном заводе «Спартак», где если ветер дует с завода, то вся листва во дворе становится белой, будто выпал первый снег! В двухэтажке, двери квартир никто не запирает, все ходят друг к другу в гости когда вздумается. По вечерам в доме становится шумно и весело.
Лучшая мамина подруга – Нина. Она кажется маминой сестрой. Настолько они близки. С большими, как переспелые оливы, глазами, с черными кудрявыми волосами и хриплым низким голосом, она напоминает Шахерезаду из «1000 и 1 ночи». Сказочные «рецепты молодости» Нина и мама испытывают на себе, каждый день, потому что Нина вечно болеет надуманными болезнями, которых нет ни в одном медицинском справочнике, а мама ей «ассистирует». За компанию.
Нинин муж, дядя Павел, работает на заводе вместе с папой Манолем (именно так в посёлке называют деда).
В шестилетнем возрасте я с родителями переехала в Москву. Но каждое лето мы ездили в посёлок «Спартак» и останавливались у тёти Нины. Привозили ей и всем друзьям гостинцы – московские продукты и хлеб. Да-да, московский хлеб для них был намного вкуснее, чем спартаковский: серый, вязкий как глина, и с «устюками». Каждый год, еле дождавшись каникул и, наконец, очутившись у Нины, я с трепетом шла в дом, загадывая желание: «если на полу террасы сохнут самые сладкие в мире яблоки, значит на этот раз соседский Юрка, наконец-то влюбится в меня». Не торопясь, я проходила в большую, светлую комнату, где на трюмо в ряд стоят матрёшки, от самой пухлой и здоровенной, до самой маленькой с полмизинца. «Всё как обычно!» – отмечала я, с удовольствием плюхаясь на уже застеленную для меня кровать, над которой висит гобеленовый коврик, с изображением толстых курчавых детей и узкомордых собак.
А пока мы живём в посёлке. Ходим с родителями в гости к Нине почти каждый день, на другой конец «Спартака», через лесопарк, за которым течёт широченная речка «Проня». В такую даль меня водят специально, чтобы мои ножки окрепли. Обратно, папа везёт на черном, блестящем мотоцикле, усадив спереди на бензобак. И я ужасно воображаю перед соседями.
Мамина подруга Кава (Клара Васильевна) – учительница английского языка в школе: полная, смешливая, любящая над всеми подтрунивать, особенно над своей мамой Катей.
- Юлька, скажи: «Катька – дура»!
Я как попугай повторяю:
- Катька – дула!
И все смеются.
Однажды Клара снова просит меня сказать любимую издевку. Я задумываюсь и вдруг произношу:
- Катюшечка!
Баба Катя, улыбается:
- Какая умная девочка, не то что вы, взрослые дураки!
Другая мамина подруга Кува (Шура) – худощавая, вечно работающая в огороде, где стоит выкрашенная в жёлтый цвет будка, в которой живёт пёс Шарик: черный, огромный, смесь дворняги с водолазом. Он на всех рычит и зло лает, показывая здоровенные, крепкие клыки. А со мной дружит и позволяет кататься на себе верхом. Зимой я запрягаю его в санки, и Шарик, радостно виляя хвостом, возит меня по заснеженным дорогам посёлка. У Шуры есть муж дядя Коля и сын Витька – мой «жених», к тому времени уже взрослый парень, заканчивающий школу. Приходя на обед, он дразнит, пугая меня каждый день до слёз стуком в дверь, мерзким голосом произнося неизменное: «Я – Фантомас!».
Мне года четыре. Однажды осенью я возвращаюсь от своей подруги Ирки из дома напротив. Дороги раскисли от непрекращающегося уже несколько дней холодного моросящего дождя. Я неосмотрительно наступила на смешно чавкающий под резиновыми сапожками край лужи и неожиданно, словно на лыжах съехала на её мутное дно. Всё. Ноги накрепко увязли в грязи. Без посторонней помощи мне никак выбраться. Я стою одна посреди дороги и реву-у-у! И тут, к моему счастью, вдалеке замечаю тёмно-зелёный дождевик дяди Коли. Шутник и любитель выпить – он всё время обзывает меня ужасно непонятным словом «хунвэйбиночка» моя. Только бы он меня заметил! Я кричу во всё горло: «Дядя Хунбинбин, вытащи меня!» Услышал... Оглянулся… Подошёл и выдернул как гриб из сапог, взяв подмышку, отнёс домой, хохоча на весь посёлок. Так и прозвали его после этого случая «Красноносый Хунвэйбин».

А вот и блёстки, ещё минуту назад сиявшие на пёстрой поверхности, ёлочной игрушки.

Помню себя года в два, когда по уши влюбляюсь в мужа Нининой дочери Лёльки, и съедаю целую тарелку нелюбимой противной манной каши, чтобы он меня похвалил.

Мне года три. Мы с папой ходим по вечерам к школе «смотреть на Луну», и во время этих прогулок он вслух придумывает сказки: про дворец Султана Паши, про верблюда, который прошёл в игольное ушко, про огромный арбуз – в нём живёт школьный сторож дядя Коля.

Сердолик – красный камушек.

Никто и не догадывается, почему я до сих пор плачу каждый раз, когда смотрю «мультик» про Винни Пуха и Пятачка.
Мне уже лет пять. Огромный красный бант на макушке в каштановых, кудрявых волосах, новое, сшитое мамой, розовое платье в рюшечках. Тёплый весенний день. Блестят на солнце раскрытые вымытые окошки. Первое мая – всенародный праздник и мамин День Рождения!
Нарядная и важная я выхожу во двор, где меня ждет подруга Ленка.
- Юлька, к нам за дом старьёвщик приехал. Меняет ненужные вещи на пластмассовых кукол-пупсов и шарики.
- Пошли, посмотрим.
Старик-татарин в синей грязной телогрейке, жмурясь, греется на солнышке, свесив ноги в поношенных башмаках с телеги, запряжённой старой худой кобылой, жующей молодую травку. «Меняю вещи! Подходите! Меняю старые вещи!».
- Ленка, у тебя есть старые вещи? — слабеющим голосом спрашиваю я, с тайной надеждой взирая на горку не надутых ещё разноцветных шариков.
- Не-а, зато в огороде у дяди Миши валяются ненужные резиновые сапоги.
- Ты уверена, что он их не носит?
- Точно уверена. Были бы нужные – дома бы лежали.
Надо проверить. Мы идём в соседний подъезд.
- Дядя Миша куда-то пропал, – огорченно вздыхаю я после длительного долбления ногой в закрытую дверь.
- Надо спешить, старьёвщик уедет! – зудит Ленка.
Незамеченными, продираясь сквозь колючий крыжовник, мы лезем через дырку в заборе в огород. Ну, вот и сапоги; тяжеленные, болотные. Мне немного не по себе: ведь взрослые учили не трогать чужое. Но старьевщик сейчас уедет, и я не успею обменять эти ненужные дяде Мише сапоги на подарок для мамы – красный заветный шарик! Мы ужасно спешим, хотя и очень устали.
Дети, это точно ваше? – недоверчиво спрашивает старик.
- Наше, -- честно глядя в его узкие щёлки глаз, дружно врем мы. И вот, наконец, у меня в руках красный огромный воздушный шар. Он нетерпеливо рвётся в синее праздничное небо! Я несусь по посыпанной гравием дорожке, крепко держа его за нитку. Шарик летит за мной как верный друг. Воздушное чудо для мамы… И тут, я спотыкаюсь о камень... Раздается хлопок!… Я чувствую сильную боль в коленке. На белоснежных колготах огромная дыра с алой каемкой. А где же мой шарик?
Вместо чудесного волшебства в ободранном грязном кулачке нитка и остаток красной резинки… Я уже не ощущаю боль в колене, вскакиваю с дороги и бегу… Я забываю, есть ли у меня дом… Я снова падаю, и уже не могу подняться с земли от слёз, бессилия и обиды.
Дома мама долго ругает меня за разорванные колготки и грязное платье. А дяде Мише повезло – он успел забрать сапоги у старьевщика, и может, поэтому нас не выдал?…

Медный колчедан. Чем-то похожий на золото, но только тусклый, словно стремящийся слиться с простым народом, жаждущий в тигель.

Папа Маноль часто вспоминает про свою маму, которую любил и очень уважал. Звали её Мария. Дома он вечно что-то делает: строгает или точит в своей мастерской, расположенной в тесном коридоре и громко рассказывает мне о ней на ломаном русском языке, немного щурясь от дыма папиросы с крепчайшей махоркой, прилипшей к широкой нижней губе.
- Марррия, одна совсем, воспитывала шестерых мой сестра. Седьмой, самым последним в семья я ррродился, и в нашей маленький городка меня называли Ne;o: так назовут всех малыша в Испании, пока они не начнут ходить в школа. Отец мой уехал на заработка в Америка, да так и пропал там. В четыре года мать посадила меня на лошадь, хлестнула что было сила кнута, и крикнула вслед: «Держись, Маноло!» Вот и держусь с той поры в седло», – смеётся отец, сверкая белоснежными крепкими зубами, как-то неестественно выделяющимися на смуглом морщинистом лице. Его черные глаза блестят детским лукавством. Я обнимаю его за шею, вися на ней, ерошу кудрявые, седые волосы, и спрашиваю: «А дальше что было? Пап, ну скажи, ты упал?»
- Нет, Голубка, я же говорю, держусь. Вот так!
Он хватает меня и легко подбрасывает к потолку.
Ещё, папа рассказывает: про то, как юнгой лазил босиком по реям парусного фрегата, про то, как подошвы ног, ладони рук грубеют до такой степени, что уже не чувствуешь боли от тросов и канатов, про то, как засыпал под звёздным небом и солёными ветрами в качающейся люльке на самой верхушке мачты. И про то, как учил свою жену и сына Женю испанскому, а они его русскому – вот так и общались.
- Па-ап, а как по-испански картошка, а книга…? – спрашиваю я года в четыре, мечтая стать настоящей испанкой и уехать в таинственный волшебный город эль Ферроль.
- Патата, а книга – либро, а зачем тебе? – смеясь, отвечает папа, он не хочет, чтобы я знала испанский. Он уверен – этот язык не может мне пригодиться, но догадывается про мою несбыточную мечту и удивляется моей хитрости. Папа считает, что нам нечего делать в Испании – там буржуи, а коммунисты построят Светлое Будущее, в которое он свято верил.
Это сейчас я понимаю, как трудно ему было морально, конечно же, он тосковал по сёстрам, по Испании, но вся его жизнь и здоровье была отдана этой, неблагодарной, на мой взгляд, родине. Я до сих пор слышу голос моего принципиального отца.
Хорошо говорить по-русски папа стал только после учебы в Ленинградском Краснознаменном Военно-инженерном училище имени Жданова – это было уже второе его военное училище. Первое он окончил в Испании, выучившись на офицера, а после служил в Главном Штабе Эскадры!
- В тридцать седьмой я был командирован в СССР на Испанский Военный транспортный теплоход «Агустин» в город Одесса, а после я был в Феодосия, где встретил Леру. В тридцать девятый я остался в Россия насовсем и пошёл работать учеником токаря на завод.
Пройдя через гражданскую войну в Испании 1937 года, и Великую Отечественную, имея ордена и медали, папа остался всего лишь лейтенантом запаса. Он тщательно скрывал свою боль. Папа пошел воевать добровольцем в Красную Армию, в Отряд Особого Назначения при Обороне Кавказа, хотя мог бы отсидеться в тылу – он же иностранец.
Папа не был ранен на фронте, а в мирное время дважды попадал на карьере под взрыв. Оба раза он закрывал собой разгильдяев-подрывников. И полагал, что в последний, его спас партбилет, лежавший в нагрудном кармане рубашки задержавший в двух миллиметрах от сердца осколок, отрикошетивший от сводов шахты. Папу контузило, и он плохо слышал, ему перебило позвоночник и левую руку, а он – «левшак», так смешно себя называл. Дед научился здоровой правой рукой перешивать костюмы моего папы Жени, который в то время занимал в Москве немалый пост – не пропадать же добру! Когда он шил, то просил меня подобрать нитки под цвет материала. Папа с рождения был дальтоником, что не помешало ему пройти медкомиссию с проверкой цветового зрения. Выучил для ГАИ каким-то образом изохроматические таблицы. Как говорится: «Для пользы дела».

Мне лет десять. Мы уже пять лет живём в московской, тесной квартирке в «Кузьминках». В перешитом костюме, в защитного цвета рубашке из «Военторга», в галстуке и чёрном берете, тщательно выстиранном и высушенном на специально придуманном круге из толстой негнущейся проволоки, и начищенных до зеркального блеска поношенных ботинках – «морской флот Испания – Россия» – шагает на работу в ЖЭК, по привычке отдавая честь:
– Салют!
– Родейро!.. Салют! – отвечают встретившиеся на пути знакомые и друзья.
Только мне папа показывает, как надо правильно «заныкивать» от мамы мизерную тогдашнюю зарплату, зная, что не выдам. Не всю, конечно, рублей, эдак, с десять-двадцать в месяц: в записную книжку со специально приклеенным кармашком. Еще небольшой кармашек был пришит к поясу внутренней стороны брюк...
На скопленные деньги папа покупал гостинцы. Подарки на праздники дарил нам с мамой со «значением», что-нибудь полезное. Мне раз – часы, а обычно – книги, маме – вечно туфли, мягкие, кожаные – у нее болели ноги... А я рисовала, как по спецзаказу, праздничные картинки, уж очень они ему нравились.
Наш диалог с папой продолжается.
- У человека должен присутствие чувство долга! И если он считается себя гражданина, то обязан защитить та страна, в которой он находится! Нельзя остаться дезертиром, если кругом война!
- А как же мама, дети, тебя же могли фашисты убить? – упрямо спрашиваю его.
- Леричку, дочь и сына я не оставил. Я следовал за эшелоном повсюду, как только возможно. В разные города побывал: Ростов, Орджоникидзе, Алма-Ата, там малышку-Анхелу похоронили. А после война – учёба на горняка в Ленинград, работа в Москва и на «Спартак».
- Папа! А почему ты выбрал поселок, а не город? – удивляюсь.
- Так послали, – хмурился отец. Он отлично знал, что мама Лера всегда хотела жить в Москве, но он не мог вот так просто взять и бросить завод. Он начальник карьера и его уважают. Но ради своей Лерочки – боготворимой и обожаемой, мы все же уехали со «Спартака».
Такой у меня был папа: прямолинейный, героический и, в то же время, очень чуткий и романтичный. Характером я на него очень похожа.

Ха, странный камушек. Бирюза что ли? Ой, рассыпался.

Помню себя четырнадцатилетней московской девчонкой, которую папа Маноль учил драться с сорванцами, показывая «морские приёмчики».
Признаюсь, я успешно их использовала и учила девчонок-рёв нашего шпанистого кузьминского двора биться «до последней капли крови». Мама Лера от этого была в ужасе и говорила, что девочкам не полагается драться, а нужно уметь вязать, вышивать и хорошо готовить, как умеет это она.
Мама Валя наоборот, поддерживала мнение папы Маноля. Папа Женя придерживался мнения мамы Леры, и все вечно спорили об этом на кухне за чаем, когда «младшие» мои родители приезжали к «старшим» в гости по выходным на пирожки с капустой. А у меня было своё мнение на этот счёт: «Бороться и искать, найти и не сдаваться!»

Отчётливо вижу себя восемнадцатилетней барышней, мечтающей о принце на белом коне. Дед учил меня, что прежде чем выходить замуж, надо переспать с любимым, чтобы лучше узнать друг-друга. И это в стране, где секса не было, представляете? А ещё он говорил, что мой возлюбленный должен быть ответственным и надёжным. И – работать.
- Вот я в десять лет был уже помощником каменщика в Испании, помогал брату своего отца. В семнадцать лет ходил на морских судах «Наутилус» и «Галатея», а деньги посылал матери. Поняла, Голубка моя?
- Да, папочка, он будет похож на тебя. Ну что ты смеёшься. Вот увидишь!

А вот и жемчужина, белая и беззаботная, привыкшая к ласке теплой морской волны.

С мамой Валей мы ездили в отпуск на подмосковную дачу деда Яши в Барыбино, или к друзьям в Прибалтику. Она отпускала меня гулять допоздна, чему я была несказанно рада. И, по-моему, нарочно рассказывала о своих воздыхателях, о любимых, о мужьях своих подружек, о любовниках и любовницах друзей подружек. Почему-то доверяла все свои сокровенные тайны, может от внутреннего одиночества, несмотря на свою общительную натуру.

Рубин, хранящий и направляющий. Нежно сияющий в перстне.

Мама Лера меня не отпускала ни на шаг, как наседка цыпленка. Она научилась делать мне лечебный массаж и заставляла каждый день заниматься специальной гимнастикой и пить разные настои из целебных трав (не доверяла врачам). И, наверное, только благодаря её усилиям я ещё жива. В меня она вложила всю свою жизнь!

Мне девятнадцать лет. В доме на «Соколе» всегда многолюдно: мой дед Яков, отец мамы Вали и его жена Антонина обожают шумные весёлые компании друзей и родных. Мы часто приезжаем к ним с моим папой Манолем и мамой Лерой. Много у меня мам и пап! Все завидуют и говорят: «Богатая ты, Юлька! Счастливая».
Да, я счастливая. И хотя никого уже и не осталось – в моей памяти все живы.

Малахит - сочетание зеленого и черного. Часы в отделке из этого камня и подставка для ручек изящно смотрятся на рабочем столе.

Дед Яша был не только начальником. Элегантный и важный с виду, он обожал кривляться и пародировать комика советского кинематографа Игоря Ильинского. У меня остался целый альбом с его «фото-пробами». Он – хохмач и поэт. Это в него я пишу стихи. Друзья у него, соответственно, – поэты. Папа Женя тоже не просто начальник: внешне похожий на актёра Юрия Яковлева, он – грустный талантливый музыкант. Его легко приняли в Музыкальное Училище имени Гнесиных, но папа Маноль отговорил и заставил учиться на строителя. Он дружил в основном с актёрами и джазистами. Мама Валя – цветущая, утонченная. Она хорошо рисовала и всегда считала меня гениальной. Именно поэтому, я и стала художницей.

Кошачий глаз – нежный, утонченный, всеми любимый, но не столь ценимый, чем его собратья-камни, постоянно плачущий своей хозяйке Луне.

Ни одна вечеринка не обходилась без Генделя. Любимчика всей семьи Валерия Гендельштейна, внебрачного внука Леонида Утёсова. Сына дочери знаменитого актёра, красавицы Эдит Утёсовой и не менее выдающегося кинорежиссёра Альберта Гендельштейна. С Валерой мама Валя и папа Женя вместе учились в Строительном техникуме, где и познакомились, ещё до того как поступили в институт. Мама рассказывала: «Он выглядел стилягой, в лаковых туфлях с узкими мысами и все на него за это презрительно фыркали – воображала! А я сразу влюбилась в Генделя за то, что он получил в первый же день пять двоек, а потом подошёл ко мне, молча поднял ногу и гордо показал оторванную подметку у начищенных сверкающих башмаков.
Валера трезвонил в дверь, не отпуская кнопку звонка пока кто-нибудь, наконец, не вставал из-за стола, чтобы открыть гостю. Все хохотали и орали: «Ахтунг!... Ахтунг!…В воздухе Покрышкин!». И каждый раз он ужасно обижался на этот «Ахтунг».
Раньше я думала, что он дулся из-за сравнения его с великим лётчиком.
А теперь понимаю: он не был признан, ни свои дедом Леонидом Осиповичем Утёсовым, донашивая его дорогие вещи, ни своим отцом на которого внешне был очень похож.
Альберт Гендельштейн считался одним из самых красивых мужчин столицы. Многие кинематографисты завидовали его таланту. Каждое появление его с женой Эдит обсуждалось в прессе и в советском «светском обществе». Успех режиссёру принёс документальный фильм, снятый в годы Великой Отечественной Войны «Александр Покрышкин». Снимал он и художественные фильмы: «Любовь и ненависть», «Первые крылья», «Лермонтов», «Во глубине сибирских руд...». Созданные Гендельштейном на киностудии «Моснаучфильм», они вошли в золотой фонд научно-популярного кино.


Маленький камешек – дымчатый кварц.

Ещё, в квартиру деда Якова, приходила подруга мамы Вали, Ольга Владимировна Ленская, из рода Ленских. Помните у Пушкина в «Евгении Онегине» про Владимира написано:
«С душою прямо геттингенской, красавец, в полном цвете лет, поклонник Канта и поэт». Вот и она такая, только в женском обличии. Не знаю, писала ли в юности Ольга стихи (надо будет спросить, когда придет ко мне в гости), но что поклонница Канта – это точно. Помню, что её мама была художницей. А мама Валя про Ольгу мне рассказывала ужасно смешные истории. Например, как она отковыривала плохо выложенную плитку в женском туалете НИИ, где они с мамой работали, и выносила по одной за пазухой через проходную. Целый год, каждый день! И никто не заметил.
А Ленская выложила этой плиткой ванную комнату для всех жильцов коммуналки, в которой жила.

И снова разноцветные стеклышки-осколки ёлочной игрушки.

На вечеринки собиралось очень много народу: мамина тётя Лена – ветеран войны, носившая вместо броши на черном платье медаль «За отвагу» и её муж – дядя Костя, главный озеленитель города Москвы, который без конца хвастался, как красиво цветут яблони на Воробьевых горах; племянник мамы Леры – полковник дядя Витя с женой Татьяной – имевшей докторскую степень по микробиологии в МГУ, и их сыном – будущим консулом России в Чили.
Помню домашние концерты: папа Женя играл на кларнете, Гендель на трубе, папа Маноль пел «Голубку» по-испански (у него был очень сильный голос), а после на русском, вместе с мамой Лерой: «Ой, Самара, городок, неспокойная я, успокой ты меня!» А потом, устав от пения, дед Маноль и дед Яша неизменно спорили о политике и христианстве. Дед Яша был против коммунистического движения, а дед Маноль – «за!»
Я сижу и слушаю, как папа Маноль доказывает Якову «о вреде попов».
«Когда мне было меньше семи лет, я носил короткие штанишки до колен. Такие штанишки носят все мальчики в Испании до школы. Чем старше класс, тем длиннее брючины». Представляю деда: худой, щуплый пацан из нашего двора, в обрезанных штанах. Девчонки смеялись бы над ним!
«Меня поймал поп, когда я воровал соседские мандарины. Отвел в церковь и поставил голыми коленками на горох», – продолжает дедушка.
«Ничего себе», – думаю я. Страшный толстый поп, с длинной бородой и в черной рясе, склонился над моим маленьким папой и, сверкая глазами, грозно ревел, размахивая вымоченными розгами: «Негодяй! Ты, почему зелёные яблоки воруешь?!»
«Маму Марию позвали соседи: «Твоего Мануеля Хесуса наш падре Игнасио на горох поставил». Мария влетела в костёл. Увидела меня и сказала: «Ты чего Игнасио, совсем озверел?! Хесус больше в твою Воскресную школу не придёт!» -- и дала падре пощёчину. И это несмотря на то, что сама была верующей, и ходила каждое воскресное утро в церковь».
«Папа Маноль правильно делает, что он против попов», – думаю я.
И вместе с ним смеюсь над дедушкой Яшей.
– Ну вот, воспитали безбожницу, – сокрушается дед Яша, махая рукой.
Сам дед Яков знал иврит, но об этом я догадалась только, после его смерти, когда нашла среди оставшихся вещей Сидур, с дарственной надписью его мамы Рейзи.
Оба моих деда спорили так долго и шумно, что баба Груша каждый раз охала и причитала: «Хорошо, что муж мой Иван и прабабка Рейзя с Ароном не дожили» и качала головой. Ей уже тогда было около ста лет.

Черная жемчужина – сродни белой, только более редкая, а значит ценная.

Помню её морщинистое лицо, на котором светились молодостью голубые ясные глаза. Вышивая без очков наволочку на подушку, она рассказывала мне: «Была я кормилицей у барина, трёх деток его выкормила и Вальку – мамку твою, а барин знаешь какой знатный был, лапсердак шитый носил, торф (торт) каждый вечер ему к кофею подавали». От барина у бабы Груши остались: резной ломберный столик (он стоит у меня в спальне вместо тумбочки), две высоченные стойки из красного дерева для цветов и золотая цепочка от карманных часов. Аграфена отпиливала от неё звенья и покупала хлеб. Эта цепочка помогла прабабушкиной семье выжить до революции, пережить все войны и голодные времена, выпавшие на её век.
Неграмотная, но умная и трудолюбивая она рано вышла замуж и была «характеру крутого и нрава необузданного», лупила своего мужа «мясом по морде» - как она выражалась, если в мясе было слишком много жил и костей, и гнала его снова в магазин менять покупку. Но любил её дед до безумия и всё ей прощал.
В России самая верная валюта – это самогон, и баба Груша втихаря гнала его, пряча под кроватью кастрюлю с дрожжами и бражкой. Крышка на кастрюле делала так: «Пых-Пых!» Моя малышка мама ужасно боялась этого звука и всё время спрашивала: «Кто так пыхает?» Баба Груша делала страшные глаза и говорила: «Там Дюдюка сердится, вот не будешь слушать меня, он придёт к тебе и напугает». Мама Валя помнила это всю жизнь, смеясь, мне рассказывала, как однажды не выдержала и решила посмотреть на Дюдюку этого и стала звать: «Дюдюка, выходи, Дюдюкаа-а-а-а-а?!» А он не вышел, и мама Валя престала бояться этого «Пых-пых!».
Выпив рюмочку, баба Груша уходила с «домашнего концерта» пораньше в свою комнату. За ней с трудом вылезая из-под стола, шёл огромный толстый серый кот, правнук того, обидчивого обжоры, любившего меня всё-таки больше детского питания. Его тоже звали Кузя.
**************************************************************
Евгений Аронович Минин (российско-израильский писатель и поэт):
«Ты можешь написать о своей семье, включая бабушку-дедушку?..
Обо всех и компактно, чтоб было интересно. 18 000 знаков.
Не подгоняю, и ничего не обещаю, но постараюсь. Только постарайся литературно. Не болей, Джу!!»

Ох, Женя! Если бы ты знал, как трудно уложить в 18 000 мои воспоминания о детстве, о судьбах столь разнообразных и интересных людей.
Я очень старалась. Честно. Но всё же не могу не написать последнее, самое больное, уж прости.

Ой, стекляшка? Как играет свет на её гранях. Нет, это не стекло. Старинный алмаз, как ты сюда затесался? Что ты здесь делаешь? Твоё место не здесь, а в короне Мадрида.

Однажды, папа Маноль, сажает меня на колени, беременную, с огромным животом, (вся семья думала, будет двойня), шепчет на ушко:
- Вот в Испанию собираюсь, прислали бумаги: пенсия приличная накопилась. Поеду.
А я испугалась, зная, что все его друзья испанцы примерно через месяц после поездки умирали. Почему? Родственники говорили – от перемены климата.
- Пап, может, не надо, пусть сами присылают? – как в детстве ныла я, ероша его седые кудрявые волосы.
- Нет, поеду, Голубка: подпись моя нужна.
Когда отец приехал из Испании, мы его просто не узнали: загорелый, в модном джемпере, новых брюках, в дорогих ботинках, он казался каким - то чужим.
Папа Маноль восторженно рассказывал о том, что у его сестер есть огромный кирпичный особняк, машина – супер! Племянники учатся в престижном университете... И, оказывается, люди там живут не бедно...
А на следующий день, надевая свой старый выходной костюм, вместо пластинок, наконец, прикрепил медали и ордена. Взяв на руки моего новорожденного сына, сказал: «Хороший человек вырасти должен, береги его, дочка».
Поехал на «Кузнецкий мост» в «Красный крест» за перечисленной пенсией. А часа через два мне позвонили из милиции и сказали:
- Умер прямо на эскалаторе по дороге домой.
Когда его хоронили, мама все плакала и растерянно спрашивала меня, какой костюм отдать, чтобы одели в морге: с пластинками, как он любил, или с медалями.
-Да какая разница! – вскрикнула я, а после задумалась и ответила: «Мам, с медалями».
Ведь папа понял, как он жил в России. Да и умер он вовсе не из-за перемены климата...

Моего отца уважали, любили и знали как очень порядочного человека.
Прошло уже почти двадцать лет со дня его смерти, а люди нет-нет, а подойдут ко мне во дворе и спросят: «Как дед?»
Не верится им, как, впрочем, и мне, что его давно уже нет на этом свете.
Вот и вчера ко мне старушка подошла и спросила:
- Вы ведь, дочь Родейро?!.. Хороший был человек...
Значит – помнят!

Не хочу выметать из своей жизни эти осколки: камушки, стеклышки – мои бесценные воспоминания. Я бережно собрала и положила их в свою заветную шкатулку, чтобы каждая крупица этой хрупкой ёлочной игрушки, такой же хрупкой как сама жизнь, хранилась в моем сердце.
Я дарю её тебе, мой сын.
Ты сложишь их в мозаику, но картинка получится иной. На то и калейдоскоп.


Ежемесячная газета "ИНФОРМПРОСТРАНСТВО" АНТОЛОГИЯ ЖИВОГО СЛОВА

Copyright © 2008






http://www.informprostranstvo.ru/N06_2008/korni.html


–>   Отзывы (6)

Похолодало на девятое
07-May-08 20:08
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая
Похолодало на девятое,
И майский снег засыпал кровли.
Черёмуха застыла смятая,
Упав в хрустальные ладони.

Так, медный колчедан из тигля,
Вернётся платиновой кромкой,
Алмазная слеза – позёмкой
Укроет ёлочные иглы.

И похоронка в чёрной рамке
Над журавлиными полями…
И мать заплачет над ребёнком,
А пламя гибельно и тонко.

Старик, ты слушаешь сутулясь,
Сапог бомбежку по брусчатке,
Так молодости отпечатки
Уходят в неизвестность улиц…

Похолодало на девятое,
И майский снег засыпал кровли.
Черёмуха застыла смятая,
Упав в хрустальные ладони.

7 мая 2008


–>   Отзывы (10)

Калейдоскоп из романа про детство на спартаке
30-Apr-08 23:43
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Родом из Детства
Неведомое
нехоженое
на облака похожее
созвучно природе все же
малое
небольшое такое место
где мама и папа и я вместе...




image002

КАЛЕЙДОСКОП из романа про детство на "Спартаке"
А вот и тёплый свет янтаря, привезенный, когда-то давным-давно из Прибалтики, неизвестно кем и неизвестно кому…

Хорошо мне живётся на моей «маленькой Родине» в посёлке, при цементном заводе «Спартак», где если ветер дует с завода, то вся листва во дворе становится белой, будто выпал первый снег! В двухэтажке, двери квартир никто не запирает, все ходят друг к другу в гости когда вздумается. По вечерам в доме становится шумно и весело.
Лучшая мамина подруга – Нина. Она кажется маминой сестрой. Настолько они близки. С большими, как переспелые оливы, глазами, с черными кудрявыми волосами и хриплым низким голосом, она напоминает Шахерезаду из «1000 и 1 ночи». Сказочные «рецепты молодости» Нина и мама испытывают на себе, каждый день, потому что Нина вечно болеет надуманными болезнями, которых нет ни в одном медицинском справочнике, а мама ей «ассистирует». За компанию.
Нинин муж, дядя Павел, работает на заводе вместе с папой Манолем (именно так в посёлке называют деда).
В шестилетнем возрасте я с родителями переехала в Москву. Но каждое лето мы ездили в посёлок «Спартак» и останавливались у тёти Нины. Привозили ей и всем друзьям гостинцы – московские продукты и хлеб. Да-да, московский хлеб для них был намного вкуснее, чем спартаковский: серый, вязкий как глина, и с «устюками». Каждый год, еле дождавшись каникул и, наконец, очутившись у Нины, я с трепетом шла в дом, загадывая желание: «если на полу террасы сохнут самые сладкие в мире яблоки, значит на этот раз соседский Юрка, наконец-то влюбится в меня». Не торопясь, я проходила в большую, светлую комнату, где на трюмо в ряд стоят матрёшки, от самой пухлой и здоровенной, до самой маленькой с полмизинца. «Всё как обычно!» – отмечала я, с удовольствием плюхаясь на уже застеленную для меня кровать, над которой висит гобеленовый коврик, с изображением толстых курчавых детей и узкомордых собак.
А пока мы живём в посёлке. Ходим с родителями в гости к Нине почти каждый день, на другой конец «Спартака», через лесопарк, за которым течёт широченная речка «Проня». В такую даль меня водят специально, чтобы мои ножки окрепли. Обратно, папа везёт на черном, блестящем мотоцикле, усадив спереди на бензобак. И я ужасно воображаю перед соседями.
Мамина подруга Кава (Клара Васильевна) – учительница английского языка в школе: полная, смешливая, любящая над всеми подтрунивать, особенно над своей мамой Катей.
- Юлька, скажи: «Катька – дура»!
Я как попугай повторяю:
- Катька – дула!
И все смеются.
Однажды Клара снова просит меня сказать любимую издевку. Я задумываюсь и вдруг произношу:
- Катюшечка!
Баба Катя, улыбается:
- Какая умная девочка, не то что вы, взрослые дураки!
Другая мамина подруга Кува (Шура) – худощавая, вечно работающая в огороде, где стоит выкрашенная в жёлтый цвет будка, в которой живёт пёс Шарик: черный, огромный, смесь дворняги с водолазом. Он на всех рычит и зло лает, показывая здоровенные, крепкие клыки. А со мной дружит и позволяет кататься на себе верхом. Зимой я запрягаю его в санки, и Шарик, радостно виляя хвостом, возит меня по заснеженным дорогам посёлка. У Шуры есть муж дядя Коля и сын Витька – мой «жених», к тому времени уже взрослый парень, заканчивающий школу. Приходя на обед, он дразнит, пугая меня каждый день до слёз стуком в дверь, мерзким голосом произнося неизменное: «Я – Фантомас!».
Мне года четыре. Однажды осенью я возвращаюсь от своей подруги Ирки из дома напротив. Дороги раскисли от непрекращающегося уже несколько дней холодного моросящего дождя. Я неосмотрительно наступила на смешно чавкающий под резиновыми сапожками край лужи и неожиданно, словно на лыжах съехала на её мутное дно. Всё. Ноги накрепко увязли в грязи. Без посторонней помощи мне никак выбраться. Я стою одна посреди дороги и реву-у-у! И тут, к моему счастью, вдалеке замечаю тёмно-зелёный дождевик дяди Коли. Шутник и любитель выпить – он всё время обзывает меня ужасно непонятным словом «хунвэйбиночка» моя. Только бы он меня заметил! Я кричу во всё горло: «Дядя Хунбинбин, вытащи меня!» Услышал... Оглянулся… Подошёл и выдернул как гриб из сапог, взяв подмышку, отнёс домой, хохоча на весь посёлок. Так и прозвали его после этого случая «Красноносый Хунвэйбин».

А вот и блёстки, ещё минуту назад сиявшие на пёстрой поверхности, ёлочной игрушки.

Помню себя года в два, когда по уши влюбляюсь в мужа Нининой дочери Лёльки, и съедаю целую тарелку нелюбимой противной манной каши, чтобы он меня похвалил.

Мне года три. Мы с папой ходим по вечерам к школе «смотреть на Луну», и во время этих прогулок он вслух придумывает сказки: про дворец Султана Паши, про верблюда, который прошёл в игольное ушко, про огромный арбуз – в нём живёт школьный сторож дядя Коля.

Сердолик – красный камушек.

Никто и не догадывается, почему я до сих пор плачу каждый раз, когда смотрю «мультик» про Винни Пуха и Пятачка.
Мне уже лет пять. Огромный красный бант на макушке в каштановых, кудрявых волосах, новое, сшитое мамой, розовое платье в рюшечках. Тёплый весенний день. Блестят на солнце раскрытые вымытые окошки. Первое мая – всенародный праздник и мамин День Рождения!
Нарядная и важная я выхожу во двор, где меня ждет подруга Ленка.
- Юлька, к нам за дом старьёвщик приехал. Меняет ненужные вещи на пластмассовых кукол-пупсов и шарики.
- Пошли, посмотрим.
Старик-татарин в синей грязной телогрейке, жмурясь, греется на солнышке, свесив ноги в поношенных башмаках с телеги, запряжённой старой худой кобылой, жующей молодую травку. «Меняю вещи! Подходите! Меняю старые вещи!».
- Ленка, у тебя есть старые вещи? — слабеющим голосом спрашиваю я, с тайной надеждой взирая на горку не надутых ещё разноцветных шариков.
- Не-а, зато в огороде у дяди Миши валяются ненужные резиновые сапоги.
- Ты уверена, что он их не носит?
- Точно уверена. Были бы нужные – дома бы лежали.
Надо проверить. Мы идём в соседний подъезд.
- Дядя Миша куда-то пропал, – огорченно вздыхаю я после длительного долбления ногой в закрытую дверь.
- Надо спешить, старьёвщик уедет! – зудит Ленка.
Незамеченными, продираясь сквозь колючий крыжовник, мы лезем через дырку в заборе в огород. Ну, вот и сапоги; тяжеленные, болотные. Мне немного не по себе: ведь взрослые учили не трогать чужое. Но старьевщик сейчас уедет, и я не успею обменять эти ненужные дяде Мише сапоги на подарок для мамы – красный заветный шарик! Мы ужасно спешим, хотя и очень устали.
Дети, это точно ваше? – недоверчиво спрашивает старик.
- Наше, -- честно глядя в его узкие щёлки глаз, дружно врем мы. И вот, наконец, у меня в руках красный огромный воздушный шар. Он нетерпеливо рвётся в синее праздничное небо! Я несусь по посыпанной гравием дорожке, крепко держа его за нитку. Шарик летит за мной как верный друг. Воздушное чудо для мамы… И тут, я спотыкаюсь о камень... Раздается хлопок!… Я чувствую сильную боль в коленке. На белоснежных колготах огромная дыра с алой каемкой. А где же мой шарик?
Вместо чудесного волшебства в ободранном грязном кулачке нитка и остаток красной резинки… Я уже не ощущаю боль в колене, вскакиваю с дороги и бегу… Я забываю, есть ли у меня дом… Я снова падаю, и уже не могу подняться с земли от слёз, бессилия и обиды.
Дома мама долго ругает меня за разорванные колготки и грязное платье. А дяде Мише повезло – он успел забрать сапоги у старьевщика, и может, поэтому нас не выдал?…
ПС. С Днем рождения, Мамочка.

–>   Отзывы (4)

Рождайся и ори!
29-Feb-08 10:47
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: А было так...

А было так...



–>  Полный текст (5056 зн.)   Отзывы (4)

БАРЫБИНО
24-Feb-08 12:35
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Родом из Детства
Плач комариный под вечер,
Тихо вздыхает ковыль.
В путь по тропинке на встречу:
Поле встречает, да пыль.

Грустно, дощатая дача,
Ветошь запущенных дней.
Как - то всё было иначе
В памяти детской моей.

Солнце. Плескал рукомойник
Струйки весёлой воды.
Что нам на завтрак сегодня?
Мамочка, яблоки-сны…

Там, за кустами малины
Ёжик живёт нелегко,
Ночью ворует из крынки
Кузьки-кота молоко.

Яблони, яблоки, книжки…
Тайный шалаш из досок,
Олька, с серёжкой из вишен,
Юлька – июльский цветок.

Нету пруда, тут, Ба – рыбина!
Плещемся как пескари.
Дед неизменно хохочет:
Рыбину в поле словил.

Просекой травы примяты,
Вновь воскресенье – жара!
Мама, сегодня мне с мятой
Чай завари, до утра

Будем с тобою про старость,
Молодость вспоминать,
Мама, мне мало осталось.
Я не хочу умирать.

Грустно, дощатая дача,
Ветошь запущенных дней.
Лето отпущено, значит,
Ливнем по крыше моей.

Слышишь, кукушка всё плачет,
Рожь переспела - смелей!
В детстве рыдалось иначе,
Радостней и веселей.
–>   Отзывы (7)

Февральский триолет
17-Feb-08 20:03
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Восьмистишия
Февраль – лицемерный главарь.
«Вы блох не ловите, посейте драконов».
Скажите: Вы вор или царь,
Февраль – лицемерный главарь?
К несчастью, бездарный звонарь.
Снимите слепую корону.
Февраль. Лицемерный главарь,
«Вы блох не ловите, посейте драконов».
–>   Отзывы (4)

Love phantom рассказ открывающий сборник стихов
11-Feb-08 06:51
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Проза
С ДНЁМ ВСЕХ ВЛЮБЛЁННЫХ!)

ВСЕ ИЛЛЮСТРАЦИИ ЗДЕСЬ:
www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=185016
Love Phantom
Джулия
Коронелли

L o v e
Phantom

Сборник стихов


2007

Все права на рассказы, стихи и иллюстрации

принадлежат Джулии Коронелли

Любить привидение. Любовь привидения. Любовь - привидение. Любовь - реальность, а всё остальное привидение, порою доброе и ласковое, а порою завистливое и коварное.
Черта между правдой и вымыслом весьма условна. Невидимые ниточки связывают разные века, вымышленных литературных героев и наших современников, с которыми я лично знаком.
Дорогой читатель, если Вы впервые знакомитесь с произведениями Джулии Коронелли, то, уверен, книга принесет Вам огромное удовольствие и нравственную пользу. Если же Вы давнишний почитатель её таланта, то смело примеривайте маску понравившегося Вам литературного героя. Считайте это игрой. В качестве приза за хорошее вживание в роль получите приз - стих посвященный Вам.
А главное - запомните: плохих литературных героев не бывает. У каждого свои роли.

Коли нету гроша,

Обернись душа

В ворона чёрного.

В злого ворона,

В непокорного

Да лети не спеша

Среди леса просторного.

Обернись душа

В ворона чёрного.

Евгений Иванов


Посвящается моим родителям,

сыну и тем, кого я люблю.


Здравствуйте, глубокоуважаемый сыщик мистер Шерлок Холмс!
Двенадцать лет я молчала о том, что не даёт мне покоя ни на минуту, что занимает все мысли днем, все сны - ночью с того памятного события и по сей день. Двенадцать долгих лет я лелеяла мысль о том, что когда-нибудь соберусь с силами и напишу Вам это письмо. И вот, наконец, я осмелилась просить Вашей помощи из нашего XXI века в вашем XIX. Посылаю этот конверт на Бейкер стрит, 221-б, точно зная, что разобраться в этой, поистине странной истории, случившейся со мной в августе 1995 года в окрестностях небольшого городка Лаппеенранте, в Финляндии, не сможет никто кроме Вас. В этом я уверена так же, как уверена в том, что таинственная связь, существующая между Вами и мной, тянется со дня моего рождения и до нынешних дней. На это указывает мой изобретательный ум, наблюдательность, способность к перевоплощению, незаурядное знание геологии, химии, анатомии, ботаники, уголовной хроники последних лет, любовь к фехтованию на шпагах и к боксу, что позволяет мне с легкостью использовать Ваш дедуктивный метод и талантливо играть на скрипке душ людских словами своих стихов, особенно по вечерам. Но не буду хвастать, дабы избежать зависти тех, кто лишён этого дара. Это - серость, вечно следящая, тихо крадущаяся за мною по пятам, высматривающая меня из-за тёмных углов, подворотен и переулков, присваивающая себе мою музыку, пуская свои ядовитые слюни, злобно смеясь от бессилья, норовя обвинить меня в сумасшествии и неумении сочинять, которая пытается захватить своими липкими лапами и эти строки.
Не обращая сейчас на неё внимания, я расскажу Вам свою невероятную, но правдивую историю, повлекшую за собой ряд интереснейших событий, породивших во мне неистребимое желание докопаться до истинных причин, вызвавших во мне столь серьёзное недоумение и страх.
Итак, я начинаю свой рассказ.
Двенадцать лет назад мы с мужем были вынуждены отправиться из города Москвы в Финляндию на заработки и поселиться в громадном старом особняке в лесу, недалеко от небольшого местечка Лаппеенранте. Наша фирма купила этот дом, точнее бывшую гостиницу. Цена её казалась подозрительно низкой. Двухэтажное строение манило своей оснащённостью и удобствами. Весь второй этаж занимали двенадцать меблированных и девять ванных комнат. На первом этаже были расположены: настоящая сауна и огромный бассейн, танцевальный, тренажёрный и столовый залы, на нулевом - своя бойлерная.


Дом окружала немалая прилегающая территория с озером, полным всевозможной рыбы, полем для катания на лошадях и большой пустующей теперь конюшней. Гостиница была огорожена практически нетронутым цивилизацией сосновым лесом, и после многих лет, проведенных в городском смоге, мы просто не могли надышаться свежим воздухом, который, казалось, был пропитан целебными запахами нехоженых трав и голубых северных мхов.
Я не сказала Вам, Холмс, что наша работа относилась к разряду журналистики и мы не избалованные роскошью, выросшие в социалистическом государстве "равенства и братства", были потрясены. Сэр, предчувствую Ваше удивление: Вы вряд ли имеете представление о том, что такое коммунизм. Тогда я поясню Вам это в двух словах. Конечно, Вам был знаком весь Лондон. Не припоминаете группу русских эмигрантов, которые печатали какую-то газету?.. А бородатого фабриканта из Германии?.. Он ещё свой труд по экономике мистически начал: "Ходит призрак по Европе, призрак коммунизма". Так вот, они победили. То, что в вашем веке даже не снилось индийским землям, стало реальностью для половины цивилизованного мира. "Очередь за колбасой", да-да, именно эти слова точно характеризуют тогдашний строй, и Вам как мастеру дедукции, не составит труда представить, как наша российская фирма, и мы, её сотрудники, были несказанно рады финскому лесу.
Мы выбрали небольшую скромную комнату, как бы извиняясь, за то, что будем жить одни в таком огромном доме. Муж втащил наши чемоданы на второй этаж и ушёл заниматься обустройством кабинета. Я принялась раскладывать свои вещи: бесчисленные кофточки, маечки, джинсы. Старый платяной шкаф был обрадован пожиткам новых поселенцев. Его потрескавшаяся лакировка засияла в лучах дневного солнца. Отодвинув нижний ящик, я обнаружила на дне засушенные клочки лесной травы с комьями земли на корнях. Удивляясь сору, оставленному чистоплотными финнами, вытряхнула весь этот "гербарий" в корзину для мусора, не придав чудаковатости прежних хозяев никакого значения.
Мы ездили в город на автомобиле, но большую часть времени я проводила в лесу. Моя профессия позволяет работать и дома. Ничто не нарушало нашего покоя, кроме певчих птиц, будивших нас по утрам, да белок, прыгающих днём в рыжих лучах солнца по верхушкам сосен. Когда же сумерки опускались на воды розовеющего от заката озера, разбрасывая жемчуга рос по черничным кустам, мы шли в столовую, садились за круглый стол в кресла-качалки, и с наслаждением пили чай с булочками, посыпанными сладкой корицей. Тёмными вечерами муж любил пугать меня, рассказывая старые норвежские саги, полные жутких сюжетов о диких финских лесах, о троллях, колдуньях и чернокнижниках, а я читала ему вслух Лавкрафта.
Такая размеренная жизнь продолжалась до того памятного утра, когда муж уехал в город на пару дней, а я осталась в доме одна. Все женщины, дорогой Шерлок, ужасно любопытны. Вы об этом знаете не хуже меня, но я, кроме того, ещё и дотошна в своей пытливости, за что и поплатилась теперешними непрекращающимися страхами.
Я знаю, Вы любите точность суждений, и поэтому постараюсь быть последовательной.
В тот летний день я не написала для своей статьи ни строчки. Работа не клеилась, хотя сроки поджимали. То ли от жары, то ли от странного, неизведанного до сего времени гнетущего щемящего чувства, внезапно нахлынувшего на меня в огромном пустынном доме, я решила прогуляться: пройтись вдоль лесной поляны и осмотреть владения.
Почему-то ранее меня совершенно не интересовало, что находится на конюшне или в сарайчике с ветхой крышей, построенными прежними владельцами. Видимо, страх одиночества разбудил во мне любопытство и тягу к действию.
Приоткрыв скрипучую дверь конюшни и заглянув в полумрак помещения, я внезапно ощутила, как неприятный холодок прошелся по спине, и поймала себя на мысли, что не хочу даже посмотреть, что там внутри. И вместо того, чтобы ублажить нещадно терзающую доселе мой ум любознательность, рванулась обратно в дом, будто за мной кто-то гнался. Не добежав по крутой лестнице до порога, остановилась и оглянулась, — никого не было. Но в душе оставалось неприятное ощущение присутствия чего-то невидимого и страшного. "Сейчас же уйми бурное воображение! Разве можно напускать на себя ужас?" - убеждала я здравомыслящую часть повергнутого в трепет сознания.
Немного успокоившись, и уняв дрожь, я опустилась на ступеньку, стараясь отдышаться и собраться с мыслями. Около дома было тихо, лишь стволы корабельных сосен чернели сквозь лучи солнца и, покачиваясь, упирались макушками в лёгкие перламутровые облака, да рыжие муравьи без устали строили огромный муравейник, таща в норки добычу: былинки, мошек и таких же муравьёв как они сами, только раненых или ими же убитых.
Глядя на жизнь муравьёв, так схожую с нашей, я ощутила странное чувство беспокойства вдруг охватившее меня. Проклятое любопытство предательски неумолимо толкало заглянуть в давно не крашеный, но, несмотря на старость, всё ёщё кроваво-красный сарай. "Зачем мне знать, что там хранится? Неужели неистребимое желание познания запретного так теребит и жжёт душу, что сопротивляться нет никакой возможности? Во всех моих грехах виновата пресловутая несчастная Ева с недозрелым кислым яблоком", - ругая себя, быстрыми шагами я торопилась к ветхому сараю с изрядно посеревшей крышей, вернее сказать поседевшей в тон белых мхов.
Подняв с земли дубинку потяжелее и осторожно распахнув неплотно прикрытую скрипучую дверь, я тут же пожалела о содеянном. Передо мной предстала ужасающая картина: тьма раскрыла взору свою грязную пасть, оголяя поблекший зуб кладбищенского креста - две криво сколоченные узкие доски, лежавшие на полусгнившем стогу сена, и валявшийся рядом пластмассовый венок с потускневшими от сырости чёрными розами.
Чуть не упав от ужаса в обморок, но собравшись с силами, я побежала в дом звонить мужу. С горечью отчаянья я услышала в телефонной трубке длинные нудные гудки. И взмолилась: "Ну, подойди же, подойди, милый! Где же тебя носит. Чёрт!". Так и не дождавшись ответа, я грустно поплелась в свою комнату. Проходя мимо столовой, краем глаза увидела, как мерно раскачивается белоснежный скелет кресла-качалки. "В доме не бывает сквозняков, да и кресло тяжеленное, из резного дуба. Видимо, схожу с ума...", - размышляла я, лёжа в постели, забравшись от страха с головой под одеяло.


Так решил бы любой на моём месте, произойдя с ним нечто подобное, будь он один в пустынном доме в диком лесу: уверена в этом. Да-да, каждый бы испугался и подумал, что сбрендил, и не врите мне, будто это не так! Я не труслива, как обычная дамочка, и не глупа, как вы изволите предположить. Это я вам говорю, мой незримый читатель.
Успокоив нервы самовнушением и выпив холодного крепкого чаю, я хладнокровно принялась рассуждать: Вы же знаете, мистер Холмс, что у женщины в отличие от мужчины хорошо развито боковое зрение, в древности она должна была охранять своё потомство от диких зверей и видит вокруг себя гораздо больше, чем примитивный мужчина. В наши дни этот дар помогает ей, к примеру, флиртовать. Но сейчас не о кокетстве, это отдельная, важная тема для иного рассказа.
Не отвлекайтесь, милый Шерлок.
Совсем нетрудно построить серию выводов: во-первых, мне было известно, что есть конюшня, и что гостиница предназначена для отдыха и катаний верхом, а значит, ухаживать за лошадьми должен был хозяин, вряд ли такое под силу женщине; во-вторых, поскольку соседние дома расположены в километре друг от друга, а вещей прислуги в доме не обнаружено и нет никаких зацепок, которые выдавали бы присутствие женщины, то следует вывод: прежний хозяин вел бизнес один; в-третьих, кто и зачем мог оставить в сарае крест, тем более такой дешёвый, что и родственнику на могилу везти стыдно; в-четвертых, я вспомнила, что, когда мы только приехали, соседи-финны как-то странно на нас поглядывали. Ведь ни один порядочный финн не купит дом, где произошел несчастный случай! Этот дом купит либо непорядочный русский, у которого так же много денег, как и любовниц, либо - бедный русский - начинающий бизнесмен, у которого слишком мало денег, но огромное желание стать "вариантом номер один". А трава в ящике?.. Что-то в доме неладно. Но что?!
За окном раздался шум подъезжающего автомобиля, он прервал мои размышления, и я стремглав кинулась вниз встречать мужа. Я была невообразимо рада ему, почти так же, как в дни наших первых свиданий. Вот до чего доводят страхи одиночества, милый Холмс!
С огромным трудом заставила мужа осмотреть сарай, так как мысли об ужине влекли его гораздо больше. Бегло проверив всё, он постарался успокоить меня, пообещав скоро выяснить, что, собственно, приключилось с прежним владельцем. Под жутким напором с моей стороны он согласился на этот поистине героический шаг, не сумев отвертеться, ведь остаться без горячего - подобно смерти. "Сначала поесть, а там и "посопереживать" можно!", - вот лозунг мужчин любых стран и народов, не забывайте об этом, Холмс!
За вечерним чаепитием, он старался не обсуждать события этого дня, после чего пошёл принять душ перед сном. Я же отправилась за привезённым мне из города новым русским журналом "Cosmopolitan", оставленным на скамье напротив танцевального зала.
От изучения модных тенденций меня отвлёк странный звук - то ли скрип половиц, то ли стук каблуков. Шум доносился из-за двери в танцзал.
Окликнув мужа, и не услышав ответа, я устремилась вперёд по коридору. "И чего он там забыл?" - думала я, приоткрывая дверь. В зале было тихо и темно. Я повернула выключатель; вспыхнула хрустальная люстра, освещая две выкрашенные в жёлтый цвет стены, на которых висели огромные веера с нарисованными дикими мустангами, бегущими по прерии и синие до блеска натёртые, и, что удивительно, - совсем не пыльные полы. Принялась внимательно рассматривать помещение: невысокая красная сцена у центральной стены, по краям которой чернеют небольшие музыкальные колонки и белеют двенадцать обогревателей-вентиляторов, аккуратно выстроенных в ряд вдоль окна, заменяющего последнюю стену. Половицы под моими туфлями не скрипели, лишь гулкое цоканье раздавалось от высоких каблуков по пустому залу.
Я остановилась у прозрачной стены. Взгляд как магнитом притягивала пропасть мглы за окном. Из-за туч выглянула луна, её бледный свет залил лужайку и ближайшие кусты. Тёмные облака плыли над макушками деревьев. Мне казалось, что мустанги с вееров мчались в холод ночи.
Я заметила, как кто-то зашевелился в тени сарая: из-за угла выполз темный силуэт мужчины. Видение прошлось несколько раз по поляне, как бы оглядывая свои владения. Внезапно из глубины леса донёсся чей-то мерзкий, скрипучий голос: "Раха, раха"! И тень тут же исчезла.
С громким визгом я выбежала в коридор, где наткнулась на идущего мне навстречу мужа. "Иди же, иди, посмотри, там за окном кто-то ходит и кричит!" - с силой толкая его в дверной проём, вопила я, не решаясь зайти снова в зал. Он подошёл к окну, долго и тщательно вглядывался в темноту, но так никого и не увидел. А потом ещё долго пытался успокоить меня, уговаривая выпить валерьяны и лечь спать, пообещав во всем разобраться завтра. Вот так всегда: все важнейшие для меня дела откладываются на потом с тайной надеждой, что я всё улажу сама или, в лучшем случае, забуду.
Ночью заснуть нам обoим так и не удалось, мы по очереди просыпались, слыша скрип половиц на нижнем этаже.
Наутро в среду (нелюбимая финнами пресловутая среда) муж поспешил-таки в город, чтобы попытаться, как он сказал, "не раскрывая причин начальству фирмы, проверить документы, относящиеся к продаже гостиницы". Я же, снова оставшись одна, не знала, чем унять беспокойство, не отпускающее меня ни на минуту. Находиться в помещении было ещё хуже, чем снаружи.


Выбрав последнее, я отправилась пешком к соседям-финнам по почти заросшей травой и мхом тропке. Отойдя всего метров сто от дома, соблазнилась черничной плантацией нетронутых ягод, которые обожаю собирать горстями, с удовольствием отведывая ни с чем не сравнимый их вкус, и так увлеклась этим полезным занятием, что не сразу заметила чудовищную картину, открывшуюся моему взору.
Я наступила на длинную чёрную ногу чёрта! Да-да, чёрта! Полуразложившаяся нога с копытом лежала прямо в черничных кустах. От неё исходило жуткое зловоние, вокруг летали мухи, и было заметно, как слегка шевелился мех - видимо множество опарышей боролись за лакомый кусочек мяса.
Вряд ли Вы можете себе представить, мистер Холмс, как я перепугалась. Ещё бы! Чёрная мохнатая нога почти перед окнами дома - это не шуточки. Вы, вероятно, догадываетесь, что все женщины - ведьмы, но есть среди нас и такие, кто совершенно забыл о своём таинственном прошлом. Лишь некий непредсказуемый поворот судьбы, либо острое чувство дежа-вю, может напомнить о тёмных силах, с которыми мы были когда-то дружны и коими успешно пользовались, за что имели неприятные исторические последствия. Хотя наивно думать, что в нынешние дни мы не вольны располагать услугами нечисти в нужной ситуации.


–>  Полный текст (45566 зн.)   Отзывы (4)

крещенская вода
18-Jan-08 22:59
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая


крещенская вода плеснется в проруби:
ты пригуби, не бойся, пригуби.
она чиста, святая, я попробую
кропить в квартире двери и углы…

как испугались демоны, попряталось
сквозь щели просочилось в землю зло.
вот свечи догорели, пахнет ладаном,
зло змейкой ненадолго уползло!
и ангелы к ногам спустились белые…
я слышу тонкий, свежий аромат,
пусть лика их не знала и не ведала,
но занавеска дёрнулась - летят!

ты спи сыночек сладко, маленький
теперь они не потревожат наш уют,
на зеркале полоска- след от капельки,
и соловьи в заснеженной ночи поют,
поют...
–>   Отзывы (2)

ОНА ЛЮБИЛА ЗА СТИХИ БЫЛЬ
12-Jan-08 01:22
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Мистика/Философия
Она говорила
Что любит всё Человечество
И её полюбила
За стихи
Всем сердцем
Всеми фибрами своей тонкой натуры
И упорно настаивала на встрече
Поскольку жить без неё уже не могла
Когда они впервые встретились
Она удивилась и возмутилась
Увидев, что у той болят ножки

Вместе они побрели за холодным мартовским ветром от Пушкинской
До книжного магазина МИР

Надо же. Как же так?!
Ты обязана быть
Идеально-гармоничной во всём
А ты – хромаешь
Да так
Что прохожие с ужасом оборачиваются
Пряча свои пренебрежительно-стыдливые взгляды
Почему они на тебя ТАК смотрят? –
Долдонила она всю дорогу
Как собака, забегая вперед
И заглядывая в её карие глаза –
Какое право они имеют ТАК на тебя смотреть?
Ты такая молодая и красивая
Я люблю тебя за стихи
А ты ковыляешь
Тебе трудно идти?
Подумаешь
Мы прошли то всего метров сто
А ты уже падаешь?
Задыхаешься?
Хм
А они
ОНИ не достойны тебя
Они не понимают что ты НЕОБЫКНОВЕННАЯ!
Они просто хамы
Изуверы
Иуды
Изверги-и-и-и…!
Ублюдки
Трусы
Сволочи…
А тот усатый дядька-грузин с курительной трубкой в зубах который уставился на тебя
Около дверей в МИР
Вообще Свинья
И палач
Продолжает пялиться
Ты видишь? Посмотри
Он вон там шпионит
Гляди
Видела
Виделаааа..а?
Ну почему ОНИ на тебя так смотрят?
Отвечай сейчас же!
Я хочу докопаться до Истины любым путем.
Я так люблю тебя

Хромоножка остановилась
За всю свою короткую жизнь она привыкла не обращать внимания на косые взгляды толпы
Но такого ужаса как сегодня она никогда не испытывала ранее
Невыносимое унижение и боль причиняли допросы Любящей её за стихи
Не смотря на резь в очах от невыплаканных слёз
Она всё же попыталась повнимательнее разглядеть женщину уже почти безразличным от усталости и безысходности взором:
Серое вытянутое лицо
Очки с двойными линзами делающие глаза огромными
Как бы сливающимися на переносице
Такие сильные микроскопы на носу мучительница носила не из-за плохого зрения
А чтобы рассмотреть чёрствые людские души
Лучше оценивая психологический фактор индивидуума
Неухожено седые некрашеные волосы
Закрывающие скулы
Худые трясущиеся прокуренные дешёвым табаком пальцы
Якобы стыдливо прикрывающее тонкие хищные губы
Изогнутые в фальшиво-натянутой улыбке
Которые она ежеминутно нервно покусывала
Задавая свой бесконечный вопрос
Почему?
И из последних сил Хромоножка старалась прекратить нестерпимую пытку человечества
Мысленно стремясь придушить эту еще довольно молодую энергичную
Но давно уже старую душой брюзжащую особу
И когда та уже начала хрипеть захлёбываясь от злобы
Разбрызгивая ядовитую слюну по салону книжного МИР-а
Внезапно ощутила острую жалость и сострадание к несчастной старухе
И постаралась утешить
Представив, что берёт на руки
Прижимая к груди её высохшее тельце
Укачивая как ребенка
И запела ей колыбельную о ЧЕЛОВЕЧЕСТВЕ.
–>   Отзывы (5)

Тюря-художник
10-Jan-08 19:45
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Проза



«Жил-был художник один», – когда-то давно напевала с экрана телевизора рыже-лохматая мадам Брошкина. Так вот, открою вам тайну: пела она о грузинском художнике Пиросманишвили, который растратил всё состояние на одну певицу. Мой же рассказ совсем о другом деятеле искусств позже известном всему миру.
Спустившись с армянских гор покорять Москву, этот художник – закоренелый холостяк, сняв две квартиры в коммуналке на Соколе, разобрал между комнатами фальшстенку из фанеры обклеенную обоями в рыжий цветочек, и без особого труда обобщил их в одну громадную мастерскую. Усердно работая мастихином и кистями не жалея дорогущих масленых красок и холста, каждое утро выставлял свои картины на вернисаже у ЦДХ-овской красной стены на улице; и в мороз и в зной продавал шедевры сам. И если везло – часть гонорара отдавал хозяйке, а нет – занимал деньги на ужины в популярных ресторанах у друзей «до лучших времён».
Звали его Артур, но людям он представлялся намеренно просто и смешно – Тюря. С виду он походил на брошенную бездомную шавку с глазами спаниеля и считал себя гением. Имя «Тюря» ему шло и ярко подчёркивало личный скрытый протест относительно богемы, а поскольку в элитной тусовке необходимо иметь приметные клички – легко запоминалось. Одевался он нарочито бомжисто и единственное, что выдавало его импозантность – была шляпа. Да-да, именно шляпа, чёрная с небольшими полями, обвязанная по окружности тёмно-зелёной блестящей лентой, с вороньим пером, воткнутым с левого бока, а ещё длинные до лопаток, тоже чёрные вьющиеся распущенные волосы, похожие на уши того же спаниеля.
Тюря был необычайно подвижен, общителен, вхож в дома «мажориков», которые его почему-то опекали охотно спонсируя, и, оплачивая разгромы после очередных его пьяных выходок: он вечно вляпывался в различные истории. По-моему ему было просто необходимо с кем-нибудь поспорить, подраться, разобраться. Для куража, иначе «талант его не пробивал» как он сам мне объяснял.
И всё было бы ничего, если бы однажды этот убеждённый холостяк не влюбился.


Однажды Тюрю как подменили! Он престал бывать в тусовках, стал сдержан в выражениях, не напивался по вечерам с продолжением на несколько дней, купил себе длинное чёрное пальто и заменил потёртые джинсы на элегантный дорогущий костюм от «Versace». Его мастерская пребывала в идеальном порядке, что его натуре было не свойственно, именно эта чистота меня весьма удивила и насторожила.
Месяца через четыре он зашёл ко мне домой и рассказал то, что я поведаю вам сейчас:
«Она моложе меня на шестнадцать лет (Тюре – сорок с гаком) из интеллигентной еврейской, но обнищавшей, обобранной властью семьи. Учится заочно на филфаке и работает секретарём-машинисткой в ВЦ от Карачаровского механического завода.
Не просто красива, а очень! Умна и принципиальна.
Мы ходим по музеям и театрам, обсуждаем новые книги и фильмы, и я строю планы совместной жизни. Но поскольку постоянного заработка иметь никогда не буду, то брошу рисовать и пойду программистом в офис».
- Бросить писать? Тюря, ты с ума сошёл, ты же талантище! Ты потеряешь себя! – вскричала я, роняя папку с набросками.
На что он мне ответил: «Пусть!» и ушёл, хлопнув дверью.

Будущая знаменитость – великий художник действительно устроился в офис и перестал рисовать. Они поженились. Ляля переехала к нему в квартиру, и со временем всем пришлось успокоиться на счёт «таланта». Примерно год я ничего о нём не слышала: «женился друг – значит, погиб», гласит жизненная мудрость.
Но это не конец истории, а самая её середина.
Тюря позвонил мне тёплым майским вечером и попросился приехать.
Я растолкала уснувшего мужа и объяснила положение дел. «Только не на нашей территории, иди с ним в кафе, позвони, если что», – скомандовал мой адмирал, и, перевернувшись на другой бок, сразу же захрапел, а я, напяливая на себя одной рукой джинсы, другой набрала номер телефона: «У старого башмачника» в одиннадцать. Еду».

В кабаке было душно и дымно. Тюрю я заметила не сразу – не узнала: он похудел, посерел, взгляд карих глаз стал запуганный и совершенно несчастный.
- Что случилось? – обеспокоено пролепетала я.
- Лялька предала меня, понимаешь?! – прошипел он и выпил рюмку водки. Графин был пуст.
- Рассказывай уже, и хватит пить, я тебя на себе не потащу, – отчаянно пытаясь напугать его, я стукнула кулаком по столу. – Зачем ты меня из дому вытащил? Завтра ни свет, ни заря на работу вставать, говори уже. Ну же!

И тут он заплакал… Зарыдал как ребёнок и свесив голову на грудь, запричитал: «Как же мне теперь жить? Надо ли? Не могу-у-у…»
И вот что он мне рассказал:
«Вчера с Лялькой возвращался из гостей.
Водил её «к своим», в монастырь в Листах, сдаваемый под мастер-класс. Небольшая тусовка: Танька – она же хозяйка мастерской – художница из Химок, энергичная брюнетка, вечно обвешанная бижутерией как новогодняя ёлка, выставляется сейчас в Париже благодаря своему новому спонсору; Витёк и Вячек – два брата-близнеца из Архитектурного института и их новый знакомый, то ли американец, то ли итальянец, а скорее – американский итальянец.
Погуляли хорошо. Даже постреляли на пустыре ночью из настоящего браунинга в тёмное весеннее небо, целясь в треугольное созвездие Цефея.
А когда собрались домой, к нам в такси напросился чужестранец Ричард. Сказал, что тоже на Соколе живёт и ему как раз по пути. На Таганке Ляле безумно захотелось пить, и я вышел из машины за Кока-колой в киоск. Разговаривая с продавщицей, обернулся на скрежет шин, и увидел на миг задний капот «Пежо». Ляльку увёз иностранец».

Тюря беспробудно пил, но звонил мне каждый день. Без Ляли существовать он не умел. Его выгнали с работы, он лежал на кровати и ничего не ел. Я приезжала к нему по вечерам и с уговорами впихивала в него куриный бульон из ложечки, а после – спешила домой.
Муж ворчал, что я нянькаюсь с каким-то забулдыгой, но терпел. Он не понимал, что я спасаю талант.

Но на самом-то деле, хуже всех было Ляльке. Когда она жила с Тюрей, то целыми днями плакала от жалости к себе: «Зачем она вышла замуж за вечно пьяного гения, бесконечно упрекающего в том, что из-за неё он бросил рисовать, а талант губить нельзя. И ведь не любила она его совсем. Она до конца осознала это, когда познакомилась с Ричардом. Седовласый красавец, намного старше её, интеллигентный и сильный. Ухаживал он со вкусом: красиво, не напористо и галантно, и напоминал ей отца.
Ссылаясь на больную гриппом подругу из Твери, за которой некому ухаживать, она спешила к своему иностранцу в «мир под небом» – так он называл пятикомнатную квартиру с евроремонтом, правда, пока без мебели и неотделанным вторым этажом, зато с выходом из переделанного чердака на крышу, над которой простирался звёздный небосвод.
На углу Берсеневской набережной, на крыше злосчастного дома, откуда прыгали кремлёвские бонзы, плавно переходящей в знаменитую – театра Эстрады, похожую на залитый лунным светом ледяной каток, она, смотря на тонущие огни города в Москве-реке, позировала ему в подаренной Тюрей норковой шубке, накинутой на обнажённое тело.
Рисуя Лялю, Ричард рассказывал: как увезёт её в Америку, как хорошо будет там жить, и как выделяется её яркая внешность из серой московской толпы.
- Россия умерла? – с отчаянием спрашивала Ляля.
- Она и не рождалась, – отвечал Ричард.
Ляля понимала, но смириться не могла: ни с гибелью многострадальной замученной бездарными правителями Родины, ни с живущим в нескончаемом кошмаре ожидания «лучших времён» Тюрей, ни с вечно желающими, но опасающимися вернуться в Израиль родителями. Мысленно она уже жила в Нью-Йорке, и это придавало ей силы.

В строительном общежитии обитали совсем не студенты.
Небольшая комнатка, куда ночью полгода назад привёз Лялю Ричард, была обставлена богатой по тем временам мебелью в стиле «КлассИк»: огромный стол красного дерева, резные стулья с блестящими колпачками на передних ножках, в углу – поблёскивал чёрной кожей диван, покрытый пледом под зебру, на полу шкура настоящего белого медведя с раскрытой зубастой пастью и стеклянными ничего не выражающими глазами, тяжёлые тёмно-бордовые гардины до пола.
- Я расскажу тебе правду, я не иностранец и никогда не смогу увезти тебя отсюда. Я хочу, чтобы ты это знала. Не могу больше врать.
Ляля рассмеялась, с ненавистью, так громко, что показалось, бокалы на столе зазвенели.
Ричард смутился, но продолжал:
- Вот чем я занимаюсь, - тут дверь в комнату распахнулась, и вошли три лба, - моя «братва», классные ребята, знакомься: Бес, Рыжий, вон тот лысый – Фома…
- Фома, подай даме стул, – скомандовал Ричард.
- Какое вино предпочитаете? – вежливо спросил Бес, открывая со скрипом дверцу бара в горке. Толстый, но проворный детина со стеклянным взглядом, как у медвежьей головы на полу,
разлил по бокалам французское шампанское, и вместе с остальными удалился.
Ляля, поправив высокую прическу собранную на макушке в пышный хвост из длинных чёрных смоляных волос, села на диван, запрокинув ногу на ногу в ажурных гипюровых чулках так, что короткая серая шерстяная юбка в огромную красную клетку, задралась, обнаружив белоснежную узкую полоску бедра и томно вопросительно посмотрела снизу-вверх на Ричарда, бархатным взглядом из-за длинных загнутых кверху густых ресниц.
- Ляля, будь сегодня моей, – тихо попросил Ричард, присаживаясь на мягкий диван около неё.
- Нет, холодно ответила Ляля, как бы нехотя, расстегивая верхнюю пуговицу на красной, бархатной блузе и пригубила вино.
-Ляля, Лялечка, ты должна понять! Завтра, я уезжаю, но не за границу, и никогда не смогу быть с тобой, стать «домашним» – я бандит.
- Я давно знаю твою тайну, не смотря на то, что ты так тщательно её скрывал все эти полгода. Уехала с тобой, бросив бедного Тюрю в ночи, вовсе не из-за Америки. Знаешь почему? Когда ты появился в дверях и, улыбаясь, поздоровался с нами, я подумала: «Неужели у кого-то бывают вот такие мужья». За полгода ты ни разу не коснулся моего тела. Я недоумевала, почему? Ведь женщина всегда чувствует, когда её хотят, а ты боготворил меня. Теперь я понимаю, ты боялся, что я не смогу без тебя жить. Но ты и так добился того, чего боялся.
Любовь ли это? Бывает ли любовь с первого взгляда? Бывает ли без близости, так долго?
Ты усыпал белыми розами крышу, где рисовал меня обнажённой. Вчера ты закончил портрет, который так долго рисовал. Он останется на чердаке и его никто не оценит, а ведь это шедевр и ты знаешь, что я права. Зачем ты оставил вчера записку: «Останься, Ляля». Ты так долго берёг меня. Ты говоришь, что уезжаешь, мучаешь меня. Зачем?!
- Ляля, милая любимая, – он схватил её за хрупкие плечи, крепко прижав к своей груди. – Я не могу бросить всё, прости минутную слабость – не имею права тронуть тебя. Рыжий отвезёт тебя домой. Теперь, уезжаю на долго, меня разыскивают и могут арестовать, я не хочу сделать тебя несчастной. Прощай.

Он ласкал её так, как никто и никогда, ни до, ни после – за всю долгую её жизнь... Это было первой и последней их близостью. На утро они расстались навсегда.

Тюря принял Ляльку, успокоился, и когда, у неё родилась дочь, стал счастливым, примерным отцом. Она же всегда была одинока, и уже не мечтала об Америке, вышивая крестиком купола в Листах, глядя на маленькую Вальку нестерпимо похожую на Ричарда, думала о безысходности и желала одного – смерти.

Откуда я узнала историю о Ляле и Ричарде? Дело в том, что спустя много лет мы с мужем затеяли маленький бизнес – открыв небольшой Художественный салон.
Первым экспонатом на моей выставке была работа Артура – Портрет жены Ляли.

С картины на меня смотрела весьма странная особа, на бледном красивом лице светились хищной добротой хитрые карие глаза, высокий лоб и прямой нос говорили о незаурядном интеллекте, а тонкие яркие губы с опущенными уголками о пылкой страстной, но депрессивной натуре. Её длинные локоны чёрных волос спадали на плечи, сливаясь с переливчатым мехом роскошной норковой шубки. Тонкие, украшенные кольцами пальцы, изящно придерживающие ворот, прятали упругие маленькие груди, едва видневшиеся за полами раскрытого мехового пальто. Девушка как бы приподнималась в воздухе над белой залитой лунным светом крышей, усыпанной белыми розами.

Подаренная мне Лялей картина Ричарда «Девушка на крыше» принесла Артуру мировую славу и деньги.


P/S Все герои и сюжеты вымышленные. А совпадения с реальными людьми - случайны.

–>   Отзывы (9)

Love phantom
28-Dec-07 04:38
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Проза
С Новым годом всех!) В качестве новогднего подарка сборник "Love phantom"





просмотреть промо-ролик


(Ребята, дешавле пока не нашла. Если кто знает дешевое издательство, пишите сюда. А бесплатно не могу. Скидки будут к 8-му марта.)



Здравствуйте, глубокоуважаемый сыщик, мистер Шерлок Холмс!
Двенадцать лет я молчала о том, что не даёт мне покоя ни на минуту, что занимает все мысли днем, все сны – ночью того памятного события и по сей день. Двенадцать долгих лет я лелеяла мысль о том, что когда-нибудь соберусь с силами и напишу Вам это письмо. И вот, наконец, я осмелилась просить Вашей помощи из нашего XXI века в ваш XIX. Посы-лаю этот конверт на Бейкер – стрит. 221-б, точно зная, что разобраться в этой, поистине странной истории, случившейся со мной в августе 1995 года в окрестностях небольшого городка Лаппеенранте, в Финляндии, не сможет никто кроме Вас. В этом я уверена так же, как уверена в том, что таинствен-ная связь, существующая между Вами и мной, тя-нется со дня моего рождения и до нынешних дней. На это указывает мой изобретательный ум, наблю-дательность, способность к перевоплощению, неза-урядное знание геологии, химии, анатомии, ботани-ки, уголовной хроники последних лет, любовь к фехтованию на шпагах и к боксу, что позволяет мне с легкостью использовать Ваш дедуктивный метод и талантливо играть на скрипке душ людских слова-ми своих стихов, особенно по вечерам .Но не буду хвастать, дабы избежать зависти тех, кто лишён этого дара. Эти серости, вечно следящие, тихо кра-дущиеся за мною по пятам, высматривающие меня из-за тёмных углов, подворотен и переулков, при-сваивающие себе мою музыку, пуская свои ядови-тые слюни, злобно смеясь от бессилья, норовя об-винить меня в сумасшествии и неумении сочинять, пытаются захватить своими липкими лапами и эти строки.
Не обращая сейчас на них внимания, я расскажу Вам свою невероятнейшую, но правдивую историю, повлёкшую за собой ряд интереснейших событий, породивших во мне неистребимое желание доко-паться до истинных причин, вызвавших во мне столь серьёзное недоумение и страх.
Итак, я начинаю свой рассказ.
Двенадцать лет назад мы с мужем были вынуж-дены отправиться из города Москвы в Финляндию на заработки, и поселиться в громадном старом особня-ке в лесу, недалеко от небольшого местечка Лаппе-енранте. Наша фирма купила этот дом, точнее быв-шую гостиницу. Цена её оказалась подозрительно мизерной. Двухэтажное строение манило своей ос-нащённостью и удобствами. Весь второй этаж зани-мали двенадцать меблированных и девять ванных комнат. На первом этаже были расположены: на-стоящая сауна и огромный бассейн, танцевальный, тренажёрный и столовый залы, на нулевом – своя бойлерная.

Дом окружала немалая прилегающая территория с озером, полным всевозможной рыбы, полем для катания на лошадях и большой пустующей теперь конюшней. Гостиница была огорожена практически нетронутым цивилизацией сосновым лесом, и, после многих лет, проведенных в городском смоге, мы про-сто не могли надышаться свежим воздухом, который, казалось, был пропитан целебными запахами нехо-женых трав и голубых северных мхов.
Я не сказала Вам, Холмс, что наша работа отно-силась к разряду журналистики и мы не избалован-ные роскошью, выросшие в социалистическом госу-дарстве «равенства и братства», были потрясены. Сэр, предчувствую Ваше удивление, Вы вряд ли имеете представление о том, что такое коммунизм. Тогда я поясню Вам это в двух словах. Конечно, Вам был знаком весь Лондон. Не припоминаете группу русских эмигрантов, которые печатали какую-то га-зету? А бородатого фабриканта из Германии? Он ещё свой труд по экономике мистически начал: «Ходит по Европе призрак. Призрак коммунизма». Так вот, они победили. То, что в вашем веке даже не снилось ин-дийским землям, стало реальностью для половины цивилизованного мира. «Очередь за колбасой», да-да, именно эти слова точно охарактеризуют наш то-гдашний строй, и Вам, как мастеру дедукции, не со-ставит труда представить, как наша российская фир-ма, и мы, её сотрудники, были несказанно рады фин-скому лесу.
Мы выбрали небольшую скромную комнату, как бы извиняясь, за то, что будем жить одни в таком огромном доме. Муж втащил наши чемоданы на вто-рой этаж и ушёл заниматься обустройством кабинета. Я принялась раскладывать свои вещи: бесчисленные кофточки, маечки, джинсы. Старый платяной шкаф был рад пожиткам новых поселенцев. Его потрескав-шаяся лакировка засияла в лучах дневного солнца. Отодвинув нижний ящик, я обнаружила на дне засу-шенные клочки лесной травы с комьями земли на корнях. Удивляясь сору, оставленному чистоплотны-ми финнами, вытряхнула весь этот «гербарий» в кор-зину для мусора, не придав чудаковатости прежних хозяев никакого значения.
Мы ездили в город на автомобиле, но большую часть времени я проводила в лесу. Моя профессия позволяет работать и дома. Ничто не нарушало наше-го покоя, кроме певчих птиц, будивших по утрам, да белок прыгающих днём в рыжих лучах солнца по верхушкам сосен. Когда же сумерки опускались на воды розовеющего от заката озера, разбрасывая жемчуга рос по черничным кустам, мы шли в столо-вую, садились за круглый стол в кресла-качалки, и с наслаждением пили чай с булочками, посыпанными сладкой корицей.
Тёмными вечерами муж любил пугать меня, рас-сказывая старые норвежские саги, полные жутких сюжетов о диких финских лесах, о троллях, колдунь-ях и чернокнижниках, а я читала ему вслух Лавкраф-та.
Такая размеренная жизнь продолжалась до того памятного утра, когда муж уехал в город на пару дней, а я осталась в доме одна. Все женщины, доро-гой Шерлок, ужасно любопытны. Вы об этом знаете не хуже меня, но я, кроме того, ещё и дотошна в сво-ей пытливости, за что и поплатилась теперешними непрекращающимися страхами.
Я знаю, Вы любите точность суждений, и поэтому постараюсь быть последовательной.
В тот летний день я не написала для своей статьи ни строчки. Работа не клеилась, хотя сроки поджима-ли. То ли от жары, то ли от странного, неизведанного до сего времени гнетущего щемящего чувства, вне-запно нахлынувшего на меня в огромном пустынном доме, я решила прогуляться: пройтись вдоль лесной поляны и осмотреть владения.
Почему-то ранее меня совершенно не интересо-вало, что находится на конюшне или в сарайчике с ветхой крышей, построенными прежними владельца-ми. Видимо, страх одиночества разбудил во мне лю-бопытство и тягу к действию.
Приоткрыв скрипучую дверь конюшни и заглянув в полумрак помещения, я внезапно ощутила, как не-приятный холодок прошелся по спине, и поймала себя на мысли, что не хочу даже посмотреть, что там внутри. И вместо того, чтобы ублажить нещадно тер-зающую доселе мой ум любознательность, рванулась обратно в дом, будто за мной кто-то гнался. Не добе-жав по крутой лестнице до порога, остановилась и оглянулась, — никого не было. Но в душе оставалось неприятное ощущение присутствия чего-то невиди-мого и страшного. «Сейчас же уйми бурное вообра-жение! Разве можно нагонять на себя ужас?» – убеж-дала я здравомыслящую часть повергнутого в трепет сознания.
Немного успокоившись, и уняв дрожь, я опусти-лась на ступеньку, стараясь отдышаться и собраться с мыслями. Около дома было тихо, лишь стволы ко-рабельных сосен чернели сквозь лучи солнца и, по-качиваясь, упирались макушками в лёгкие перламут-ровые облака, да рыжие муравьи без устали строили огромный муравейник, таща в норки добычу: былин-ки, мошек и таких же муравьёв как они сами, только раненых или ими же убитых.
Я смотрела на жизнь муравьёв, так схожую с на-шей, и странное чувство беспокойства снова охвати-ло меня. Проклятое любопытство предательски не-умолимо толкало заглянуть в давно не крашеный, но, несмотря на старость, всё ёщё кроваво-красный са-рай. «Зачем мне знать, что там хранится? Неужели неистребимо желание познания запретного, которое так теребит и жжёт душу, что сопротивляться нет никакой возможности?
Во всех моих грехах виновата пресловутая несча-стная Ева с недозрелым кислым яблоком», – ругая себя, быстрыми шагами я торопилась к ветхому са-раю с изрядно посеревшей крышей, вернее сказать поседевшей в тон белых мхов.
Подняв с земли дубинку потяжелее и осторожно распахнув неплотно прикрытую скрипучую дверь, я тут же пожалела о содеянном.
Передо мной предстала ужасающая картина; тьма раскрыла взору свою грязную пасть, оголяя поблек-ший зуб кладбищенского креста – две криво сколоченные узкие доски, лежавшие на полусгнившем стогу сена, и валявшийся рядом пластмас-совый венок с потускневшими от сырости чёрными розами.
Чуть не упав от ужаса в обморок, но, собравшись с силами, я побежала в дом звонить мужу.
С горечью отчаянья услышала в телефонной трубке длинные нудные гудки. Взмолилась: «Ну, по-дойди же, подойди, милый! Где же тебя носит. Чёрт!».
Так и не дождавшись ответа, грустно поплелась в свою комнату. Проходя мимо столовой, краем глаза увидела, как мерно раскачивается белоснежный ске-лет кресла-качалки. «В доме не бывает сквозняков, да и кресло тяжеленное, из резного дуба. Видимо, схожу с ума…», – размышляла я, лёжа в постели, за-бравшись от страха с головой под одеяло.

–>   Отзывы (5)

МУХАЛОВ. (Мухаллей))
19-Nov-07 02:40
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Юмор/Ирония
Тихим вечером плёлся я в парке от скуки,
Философски по кругу гоним.
В арку вязов ко мне голодная муха
Заползла, в вязь крыло обронив.
И дыханье ажурных узоров быстро
Перепутало мыслей ход.
Мысли - пирсинг, а месяц когтисто
Прицепился за небосвод.
Я умом подарил ей пыльцу маргаритки:
Эта муха была так свежа!
Но инстинкт – зараза, тянулся за ниткой,
Коль продёрнулся, в ушки - жаль!
Мукам мухи вкусил я хруст-аль отраженья.
Усыпальниц прозрачный мир
Под углом накренился, прося прощенья,
Что протёрся от лап до дыр.
Не жужжала б: Что не летаешь, милый?
Польза есть - свис на лист обман.
Вышивает ночами паучьи крылья
На аллейных вязах туман.
–>   Отзывы (4)

ЦИКЛ СТИХОВ « ЩЕНКИ НЕ ХУДОЖНИКА»
07-Nov-07 02:51
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Общество/Политика
1.
Мой император - не художник,
скорее каторжник - заложник,
точнее, предводитель шайки
в цепях таких же попрошаек.
Спесивый пёс, твоя страна -
в тебя отнюдь не влюблена.
Тебя проводят злые дети
и расстреляют на рассвете.
Раз хлеба нет, а зрелищ – тьма:
истлеет посох и сума.
Щенкам не жить в бетонном рае.
Здесь каждый камень у - ми - ра - ет…
2.

Ты видишь, воздух пьян цветами,
пропитан ветром и цветами
раскрашен одухотворённо.
И удалённо - удивлённо
ты смотришь в этот лес глубокий,
голубоглазо – одинокий.
Озёра глаз и смальту сосен
ты, ощущаешь, веря в осень
внутри холста… На вернисаже
ты забываешь, что пропажа -
твоя душа в бетонном рае,
что от зимы ты умираешь…
И лужи глаз в асфальт щербатый…
В который раз ты от Арбата
домой как пёс по переулкам,
бежишь по тёмным закоулкам.
И не хватает кислорода
в метро, где толпища народу,
где пыль от мраморного ветра
разъест глаза, где километры
спрессованы экспрессом своза
тряпичных тел в электровозе.
Кобыле легче? Легче чёрту
у шеи перегрызть аорту!…
Уже к Кузьминкам подъезжая
ты вдруг картины вспоминаешь -
и видишь воздух - пьян цветами.
Пропитан ветром и цветами.
Робеешь: обморок ли это?
Орёшь: Карету мне! Карету!
Но кружит пёс среди двора -
метро закрыли до утра.
И ты, бредёшь по переулкам,
по полутёмным закоулкам
домой спешишь, тебе пора.
Ну, что ж: ни пуха, ни пера!...
Не забывай, что ты – пропажа,
найдёшься, встретившись однажды
не в этой жизни, так в другой,
с тем, кто возьмет тебя с собой,
туда, где входишь в лес глубокий,
голубоглазо - одинокий,
вдыхать молочный запах звёздный,
и жить душой пока не поздно,
и ощущать внутри холста
слиянье неба и креста.

3.

Я устала разговаривать с богом,
или рот мой набит камнями
с той дороги, где тени боком
и чернеют каштанов ветви?
Я устала разговаривать днями,
под дождями, и под снегами,
и ночами спрашивать : «Где Вы,

старый Бог? Посмотрите сами» :-
Нескончаемой конницей скачут
те полки, чьи свистят сабли,
разрубая на части свет мой.
Этот первый, и тот – плачет,
что на труп наступил палач - то,
нет границ, и от мрака - вой.

Есть границы, не горизонты -
для меня и моих деток.
Мы теперь из концлагерной зоны.
Тьма задаст Нюренбергский ход?
Наломали мы дров и веток
в костерок для конца света.
Станет жарко – уйдём в поход...

Император мой - не художник.
Из дворца на палитру брани –
Свору в храм, а для нас - безбожник
вынес смерть на подносе сам:
боль за болью, а мгла за ранью.
Холм к ручью, сбрось в траншею раненых.
Сосны в небо, глаза к небесам…

Я устала разговаривать с богом,
или рот мой набит камнями
с той дороги, где тени боком,
и чернеют каштанов ветви?
Я устала разговаривать днями,
под дождями, и под снегами,
и ночами спрашивать : « где Вы,
старый Бог?»… странный Бог, страшный Бог!

6 ноября 2007
–>   Отзывы (6)

Гумихо
18-Oct-07 19:38
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Японские
Беспечально, беспричинно,
так внезапно, так ли чинно?
Звёзды падают в пучину
океанов и морей.
Сдув с ладошки душ реснички,
хвостиком сгоревшей спички
чертят в небе закавычки
дьяволята - ГумихО.
Восемь хвостиков снаружи,
и девятый очень нужен!
Солнце - осень, солнце- стужа,
лес багряный, лис-то-пад.
Бесконечно, так беспечно,
ты живёшь и смотришь в вечность,
думая, что ум- колечком,
и тебя не подведёт.
Забывая лес осенний,
лист пунцовый, лист весенний,
в снежной шёрстке мёрзнешь, пленник?
С непривычки, ГумихО!
–>   Отзывы (6)

Архитектор осени
18-Oct-07 00:57
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая
*** В. Глухову)
архитектор осени

рыжие листы
намочили ножки
сохнем - я и ты

архитектор осени

сел- помолодел
лунною дорожкой
не пройтись успел

архитектор осени

на - рисую дом
под осенним ливнем
прорастём вдвоём


–>   Отзывы (10)

Баба Груша
12-Oct-07 19:48
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Проза
Verdad
 

Написать по-испански, а может быть, снова по-русски.
Верить - кто-то поймет или мысль не оставит следа,
Можно вороном черным прокаркать, пускай по-французски,
Только люди не вспомнят, что слышали слово "verdad"*.
Поправляя своих полудетских стихов отраженье,
В глубине светло-карих усталых задумчивых глаз
Можно снова искать или видеть иное скольженье-
Этих слов вереницу и шепот бессмысленных фраз.
Горький запах вдохнуть недоросшей пьянящей отавы,
Погрустить о морях в суете одинаковых дней.
Вспомнить слово "veneno"**,и выплеснуть горечь отравы,
Здесь живу и скучаю по родине жаркой своей.
Отпустите невзгоды, мерещится пальмовый остров,
Я клянусь долететь, хотя некому больше позвать.
И по - русски плести околесицу, мило и просто
" Yo lo juro!"***-крича, недоношенный стих дописать.

*
Истина
**
Яд
***
Я клянусь!
 
 
 
Сегодня утром посмотрелась в зеркало. Заглянула «в глубину светло-карих усталых задумчивых глаз» и увидела в них не себя - смешную жизнерадостную девчушку с большим алым бантом на макушке, а усталую сорокалетнюю женщину: тёмные круги под глазами, красные от непролитых слёз веки,  бледные из-за смывшегося загара щёки…
«Мордочка с кулачок, - как говорила моя баба Груша, - Квёлая совсем стала ты, внученька».
Баба Груша была мне прабабушкой. Небольшого роста, сухонькая, сгорбленная, но всё ещё красивая, всегда аккуратно одетая,  в белоснежном хлопковом платочке, покрывающим седую голову. Хорошо помню её морщинистое лицо, на котором светились молодостью голубые ясные глаза. Вышивая без очков наволочку на подушку (это в  девяносто восемь лет-то) рассказывала мне: -  «Была я кормилицей у барина, трёх деток его выкормила и Вальку – мамку твою, а барин знаешь какой знатный был, лапсердак шитый носил, торф (торт) каждый вечер ему к кофею подавали». От барина у бабы Груши остались: резной ломберный столик (он стоит у меня в спальне вместо тумбочки),  две высоченные стойки из красного дерева для цветов и золотая цепочка от карманных часов. Баба Груша отпиливала от неё звенья и покупала хлеб. Эта цепочка помогла бабушкиной семье выжить все войны и голодные времена, выпавшие на её век.
Неграмотная, но умная и трудолюбивая она рано вышла замуж и была «характеру крутого и нрава необузданного», лупила своего мужа «мясом по морде» - как она выражалась, если в мясе было слишком много жил и костей, и гнала его снова в магазин менять покупку. Но любил её дед до безумия и всё ей прощал.
В семье никто не пил, но, как известно, в России самая верная валюта это самогон и баба Груша втихаря гнала его, пряча под кроватью кастрюлю с дрожжами и бражкой. Крышка на кастрюле делала так: - "Пых-Пых!" Моя малышка мама ужасно боялась этого звука и всё время спрашивала: - «Кто так пыхает?»  Баба Груша делала страшные глаза и говорила: - "Там Дюдюка сердиться - вот не будешь есть манную кашу, он придёт к тебе и напугает». Мама помнила это всю жизнь, смеясь, мне рассказывала как однажды не выдержала и решила посмотреть на Дюдюку этого и стала  звать: - «Дюдюка, выходи, Дюдюкаа-а-а-а-а?!» А он не вышел, и мама престала бояться этого «Пых-пых!».
Баба Груша вырастила и свою дочь, и мою маму, и для меня грудной, когда мы все уже жили на «Соколе» ходила за молоком в Пункт детского питания, тогда ей было уже около девяноста лет. Помню, как приводила показывать ей своего первого парня, так как знала, что у бабы Груши «глаз намётан», а я - доверяла её мнению.
В доме на «Соколе» всегда было многолюдно: мой дед Яков, отец моей мамы, обожал шумные весёлые компании друзей и родных. Мы часто приезжали к нему с моим дедом - испанцем Мануелем и бабушкой - мамой Валерией, которые вырастили меня и были мне папой и мамой. Так много у меня было мам и пап в детстве и юности, что все завидовали во дворе и говорили:- «Богатая ты, Юлька! Счастливая».
Да, я счастливая, хотя никого уже и не осталось в живых, но память, моя память - жива и всегда в моём сердце.
Бабу Грушу отпевали в церкви Всех святых на «Соколе», что находится у самого моего дома, хотя в бога тогда никто не верил, разве что мама Валя и мой отец Женя.




Моя баба Груша не дожила до ста лет всего три дня.



«Ничего не помню больше -
Нет и не было покоя,
Детство билось о края.
- Няня, что это такое?
- Детка, что ж это такое?
Это - Сретенка твоя.
 
«Ничего не помню дальше -
Нет и не было покоя.
Стыла птица у воды...
- Няня, что это такое?
- Детка, что ж это такое?
Это - Чистые пруды.
 
Ничего не помню кроме:
Нет и не было покоя!
Звезды падали со лба.
- Няня, что это такое?
- Детка, что ж это такое?
Это все - твоя судьба.
 
Ничего не помню больше,
Голос делается глуше...
Я отстала, я пропала,
Я осталась позади.
Няня, няня,  баба  Груша !
Няня, няня,  баба  Груша !
Няня, няня,  баба  Груша ,
Подожди, не уходи…»
Вероника Долина.
 
 
 
13.10.2007
–>

ДОМ ПОД НАЗВАНИЕМ ОСЕНЬ
10-Oct-07 13:51
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Времена года
В центре вселенной стоит дом,

Дом под названием – осень.

Есть берлога –зима,

Есть обитель- весна,

Есть хижина- лето.


Я понимаю, всё дело в том-

Что витражи рыжих окон

Шелестя на ветру, не спросят:

«Ты нуждаешься в этом?»


Меди звон, и шорохи мхов,

И бесчувственных капель скрежет:

Есть берлога –зима,

И обитель - весна,

А тем более хижина - лето.


Мой цветочный дом ещё не готов,

Посреди лесов, посреди лугов

Остаюсь чуточку прежней,

Хоть так мало тепла и света…


"Трепещи сердце ломким листком,

И льдинкой скребись душа.

Ни берлога зимы,

Ни обитель весны,

Ни хижина лета
.................Не согреют."
........................Комнат унылых стон
..............................................Лезет в уши.
.........................................................Горячим лбом

......................................................................Приложусь к свинцу витража-

..........................................................................................Время-тюрьма, а извне- вето.
–>   Отзывы (7)

НЕ переживай
03-Oct-07 03:25
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Миниатюры
Она тонула. Прямо рядом с берегом на дне была глубокая яма. Она хотела встать на ноги, но мигом ушла с головой под воду и от неожиданности и страха стала захлёбываться.

Он сидел на берегу и смотрел на проплывающих мимо забавных уток с утятами.

Она изо всех сил барахталась и кричала: «Помоги мне! Спаси!». Кому, кроме него ей было доверить свою жизнь.

Он же, мило улыбаясь, утешал её: «Не волнуйся, рыжик, я и оладьи дома испёк, и Мурку накормил, и ковры пропылесосил. Придём домой, я и тебя накормлю, напою и спать уложу, не переживай».

- Спаси, я тону! Спа-сииии…

- Ну, что я могу сделать? Что? Я не знаю, чего ты так волнуешься?

- Дай руку! Руку!

- Ты же знаешь, что у меня очень слабые руки. Ну, хочешь, я тебе стихи прочту, Пушкина, хочешь?

- Я больше не могу, у меня нет сил.

- Родная, я так тебя люблю, только не бросай меня, мне будет одиноко и я умру, ты видишь, я плачу. За что ты меня так обижаешь?

Она утонула.

Он лёг на берег, обиженный на неё, на жизнь и на всех женщин в мире и уснул.

Он так её любил!


–>   Отзывы (2)

Зов
17-Sep-07 20:19
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая
Море, твои горизонты безбрежны,
ты нежно
нянчишь в волнах кужевноафродитовых -
Юльку.
Звёздами впрысни подкожно инъекцию
лунной дорожки:
«Я зарекаюсь до дрожи весь мир ощущать,
прикасаясь к тебе - непомернонезримо!»
Горы, твои златогривые шпили
неспешно
Будут меня опекать и покачивать в солнечной
в люльке.
К саду неверных, и верных Адаму и Еве всечасно
проложен
путь из пещеры на платО доверчивых мавров
и негров.
Нимфы, что в бухтах плетут изумрудные сети
и снасти
для несмышлёных и смелых, наивных и пылких,
неловких…
Им бы на дне очутиться жемч-ужиной чёрной,
иль в пасти
Рифов - коралловых мифов про « Юлькины бусы».
Камушек сердца морского нашла я, что розу
в песчаной шкатулке.
Море, ты мне подарило любви неизменную память
и смуглые плечи.
Думай о вкрадчивой нежности и о беспечности Юльки,
Помни, и я буду помнить
Тот парус , тех чаек – навечно
твоя….
Ю.
12 сен.07.


–>   Отзывы (7)

Кусты пусты
12-Sep-07 06:55
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая
Кусты пусты,
Кусты низки.
По-человечески наивны,
Непритязательно - малинны,
То обжигающе близки.
В них прячется усталость сна,
Когтистость рыси полуночной.
Когда ж заря бредёт на ощупь,-
Дрожит пугливая листва.
Моя ладонь в твоей руке
Легка, изнеженно-капризна.
Роса пузатая, как призма...
Кусты пусты,
Глаза к реке.
–>   Отзывы (6)

Лунная кошка
19-Aug-07 07:53
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Родом из Детства
Гляжу я в
окошко:
По лунной
дорожке
взбирается тихо
когтистая кошка.
"хвостом
прижимается,
выше и выше".-
в усы усмехаются
лунные мыши и
нагло сгрызают
луну словно сыр.
От ужаса
стопочку я
пропустил. А луч
не становится
хрупок и пол-
он гибок и
кошка
скатилась на..
... стол
и кошка и я
замечаем: у крышки
"Рокфор"
уплетают
наземные
мышки
Спросил я у
кошки: "зачем
на Луну?"
поймай-ка ты в
доме хотя бы
одну.

–>   Отзывы (5)

так хочется домой, где мама
08-Jul-07 21:55
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Родом из Детства
так хочется домой, где мама
меня встречая - говорит:
«Юла, устала, умоталась?», -
погладит волосы. Гремит
во мне мигрень под грозный дождик! -
«Ложись и выпей молока»…
глаза закрою - невозможно
принять, что мамина рука -
всего лишь сон, и в утро плачу,
опомнюсь, выбегу за дверь…
«Ах, если б стало всё иначе!»-
последним громом всхлипнет день.
и куст смородины качнётся,
и закивает мне листвой,
и нежно лба и щёк коснется
мой мир – безумный и больной.
…так хочется домой, где мама-а-а-а!
08 06 2007
http://coronelli.ucoz.ru/publ/14-1-0-290
–>   Отзывы (3)

перевёрнутый лес
07-Jun-07 08:59
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая


перевернутый лес
не пример постоянства
притяженья пространства
в-ввысь летя до небес

крендель рыжего локона
скучно и
одиноко мне
шлёпать возле да около
веря что небеса
смогут что-то сказать
или падая встать
на макушки своих
облаков
ибо сотни галер
кучерявых химер
панацей постоянств
что тебе не в пример

разбросали ромашки
с узких пальцев янтарь
в эту зыбкую даль
на поля безразличья
перевёрнутый лес
ты пронзительно мал
реквизитами душ без отличий


не пример постоянства
притяженья пространства
в-ввысь летя до небес



07 06 2007
–>   Отзывы (9)

Вышивка
05-Jun-07 01:59
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Песни
Вот:
http://www.stihophone.ru/works.php?G=22&ID=7440


Соком граната, как кровью, запачкаю пальцы,
Кислый такой, что набила оскомину враз.
На антресолях рассохлись старинные пяльцы,
Можно бы вышить рисунок из правильных фраз.

Знаю, что крестиком - гладью совсем не получится,
Цвет мулине подбираю пастельных тонов.
Скромен орнамент, но теплая гамма лишь чудится –
Ветхая ткань, рвется истина в петельке слов.

Ох, маета … распускаю ненужную вышивку.
Капельки с зерен так трудно слизнуть по одной,
Не насладиться, - и косточки белые выплюнув,
Тонкие нити души, перепутав, кладу на ладонь…
–>   Отзывы (7)

Со звездами играть
30-May-07 06:47
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Песни
А. Грешаеву

Вот:
http://www.stihophone.ru/works.php?G=22&ID=5559

со звездами играть, смахнув пыльцу с ладони,
подбрасывая ввысь, и на лету постичь
и доставать со дна сетями длинноногих
приклеивать к лучам русалочьих ресниц

ждет желтенький тюльпан морозных междометий
что на твоем окне рисует капель след
обманутый обман завоет словно ветер
заплачет, уходя …ему обидно – «нет»

а я швыряю снег в московский старый вечер
и пусть он, торопясь, умчит в небытие
котенка у ворот, смешного человека,
который, говорят, не знает о тебе

со звездами играть, смахнув слезу украдкой
подбрасывая ввысь и больше не ловить
не гаснет лунный диск – заветная лампадка
и чей-то светел лик – хоть пригвоздило жить.


–>   Отзывы (4)

Весна
13-May-07 01:21
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая
Снова весна… И в который раз,
Слышу шёпот листвы… И небес тишь,
За окном зеленО… И травинкам рад
Приблудивший кот … и его мышь...

дождь с утра льёт
в белоснежный сад
где цветёт сон…-
яблонь вкус свеж

где с наружи туда
проникает взгляд
площадей и домов
из былых надежд

Вот и этой весной, я пройду вслед
Облаков дня и по краю земли,
Через тысячи чёрных, плакучих лет
К перемене мест промелькнут журавли…

12 05 07

–>   Отзывы (4)

возвращаясь назад к средневековью
06-May-07 19:50
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: А было так...
Возвращаясь назад к средневековью

1.
Так наболело о любви,
Что не прощенье непрощанья
Изводит как необещанье,
И не до слез уже, увы.
(Эх, не сносить мне головы.)
А жить так хочется ...
И выжить,
От боли б не слетела "крыша",
Ты видишь, солнце лижет крыши
Лучами жаркими стыда,
Но Бог как будто бы не слышит,
Что жить так хочется,
И выжить,
Что жизнь - задетая струна
Гитары ласковой и рыжей ...,
Дрожит ночами тишина.

Спешит река родного края,
И я за ней иду петля-я,
Стремясь познать
Или постигнуть,
Не достигая,
Лишь проникнуть,
Туда, где б счастлива была,
Туда, где жаркая страна
Меня согрев не потеряет,
И не отторгнет принимая,
И капля в море ей мила,
Что жизнь? - задетая струна...
Об этом знает серый кот,
Да та герань, что не цветёт.

А жить так хочется ...
Но ... тише,
Лишь облака цветут, а выше-
Над ними жёлтая луна
В ночное небо упираясь,
Глядит в окошко усмехаясь,
Она одна и я одна.

2.

по чужому горю катится колесница перекати-поле
равнодушью - что воля, что неволя
такая уж доля, истины доля
тебе чёрствый хлеб, мне сметаны плошка
кому нож, кому золотая ложка
только не выплакать боль чужую
горюю ли не горю-я
о чужом горе посидим, поплачем среди диковин
я иду вперёд возвращаясь назад к средневековью

3.
вечер в табакерке-городке
я отшельник культивирующий бога
я пещерный житель недотрога
с мумитроллем я накоротке

этот вечер - вечный горизонт
голодом взирает в вечность мыслей
бабочкой души раскрытый зонт
из оранжерейных плоских листьев

здесь пятиэтажки за углом
пиво пьют бомжи и первоклашки
тут сдают в утиль свои баклашки
получая в решку и орлом

как грибы, церквей растёт братва
а дороги с ямками на щёчках
здесь не проверяют СО2
новостройки выросли на мощах

время тут доверчиво текло
неизвестностью своей пугая вечер
археолог, что найдёт стекло
не поймёт оно от жизни лечит

я рисую на обоях знак
мир был тут: от этой красной кнопки
до витка ракушки - это так,
умозаключения в коробке

вечер, ни души, смеётся бог
я частица, я- элементарна.
грач весны стремящийся обратно
в небе,знаешь, тоже сто дорог.
–>   Отзывы (4)

ЛАСТОЧКИ
25-Apr-07 00:40
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая
Зарубцуются мои раны,
Не приблизится больше осень.
Говорил, что приедешь рано
И зима уберётся вовсе.

Разукрасилась белым вишня,
Речка вьётся, желтеют пляжи.
Солнце жаркое, золотишься
Да лучами гамак нам вяжешь?

Обещал, но пришёл так поздно-
Снег всю землю усыпал чёрным,
И опять по нему - полозья,
Исчертили … и вскрик: «Да чёрт с ним!"

Нам ещё не сыграли роли
Под названием – "Мирозданье"
В театре летнем , где липы болью
Зацветут, приходя в сознанье...

И ладонь твоя ляжет бережно
На висок, где сосуд увечен,
Врач откажет бумажновежливо…
Нам, двум ласточкам бесконечности.





–>   Отзывы (17)

Моим Учителям Поэтам.
20-Apr-07 12:28
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: А было так...
«О Боже, из какого сора»!
Тот сор - дороги лунной пыль.
Пишу как Блок затейливо узоры,
И мну ковыль.
Так Маяковский выл расхлябанно:
«Что о-дурь властвует над нами,
И застрелиться к чёрту надо бы!» -
Мну флейты сапогами.
Пишу травою пастернаковой,
И гнутся улицы подвластные,
Не разные, но одинаково
Чертополоховоизласканны.
Ещё, пишу моей Цветаевой
Записки нежные и тайные,
Рябин усталость согревая,
И замерзаю.
Мне Вознесенский: Что Вы, девочка?
Не зябните как лист с опалиной,
И дышит на ладошки вежливо -
«Ты будущая и былая»!
И даже Бродский, мной измученный,
Плывёт в тоске, где вдоволь хлеба,
Сгибая плеч моих уключинки,
И жизнь - не влево.
А Щербаков меня заманчиво,
Вдруг обзовет какой-то лямбдою.
Спроси его, но не навязчиво:
Жив муравьед твой?
Есенинской тропой к берёзам,
В рубцовской лодочке, да в горницу…
Осенний лист, не надо к грозам -
Казнь не к лицу.
Солёность губ оближешь наспех,
Иль Вороном кричишь: – Запомните!
Черновики сожгу в ненастье…
Не этой полночью.

20 апреля 2007.
–>   Отзывы (11)

Частушка
12-Mar-07 12:47
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая
Герой нашего времени…
А разве он есть?
Время - смесь бесконечности-
В нём человека съесть.
Не важно чем – интригами,
Или политикой дня,
А может, дешёвыми книгами,
Только не троньте меня!

Можно сожрать тюрьмою,
Можно отправить в лес,
Или, к примеру, зимою,
На остров, где он бы исчез.
Надо героя – Batman-а?
Берите, он может летать,
Ибо не хочет смерти-
И этого не отнять.

Герой нашего времени…
А разве он есть?
Время - смесь бесконечности
В нём человека съесть,
Можно и по-старинке.
Но важно за чем и для…,
В бою или на вечеринке.,
Только не трогай меня!

Можно дружить всей улицей?
Писать через Интернет,
Мир этот полон безумцами-
Хороших героев в нем нет.
Даже искать не пробуйте,
Курс $ выше рубля.
Шипите себе в тихом омуте.
Спасайте мир от себя! ))
–>   Отзывы (6)

Кубо-низм ПикассО
08-Feb-07 06:48
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая
Мир изрезав на квадраты,
Искажая лица нищих,
В призме, до распада, атом-
Блеском нищеты и-злишен.

Бой быков - тореадорам.
За изломом длинных линей-
Перспектива под укором,
На морщины выпал иней.

Джокера костюм в дорогу
И Париж картоотважен.
Муз кровавых куб-ок флажный,
Не минует Жаклин Рок.

"Эй, Испания! - тебе ли
Стоны Пабло, красок боль?"
Жизни слава - слово смерти,
Голубь Пика - это "Со" ль.
–>   Отзывы (3)

Он тоже устал немножко
30-Jan-07 10:09
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Хард-рок
… И сегодня капает с крыш.
Слышишь?
Кап- Кап!...
Тает снег в январе
не так,
не в такт.
Вслед за ним -
ни Весна и не Лето,
а, так...
Капель стук по карнизу -
Бум- Бум!
Значит, будет два месяца дум,
а там…
Как обманчива оттепель эта.
Лихо сводит с ума Зима…
Точка «А»
торопит, бежит обгоняя
мгновение-
Жи-ить!
Хочет срочно успеть
в пункт «В»-
к тебе.
Спеша,
в небе теряя «И»-
зацепившись за Край земли,
шлёт телеграмму:
«И – звини-
Т- очка, чёрт- очка,
ВЕСТ- очка, где цве-точки?»
Ве-точку
посадив в кашпо
выставляю на солнышко,
но
стужа узором украсит окно
на день.
Дзинь- Дзень!
О-пять капает с крыш…
Ночью не спишь.
Снег присыпал пудрой дома,
провода, дорожки, усы у кошки…
Путается Зима,
Время, Планета,
Космос...
И... ОН...
Тоже устал немножко?
–>   Отзывы (5)

Жирафе (цикл)
29-Jan-07 10:40
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Родом из Детства
Небо жирафу упало на голову
Проткнулось, свисая воротником
Шея торчит, а вокруг неё облако
Кружит и в уши бухает гром
Верно, весенние недомогание
Недосыпание- полный улёт
Можно придумать болезни название:
Небо - болтаново - остро - атлантовый - небо - титановый громоотвод.
06 04 06


не пишется, наконец, ничего
домечталась, додумалась лично я
не рифмуется метро на пальто
суетится народ, а я - лишняя
накупила разных конфет
буду с яблоками есть шоко-ладные
столько лет жрал меня Интернет
а идеи склевали пернатые
лад на ладан, день. днём угомон
лицезрю хрустальные сосенки
приручить желаю птицу - гамаюн
стали бы мы с нею сестрёнками?
чтоб рассказывать ей про урон:
вновь у Музы ощипаны пёрышки
а любовь…ну, а как без неё?
без неё лишь осиновый колышек

в грудь вошла скала саблезубая?
закричу лишь, когда уже капелька
вытекая с кривившихся губ
зашипит на надкусанном яблоке.
05 02 06


У меня любовь болит зряшная
Из стакана та вода перекапает...
Хулиганила зима ряженная
Чёрно-белые двигая шахматы.
Удивляется жираф крашенный -
От чего его бока болят пятнами
Кто размазал эту грязную кашицу
Что хотели скрыть за заплатками?
Не летит к жирафу думочка грёз:
Вроде рыжая была, да хорошая
Может, просто, длинношеее всё ж
С толстокожими водиться не может?
Та же шкурка только видно с изнанки
Позвоночник выпирает из ранки…

Любопытно даже днём непогожим
Через дырки посмотреть на прохожих.
01 01 06
–>   Отзывы (13)

Бразилия
24-Jan-07 09:21
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Вокруг и около стихов

Коллаж Джулии Коронелли.

Бразилия для каждого - своя и никогда - одна и та же.
там даже звёзды светят ярче и кофе чёрен в зное дня,
тукан его толчёт, а слон давно погиб иль вымер даже,
яд анаконд перерастёт в таких же как и я.

индейский плен - трофейный скальп и рыки ягуаров,
из амфоры вино рекой, я, превращаясь в самум,
плыву от гордого вождя, Титаником под арку,
вливаясь в холод января в мою Москву и разум

проснувшись, зависает в миг, раскрашивая стены,
и муза роз во мне поёт про амазоний берег:
про синь ветров и пальмы стан, про злобные мурены,
неописуем этот мир хребтами звука - зверь я.
–>   Отзывы (18)

Бутылка на песке
20-Jan-07 13:56
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Вокруг и около стихов

Бутылка на песке, да рыба кверху пузом,
Днём чайки в вышине, а вечером – маяк
Терзает светом тьму, растрачивая Музу,
И моря будто нет, и жизнь идёт не так.

Распутаю клубок из жалобных проекций,
Но от руки рука всё также далека…
За ниточку держу слиянье боли в скерцо-
Сияние ночей от войн и сквозняка.

От алых парусов уносит взором синим,
На малый островок, где скал стальной пикет,
И я - замерзший рак - ищу себе ту льдину,
Что выплывет в Гольфстрим, и скажет Смерти – нет!...


–>   Отзывы (5)

Песня;)
20-Jan-07 03:36
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Песни
я смогла укрытся от твоего взгляда
я ушла от насмешки - горького яда;
душу держа взаперти на замках пудовых
не сумею увиливать ящеркой слова снова.

я сижу на дороге, она посреди поля
рожь волной золотой бежит, а где моя воля?
взаперти душа в квадратуре из исключений
может хуже бывает, может бывает плачевней

я сижу на дороге одна и думаю: сколько?
можно сидеть вот так- маята да и только
в моей жизни было уже… три мужа:
боб, любил поесть, но не был мне нужен
макс, очень худ, но шустрый и верткий
он чинил, чтоб ломать пилой и отверткой
петя, мечтал рисовать паруса с натуры,
серый холст был всегда не такой фактуры...

я сижу на дороге одна и пою эту песню
не сумею стать ящеркой истинной лести
и не верю, бывает любовь или не бывает?!
я встаю и иду вперед, а куда – не знаю.

–>   Отзывы (8)

МАМЕ
18-Jan-07 18:00
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Лирика - всякая
Маме
мама, помнишь, ходили за травами,
зверобой собирали, пустырник…
в погребушке сушили их,
правильно:
жарким днём и без солнца настырного.
я запомнила….

а в лесу волчьи бусинки просятся,
впереди- земляничные ягодки,
мудрость, мама, с годами.
не просто как…
привести надо мысли в порядок.
я запомнила…

возвращаться так трудно домой,
я стою на холме
и седые берёзы,
но, всё кажется, мама со мной…
и трава- мурава,
и горючие слёзы,
а бумажные мятые розы,
кто принёс их тебе?
ну, и пусть.
значит, я лишь запомнила…


26 ноя '04
–>   Отзывы (27)

КЛИН КЛИНОМ
12-Jan-07 10:04
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Про ёжиков
КЛИН КЛИНОМ. (Не сон)

приобретаюсь как цветы
пренебрежительно наверно
чрезмерно - это очень скверно
бежать на зов своей мечты
идти по лезвию... летя
в ту пропасть, что тебе забава
цветок - столь хрупкая оправа
но для меня, не для тебя
о боже, правда - это зря
вот тут писать о сладком горе
и каплей быть в людском надзоре
не для тебя, но для меня
мне не смолчать тебя любя
я право не смогу прости же
и дождь стучит в чужие крыши
а я наверно жду дождя.
Джулия Коронелли

Была зима.
Алька неподвижно лежала на диване и смотрела в одну точку, «точкой» была люстра с тремя пыльными матовыми плафонами или вернее на крючок, который не виден за незатейливым керамическим колпачком, прикрывающим провода. «Можно снять люстру, взять верёвку…», – мысль о смерти неотступно преследовала Альку уже три месяца, после того как Он ушёл. Альку недавно выписали из больницы, где ей поставили диагноз: «Ступор в связи с общим нервным истощением», назначили успокоительные и антидепрессанты, от которых кружилась голова, тошнило и всё время хотелось спать. Только сон отступал, она вглядываясь в люстру, думала о том, как будет легко, если сделать шаг навстречу бездне, но не было сил встать, совсем не было.
Алькина Душа, сдавливая грудь, мучительно болела, ощутимо ноя, даже во сне, искусственном сне...
Ещё бы, ведь Он вымуштровал, вернее, приучил её Душу, дал надежду и веру в незыблемое счастье и нерушимый покой? Все восемь лет она шла за ним как Павка Корчагин за «Светлым будущим», интуитивно чувствуя, что обманывается, но каждый раз после очередной ссоры гнала нелепую мысль, окунаясь в его виденье мира полностью, до донышка, до последней капли крови. Его проблемы стали её смыслом жизни.
Ради его «Я» она переехала в малюсенькую квартирку в «спальном районе» – забыла мать и друзей, оставила интересную перспективную работу. Ведь он так завидовал её успеху, неиссякаемому общению и любви окружающих. Она устроила его на хорошую должность и, плюнув на свою карьеру, научилась сидеть в четырёх стенах с её неуёмным темпераментом, варить борщи и вышивать крестиком. «Любовь ли это?», - думала она каждый раз, стараясь из-за всех сил угодить мужу, когда он приходил недовольный отменённой сделкой, срывая на ней злость, выливал борщ в унитаз, потому как, картофель или свекла были нарезаны не таким ломтиками, а крестики – не того цвета. Алька утешала его, давая рекомендации по работе, успокаивая себя – вышивала нолики, и выслушивала что она-то, конечно же умнее, ха- ха… а он – дурак… Но почему-то он всё же, прислушивался к её советам и заключал выгодные контракты.
Потом она стала ощущать дрожь в Душе. Альку трясло как перед экзаменом, когда он звонил и говорил, что будет через пол часа, но, переборов себя, она бежала разогревать ужин и ждать очередного недовольного взгляда.
Когда надо было уехать в свой район, в свой дом, чтобы ухаживать за матерью умирающей от рака, он заявил, что устал. И не переехал. Она моталась к нему на другой конец города, чтобы накормить, сделать уборку… и обратно, чтобы провести бессонную ночь под стоны матери, а днём делать ей уколы морфия. После смерти мамы, в Алькиной Душе будто что-то надломилось… Потом, оказалось, что Аля беременна, она обрадовалась – они так ждали девочку! Молоденький женский голос подозвал Андрея: «Делай что хочешь, отстань от меня». В трубке раздались короткие гудки. Он предал её второй и последний раз.
Витька, друг детства, отвез ее в «склиф», где проконсультировали и сказали, раз она пьет такие таблетки, ребенок может родиться умственно отсталым, и она согласилась сделать специальный укол, после которого на следующий день случился выкидыш…
А потом, потом она шагнула в окно к манящей бездне, она точно помнила, что шагнула…
Сталинские дома отличаются от современных тем, что на лестничной площадке есть окна, с широкими подоконниками, на своем этаже Алька часто сидела и смотрела вниз, (на площадке чувствуешь себя не так одиноко как в огромной пустой квартире). Алька знала, что шагнула, но Витька рассказал ей уже в «кремлевской» психушке, куда устроил, что поймал – буквально за шкирку как котёнка, вытащил – а жаль. Беспомощная, лёжа уже в своей квартирке, она во всём винила Любовь?

Наступила весна.
Алька чуть-чуть ожила и, решив для себя: «Клин клином вышибают!» – нашла в Интернете подходящий сайт знакомств, кинула туда «дурацкую» анкету, выбрав самую красивую фотографию, где она, зеленоглазая и рыжеволосая, в открытом вечернем платье смеётся, откинув чуть назад кудрявую голову, – давно это было… Когда?...И почти через минуту уснула, а проснувшись забыла об анкете и снова уставилась на люстру.
Приблизительно через месяц она получила первое «электронное письмо», а вскоре посыпалась куча выгодных и не выгодных предложений со всех стран мира. На письма Алька не отвечала, бегло прочитывая, нажимала на кнопочку «удалить».

Пришло лето.
Алька то спала, то по трое суток не могла сомкнуть глаз и почти ничего не ела. Главным и основным занятием было разглядывание люстры… Иногда она всё же проверяла почту, видимо Душа немного отогрелась в душной квартирке, но ещё сильно ныла как старая рана…
На улице был воздух! Алька удивилась, что никогда раньше не замечала, есть он или нет. Впервые за долгие месяцы она прошлась вокруг дома и обессиленная плюхнулась на лавочку. Она поняла, что разучилась улыбаться и, не отвечая на приветствия соседей – просто кивала головой. Ещё поняла, что не может радоваться зелёным листьям на деревьях, цветам, играющим в песочнице детям, тёплым солнечным лучам. Мир выглядел как старые выцветшие кадры диафильма. Он не сиял, как прежде, существовал отдельно от её жизни, как фон.
Удивительно, но поток писем не прекращался – много на земле одиноких людей? Однажды Альке понравился на фотографии белобрысый парень с голубыми глазами, мускулистый, хорошо одетый. Алька набралась храбрости и позвонила по указанному в письме мобильному телефону:
- Алло, будьте добры Николая.
- Слушаю.
- Здрасьте, это Алевтина.
- А-а, вспомнил, я писал вам. Вы свободны сегодня? Давайте встретимся!
- Да, – сразу согласилась она – я буду вас ждать около моего подъезда в семь вечера.
- Хорошо, запишите номер моего «BMW».
Алька увидела «ВМW» и, проверив номер, подошла к машине.
Молодой человек вылез, галантно распахнул дверцу, предлагая сесть в автомобиль. Аля насторожилась, съежилась, но, вспомнив про – «клин клином», – покорно села на переднее сиденье.
- А давайте поедем ко мне, – хитро сощурившись, предложил Николай. – Сейчас тортик купим и вина, – какое вы предпочитаете?
- Мне всё равно.
- Тогда подождите – я сбегаю, – рассмеялся он и поспешил в магазин.
Алька подумала: «Можно прямо сейчас же выйти из машины и удрать домой. Ясно же, чего этот «милый Коля» от меня ждёт». Но, представив свою квартиру, тени от люстры на белом потолке, осталась.
Они ели торт, запивая красным дорогим вином. Точнее Коля ел торт, а Алька пила вино из граненого стакана, рассматривая кухоньку: непонятного цвета обои, годов шестидесятых с жёлтыми разводами, обшарпанная мебель, газовая плита с двумя недостающими конфорками. Пахло сыростью, хотя на улице была жара. В квартире, явно, не живут или бывают, но редко.
- Я выйду на балкон, - сказала Аля – душно!
Николай, дожёвывая торт, поплёлся за ней. Посреди комнаты стояла не застеленная постель со свежим бельём. Рядом на тумбочке светил синим экраном дорогой ноутбук, остальная мебель была такой же старой и облезлой, как и на кухне. Она вышла на балкон, вдохнула побольше воздуха и хотела закричать. Но, вместо этого плотно сжала губы. Возвращаясь, случайно взглянула на подоконник, разглядела спрятанные за полинявшими шторами хаотично разбросанные и стоящие в стаканах тонкие церковные свечи, наполовину оплавившиеся, слипшиеся друг с другом от нагретого солнечными лучами стекла.
«Маньяк! – За каждую дуру отмаливается. Так мне и надо…», - испугавшись всерьез, подтвердила неприятным зрелищем свои мысли Алька. Николай сидел спиной к Але и что-то печатал. «Можно двинуть ему по башке вот этой латунной вазой и убежать». Можно. Но вместо этого она громко спросила:
- Что ты там делаешь?!
- Письма пишу, – серьёзно ответил Николай.
Алевтина присела на скрипучий стул и стала ждать. Ждать чего? Чуда? Может всё это ей кажется, а Николай хороший и порядочный человек?
- Чего сидишь? Иди в ванную – мойся, – крикнул он и швырнул ей на колени огромное махровое полотенце.
И тут Алька не выдержала:
- Иди сам мойся! Не боюсь тебя! Ну, убей меня, убей! – с отчаянием закричала она.
Николай удивлённо посмотрел на тоненькую хрупкую девушку с огромными серыми кругами под горящими глазами, полными слёз и ненависти.
-Чего ты так смотришь? Гордая, да?! – рассмеялся, показывая белоснежные зубы, встал во весь свой огромный рост, упёрся рукой о дверной косяк.
Ненавижу! – вскричала Аля и сжала кулачки так, что длинные ногти впились в ладони. – Это вы все, вы… - недоговорив вдруг, твёрдо и спокойно спросила:
- Что у тебя случилось? Что?
-Тебе рассказать, хочешь знать правду?! Все вы одинаковые, все! Я оставил Ей свою квартиру, и все что у меня было, только из-за дочери, у меня дочка маленькая, два годика всего, а она не дает с ней встречаться. Я буду-у-у жить где попало, жрать как попало, трахать вас и звонить ей! Специально снял эту дыру-у-у! Понимаешь? Да куда тебе, ты тоже – сука! – он брезгливо скривился.
«Красивый, сильный мужик вопил, выл, что жена его – глупая кукла, на которую он угрохал кучу «бабок», молодость и веру в Любовь? – думала
Алька слушая исповедь, уже не страшась и чувствуя, что СИЛЬНЕЕ его, – «не может быть?!»
-Я звоню и рассказываю о каждой новой бабе, пусть знает, пусть!...
- Да, пусть знает, – спокойно сказала Аля глядя в его глаза,– Я тоже сука, слышишь?
- Ах, так?! – тогда катись в душ, и чтоб вышла от туда голая и в сапожках, поняла?!
- Мне всё равно... Если тебе будет от этого легче.
- Господи, да что ж это такое ты что, проститутка? – мне не нужна б…
-Нет, я – сука, ты же сам знаешь, это же видно по мне, видно? – спросила Аля.
– На колени встанешь и поползешь, – прорычал он, вытаскивая ремень из брюк, я тебя отхлестаю!
- Куда ползти? Мне все равно, только бы тебе было хорошо...
– Что ты мне голову морочишь?! Можешь проваливать! Убирайся! Уйдешь же ты, наконец, – вдруг, жалобно простонал он, сел на постель, обхватив голову руками.
Не уйду! – крикнула Алька схватила полотенце и бросилась в ванную – там было мерзко. Мерзко как на душе: шторки не было, коврика тоже – холодный пол из отбитого по краям рыже-белого кафеля, тёмно-зелёные заплесневелые стены. Она заперла дверь на щеколду, прижалась к ней всем телом, сползла на пол, закрыла лицо руками и заплакала, впервые за все это время – «время черной полосы» в её жизни, которая была пропастью до сегодняшнего дня. «Клин клином?!» – подумала Аля стягивая с себя платье. Она положила одежду на бачок унитаза и, стараясь не касаться телом холодных краёв чужой ванны, быстро ополоснулась под тёплым душем, не вытираясь, прижимая к груди свои вещи, вошла в комнату. Николай так и сидел на постели и не было в нем уже того азарта, он как-то весь сжался, будто ему было холодно в этот летний жаркий день.
- Чего расселся! Раздевайся, скомандовала она!
- Все вы суки, – упрямо прошептал Николай.
- Презерватив на тумбочке! Давай надевай! А то ишь, все у него суки!
Он расстегнул брюки и навалился на Альку.
-Но тебе же нравиться! Нравится?
-Я ненавижу тебя, – прошептала она…

Он довёз Альку до подъезда. Всю дорогу они молчали. Лишь когда подъехали к дому, Алька заревела и уткнулась в его крепкое плечо.
- Почему! Ну почему? – всхлипывая, повторяла она, вглядываясь в его голубые глаза полные слёз.
Почему? – повторил он и погладил по волосам, – можно я тебе позвоню?
- Нет, мы никогда больше не встретимся!
- Береги себя. Не знакомься по Интернету, там одни подонки как я. – Прости.

На следующий день Алевтина поехала в магазин «Свет» и купила новую голубую люстру с десятью плафончиками в виде лепестков тюльпана. Попросила Витьку срочно повесить и, когда он, наконец, снял старую, залезла на стремянку и дотронулась пальцем до крючка – он оказался, черным маленьким, действительно прочным, но неудобным – веревка соскользнула бы... «Зря я столько думала о смерти, Андрей! Зря!» – тихо прошептала Алька!
04-10.03.06

–>   Отзывы (25)

В этот бесснежный год
11-Jan-07 23:38
Автор: Джулия Коронелли   Раздел: Времена года
Тьма спустилась на город
В этот бесснежный год.
Веером чёрным невзгод -
Ворон - крыло да коготь.

Мёртвым уже всё равно.
Поразбрелись кто выжил,
В ржавые трубы на крышах
Красное льётся вино.

Гнутся от слёз дождя
Ветви берёз да сосен -
Непроходящая осень
Гнилью не манит меня.

Изнеможденье ума,
Невыносимо насилье,
Видимо, от бессилья
Небо рыдает:"Чума?"

Настороже от рамп.
Театр - до невозможного…
Боже, поосторожней
Правь Лилипутский Храм.

11 01 07
–>   Отзывы (15)

Вы ничего не пропустили? 
 Поиск : Автор : Джулия Коронелли
 Поиск : Произведения - ВСЕ
 Поиск : Отзывы - ВСЕ
 Страница: 1 из 2  |     | Стр. 2 –>