Добро пожаловать!  Регистрация  Автопилот  Вопросы..?  ?  
   
  НачалоАвторыПроизведенияОтзывыРазделыИтогиПоискОпросыНовостиПомощь   ? 
Вход в систему?
Имя:
Пароль:
 
Я забыл(а) пароль!
Я здесь впервые...

Сводки?
• Вик Стрелец
Общие итоги
Произведения
Авторы
 Кто крайний?
Alex Gerd

Поиски?
Произведения - ВСЕ
Отзывы - ВСЕ
 Вик Стрелец
ВСЕ от Автора
Произведения Автора
Отзывы Автора

Индексы?
• Вик Стрелец (57)
Начало
Список разделов

Кто здесь??
  На сервере (GMT-0500):
  03:00:49  20 Aug 2017
1. Гости-читатели: 24

Девочка на шаре
20-Jul-17 20:35
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
На задворках умерших миров,
в суетливых междометьях звездных
малые арканы* из таро
встали в ряд. Притихший этот строй
сохраняет древние угрозы...
И скрипит гусиное перо.

Верно, тАм преамбула творца,
и блуждает путаная тема
в мимике потухшего лица,
бледного, быть может, от винца
из лозы капризного эдема...

Рыцари, шуты, и короли... -
раскидала старшие арканы
ворожея черными руками
в звездной феерической пыли
и стоят в пентаклях истуканы.

Вот король - сутул, вихраст, упрям,
что-то в спицах... что-то быстро вяжет...
Ба! Да это Лир из старых драм -
спицы утащил у норн и пряжу,
и сучит судьбину... дочерям...

Растянулся в бесконечный нуль
кривобокий эллипс мирозданья,
и мятежный мир с пути свернул,
мир во сне насилует весну,
ржавыми взнуздав ее уздами -

Вот и нет весны... Но есть мираж -
малое подобие экстаза,
А на картах все-таки - марьяж,
потому-то мир бросает в раж,
в тайное мерцанье хризопраза...

Девочка... синеющий дворец,..
Не девчонку Бесс попутал Порги,
просто закупил весну купец -
тамошний непроходимый спец
беспросветных рукописных оргий.

Но возможно устоит она -
девочка на выдуманном шаре,
Только бы ее не утешали,
только не несли бы ей вина
олухи Эвтерпы из кошары...

Что так вздуло капюшоны змей?
Что фортуны обруч провернуло?
Пустоты параметры измерь -
лабиринта пятигранный улей -
и войти в бездонный склеп сумей.

Там углов невычисленных много,
несусветных множество стихий...

Богово вернуть бы надо богу,
вот мы и несем
к его порогу
наших душ
безбожные
стихи.
____________________
*арканы - карты таро; старшие арканы - козыри карт таро.
–>   Отзывы (2)

Буяша
09-Jun-17 22:17
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Проза
Ипподром гудел от всяких эмоций, вызванных вчерашним забегом. В том забеге некий странный Буян, совершенно возмутительный уже только видом своим, пришел первым, обойдя соперников на целых три корпуса. Поэтому разумно было бы предположить, что сегодня все поставят именно на Буяна. Однако стереотипы действуют на человека гораздо сильнее, нежели отдельные неординарные события.
–>  Полный текст (12336 зн.)   Отзывы (1)

Казачка Любка
03-Jun-17 07:20
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Проза
...«Вот хтой-то с горочки спустился», – пели станичники, и разливалась по стаканам пряная хмельная сливянка. Любка искоса поглядывала на Ивана, но этот взгляд всякий раз перехватывал угрюмый ревнивый Серега. Тогда лицо у Любки становилось смешливым и беззаботным, и тянула песню она особенно старательно: «Наверно, милый мой идет...».
– Ты вот что, друг, – предупредил среди веселья Серега. – Ты с Любкой того, не балуй...
– Почему – балуй? – спросил захмелевший Иван, в те поры еще не очень владевший тонкостями русского языка, потому что лишь полгода назад эмигрировал в Россию. – Что такое?
– Так ты ж у нее остановился. Верно говорю? Ну так я тебя и предупреждаю. Оно моё, понял?
– Кто такой – оно?
– Оно! Всё это, – Серега обвел рукой дом с садом. – А если чего у тебя с ней уже было – сразу говори! Убью! Из ружья убью! Как сказал, так и сделаю! Вообще-то мне не жалко, пользовайся пока, – вдруг подобрел Серега. – Только скажи, али было чего?
– Было, – признался Иван. – Немножко спал уже на кухна…
– Убью! Точно убью, – сказал Серега. – Ночью убью. Из ружья. Вот схожу домой за ружьем, а потом и убью.
– … а Люба спал в квартира.
– Как это? – не поверил Серега. – Ты спал на кухне? А она в доме? Заливаешь! Или дурак. Кто ж это спит,, когда баба – кровь с молоком – в доме ворочается? Ну дура-а-ак! А я говорю, пользовайся пока что...
– Ты сказал – будешь убивать, а теперь – пользовай. Совсем не знаю что делать: пользовать или…
– Так это я потом убью. Ты не жди, потому – убью все равно. Если спать не будешь – тоже убью. Иначе нельзя – обида, соображаешь, малый? Такая девка, а он спать с ей не хочет! Оскорбление, брат! Так что убью, деваться некуда. Потому как моя Любка самая ладная и справная в станице.
– Совсем не понимаю: спать или не спать?
– Ты меня не путай. Спать, а то – оскорбление.
– А если я не хочет?
– Заладил тоже: хочет, не хочет. Ты глянь на девку-то, разве такие еще бывают? Вот что, друг, ты тут как хошь разбирайся, а я пошел за ружьем...
Серега ушел, натыкаясь на все углы, а Иван стал ломать голову над сложной логической задачей. С одной стороны, он вообще-то, не помышлял пока ни о чем таком. Только два дня прошло с тех пор, как он появился в Золотовке. А с другой – не зря ведь Любка бросала на него косящие, привораживающие взгляды среди хмельной казачьей сутолоки. Во всяком случае, он решил не торопить события и улегся спать в выделенной ему летней кухоньке.
Заглянула Любка. На лице ее блуждала загадка. Она присела за столиком близ Ивана и сказала, едва улыбнувшись с эдаким будто невинным прищуром:
– Уже и прибраться успела… Ты-то как? Охмелел, что ль, что спать так сразу и завалился? Может, Сереги испужался? Так он все одно теперь всю ночь вокруг дома будет кружить с ружьем. Он как выпьет, так цельную ночь с ружьем обнимается да спать мешает… Не хочешь ли чарку? А то ведь налью.
– Нет, я не хочешь, – сказал Иван. – Нет, я не пугался. И не завалился. Но твой мужчин очень интересна человек.
– Да уж. Как репей… Надоел до смерти… Ну ладно, чего ж, спи. Пойду, видно, и я – время позднее.
Иван удивился своей неожиданной и напрасной выдержке; Любка и в самом деле была кровь с молоком. Ладная, статная, веселая. Отчего же он повернулся на другой бок? Однако уже повернулся, и сон стал наваливаться… Где-то взлаял пес, отгоняя собачьих призраков, и тихо стало. И побежали радужные расплывчатые кольца подсознания, выбирающегося на свободу из тайной алхимии ...
– Эй! Друг! Ты что же это? Спишь, никак?
Иван вскинулся ото сна и сел на своей лежанке. Окно кухни было распахнуто, и прямо на него было наставлено тульское одноствольное ружье, над которым торчало всклокоченное чумное лицо Сереги.
– Не уважаешь, значит. А я ж сказал: застрелю. Вот щас хлебну малость – и застрелю. Может, тоже выпьешь, перед тем как помирать, а?
– Иди спать, Сирога! Ночь, а ты здес поиграть хочет. Иди спать, дорогой.
– Как это – спать? Не, я как сказал, так и будет, потому – оскорбление. Любка тебе что – не человек? Всё, братан, пришел твой последний час… Жаль мне тебя. Только что жил человек, а щас помре, – всхлипнул Серега и взвел курок.
Но плечи у него затряслись от рыданий, ружье заходило ходуном.
– Милай! – громко рыдал и сморкался Серега. – Беднай мой, прости ты меня, окаянного. Но сам посуди, это ж моя баба, а ты не оценил, такую девку не оценил, все равно что в душу плюнул, пойми… И прости...
Бабахнул выстрел, пуля улетела куда-то в потолок. Иван вскочил, как кипятком ошпаренный, бросился вон из кухоньки мимо заряжающего ружье Сереги, и влетел в комнату. А Серега кричал ему вслед:
– Ты не шибко беги, у меня ишо пуля есть, она догонит, а как же! Не могу я допустить такого надругательства...
Любка насмешливо смотрела из-под своих одеял.
– Ну иди, гостюшка, да побыстрее же. Неровен час – застрелит...
Она отвернула одеяло, Иван только на секунду обомлел от вида сумасшедшей Любкиной наготы и, более не раздумывая, нырнул под зыбкую, но такую заманчивую защиту. Уж если помирать, решил, так хоть не зря.
– Здесь не достанет, – успокоила Любка. – В меня стрелять не будет, потому – влюбленный, как кот в марте. Ну иди же, иди, ласковый ты мой, обними-ка меня...
Любка слегка ворочалась, нежась. Иван, ополоумев от всей этой чудной ночи да от Любкиных диких, охмуряющих чар, окунулся в пучину любви и поплыл, поплыл, как плывет выбивающийся из сил человек к берегу – в восторге и ужасе и едва ли не в предсмертной непроглядной агонии.
Окно распахнулось, и всунулся в его проем Серега с выставленным ружьем.
– А-а, – зарычал он, – ты так, значицца?! Гад ползучий! Его приютили, как человека, а он сразу в постелю к моей бабе! Ах, сволочь! Любка! – орал Серега, – а ну выпихни его с кровати! Я щас стрелять буду! Ну! Кому сказал! Стерьва ты непроходимая! Убью-у, насмерть убью!
Бабахнул второй выстрел, в верхнем углу комнаты полетела штукатурка...
– Ты погоди малость, – прошептала Любка. – Погоди чуток, я щас угомоню...
Она столкнула Иван на сторону, выпрыгнула из кровати и полезла прямо в окно на Серегу, отняла у него одностволку и зашвырнула ее в кусты.
– Стерьва! – сипел, рыдая взахлеб, Серега. – Стерьва! Я ж любил тебя, подлую, а ты! Всю душу ты мне порвала, Любка...
– Ну идем, Серенький, не упрямься. Идем, я спатки тебя устрою на кухоньке. Идем, горе ты мое ситцевое, я те чарку налью сладкую...
Они скрылись в глубине двора – голая Любка, уверенно шлепающая по теплой земле босиком, да плетущий за ней вензеля непослушными ногами, всхлипывающий Серега...
Долго ворочался в кровати осиротевший Иван. И час прошел уж. И нервы отзвякивать стали секунды второго часа. Загрустил он совсем, стал вскакивать, в окно выглядывать: темно там было, только в глубине двора, в кухоньке, слышны были приглушенные голоса и подозрительные, по разумению Ивана, шепоты и стоны. Отгоняя смутные, обидные мысли, вновь заползал он под одеяло, пахнущее Любкой...
– Ну вот и я, милый. Не спишь ли, ласковый ты мой?
Любка сполоснула в тазике аккуратные свои ножки, забралась в постель и обвила Ивана полными гладкими руками. Теперь пахло от нее и свежим запахом сливянки, и еще каким-то духом, от которого Иван весь подобрался.
– Ты, Любка, была тепер из этой Сирогой. Как это можно, Любка?
Он отстранился и засопел.
– Ты, Иван, глупенький. Он мой жених, как же я откажу ему? Не кручинься ты, а пойми. Я когда вижу мужика в слезах, не могу с собой совладать, не могу, хоть режь меня. Ну далась я ему, всего и делов-то! Что ты, Иванушка, что ты, вот к тебе вернулась теперь… Что ж, разве лучше было б, коли он стрельнул бы? Я ж заради тебя… Он спит уже, совсем успокоенный, вся ночь теперь наша, Иванушка, – говорила простодушная Любка. – А хочешь, милый, я совсем прогоню его? Однако жаль ведь мужика-то. Я перед мужиком слабая делаюсь, баба ведь, куда ни кинь… Только он опять за ружье хвататься станет. Пусть уж спит, а, Иванушка?
– Пусть спит, – великодушно согласился Иван. – Только я тоже гордая… Как могу я теперь любовь играть из тебя? Сама ты видишь… Видишь? – не могу, – говорил он обескуражено.
– Только-то? – зашептала, завозилась Любка. – Это от куражу вашего мужицкого слабина. Да ты не печалься, рази ж мы с этим не справимся? Ах ты мой гордый да обиженный...
Куда там было Ивановой мутной гордыне до Любкиного полыхающего зова, до зеленого огня ее ласковых распутных глаз… И плыла над станицей тихая звездная ночь, и шелестели в ночи шорохи и вздохи Любкиной щедрой казачьей любви...

...Иван очнулся от воспоминаний и взглянул на завихряющуюся вдали, накапливающуюся волну. Она вырастала прямо на глазах, поднималась на дыбы, как дикая белогривая лошадь, и вот обрушилась на скалы, раздробилась на тысячи игривых жеребят, взбрыкивающих и, как мать, белопенных...
И подумал Иван, что, быть может, не так уж неправа была та русская женщина, которая заявила когда-то на весь мир, что на ее земле вообще нет секса. Это было давно, тогда Иван еще не родился, но это выдающееся заявление стало смешной притчей о России. И мир еще долго смеялся.
Просто нынешнему миру не понять, подумал Иван,
что на многострадальной этой земле есть нечто более могущественное. Менее уловимое, но потрясающее. Не обозначенное столь сухо и резко, но несущее в себе пленительное очарование тайны. И сказки. И мечты. И надежды. Нечто, в чем желающий мог бы увидеть неуловимые, меняющиеся черты счастья – счастья на ночь, на неделю, на всю жизнь. Нечто, чему имя совсем иное, истинное, древнее и вечное – Любовь.

С хазарином Бен Курберды я познакомился в летающей тарелке после съезда бомжей. Про бомжей будет отдельный рассказ, дайте срок… Они, хазары, не совсем ведь исчезли в древности. Взял их к себе в снабженцы-посыльные сам Всевышний. Бен Курберды и устроил мне приглашение от Их Всевышества. Он же и доставил меня в Занебесье. О самой первой моей встрече со Старичком (так я назвал про себя Всевышнего) я расскажу как-нибудь в другой раз, удивительная была встреча. А теперь…

– Лошадь не дам! – категорически заявил Их Всевышество. – Ежели желаешь по Занебесью погулять, так и быть, бери мою карасиновую тележку, што Мурсидесью кличут. Мне ее намедни Курберды с Германии пригнамши. Ды гляди, не заблудися. Ежели чиво – свистни, вызволим, не боись. И што ето тебя в пустынь мою потянуло? Совсем не антиресно. Иное дело на Земле, там же происходить жизня, там же любов происходить, дивы дивныя по Земле шествують, глазишшами блямкають, ножками тудой-сюдой суетять.
– Ну, все-таки Занебесье я давно мечтаю посмотреть, отец.
– Пхы! Што ж там, окромя? Одна пустынь. Ну, ды ладно, воля твоя. Може чиво и стренешь. Возьми вона карту, штоб сподручней, тута все обозначено где-чиво...
Я повернул ключ зажигания и, вероятно, слишком резко нажал на педаль акселератора – мерседес взревел, в порошок стер звезды под колесами, пронзил все пространства и влетел в Исподнюю; это я выяснил, сверившись с картой.
Исподняя была похожа на свет в конце туннеля – круглая, сияющая, беззвучная. Ворвавшись в нее, я нажал на тормоз. Мерседес крутнулся, как на льду, чихнул, выплюнул последний клуб дыма и остановился.
– Эй! – крикнула на меня скелетина, выглянувшая из-за вполне земного деревенского домика. – Не ко мне ли приехал, казак?
Это и в самом деле была чистая, сверкающая костями скелетина. Я стал приглядываться к строению тазовых костей, почему-то вдруг очень важно стало определить пол. Кости таза показались узкими и я удовлетворенно подумал: «Нет сомнений! Тут, в сочленении таких костей, конечно был когда-то этот самый «жезел любви», как поэтически выражается Старичок». Ну, насчет жезла – тоже в другой раз…
– Невежа! – строго проскрипел скелет, будто подслушал мои мысли, – не был, а бывал! Ну, совсем охренели – бабу от мужика отличить не могут!
Скелетина игриво шевельнула костью бедра и вдруг уставилась на меня пустыми глазницами.
– Ой! Ну, ты чё, гостюшка, на самом деле? Неужто я так изменилась, что и не признаешь?
Я вздрогнул и попятился; теперь голос показался мне знакомым. И мурашки побежали по хребту. Какие-то извивы голоса, исходящего от скелета, породили вдруг жуткую далекую догадку, и догадка вползла в мою голову, как луч света от далекой звезды: то были мощи Любки из Золотовки.
– Любка… – прошептал я.
– То-то, Иванушка! Признал, все-таки.
«Господи! – тихонько присвистнул я. – Почему же скелет? Чем же она, Любка-то, провинилась?»
А скелет Любки, двигаясь довольно пластично и, я бы даже сказал, женственно, приблизился ко мне и возложил фаланги пальцев мне на плечи.
– Что ж ты уехал тогда, Иван, не сказамшись? А я уж думала, станем жить мы с тобой, а чего не жить – дом, двор да и мы с тобой...
Я смотрел в пустые глазницы и пытался восстановить облик моей стародавней хозяйки, донской казачки Любки. И владела мной полная растерянность и оторопь.
– Переменился ты, Иван, ой как переменился, и сединой волосы побило...
– Любка, – невнятно промямлил я. – Как же это?..
– А чего, Иванушка, – журчал между тем Любкин остов, оглаживая полированными костяшками мои волосы и понуждая и меня к ответным движениям. – Ты вот скажи, так ли я хороша, как прежде? Неужто не глянусь теперь?
Сомневаясь и испытывая крайнюю напряженность, я все-таки положил руки на то место, где была когда-то Любкина талия… Она, талия, была и сейчас, в этот самый момент. Ощущение теплой девичьей плоти было абсолютно реальным, только руки мои будто зависли над скелетными соединениями. Но, видимо, то была попросту милость вездесущего Cтаричка. Милость для меня, так мне показалось. Или, наоборот, искус, напоминание...
– А-а-а! – раздался вдруг возглас. – Только я отвернулся, а он опять к моей бабе пристает! Любка, стерьва ты непроходимая, а ну, отодвинься, я щас стрелять буду.
Второй скелет с ружьем наперевес приближался к нам от калитки.
– Ну, чё ты, Серенький? Все стрелять да стрелять. Это ж Иван, али не помнишь? Гость ведь...
– Я щас дам – гость! – щелкал челюстями скелет. – Али я не говорил тебе, гость, што оно мое, все это?
– Говорил, Серега, я ведь помню.
– А ежели помнишь, зачем Любку мою обымаешь?
– Да просто поздоровались...
– Я щас поздороваюсь, – стучал костью о ружье Серегин скелет. – А ну, Любка, отыдь в сторону! Отлынь, я сказал.
Видно, их всевышество слыхал, как я присвистнул и, хоть с опозданием, а объявился.
– Эх, ты! Эх ты! Куды тебя занесло! Нельзя сюды, Иван! Ни в коем разе… А я ш на моем Буяне пока ишо тольки домчался скрозь трафик, дак глянь – Буяша-то весь взопрел с устатку.
Острые плечи лошади торчали над шеей, с боков хлопьями падала пена.
– Лепо ли, Иван, по Исподней шастать ды страсти всякия глядеть? Што ж тут, окромя шкилетов! Ды ведь и Воландим не велел...
Тут я смекнул, что Воландимом Старичок Черного Рыцаря Воланда называет.
– Это, отец, Любка, моя старая знакомая. Когда-то я...
– Ой, ды знаю! Што ж ето ты господу, мне, тоись, рассказуешь? Знаю я, как ты сбежал из той станицы. Полакомилси и сбежал, а? – всадник погрозил мне полусогнутым старческим пальчиком.
Тут их всевышество протянул этот самый пальчик к мощам Сергея.
– А ты, убивец, погодь стрелять, ишшо настреляиси.
– А чего он Любку мою лапает? Я такой обиды стерпеть не могу. Любка, она ж моя баба, вся, как есть, моя. Воландим сказывал – на веки вечные моя.
– Твоя, твоя. Однако, если господь, я, тоись, говорю «погодь», стало – погодь!.. Ишь ты! Как за шкилетину воюет! – пробормотал он, и в голос: – Што, не надоела ишшо?
Недоумение излилось из пустых Серегиных глазниц.
– Любка-то? Как же это Любка – и надоела? Не могет Любка надоесть, потому как баба справная. Да такой бабы, как моя Любка...
– Ну, завелся… Я ж тольки спросил.
– А чего это я надоела? – обиделась Любкина скелетина, грациозно шевельнув бедренной костью. – Ты, ваше всевышество, говори да не заговаривайся. Рази ж про женщину можно такое?
– Ну, ладно, ну прости ты меня, – приложил к груди руку Старичок. – Я ж тольки так, для антиресу, штоб попытать, а крепка ли евонная любов. А то все талдычуть – любов, любов. А куды не глянешь – по-разному выходить.
– Идем, Серенький, я те кисельку с господних бережков налью, я ж с того киселя уже и браги наквасила...
И тут я увидел, как, уводя Серегины мощи, Любкин скелет стал делать мне тайные знаки, и знаки эти, при дефиците видимых средств, были довольно выразительны. Во всяком случае я понял, что она намерена уложить Серегину арматуру спать, напоив хмельным киселем, а затем – я вся, мол, в твоем распоряжении...
– Женшына, ить она женшына и есть, даром што шкилетина. – покачал головой Старичок. – Однем лукавством душа ейная полнится. То не есть добже! – вдруг заключил их всевышество на польский манер.
– А что это, отец, вы вдруг по-польски заговорили? – удивился я.
– Ну, почему по-польски, – сказал их всевышество. – Ды я ж, Иван, тольки што з самой Варшавы, пся крев ее в канделябер! Я ж там с моим Буяшей учайствовал в конном забеге на етим… на ипподроме. И што ба ты думал? Я, Иван, одержамши победу славную, великую. Глянь-кося сюды, здеся медаля чемпиёнская, мне выдаденая. Глянь… Взавтре ишшо на длинный забег пушшуся, матка-бозка, тудыть ее в тутайлизайтор… Антиресно-о, сказать не можно.
– На Буяне? – опять подивился я. – Вот на этом самом?
– А как же! Я ж сказывал – конь-огонь! И в яблуках, Иван, тольки Буяша, а те все не антиресные, серыя ды черныя, как Мои сапоги. Окромя, дык там же ишшо, на трыбунах, там же ети… бардзо пенкни паненки глазишшами так и блямкають, так и блямкають, пшепрашам. Рази ж можно не победить? Аникак! Вот тольки боляшшых за меня нету, все крыком крычать: Вихо-о-орь, Черная Мо-о-олния или, скажем, Жалезное Копы-ы-ыто, а штоб господа своя, меня, тоись, поуважать ды крыкнуть: «Буяша!», нет ни единага. А ишшо трындять: веруем, господи! Игде она, вашая вера?.. Вот я и просить хочу, Иван, штоб ты был на тем забегу моим болельшыком. А?
– О, я с превеликим удовольствием, отец.
– Ну, то добже! – потер ручки их всевышество и вдруг лукаво прищурился и со значением сказал: – А щас, Иван, ежели желаешь, могу поведать тебе тайну страшную, подслушал я ее надысь, когда Воландим суд чинил над твоею Любкою ды над женихом ейным Серегою. Тебе ж антиресно, я ить виждю.
Ну дык, слухай! Опосля, как ты был сбежамши из Золотовки, объявился в станице художник с гривою буйною в виде хвоста конскага, с гривою паче, нежели у маво Буяши ажно на плечи спадаюшшу. Што он там мазал-мулювал, сказать не можно, бо на холстах евонных один тольки етот… ну, яко ноне глаголют, потёк сознания. Штоб тебе понять – ежели мою карасиновую тележку, мою Мурсидесь на части разобрать ды все ето в кучу свалить, ды ишшо пакостию какой, навроде грязи болотной, обляпать, а поверх кучи око крывое, весьма мерзостнае прыстроить – оно и выйдет. «Любов донской казачки» та картина называлася. Намедни, ишшо тольки в станицу стопы своя навостряючи, сей муляр товарышам сказывал, што, дескать, простой народ всенепременно ево пойметь, простой народ чуйства глыбокия чуйствуить, душою чистою воспрымаить.
Стояли казаки вкруг того шидевра и сумлевалися… И только Любка, более на муляра, нежели на шедевру ету взиравшая, объявила...
...– Желаю! – сказала Любка. – Желаю этую Любовь в доме моем иметь.
Художник, поощрительно улыбнулся.
– А знаете ли вы, девушка, какова цена этой картины?
– Про цену, мил человек, договоримся, – отвечала Любка, томно всем телом потянувшись. – Только ведь надо и место выбрать на стенке. Мы тут, хотя и деревенские, а понимаем: свет, он же правильный должен падать. Так что, товарищ художник, видно придется вам самолично и место определить и картину у меня на стене пристроить.
И пошла Любка, нисколько не сомневаясь, прочь.
Вокруг станичники цокали языками, глаза вылупливая на невиданную живопись, и солидно качали головами: «Дак тут железа на цельный трактор, поди… А може ишо и на прицеп...»
Обмотав картину рядниной, художник поспешил следом за Любкой.
Серега, сумрачно все это со стороны наблюдавший, вытянул из кармана флягу, отхлебнул из нее добрый глоток, догнал живописца и зашагал рядом.
– Никак глянулась девка? – спросил он, усмехаясь недобро.
– Девушка? – повернулся к нему художник. – Верно, девушка симпатичная… Но понимаешь, друг, мне только место для картины выбрать...
– Ну, место – это ты выберешь… – Серега вновь приложился к фляжке. – Однако запомни, оно мое, понял?
– Понима-а-аю, – многозначительно протянул художник. – Но ты не волнуйся, такого интереса у меня нет. Вот повешу картину...
– Как это – нет интересу? К Любке-то? Ну, ты не прав, мужик! Ты чё, не разглядел, што ль? Али обидеть решил?
– Слушай, приятель, у меня совсем другие здесь интересы. Чего ты завелся? Да не интересует меня твоя Любка.
– Ах, ты так?! Ты чё, заезжий, в душу решил плюнуть? Как это: Любка и не интересует?
– А так! Другие у меня интересы.
– Ну, это ты потом… насчет интересу, ежели сразу не разглядел. Только я ждать не буду. Я, паря, щас за ружьем схожу, чтоб чего такого не вышло. Ежели что – застрелю, так и знай. Вот щас только схожу, а ты тута пока сам разбирайся со своим интересом.
Любка уверенно вышагивала впереди, ни разу не оглянулась.
Серега быстро, но неверно перебирая ногами, свернул к своему дому. Там он снял со стены новое, двуствольное, ружье, сунул в карманы несколько патронов и пустился в обратный путь.
«Отчего же такое выходит? – путано размышлял он. – Уже и свадьба назначена, а Любка… Што я, Любку не знаю!.. Сколько уже их перебывало-то? Никола с Кривого Рога… Петька с Ростова, Тарас с Вёшек, Валентин с Питера… И этот... Иван… Теперь ишо и художник, тоже с Ростова… Интересу у него, вишь ты, не имеется. До Любки! Хм! Да только за это удавить гада… Ну все! Кончилося моё терпение! Сегодня!!! А то ж потеряю я Любку… А я ж так ее люблю. И она, стерьва, говорит – любит. А то бы давно уже прибил… Ну, все! Сегодня, если што – прибью! Сегодня! Или не видать мне Любки…».
Приняв такое окончательное решение, Серега вытянул из кармана флягу...
Стемнело. В окошках Любкиного дома вспыхнул, а вскоре и погас свет. Там злобно взирал со стены мерзкий глаз, пристроенный на груде металлолома. На столе неприбранные стояли стаканы с остатками вина и закуски всякие...
На широкой Любкиной постели, то тут, то там вспыхивали во тьме и тут же гасли смурные Любкины глаза, куда более привлекательные, нежели это пакостное око на стене. «Любовь донской казачки». Да-а. Любовь донской казачки наличествовала во всей своей разрушительной красе, только бурый холст на стене был к тому не причастен.
Причастен был Серега. Его взлохмаченное заплаканное лицо явилось в распахнутых створках окна, и серая сталь ружья мрачно блеснула в луче косого лунного света.
– Ну, прощай, Любка! Прощай, стерьва! Прощай, моя любимая, моя единственная...
Грохнул выстрел, и сразу – второй… И теперь уже никто не шевелился в простынях на кровати. Серега обстоятельно перезарядил ружье, тщательно прицелился в холст – на месте нехорошего глаза образовалась черная дырка.
Слезы высохли на лице Сереги, глаза засветились тоской и победой. Он приставил ствол к виску и… канул в небытие...

...– Здравствуй, Серенький, – услышал он печальный Любкин голос, похожий на эхо, на отзвук далеких бархатных и неистовых громов любви, разносящихся в вечности. – Здравствуй, милый...
– Любка...
– Вот мы и вместе, Серенький. Эх, ты! Добился ты своего. Теперь вижу: видно, только тебя любить и стоило… А теперь, уж, верно, навсегда.
Они обнялись и стояли, рыдая от горя и, быть может, от счастья и заглядывали друг другу в глаза, ища ответов на новые, неясные вопросы...
– Навсегда! – прогремел над ними голос Воландима. – Ты, казачка Любка, плоть свою, свою дикую чарующую плоть навсегда утратила. И гостей больше не будет. А ты, Серега, в своей глупой, но такой великой любви – тоже бесплотен будь. На то это место и зовется Исподней. Пребывать вам отныне здесь. Она твоя навеки, казак!
– Моя-а-а! – судорожно выдохнул Серега, который только эти последние слова и услышал, страстно на Любку взглядывая. – Ничего более этого не желаю… Моя навеки...
– Кто ты? – спросила Любка, стрельнув лукавым глазом. — Кто ты таков, казак?
– Я? – усмехнулся черный князь, – да просто – Воландим.
– А не заглянешь ли, Воландимушка, к нам на огонек. Иной раз...
Бесстыжая Любка, даже обнимая Серегу, шевельнула игриво бедром. Или тем местом, где минуту назад было потрясающее ее бедро.
– Любовь, – неопределенно пробормотал Воландим. – И это тоже любовь...
В доме кровать была устлана белоснежными сверкающими простынями, и не было ни малейших следов художника, не было на стене и простреленного холста.
А снаружи, у открытых створок окна жадно обнимал свою Любку Серега. Но, если следовать фактам, то были обнимающиеся скелеты.
Воландим поднес к губам мундштук саксофона – понеслась, сотрясая Поднебесье, странная, чарующая и, одновременно невыносимо тревожная песнь, поселяющая в сердцах и любовь, и сопутствующее ей тайное сомнение...

… А в отдаленном уголке Занебесья, на карте обозначенном «Тау-Аванг», совершенно потерянный художник из Ростова-на-Дону, тщетно отбивался от приставаний некого неимоверного существа, состоящего из ржавых железок, каких-то стержней, шестеренок, обляпанных грязью. Вверху этого существа сиял призывно кривой единственный глаз. Существо неуклюже хватало живописца за разные подвернувшиеся места, издавая при этом нежные стоны, весьма похожие на Любкины. Эти стоны художник еще помнил. И, вероятно, будет помнить всегда. А потом и возненавидит.
Если существу удавалось ухватить ростовчанина, тот вопил благим матом, но существо ничуть этим фактом озабочено не было, оно себе размеренно и механистически стенало и стенало, одаривая художника неистовой «Любовью донской казачки» ...
Здесь не слышна была песнь Воландима.
Которая еще долго звучала в моей голове и тогда, когда я, то ли после сна, то ли отвлекшись от грез, наваждений или фантасмагорий снова оказался в мире вещей обыденных и более или менее привычных. Но было это уже после удивительных скачек, на которых, по просьбе старичка, я побывал в качестве зрителя и болельщика, и букмекера. И свидетеля неслыханного триумфа их всевышества.


(Рассказ о неслыханном триумфе Старичка следует)
–>   Отзывы (5)

СПИРАЛЬ 12
01-Jun-17 19:33
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
Прошу прощения у клуба давненько меня тут не было. Собственно - нигде не было. Да и "Спираль" потребовала многих сил.
А этот клуб я считаю одним из самых серьезных, лучших. Потому всегда сюда возвращаюсь...
________________________

О ЧЕМ ТЩИЛАСЬ РАССКАЗАТЬ СОВКА

- Разве я против? Того же хочу...
Разве невзрачная жизнь - для меня?
Так что, смелее, крылатый ворчун!
Нам ли по жизни идти, семеня?!

Тускло отсвечивал лук на стене -
черное дерево мощных извилин.
Рядом колчан. И неспешных теней
мрачные пятна по стенам скользили.

- Ну, полетим... - часовщик подобрел,
плечи расправил, на стену глянул -
вынул из тула несколько стрел,
выбрал, послушен невнятному плану,

только одну. Ободренная мысль
тут же смешалась, утратила вектор,
стал бормотать он, невзрачен и кисл,
стал, как сомнамбула, бледным и блеклым.

- Купол надежнее... pour le plaisir.
Да... мы взлетим... Я под куполом - спец...
Я покажу ей блистающий мир -
публика, музыка, лонжи, трапеции...

Вскрикнула совка, снялась - и в окно,
и в небеса, где свинец перламутра
перетекал в первобытную новь,
зябко кручинилось-пенилось утро...

Филин на лук натянул тетиву,
скрипнул: - Готов я, Купава, к полету...
Видно, ты прежде увидишь сову...
Знатная будет сегодня охота...

Близок уже зеленеющий кряж.
Вон и фигурка девичья... нечетко...
Вон и Бесовка, вошедшая в раж,
тщится Купаве поведать о чем-то.

Только Купава не внемлет... Глупышка...
Нет бы - послушать... Да где там!.. Однако
я-то готов... Ну, Купавушка, слышь-ка,
жизнь и свободу ставлю я на кон...

Голос взорвался вдруг за спиной:
- Стой, временщик! Что ты делаешь, парень!
Фил отмахнулся: - Отстань! И не ной!
Мы ведь готовы к полету с Купавой...

И часовщик на излучья стрелу
бросил... - Ну, вот же, иду я, Купава...
мы-то с тобою красивая пара... -
и - распрямился эбеновый лук...

И засвистела стрела, понеслась,
воздух вспорола, как ткань покрывала,
кровь отворила послушница всласть -
вскрикнула девушка... с кручи упала...

Взвизгнула совка вдали и в пучину
пропасти бросилась следом за девой.
- Ночь-то какая! Ну, значит - с почином!
В небе летать - невеликое дело! -

Нас ожидает невиданный трюк!
Лес! миллион рукоплещущих рук, -
так монотонно сипел, возвращаясь,
мастер, от жизни ни йоты не чая... -

Сбился и молвил: "Не я!.. Я не мог!
Что за нелепые вздорные страсти!
Это напраслина! это подлог!.. -
так бормотал обезумевший мастер, -

и обернувшись, выкрикивать стал:
- Кто ты?! Злодей! Это ты ведь - убийца?!
Но позади - никого! Пустота -
страшная, злая, стозевна, столица...

ЛАДИСЛАВ

В это же время смурной Ладислав
выбрался вдруг из тенёт сновидений,
полон смятенья. Давно уж пасла
душу тревога и нощно, и денно...

Вскинулся Лад, беспокойством влеком,
бросился в ночь, а над парнем Бесовки
обрисовался взъерошенный ком -
перья и когти отчаянной совки...

И потекла перед ним, понеслась
совка, зловещие клики роняя...
... Сва! Это сва! Вековечная страсть,
ужас ночей. Расстоянье корная,

вывела Лада Бесовка под кряж.
Там, удержавшись на каменном выступе,
дева лежала. И стылая блажь -
месяца стынь - над Купавой зависла,

как оберег. Как последний оплот -
страж охраняющий - верный, надежный -
душу печальницы, срезанной влет
и ускользающей в темные ножны

небытия. Но еще не опали
волны безудержной жажды полета
в синих глазах. И шептала Купава:
"Всё повторяется... Тщетны заботы…

Тщетны желанья… напрасны… бесцельны…
Бабушка милая… сшила на вырост
ты мне грядущего дивные сцены…
Мне ж и во сне никогда не явились

запахи, вопли, гортанные звуки…
шорохи, злые из времени слы*,
крылья любимого, сильные руки
те, что меня от беды унесли»…

«Кто ты?»... - спросила она Ладислава. -
И донеслись отголоски рулад -
финиста стон в запредельной октаве...
Всхлипнула Пава потерянно: «Ла-а-ад...».

И подхватил ее на руки тот -
чей в одночасье не вспомненный образ
вдруг проявился. Возник закуток -
в памяти - кряжа, где некогда оба -

злобы людской избежав, приземлились.
Будто, сокрыты до времени пылью,
древние лета разверзлись. И финист
заклекотал среди зелени ильма...

КРЫЛЬЯ

И рувень* был, и бесновались тени,
и жизнь девчонки теплилась едва.
Столетние качались дерева...
Мгновения последние летели.

И сущий мир вне памяти остался.
Кружила сва тех самых, древних пор,
и дребезды тысячелетним стансам
из бездны вторил хриплый вострогор.

И шепот Павы: - Полюбил напрасно
такую... однокрылую меня.
Я вспомнила... вдруг стало всё так ясно...
Он... часовщик.. сейчас убил меня.

Он - Филин... он - тот самый... перевертыш...
Ведь он меня и в те поры убил...
Ты помнишь, Лад? Ты всё, конечно, помнишь
А я... я глупая... И нет уж больше сил.

- Но что же, что случилось? И зачем,
любимая, ты говоришь о смерти?
- В спине стрела... в глазах разлилась чернь...
Я чувствую, связавшиеся сети
уже не разорвать. А ты, любимый,
прости меня. Не распознала я...
поверила крылу неколебимо...
А он - паук, гремучая змея...

И это всё... Но в чем же я повинна?
Сокрыты предо мною были глыбы
времен... А ты... моя ты половина...
А крылья – бред! Они ж в душе должны быть.

Теперь-то знаю: это ты крылат...
И всё я вспомнила... А ты? Ты помнишь, милый?
Всё повторяется... как и тогда... О, Лад!
Меня века нещадно истомили, -

шептала Пава, и стояли слезы
в ее во тьме светящихся глазах,
и чьи-то шорохи взвивались. Билась оземь,
ерошилась, суглобилась гроза...

- Постой, послушай, Павушка, постой!
Совсем другие у меня мерила.
Без Павушки мне станет жизнь пустой,
и не даны мне в этой жизни крылья...

- Они тебе даны! Ведь мы-то помним...
Крылатый… настоящий… без прикрас…
И смотрим, милый, этот смотрим сон мы
уже в который - неизвестно - раз

- Проклятый Филин... он убил меня ...
Убийца, перевертыш... — ненавижу!
Зачем он это сделал?! Не понять!
И мне уже не выжить, Лад... не выжить...

Держи меня... оборони от сна
довечного... Держи меня покрепче
Возьми меня... я все хочу узнать
быть может, это душу мне излечит.

А мне и восемнадцатой зимы
не привелось оговорить с судьбою.
Возьми меня... Скорей меня возьми —
я это знанье унесу с собою...

в неведомую даль первооснов,
мы снова повстречаемся, быть может,
мы будем вместе среди наших снов,
и больше нас ничто не потревожит...

Блеснул кулон у Павы на груди -
блеснула грань отчаянного часа,
и снова на двоих был мир один -
на всё про всё. И снова он кончался.

И взвился крик, последний крик - увы! -
неповторимый вопль того блаженства,
какое - отраженье сути женской,
последнее отточие любви...

последней страсти запредельный стон.
Взлетел стратим*, сверкнули медью перья,
рождая небывалые поверья,
и Лад вскричал: - Купавушка, постой!

Но аркой изогнулось тело милой
с предвечною, немыслимою силой.
Металась сва, стонал охрипший финист
и молнии во тьме о скалы бились…
Вместо эпилога

Пройдут века… опять пройдут века.
И миг несчастья повторится каждый
А новые страницы дневника -
Возможно ли?! - наполнятся однажды

иным, неповторимым содержаньем
любви, которой через сотни лет
теперь страдальцы вновь не избежали
и вновь случился этот вечный бред.

И может быть не будет больше длиться
тщета такая искренних сердец,
родится ли Купава, наконец,
желанье чье исполнит древний рыцарь,
возникший вдруг из Леты Чернобог -
распутает запутанный клубок...

Желание простое: "Из оков -
о, рыцарь! сжалься! отпусти любовь"…
_____________________
* стратим, финист, вострогор, сва (ныне просто - сова) - мифические птицы древних славян
–>   Отзывы (2)

Эта девушка
04-May-17 07:00
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
.
Она была невинна и прекрасна,
Глаза ее светились изумленно,
Но поэтесс в покои к ней прокрался
И веяньям учил ее салонным.

Рассказывал, что ямбы устарели,
Что соловьи, осенние наряды –
Давно уже банальны, менестрели
Ценителей теперь волнуют вряд ли.

И то, что прежде грубостью считалось,
Теперь ласкает слух, тревожит душу,
И пошлость яркорыжими цветами
Тоску раскрасит и слезу осушит...

И мат уже цензурен, нормативен –
И не пылают щеки донны беллы.
Иные властны над толпой мотивы, –
(Орал пиит, включая децибелы).

И сущность не нужна, как таковая,
И чувства – не предмет для песнопений...
Она молчала, головой кивая,
Дивясь его усердному сопенью.

А взор ее был нежен и доверчив:
ПОЭЗИЯ, светла и лучезарна, –
Она его не понимала речи
И таяла, и тихо исчезала.
–>   Отзывы (3)

Половинки
08-Dec-13 18:43
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
.
Скажем, едешь ты в трамвае,
ты угрюм и одинок...
ничего не назревает,
в общем - плохонький денек.

Ну, и жизнь бездельна малость,
и в кармане - лишь прореха,
впрочем... как-то задержалась
там скорлупка от ореха...

А на задней на площадке
дива дивная стоит -
нервно мнет в руках перчатки
и в глазу слеза блестит.

Вот оно! - шепнешь себе ты, -
это, видимо, судьба!
На челе твоем - сюжеты
и - улыбка на губах.

"Не могу ли я помочь вам?
Вы печалитесь зачем?", ,
(Эх, нащупать надо почву
для удачливых речей!)

Дева искоса взглянула,
но ответила: "Затем...
ночью я, когда заснула, -
сон приснился без затей.

Бестолковый сон, но только
был там парень без огреха,
он протягивал мне дольку -
половинку от ореха.

Я же - дура - по привычке...
гордо прошагала мимо...
В жизни прочерк, в жизни - вычерк,
и теперь я не любима." -

"Полно, девушка! Забудьте
эти сонные печали -
сновидений перепутья
без конца и без начала." -

"Как же я могу забыть-то?
Ну, а если парень этот -
жребий мой? Нет, я убита,
и не вижу я просвета,

я буквально поседела -
Где же, где моя кровинка!
Просмотрела, проглядела
я родную половинку..."

Тут в кармане ты пошарил
и, восторга не тая,
вдруг скорлупки полушарье
протянул ей: "Это - я!"
–>   Отзывы (2)

Однажды осенью
10-Oct-13 18:41
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
.
Печальные осенние пиры,
цвета пастелью тронутого ситца...
Зеленый лист сентябрьской поры
готов к паденью, как самоубийца.

В готовности его к самоубийству -
предчувствие, что недошелестеть,
недошуршать. И грома первый выстрел
уже несет погибельную весть.

Но как прекрасен лиственный ковер,
который там, внизу, еще не соткан,
а ткач уже готов, проворен, скор...
И может быть случайная красотка

с мечтательными мягкими губами,
чутка, сентиментальна и капризна,
тот лист положит в книгу, как в гербарий,
и обретет он вечность после жизни.

Когда-нибудь читатели-потомки,
старинный томик этот полистав,
посмотрят с грустью на рисунок тонкий
сто лет назад
опавшего
листа
–>

Осколки
06-Oct-13 02:18
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия

Пространства и времени мрачные лица,
подобные сумраку в схватке с зарницей,
потемкам, исчерченным стрелами молний
кадансом к безмолвью.

Кредит получить у времен - не бывало!
Кого за медлительность жизнь не бивала?!
Но есть и посыл: жизнь ничуть не короче,
чем вечности прочерк.

А почерк времен неизменный, кондовый.
А звезды, как слезы упавшие, вдовьи,
давно перемешаны с прахом творцами,
но - светят, мерцают.

Витает несбывшийся сон, а на деле -
болванкой в горниле у времени рдеет
Земля. И слагает легенды и сказки
в сомнениях адских.

Справляя по времени вечные тризны,
смотреть ли на жизнь сквозь неверные призмы
пространства? Там замкнуты наши дороги,
но боги мы! Боги!

Мы молнии мечем с планеты и громы...
Планета же - камень, не мал, не огромен,
оправлен в корону узорного плена -
на пальце
Вселенной.
–>   Отзывы (2)

Горят ли рукописи?
01-Oct-13 21:30
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Способы выживания
О, неприкаянный парнасский folk!
Как много их - поэтов бледнолицых
осело в кочегарках при зарницах
и мерном завывании конфорок,

И в сторожах - святое для поэта!
Сторожка, а над ней луна и звезды.
Не спит поэт и пишет ночью поздней
стихи, что никогда не будут спеты.

Но он творит. На многое горазд,
как Мастер у застройщика в подвале,
и в истину он верует едва ли,
что рукописи, будто, не горят.
–>   Отзывы (5)

За кулисами сердца
26-Sep-13 20:46
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
Как жарко алеют цветы ксенофобий!
И пышно цветут за кулисою сердца
Глухие проклятья. И хрипло-утробны
Отрыжки конвенций.

Конвенций-коммерций, рябых притязаний -
Купить клевету и продать подороже,
И в масть - виртуальная роль партизана
С ухмылкой на роже.

И в воздухе гарь от притворных радений,
И совесть в заплатах, и мысли лукавы,
И люди щеками отчаянно рдеют
И машут руками.

Итак, ничему не научены люди,
А мстилось, что вместе избыли разруху,
Но как безысходно - при общности судеб -
Разрознены руки!

Таков ли поэт?! Он из тех, что плюются,
Готов и предать, и сгубить, словно Каин,
Бессильною спермой словесных полюций
Вотще истекая...

Но истина в том, что поэты* России
Нигде, никогда подколодно и тускло
На смрад ксенофобий не тратили силы
Поэзии русской.

____________
* Особо хочу выделить: Поэты! <b>А не все подряд стихоплеты</b>.
И это одно из отличий поэта. Поэт ВНЕ, поэт НАД грязью, над закосневшим миром,
сутолокой, суетой.
–>   Отзывы (4)

Сон осени
23-Sep-13 01:23
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
.
Осень опять предрекает удачу…
Под ноги нам чудотворец незрячий
сыплет - чудной, но разборчивый мистик -
желтые листья.

Что бы мы делали, если б не эти
наши приметы. В сыром кабинете
старец сидит, чьи глазницы бездонны,
плещет в ладони.

Годы идут, но как будто на месте,
словно нам кто-то топтаться наметил,
только топтанье похоже на танцы
желтых квитанций.

Так осыпаются дни и недели,
нам непонятно - смогли, не сумели? -
эти недели наполнить гривастым,
призрачным счастьем.

Но оглянувшись назад, замечаем:
месяц, что в прошлое тихо отчалил,
светится издали канувшим в Лету
радужным светом.

Осени сон многоцветно прозрачен,
медь саксофона стенает и плачет,
словно сквозь пальцы иллюзиониста
сыплются листья...
падают листья...
стелются листья...
–>   Отзывы (3)

Лунные инвестиции
12-Aug-13 23:11
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
Я иду по заснеженной, вверх уходящей тропе,
через море прошел, через синий порог горизонта
и попал в занебесье, где нет никакого резона
поклоняться тельцу и толпе.

Там, в кромешной тиши полоумный старик-казначей
звезд алмазное крошево пересыпАл на весы.
Я увидел тебя в переливах небесной росы,
в жемчугах полнолунных ночей.

Ты смотрела сквозь вечность моих запорошенных дней
и как будто ждала, и навстречу летела сквозь сны;
нам бы не увидать нашей неимоверной весны
на земле, среди мрачных теней.

Что-то старец шептал - распадалась, крошилась луна,
засверкал на весах целый ворох ее инвестиций,
бормоча заклинанья, алхимик подул в наши лица,
бросил золото под ноги нам.

С той поры мы живем всем понятиям наперекор,
мы бредем в занебесье тропой по-осеннему пестрой,
под ногами у нас, казначеем-алхимиком постлан,
неземной златотканный ковер.

И когда по ночам летних звезд низвергается осыпь
или вёсны журчат, или вьюжит и стынет зима, -
очарованных, нас неизменная сводит с ума
золотая роскошная осень.
–>   Отзывы (2)

Жизнь и смерть
05-Aug-13 19:04
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
.
Пришла к поэту жизнь внезапно,
от горести страдалец запил.
Ну как же это? Боже мой!
Нашла когда придти – зимой!

Он умирал – не знал печали,
всегда со смертью был на ты,
и над конем смертельно-чалым
взвивались бодрые кнуты.

И смерть кипела, смерть бурлила
в его восторженных мирах.
Ах, как прекрасно это было –
на дню раз десять умирать!

Он умирал в силках любови,
ему был сладок миг любой,
а в тучах черных гром гробовый
ворчал, гремел... Но перебор

случился вдруг – и смерть устала,
и как-то раз ушла совсем.
Вокруг снежок невзрачный, талый,
вокруг не восемь и не семь.

Внутри – биенья равнодушны,
прошла пора извечных тризн,
глаза не зрят, не слышат уши –
короче – жизнь!
–>   Отзывы (4)

Вечный гон
30-Jul-13 18:53
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
 Опять рассупонится осень в садах, 
 расправу втихую творя без суда. 
 Но как же прекрасны кантаты ветров 
 и золото лиственных жарких ковров, 

 и яркие краски блефующих крон, 
 и в памяти старый, далекий перрон, 
 где некогда мы, как пропажа, нашлись, 
 а осени паж - меднорозовый лист 
 крутил пируэты и в полный накал 
 светился... 

           Не зря я судьбу понукал, 
 не зря в занебесье коней торопил, 
 был близок еще неслучившийся пир. 

 И небо тогда показалось синей, 
 чем синь оберегов цыганки во сне, 
 в котором, распатлана, руки воздев, 
 вещала старуха: 
                Дорога - везде, 

 и это неважно - какою идти! 
 Твои же сошлись в перекресток пути, 
 и тоже едино - правее, левей, 
 иди - и придешь!.. 

                   От обманных плевел 
 удачу свою я тогда отделил. 
 Тебя я узнал среди сонма далил, 
 влекущих, волнующих душу и кровь. 
 И грянул по осени пир из пиров... 

 И пьесы осенние снова грядут. 
 И видно написано мне на роду 
 в тревожном, охриплом ли крике ворон, 
 в ветрах, причиняющих кронам урон, 
 в душе ли моей на перроне времен 
 пещерный 
         предчувствовать 
                        гон...
–>   Отзывы (4)

Вагонная баллада
30-Jul-13 01:15
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Юмор/Ирония
Я раненый и я, вапшэ, убогий.
На теле злыя язвы... и в жалудке...
Подайтя, граждане, рубля заради бога!
Бо сопромат - дак это ж вам не шутки!

Студент я вечный, снятся мне кошмары,
А я ж учусь, как Ленин на горыще*,
Я не просю у вас большия тыщи,
И я ж вапшэ приехал из Самары.

В Самаре, братцы, голод и разруха,
По городу гуляють уркаганы,
Людей стреляють - гады! - из нагана,
И в знак протеста я серьгою ухо

Наскрозь, буквально, с горя проколомши.
Подайтя, рОдныя! Пожалуйтя студента.
Моя сестра (в Самаре) не одета
Ды я и сам, как загнанная лошадь.

А я ж, вапшэ, учусь на инженера.
А наш народ жа добрый самый в мире!
Подайтя, как велит святая вера,
Голодному студенту без квартиры...

_________________________
* горыще - чердак (укр.)
–>   Отзывы (4)

Всклень
15-Jul-13 06:46
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая


(валентинка)

Пока не дремлет пламенная муза,
чтоб избежать на льду весеннем юза
и доказать себя любой жене,
поэт способен даже флажолет
изобразить на гулком барабане...
Таков поэт… Не знает он покоя,
чуть что не так - сейчас кричит: по коням! -
и мечет шар в словесном кегельбане...

Он сложит стих, хотя б и для путан...
Люблю поэта всей своей душою!
Пожалуй, за поэтом по пятам
отправлюсь я на праздничное шоу,

где бьют часы, как в прежние года,
где рюмки бьют на счастье. И пожалуй -
где фейсы бьют... Но это - иногда,
и для того лишь, чтоб не возражали,
когда глаголет пьяный человек,
выписывая милой щедрый чек,
как знак повинный за грехи пред нею,
пред суженой единственной своею...

Сияет ночь. Роскошная луна
творит свой путь в лучах того повесы,
чьим светом всклень полна. Воспалена,
как всякая прекрасная принцесса,
спешит туда, где люди так нагИ,
так беззащитны в вервиях соблазна...

Там звездные, взрываясь, огоньки
сердца полнят живой небесной плазмой
живою кровью жаркою, тугою
и тоже - всклень, и тоже до конца,
до вящего священного венца,
который повязал и нас с тобою.

Примите же, как сладкую ли боль,
дар неба, отдарить который нечем,
святую самоцветную любовь -
светильником единственным и вечным.

Бокал я наполняю тоже всклень
и пью любовь, не смея встать с колен...
–>   Отзывы (3)

Спираль 9, 10, 11
24-Jul-12 00:44
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
Интерлюдия

А жизнь текла, струилась, как ручей.
А Ладислав был у небес в опале -
он был ничей, он был теперь ничей,
он только в снах принадлежал Купаве.

Но... Павой в снах любимая была.
Шершавая сжигала сердце ревность.
С тоской смотрели в небо купола –
В родную праязыческую древность...


Переменчивая грань

На песчаной косе, откроившей от моря лагуну,
Где недавно Купава отчаянно била крылом,
Было двое теперь: одесную от девушки юной
гарцевал часовщик. Только выглядел не королем,
победившим дракона во славу красавицы гордой,
а скорее случайной фигурой. Однако Купава
находила в нем недостающие ноты аккорда,
и в душе неприкаянной музыка ветра вскипала.

– Просто мы полетим, понимаешь? – она говорила. -
одолеем стихию, поможет нам память и время.
Скоро, скоро – ты веришь? – достигнут согласия крылья,
возродить мы сумеем, быть может, крылатое племя...

И трудил он крыло, привыкая к движениям тела,
разгоняя усердно в плече закосневшую вялость;
прикасались друг к другу союзников сизые тени,
но сейчас же в кромешном испуге, шипя, расползались...

Подле часовщика здесь была и сова – неуклонно,
Он ее не вязал, не лишал ее совьего права.
Восседала сова на суку одинокого клена
и свистела на тень, распростертую возле Купавы
Не на деву! На тень, на ее темноглазую полость -
клекотала, свистела сова и вращала глазами.
Извивался в полсти* золотой, но запятнанный Полоз*,
опадая и вновь набухая чудными узлами...

В чёрном клюве совы серебрилась, сверкала цепочка,
а на этой цепи оберег переменчивой гранью
чуть бликуя светился; горела лишь алая точка
в сердцевине кулона, как вечно отверстая рана.

Возгорался прибой и бурун по-над скалами фыркал...
Что-то было не так... даже сущность зияла прорехой.
Вел себя часовщик как-то странно... как труженик цирка,
репетируя и цирковую готовя потеху...

Ретроспекция

Он и был циркачем... Тридцать весен тому
кто-то в цирке младенца оставил...
И известно, что по вековому уставу
цирк назвался роднёю ему.

А хозяином цирка был клоун-старик,
он особо подкидыша нянчил,
был заботливым нежным отцом – не иначе,
а однажды пошел на пари,

что подкидыш – в сознанье такое взбрело –
полетит – и пополнится касса.
Из лоскутьев, из кожи, стального каркаса
клоун создал второе крыло

и придумал костюм: удивительный птах -
появился пред труппою филин.
Акробаты в веселье безудержном взвыли,
осмеяли парнишку в сердцах.

Осмеяв, проиграли они. В те поры
мир не ведал такого успеха.
И была восхитительной эта потеха.
Проявляя и ловкость, и прыть,

мальчик-филин кружился, срывался в пике,
воспарял, на лету поражая из лука
сообразную цель, и пронзительно ухал,
а у клоуна лОнжа дрожала в руке...

Но прошли времена, умер старый аугуст*
Без него прекратились, угасли полеты
и любви к цирковым без былого оплота
этот птах не питал. Безразличен и пуст

он отправился вон. Одинок, нелюдим,
стал угрюм, неконтактен, никем не любим.
Лук его сиротливо повис на стене
в холостяцком жилище. Как будто во сне

так и жил. Временами он брался латать
прицепное крыло. Но боялся летать.
Атавизм ненавидел прижившийся справа...
Но вошла в его жизнь незаметно Купава

10

Морок

В потоке солнечных лучей
Взлетают двое.
Полет их длится всё ловчей.
А шум прибоя
вещает сладостную быль,
что небо – рдеет
предвестьем чуда, что бобыль
теперь прозреет,
что он теперь – не одинок
что счастье брезжит...
и что судьба плетет венок -
венок надежды...

...В укрытье, закусив губу,
страдал и видел
всё это Лад, и на судьбу
роптал в обиде:
"Ну как же так?! Ведь крылья мне
принадлежали,
У Павы – чьей стрелы в спине
торчало жало?
И этот сон... – живей сыщи! -
Неужто зряшен?!
И чьею волей часовщик
Так перекрашен?
Казалось – старец, а поди ж -
не старец вовсе,
не то он сед, не то он рыж -
ни семь, ни восемь...
Как жаль, любимая, как жаль...
Куда ж взлетит он?!
Ни стати в нем, ни куража,
ни аппетита
к небесной жизни......Помню всё...
Я помню крики...
И жутко ныла – в унисон
с толпою дикой -
стрела... Я помню... это он...
на том пригорке...
И твой щемящий слабый стон
и запах горький
утраты нашей в глубине
седых столетий...
О, нет любимая, о, нет -
ничто на свете
нас не должно бы разлучить.
Ты вспомни, вспомни!"..

Но был и страстен, и лучист
надежды полон
порыв единственной из жен...
И все напрасно...
он не был даже приглашен
на этот праздник...
Но вот как будто бы она
вдруг услыхала
ворчанье старого вина.
И нежно-алым
был цвет вина и терпким вкус
и морок транса
змеился за далекий куст,
где Лад скрывался.
И вот, поворотясь к нему
(а он – невидим),
шепнула девушка:

– Уму
невнятен выдел
судьбы. Движения весла
непостижимы
И всё так странно, Ладислав.
Но подскажи мне -
ну, что же делать подскажи.
И он – судьба ведь.
Зачем такие виражи?
Девчонку бавить?
Прошелестел уже мой путь
до середины,
мне дан урок мечту вернуть,
урок – единый...
А в памяти наказ один
бабули милой,
что завещала – не пройди
ты только мимо...
Мой милый, сжалься, отпусти...
С тобою крайне
покойно мне, но не грусти,
и не пеняй мне.
Падут ли в почву семена?..
Приду – куда я?..
Ты, все же, Ладислав, меня
не по-ки-да-а-ай"...

И морок закрутил слова
как жернова.
Вспарила над кустом сова...
Скорее... – сва...
А мастер крикнул: – Для кого
ты говоришь?
Не видно ни души кругом,
Бесовка лишь.

Так мастер совку величал
И стыла на корню печаль...
– Все это – пустое, – сказала Купава. -
Смотри-ка, уж ночь на лагуну упала.
Смотри: там гора... мы с горы полетим,
свершится!.. сошлись вековые пути...
И что помешает?!. Я думаю – завтра...
Не зря нас с тобою судьбина свела...
Смотри же: там кряж разнотравием застлан,
и пропасть за кряжем – огромна, светла...
Там – небо! А в небе – свобода и сила...
И всё совершится... Мы справимся, милый...

Если Купава бы в эту минуту
оборотилась бы к мастеру круто,
не пропустила б знамения мимо –
постную мину
в облике мастера. Филин со страхом
кряж озирал, как грядущую плаху.
зенки у Филина ужасом вспухли
но... тут же потухли.

"Что ж – полетим! Из-под купола цирка
тоже мой жребий я крыльями чиркал -
тоже ведь козни мне судицы* вили, –
тешил ся* Филин, -
и ничего, и как будто бы цел я...
Да и Купава за облако целит...
Стану с ней жить... С ней и ново, и странно...
сладко и пряно"...

Так убеждал часовщик сам себя ли,
тут же его и сомнения брали –
в мыслях:
"Убраться ли мне восвояси?"...
Вслух же:
– Согласен.
Что ж не лететь, раз ты этого хочешь...
Грезит об этом даже и кочет.
Только мне кряж этот кажется утлым...
Раненько утром
может, мы выберем что-то пониже?
Хлипок тот кряжик... какой-то он рыжий...
а для полета ведь – трезво, без морока –
хватит пригорка...

Глянула хмуро на мастера дева.
– Шутишь? – она вопросила. – Не дело.
Ты не шути... мы готовились столько...
Что ж в этом толку?
Глянь-ка ты в это бездонное небо.
Там наша быль, наша древняя небыль,
предназначенье и сретенье* с миром
древних кумиров*.

– Да пошутил я... Прости... Не печалься.
Буду, конечно же к нужному часу...

Вскрикнула хрипло на клене Бесовка -
Филина совка -
взмыла и тронула деву крылом,
и уронила Купаве кулон,
и полетела от берега прочь -
в юную ночь...

– Вот и чудесно. И ночь опустилась...
Ты уж один возвращайся, а мне
нужно остаться одной при луне.
Дарит луна стародавнюю милость -
крепость и радость хмельного вина,
твердость, защиту от нежити вящей,
все что в наследие послано пращуром
Ты уж иди... Я побуду одна...

11

Оберег

Филин ушел. А Купава вздохнула,
подняла черный резной оберег,
тот, что сова уронила на брег.
Гром прогремел. От раскатного гула
затрепетала на клене листва,
и голоса зашуршали:

"Ну, девка!
Дура! Как вток* у копейного древка!
Хочет летать супротив естества!"

То был не клен – ветви древнего ильма...
Из-за куста Ладислава как вымело :
слышал он, слышал сквозь вопли и стоны
голос знакомый, как давешний сон -

"В муках рожаете вы слабосильных,
хилых, убогих. Укрылись в тесины
спрятались, сморщились, в землю уткнули
зенки – как дули!".

Все повторилось, услышал он вновь
голос любимой из толщи веков.
– Пава, – вскричал он, – хватайся за плечи!..
Пава! Я здесь...
"...Ан лететь-то и нечем"...

Тут на него удивленно Купава
глянула:
– Ты, Ладислав? Ты откуда?

И череда отголосков пропала,
И – тишина... И ни грома, ни гуда
дикой толпы возле пропасти той...
Тихо спросил Ладислав:
– Ты слыхала
крики толпы озверевшей, охальной?
– Что ты! Откуда? Здесь берег пустой
и – ни души.
И тогда Ладислав
все рассказал, поделился он с ней
тем, что привиделось – в явь ли, во сне –
чудо, в котором им жизнь принесла
дар – непомерный подарок судьбы,
тщетное счастье... Сказал и о крыльях,
и о толпе, "где копытами рыли
землю ее соплеменные лбы".
В синих глазах полыхнули зарницы
в них отразились сомненья столетий -
"что ж, значит, не приведется стареть ей?
и никогда не дано воплотиться
древней легенде? И всё уже было?...
Было – и сплыло?"...

Вздрогнула девушка, будто из омута
Выбралась, выплыла и посмотрела
косо на черный резной оберег
и – невзначай прикоснулась к какому-то
странно знакомому облику. Стрелы
в сонм ее чувств посылал имярек*
стрелы свистели, светились багряно
и оплетали злокозненной сетью
хрупкой души ненадежный оплот.
Сердце горело отверстою раной:
в небе ее нерожденные дети
падали страшно, сраженные влет…

Но головой покачала Купава,
в тягостной и непомерной истоме,
молвила: – Жаль… Как мне жаль! Но не вижу
снов никогда я – такая опала
со стороны неразборчивой Дрёмы.*
Ты, вот, счастливец… Но ближе и ближе

время, когда я увижу воочию
небо, в котором далекие предки -
пращуры наши свободно парили.
Знаешь, ведь этой тревожною ночью,
прямо сейчас, в этих ильмовых ветках
чье-то лицо... что-то не поделили...

с кем-то...
– Постой-ка, Купава, постой! -
крикнул взволнованно парень, – Где ильм-то?
Милая, глянь-ка на дерево – клён,
клён одинокий... и берег пустой.
Надо нам выбраться из лабиринта...
Вижу – ты держишь старинный кулон…

Что там, в кулоне, искрится, сверкает?..
Знаешь, Купава, а я его видел,
я ведь во сне его видел у Павы...
– Правда? Но может быть дева другая
снилась тебе. Говорю не к обиде,
снов, я слыхала, невнятна оправа...

Ильм? Ладиславушка, слова такого
я и не знаю. Сказала? Да как же?
Нет... я не знаю, свидетель – Стрибог.
Морока этого зряшны оковы,
время сегодня иное покажет -
сбудутся грезы в назначенный срок...

– Ладно, – вздохнул Ладислав, – но послушай,
странный он – твой правокрылый втируша.
– Ох, Ладиславик, не надо, не надо...
Он – половина моя и... награда, –
будто бы в трансе шептала она...
Полная рдела над кленом луна...
А под луной безнадежно повисли
трезвые,
невоплощенные
мысли.

____________________
*полсть (др.-русск.) – то же, что полость; одно из значений – пустота)
*полоз – змей
*отверстая (устар.)– открытая
*аугуст (август) – рыжий клоун, коверный клоун (цирковой термин)
*судицы (др.-русск.) – то же, что суденицы, суженицы, рожаницы , три сестры, ведающие судьбами
*тешил ся – тешил себя; "ся" (др.-русск) – возвратное слово – энклетическая ("клонящаяся назад", безударная) форма местоимения "себя"; ударение всегда приходится на предыдущее слово.
*сретенье, сретение(др.-русск) – встреча
*кумиры – идолы, деревянные изобр. божков язычников
*имярек – кто-то, некто

(продолжение следует)
В "Спираль 8" добавлена одна строфа, без которой последующие события были бы неясны. Строфа выделена.
–>   Отзывы (9)

Спираль 8
20-Nov-11 00:21
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
Прощание

Взрывались громы вдалеке, за лесом,
стонали кроны - облы, тяжелы,
и парни племени - крылатые повесы -
костер для двух влюбленных разожгли

и молча удалились, улетели.
Столетние качались дерева...
И рувень* был, и бесновались тени,
и жизнь девчонки теплилась едва.

- Как славно здесь...Но милый Лад, скажи мне,
ты полюбил бескрылую зачем?
В последние мои мгновенья жизни
я знать хочу... Тоска моих ночей,

когда я так взлететь к тебе желала,
осталась позади. И вот теперь
конец всему... И жизнь – ее так мало –
последней станет из моих потерь...

Выходит, Лад, ты полюбил напрасно
бескрылую, никчемную меня -
веретена крутящееся прясло
уже судьба торопится унять, -

шептала Пава, и стояли слезы
в ее во тьме светящихся глазах,
и чьи-то шорохи взвивались. Билась оземь,
ерошилась, суглобилась гроза...

- Постой, останься, Павушка, постой!
Совсем другие у меня мерила.
Без Павушки мне станет жизнь пустой.
Мне без тебя - без надобности крылья.

- Проклятый Филин... он убил меня ...
Убийца, перевертыш... — ненавижу!
Зачем он это сделал?! Не понять!
И мне уже не выжить, Лад... не выжить...

Держи меня... оборони от сна
довечного... Держи меня покрепче
Возьми меня... я все хочу узнать
любовь, быть может, душу мне излечит.

А мне и восемнадцатой зимы
не привелось оговорить с судьбою.
Возьми меня... Скорей меня возьми —
я это знанье унесу с собою...

в неведомую даль первооснов,
где мы когда-то встретимся, быть может,
исполнятся виденья наших снов
и больше нас ничто не потревожит...

Блеснул кулон у Павы на груди,
блеснула грань отчаянного часа,
был на двоих огромный мир один -
на всё про всё. И этот мир кончался.


Затихла буря, замерли дерев
густые кроны. Стрибог месяц вынес
на небеса. Пространства одолев,
заклекотал над лесом ясный финист*.

Но взвился крик, последний крик - увы! -
неповторимый вопль того блаженства,
какое - отраженье сути женской,
последнее отточие любви...

последней страсти запредельный стон.
Взлетела сва*, сверкнули медью перья,
рождая небывалые поверья,
и Лад вскричал: - Любимая, постой!

Но выгнулось струною тело милой
в предвечном пароксизме бытия...

А в мастерской, спустя века, — "Не я...
Не я стрелял...", — терзался мастер Филин...

____________
* рувень (др.-русск.) - сентябрь
* сва (др.-русск.) - мифологическая птица;
ныне просто - сова
* финист - ясный сокол (др. русск. мифологич.)

(продолжение следует)
–>   Отзывы (3)

Спираль 7
28-Mar-11 05:34
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
(Продолжение)
Краткое содержание
предыдущих глав:

В далекой деревне родилась диковинная девочка. Между ее левой ручкой и телом простиралось крыло. Сбежала в страхе повитуха, сбежала и мать. Но пришла из лесу старая ведунья, чтящая древние ведические традиции, и забрала ребенка к себе в лес. И назвала она девочку Купавой. И рассказала она девочке о том, что некогда люди были крылаты, но из-за лени, жадности, зависти, жестокости они свои крылья утратили. А потом и вовсе забыли о том, что когда-то летали. И предсказала, что вырастет девочка и встретит свою пару - юношу с правым крылом, и родится у них двукрылый ребенок, с которого начнется, возродится новое племя гордых крылатых людей. И возродится величие человека.
Подросла девочка, схоронила старую ведунью, стала искать свою половину. Встретился ей случайно парень по имени Ладислав. Полюбил он однокрылую… Однажды забрела Купава в мастерскую странного частовщика. Вскоре открылось, что у часовщика между правой рукой и телом тоже крыло…
Между тем Ладиславу снятся сны из седой древности, и в этих снах он крылат. В этих снах он пытается спасти… Паву, девушку древнего бескрылого племени от смертельной опасности, когда люди племени, возмущенные ее любовью к немногочисленным оставшимся крылатым, к Ладу, намеревались сбросить Паву в пропасть. Звали его в той древности - Лад. А вот у Павы крыльев не было. Любили они друг друга. И был в племени бескрылых мастер-кузнец по имени Филин, которому нравилась Пава, он добивался ее, но она ответила Филину отказом. Он стрелял в улетающего Лада, уносящего Паву на спине - и стрела попала в девушку. Однако Ладу удалось унести Купаву под сень леса…
Странным был часовщик. Искусный мастер, он не мог заставить идти собственные часы.
Между тем Ладислав незаметно охраняет Купаву, он любит ее и ненавязчиво то и дело появляется перед ней при разного рода трудных ситуациях.
Филину тоже снятся древние сны. Во сне он оказывается на безлюдном острове и там же вдруг появляется Пава. Он с ужасом видит, что в ее спине торчит стрела. "Ты убил меня, мастер, - говорила Пава,- и твое время остановилось. Ты умер."…


Начало времен...

- Но это так странно, что ваши часы не идут,
что все в них в порядке и выверен их механизм, -
сказала Купава, а Филин сердито ответил:
- Но так ведь и жизнь, в ней как будто бы всё на виду,
но пристально глянешь - не движется, мается жизнь,
и лишь в поднебесии воет, беснуется ветер.

- А можно ли, мастер, и мне на часы посмотреть?
- Да что же смотреть понапрасну?! Не дышат, хоть тресни.
- Давно ли часы не идут? Это так интересно...
- С тех пор как они у меня... Я уверен - и впредь...

- Зачем зарекаться!.. - прервала Купава его. -
Но дайте же глянуть. Ведь трудно такое - на веру...
У всякого чуда основа - не вздор, не химера...
- Ну что ж, полюбуйтесь на прерванный времени гон...

И Филин извлек из кармана часы...
Бесскверные дрогнули капли росы
на трепетных травах в кромешной ночи
и прянуло в сторону пламя свечи,

послышался шелест чужих голосов
и древний внезапно разбуженный зов,
разбавленный чьей-то старинной виной...
В бокале зеленом вскипело вино,

как будто бы ведомый час миновал,
и снова слетела с камина сова
и тихо на девичье села плечо..
И вот, освещенный бегущим лучом

из мглы зазеркалья, витой циферблат,
сверкнул, как сверкает под молотом блад,
искусным коварством* взлелеян в огне,
в цветах побежалости, времени вне,

сверкнул и открылся Купаве. На нем
не зная сомнений ни духом, ни сном,
по золоту снулого круга стремглав
безмолвно
секундная
мчалась
стрела...

- А стрелка, - шепнула Купава, - идет...
"Но мастер, раскрыв в изумлении рот...
смотрел на Купаву, как мокрый налим,
попавший на крюк рыбака. А вдали
в запрошлых глубинах вскричал алкион*.
Забытого вестника сладостный стон
сову всполошил... Часовщик, наконец,
промолвил: - Иду-у-ут... С появленьем твоим...
пошли, наконец... Будто сон... Не пойму...
И весь этот вздор неподвластен уму...

- Не вздор, - прошептала Купава,- не сон,
я знаю, что это - начало времен,
ведуньей предсказанных.
Встрепанный Филин
воскликнул: - Всё это обман... миражи...
дурацкие кукишки для простофили!
- Но стрелка-то - гляньте-ка, мастер, - бежит...

________________
* коварство - от слова "ковать";
целиком относилось к кузнечному
ремеслу; именно так употреблялось
в древности это слово, такую
имело семантику.
*алкион - сказочн. птица др. славян,
предрекающая счастливые события
полуженщина-полуптица)

(продолжение следует)
–>   Отзывы (4)

Спираль 6
31-Dec-10 05:43
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
3
Он плеснул себе водки в зеленый бокал.
Верен зову рутин*,
он на остров и раньше, бывало, сбегал,
но бывал там один...

Косоглаза душа у внезапного страха...
Вот зажег он над стареньким зеркалом бра
и со стоном, ни в чем не провидя добра,
стал взопревшую стаскивать с тела рубаху.

Там в пыли отраженья моргал отрешенно
не старик-часовщик, нет, совсем не старик.
В зазеркальную мглу незнакомец проник
да такой, что вполне засмотрелись бы жёны.

В чью башку, ну какому, болвану, поди-ка,
обозвать его старцем с досады взбрело?!
Как у мыши летучей: и странно, и дико
там
под правой
рукой
развернулось
крыло...

Тем временем

Мастерскую покинув, Купава бесцельно слонялась
в переулках безлюдных
И тревожила девушку некая робкая малость.
И похожа на блудню

вероятно, она: одинокий попался прохожий,
стал он к ней приставать.
Не хватало ей только такой-то вот масленой рожи!
Точно кум или сват

лез он к ней обниматься и чмокал противно губами,
Все прижать норовил,
у прохожего этого норов был хамский, кабаний -
хоть белугой реви...

Но как будто соткался из воздуха, вдруг появился
Ладислав перед ней.
Взял он кума за чуб, постучал ему в смрадное рыльце,
стал папани родней...

А потом произнес: - Провожу, здесь не гоже одной-то.
Надо быть начеку...
А в душе у Купавы взвилась тонкорунная нота -
Ладислава в щеку

поцелуем она наградила и просто сказала:
- Если нам по пути...
В мастерскую мне надо вернуться, она за вокзалом -
тут недолго идти.

И пока они шли, добирались до той мастерской,
Все Купава ему говорила
о красивых легендах, о людях, познавших раскол,
об утративших крылья...

о крылатых еще, о предсказанной в детстве судьбе,
и про то, что крылатая где-то живет половина,
и что будто пред ним, Ладиславом, наверно повинна...
но, конечно, не принадлежит, мол, Купава себе...

Ну и он рассказал... он поведал Купаве о сне
уходящем корнями в седые века,
но пока умолчал о себе полнокрылом... Пока...
Не решила бы: вот ведь - свалился, как снег

и плетет... Подожду! А и впрямь: поспешишь -
И получится шиш...
- Ты счастливый!.. Не вижу я снов никогда -
вот какая беда...


4
Зеркало путало потусторонние нити,
Всё в зазеркалье казалось неясным, нечетким.
Стыли в бокале остатки невыпитой водки.
Стыли в глазах паутинные вздохи, наитья.

Глянул умелец - в живом отраженье кривая
линия вьется и девичье вяжет обличье:
дева молчит и, безмолвствуя, мастера кличет.
Вскинул он руку, вотще от беды укрываясь.

Дрябло у Филина свисли крыла перепоны;
там, в зазеркалье, вились в пантомиме постены,
между постенами Пава застыла в смятенье;
были глаза ее, словно столетья, бездонны.

В панике он, укрываясь крылом обреченно,
всё шелестел: - Я в тебя не стрелял... я не в силах... -
Но покатилось шуршащее эхо:
- О чем вы?..
Вот и сбылось предсказанье...
Ну, здравствуй,
мессия...

____________
*следованье обычаю; привычка

(продолжение следует)
–>   Отзывы (4)

Спираль 5
26-Dec-10 22:20
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
1
Филин в оцепененье сидел в мастерской, вспоминая
то ли сон, то ли бред, то ли древних преданий виденья.
Копошились на стенах причудливо длинные тени,
рисовали былое, где доля таилась иная:
он ковал наконечники стрел, засапожные блады*.
В этих сумрачных снах был он мастером Филином тоже.
Он давно присмотрел для себя племенянку-надёжу,
но девчонка любила крылатого недруга Лада.

- Будь моей! Ты не лебедь крылатая, даже не утка, -
он говаривал мрачно, и блики вечерние гасли. -
А не то я ведь силой возьму. Может, нам - по согласью?
Что тебе за нужда в этом грязном крылатом ублюдке?.
- Я тебя не боюсь, - всякий раз отвечала девица, -
и к костру твоему не приду, не зови меня, мастер!
И от этой обидной, от этой нежданной напасти
в венах кровь у него начинала ретиво струиться.

- Берегись же, девица, - лопатою выдвинув челюсть,
он на девку глядел, как удав на зверушку.чудную, -
если я о тебе с обезьяной крылатой почую!
Может, лучше, смекай, у костра моего повечерять...

2
Иногда часовщик забирался в старинное кресло
и ворочался там и вздыхал, и томился, но вскоре
засыпал, а во сне уносился в далекое море,
на оранжевый остров. А там утомленные чресла
распрямлялись и полнились жизнью, уверенной силой.
Он сидел у костра, ворошил раскаленные угли
и движения Филина были неспешны, округлы,
и залетная сва на собрата тревожно косила
зачарованный взгляд. И под перьями уши бугрились,
и елозила сва и чесалась она шелудиво.
А от берега медленно шла златовласая дива,
и луну полнолицую тучи поспешно укрыли.
И раздумчиво девушка молвила: - Что же ты, Филин!
Встрепенулся кузнец: - Ты решилась, отважилась, Пава?
Только из занебесья звезда одиноко упала,
только где-то часы поврежденные полночь пробили.
- А пришла я оплакать тебя, почитатель мой бедный.
- Ты - оплакать меня? Что несешь ты? Живой я, как видишь.
- Не живой! Дело, веришь ли, Филин, совсем не в обиде,
Просто ты не живой... Ты убил меня, мастер, намедни,
в тот момент и твое опустело узорное стремя,
и уже не тебе шелестит желтоглазая осень.
Было восемь часов. И сейчас на твоих - ровно восемь.
Ровно в восемь умолкли часы, остановлено время.
- Что за чушь! Я слыхал как пробили часы!
- Неужели?
Это били часы - те, что я приносила в починку.
На свои посмотри: в них последняя пала песчинка -
ты из жизни ушел... Ну, прощай бедолага-ушелец.
- Но ведь ты... Ты живая! - в истерике взвился детина.-
Я не трогал тебя! Не стрелял я! Не я, то не я был!
- Экий ты несговорчивый, крученый, дерганый, слабый.
Ну смотри же! - сказала и спину к нему обратила.

И в сиянье луны, осветившей девчонку урочно,
он увидел снаряд со своей перьевою окладкой,
трепетала у Павы стрела чуть пониже лопатки,
под стрелой растекалось кроваво пятно на сорочке.

Тут в седом занебесии демоны злобные взвыли
и ударила ярая молния в сердце кострища,
и взметнулся огонь, и пропал, а вокруг - пепелище -
и от ужаса в кресле проснулся издерганный Филин.

_________________________
*блад – холодное оружие, нож с Т-образной рукоятью; носили за голенищем.

Блад, влад, владеть, оБЛАДать (чаще всего, обретение власти (чтобы владеть, обладать) без крови не обходится; сравните blood);

Между прочим, матерное ныне слово «бл_дь» (blооd), - означает кровь. То есть в буквальном (не коннотационном) смысле слово «бл_дь» означает «кровинушка». Еще в 16-17 в. на Руси младенцев называли «бладина», «бладинушка».

(Продолжение следует)
–>   Отзывы (4)

Спираль 4
25-Sep-10 18:43
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
.
Межвременье

Шли времена. Схоронила ведунью Купава -
бабушку милую. И переехала в город.
А через время, судьбе неказистой покорна,
в город другой одинокая дева попала.

Ну а за нею вослед поспешал Ладислав.
Билось в мятежной душе нестерпимое пламя.
Женщина в белом крылато вилась над полями -
жрица надежды горящую душу пасла.

Древние сны посещали, тревожили парня.
В этих-то снах исполнялась счастливая карма...


8. Встреча

В городе старом была мастерская часов,
и забрела в мастерскую Купава однажды.
Люди плели небылицы - по-своему каждый -
будто бы мастер в особом почете у сов.

Будто бы совы слетаются ночью к нему,
и начинается шабаш, - плели простофили.
Часовщика же не как-нибудь кличут, а - Филин...
Будто бы все это непостижимо уму.

Мастер он знатный, конечно, хотя и колдун.
Будто бы есть и хронометр у часовщика.
Крепко уменье его и искусна рука,
только часы его собственные - не идут...

Все это странным казалось Купаве. Она
вдруг собралась и отправилась в гости к умельцу.
И подошла, и забилось тревожное сердце -
страха, сомнений, предчувствий Купава полна.

Но любопытство сильнее досужих легенд.
Там, в мастерской, шевелился угрюмый старик.
Поднял глаза и как будто бы в душу проник:
- Вы принесли мне в починку старинный брегет*?.

- Как вы узнали?.. Часы... В них какой-то изъян...

- Тоже - задача! - недобро старик проворчал. -
С крыши ведь вы уронили часы невзначай...
Лазают сдуру... потомки дурных обезьян!..
Всё не сидится... Давайте машину! И ныне
с вами болтать "отчего, почему" - недосуг.

А за спиною у мастера ильмовый лук
в нише висел. И сова на старинном камине
жутко глазами вращала, а уши совы
то поднимались, то прятались в серые перья.

"Вот и сбываются, видно, людские поверья...
Только не здесь я найду половину... Увы!".

Все же спросила Купава: - А ваши часы...
Люди не врут?.. Говорят, что они неисправны...

- Слушайте ваших людей! Краснозадые фавны*!..
Вечно снуют и суют во все дыры носы!
Впрочем, часы... Ну, стоят... До чего ж вы упорны!

- Разве возможно такое? Ведь вы часовщик....

- Что - часовщик?! И трещит, и трещит, и трещит...
Всё! Убирайтесь! Брегет заберете во вторник.

Только раздался с камина пронзительный свист,
птица снялась и... на девичье села плечо...

А за окном, от лесины родной отлучен,
падал последний осенний осиновый лист...

____________
*брегет - старинные карманные часы с боем
*фавн - обезьяна

(продолжение следует)
–>   Отзывы (4)

Спираль 3
12-Sep-10 23:01
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия

7. Пойманный сон


В тайных глубинах разборчива память...
Крики. Толпа. Беспощадная заметь.
Серое небо подернуто блеклым
пеплом из пекла.

Шкуры на бедрах. Ножи и колчаны.
Вопли над старой долиной звучали:
"Стерва! Как вток* у копейного древка -
глупая девка!

Хочешь летать обезьяне подобно?" -
старая ведьма, нечесана, обла*
деву младую теснила к обрыву.
Пышная грива

длинных волос, золотых и тяжелых
девичью стать обегала. А жёны
руки нечистые к деве тянули.
Словно бы улей

племя гудело и негодовало...
Только и страха ничуть не бывало
в девичьей стати, в облике ладном.
Желчью и смрадом

было пропитано грязное племя.
Вырваться как из недоброго плена?!
Глянула дева: под облаком в ряд
птицы парят.

Только... не птицы - крылатые люди,
Ох, да неужто спасение будет?!
Вон отделился от стаи, крылат...
Ла-ад... Это Лад!!!

Пропасть, однако, все ближе, Старуха
Разулыбалась от уха до уха.
- Нравится, что ли, бездельников стая?
Сча-ас полетаешь!

- Жалкое племя! - ответила дева. -
Вы позабыли иные пределы,
лица сменили на алчные рыла!
Души бескрылые!

В муках рожаете вы слабосильных,
хилых, убогих. Укрылись в тесины
спрятались, сморщились, в землю уткнули
зенки - как дули...

Волхв взревел: - Ты-ы! Летучие крысы -
вот твое племя! Опасные мысли!
Спрячьте детей! Мы должны уберечь их!
Подлые речи!

Лад пролетел над долиной и сразу
все охватил настороженный разум,
ринулся к девушке ветреный* воин.
Бранью и воем

встретило племя крылатого парня,
будто взбесились собаки на псарне...
Он же старуху отбросил к толпе
К деве поспел.

- Павушка, - молвил, - хватайся за плечи!
Милая, их и могила не лечит.
Крепко держись! Распроклятая жизнь!
Ну же! Держись!

Мощно взмахнул крылами спаситель
Лег на воздушную твердь, на обитель
жизни свободной, не знающей зла...
- Павушка, зря,

зря ты взываешь к глухим. Их утраты
в прошлом. И разве они виноваты?!
Глянь, и они ведь по-своему бравы.
Их не исправишь...

Лад говорил, поднимаясь все выше.
Люди внизу суетились, как мыши...
А на пригорке старик, как паук,
ильмовый лук

к небу вздымал, ухмыляясь и щерясь,
выдвинув саком щербатую челюсть.
Взвизгнул снаряд и понесся вдогон...
Девичий стон

по небу вечность спустя раскатился...
А на пригорке под ягодным тиссом
Дряблый стрелец упаковывал снасть.
Сморщенный наст

хрипло трещал у стрельца под ногами,
Выпь прокричала болотные гаммы,
тисс*, что столетнюю мудрость постиг,
скрипнул и стих...

В небе же Лад уговаривал Паву:
- Павушка, ты потерпи! До дубравы...
Но у нее под лопаткою, зла,
мокла стрела.

- Лад... я не в силах... тебя я теряю...
Лад прошептал: - Мы на месте, родная, -
рек... и проснулся - и потен, и слаб,
но - Ладислав...

Потен и слаб от ночного кошмара...
Молча на стенке висела гитара.
Утро холодным бореем знобило...
"Что это было?...

Что это было? Она... не упала?..
Господи Боже! Ведь это... Купава"...

А на болотах у леса отчаянно
выпь прокричала...

__________________
*вток - тупой конец копья
*ветреный - в данном сл. - тот, кто использует ветер
*обла - тучная, тяжелая (сл.)
*тисс - вечнозеленое хвойное дерево; отдельные деревья живут и до 4000 тысяч лет...

(продолжение следует)
–>   Отзывы (4)

Спираль 2
04-Sep-10 01:21
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
(продолжение)

5.
Купава


Разгонялась Купава на отмели моря
и крылом одиноким песчинки взметала,
порываясь взлететь... А от птичьего ора
тишина распадалась в осколки металла.

Переливчатых глаз возгорались бериллы.
Как преданье была невозможна Купава.
Но взлетела, взлетела она, воспарила...
и - сейчас же неловко, досадно упала...

И опять порывалась взлететь. Но напрасно
изгибалось и жаждало гибкое тело...
Был закат в облаках угрожающе красным,
и ползли, и клубились багровые тени...

6.
Ладислав


"Ах, какая! - шептал за кустами прибрежными парень. -
Но такого не видывал свет!".
Он смотрел, удивляясь, и тени на берег упали,
а залетный, играющий ветр

вдруг в смятенье затих, потрясенный видением редким
и присвистнул, и кинулся прочь...
А на берег крутой сквозь осенние ржавые ветки
пробиралась опальная ночь.

"Вот оделась уже ... И теперь познакомиться можно", -
так в кустах соглядатай шептал.
Луч последний, закатный с шипеньем отчаянным в ножны,
как клинок, между тем, заползал.

"Ты не бойся меня... Я случайный свидетель... случайный
очевидец неясных затей" -
так он сбивчиво молвил, неловко, но, вместе, отчаянно,
появляясь у моря пред ней".

"Не боюсь я! Ты подсматривал! Не спорь!
Это плохо... Некрасиво... Почему ж
ты следишь за мной, приятель, словно вор,
словно мальчик несмышленый, а не муж?".

"Не сердись. Я случайно увидел тебя. Не хотелось
упражнениям странным мешать.
Но стыдится-то нечего: чудное, ладное тело...
На меня ты как будто ушат

ледяной опрокинула... Ты вот крыло прицепила
А зачем? Непонятно совсем.
Если б два... А в одном-то - какая же может быть сила? -
С ним, одним, ведь, - ни восемь, ни семь...".

"Ничего я не цепляла... Ты... не в масть...
Ты и не поймешь... Но я скажу, -
что с крылом - но лишь с одним - я родилась.
Ну и как тебе мой сказ?.. Вестимо - жуть, -

отвечала она, к поднебесью воздев подбородок
И глаза ее звездные заняли сразу полнеба. -
Небылицам внимать не пришло бы на ум и мне бы...
Кто же видывал, право, таких-то крылатых уродок!".

Но стояла она как волшебная грёза прекрасна,
Ниспадало на плечи волос златоструйное марево
и искрясь обливало фигурки ее беззащитной
невозможную, нежную кожу

И привиделось парню: на деве златая кираса,
несравненные перси кирасовой полсти* подарены
в чернорозовых сумерках красною ниткою шиты
на ногах золотые поножья.

И возник в поднебесии клёкот премудрого финиста*,
отвечал мудрецу вострогора* трепещущий клик,
возгорался, сверкал нестерпимо, развязно, фуфыристо
большеглазой пугальщицы сва* бледнорозовый клык.

Но бедняга не верил, спросил: "Как зовут тебя, дева?"
"Я - Купава..." - она отвечала. И сва понесла
это имя в пучину, где тотчас волна поседела.
Он откликнулся тихо, потерянно: "Я - Ладислав".

________________________
*полсть - (обл.) полость
*финист, дребезда, сва (в обычном миру - сова) -
славянские мифологические птицы древности.
*Ладислав - древнее славянское имя;
прославляюший Ладу (любовь).

(Продолжение следует)
–>   Отзывы (4)

Спираль 1
02-Aug-10 12:34
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
(фантасмагория)

1.
Рождение


Между снами и явью простор для живой маеты.
Было так: народилось однажды в деревне дитя.
Посмотрев на младенца, сбежала, минуту спустя,
повитуха в кровях... И творили знаменье персты...

Убежала и мать... И остался ребенок один.
Но из леса ведунья пришла и сказала: "Ну вот!
То-то слышала я: будто эхо, предтеча* зовет,
то-то виделся мне одинокий утес. Нелюдим

был окрест вечереющий, сумрачный мир. Но едва
обозначившись, темень в долину змеей потекла –
силуэтами черными врезались в небо тела...
Сколько виделось тел?.. Только два.... только два... только два...", –

бормотала старуха, дитя пеленая меж тем.
И никто не перечил. Лишь эхо казалось нагим,
повторяющим всхлипы: изыди, нечистая! сгинь!
Но держала старуха в руках деревянный тотем,

надевала на ручку ребенка бусной оберег,
причитала: "Теперь погибающий мир оживет!
В этот миг народился второй долгожданный живот
на земле - одинокий, такой же еще имярек"... —

бормотала еще: "Как во море крутым берегу
Алатырь-каменец и алой, есть и кукиш-трава...
позамкни же замками елецкими злу рукава...
защити же ты внучку, Сварог, иже я нареку...

Пред тобой нарекаю Купавой* надёжу людей", –
говорила ведунья, баюкая девку ко сну.
Неумолчно вопили цикады, сверля тишину.
Зверь стелился за сытью исчадий тартара* лютей...

А старуха ребенка в дубравную глушь унесла,
и в избе, где вечернее скупо горело окно
развернула младенца... обычную девочку.... но
простирались
под левою
ручкой
зачатки
крыла...

___________________
* предтеча - предвестник
*Купава - одно из значений имени: горящая желанием, надеждой (др. слав.)
*Тартар - у славян самый глубокий (третий) ярус Пекла. Вообще, "тартар" -
это искаженное иноземцами "врата". М.п., почти у всех древнегреческих
имен богов этимологически обнаруживаются славянские корни. В греческой же
лексике имена богов и героев оказываются чуждыми и никак не переводятся.

2.
Купава


Дребезжат ли, вибрируют струны заката,
шелестит ли у берега древнее море
о былом, о каком-нибудь давешнем вздоре -
так играют Перуновы два музыканта.

На песчаной косе небывало и странно...
Там печальница будто глотнула плацебо
и глядит исподлобья в стоглазое небо,
где химеры живут, где пируют тираны.

Ожидает чего-то от неба Купава*.
Вот с нее на песок полетели одежды,
вот стряхнула обувку... И крикнула: "Где ж ты?!
Где же есть ты, моя однокрылая пара?!.

3.
Семь лет назад...


Дочка, ну, как же... Вот странный вопрос-то!..
Люди бескрылы... А я тебе просто
сказывать притчу далекую стану
правды устами.

Некогда люди крылатыми были.
Некогда жили, смеялись любили,
в небо взлетали и мыслью, и телом .
Наши тотемы

честно служили. А древний обычай
пестовал, холил, лелеял обличье
верного образа истинной силы.
Были красивы,

были горды, но горды без гордыни,
были свободны, как ветр, и едины,
и не делили земельную карту
люди Мидгарда*.

Но пробегало безликое время,
выросло новое алчное племя
и обленилось. И зарится стало
злыми перстами

на достоянье соседа. Конечно,
жить на готовом, несправленном легче,
чем напрягаться, мозоля ладони...
Женское лоно

стало, с веками, рожать слабосильных,
хилых, болезных. Укрылись в тесины
новые люди, и в землю уткнули
зенки - как дули...

И перестали смотреть в поднебесье,
стали жестокими даже и песни,
избы со скарбом покинуть не смели
сные емели.

Люди затем и летать перестали -
шеи багровы, глаза, как медали,
с эдакой тучной, тяжелою статью
как же взлетать-то?!

Землю объял новоявленный ужас:
девка рожала, ругаясь и тужась,
и народился, пока материла, -
первый бескрылый...

Так и пошло... Дальше - больше и хуже,
больше пузатых, бескрылых, недужных,
люди сочли: то небесная милость,
и приземлились...

Шли времена. Небеса позабыты,
люди заботой о злате забиты,
притче о крыльях смеются, не верят,
хлопают дверью

и запирают замками засовы...
А в редколесье ухают совы,
финист о древнем преданье клекочет
темною ночью...

______________________
*Мидгард - древнее название земли;
само слово "земля" - понятие родовое;
означает любую планету.

4.
Сумерки веков


Внучка слушала, глазищи распахнув,
и журчал у ног ее ручей.
"Боги на меня теперь вину
возложили? Провинилась - чем?" -

так спросила девочка старуху,
и ведунья молвила: "Ну что ты!
Дай-ка руку... Сетовать погодь
Отслежу, не то, твою я лодью.
Посмотри: вот здесь твои заботы,

здесь любовь - а в той любови сила...
Здесь и ложь... Но только твой любимый...
миру он поручен, как мессия*.
Одесную он несет ветрило –
правое крыло. Неколебимы

сумерки веков, неутолимы,
но картины жизни повторимы.
Ты узнай, узнай его, Купава,
не пройди, дитя, случайно мимо
он - твоя единственная пара"...

"Как же, бабушка, найду его, скажи?
Мир вокруг меня такой большой.
Мир людей – обманы, миражи,
я же в нем как будто нагишом"...

"Ничего, ведь вас сведет надежда.
Родилась не зря ты - однокрыла.
Не сомкни перед судьбою вежды...
Неустанно буду, как и прежде,
сердцем за тебя просить Ярилу.

Вас сведет любовь! И народится
мальчик. Будет он с двумя крылами,
и откроет светлая Денница
новую-старинную страницу -
люди в небо вновь взлетят орлами"...

"Он... мессия... Но, бабуля, кто же я,
Если я крылатого рожу?
Я - ничто? Я, может быть, шлея
для штанов мессии? Не сужу,

просто как-то сердце опустело...
и труднее стало мне дышать"...
"Милая, мессия - только тело,
Ты, Купава, ты — его душа".

____
*мессия - по новейшим языческим
версиям - тот, кто вернет человечеству
былое совершенство,
могущество телесное и духовное.

(продолжение следует)
–>   Отзывы (3)

Нежные лешие
23-Jul-10 22:15
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
.
Как много, как славно об осени писано.
Видно и правда она - царица
царства особого, цвета лисьего…

Известно, что многим обычно снится
летом зима, зимою жаркие
летние дни... Только осень по сути,
ни с чем не сравнима. И знают парки,
что вечные предрешенные судьбы
вернее вяжутся, когда - листопады...

Никто не мечтает о стылой осени,
но когда однажды она наступает,
такая трогательно и безнадежно бОсая,
золотая такая и простоволосая,
все становятся вдруг охмелевшими,
языки – косными, девушки – с косами,
а в дубравах нежные заскорузлые лешие
пишут стихи и на луну посматривают,
не зная ни Босха, ни Третьего Рима...
и в это время моя родина, моя патрия -
неповторима...
–>   Отзывы (5)

Слепой поэт
05-Jul-10 00:27
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
.
"Королева играла...".
(Игорь Cеверянин)
"Как придешь, просто подай знак - "Ку-ку!"
(к/ф "Здравствуй и прощай")



1. Слепой поэт

И королева всех свела с ума,
была она в стихах - неповторима...
Болталась переметная сума
в заплечии поэта-пилигрима.

Слепой поэт как в Мекку поспешил
припасть к ее мерцающим коленям,
и в вервиях прикаянной души
кручинилась улыбка гуинплена.

Взрывался снег отчаянной пурги,
вздувал самум озябшие ветрила...
Беги, приятель музыки, беги,
успей же, очарованный аттила*!

И он успел. Он добежал до места
где в рощице кукушка куковала,
и не одна... А вдалеке челеста*
стенала под бряцание кимвала*...

А в небе затуманилась луна,
которой эти стансы - нипочем. Но
падет ли с глаз ослепших пелена?..
Ну, здравствуй, венценосная девчонка.

Ты пишешь лучезарно, ты - богиня,
в твоих стихах стучит живая кровь,
в них вознесенье, воспаренье, гимны
и может быть, и может быть... любовь.

Твои стихи любовью вдохновенны...
и тянется его рука к курку.
А в роще, под ухмылкою селены
звучат самозабвенные "ку-ку"...


2.Queen

Откуковали соловьи
в осенней роще.
Теперь забвение лови...
Ловить не проще,

чем разглядеть среди берез,
укрытых снегом,
наперсника гремучих гроз,
ушедших в небыль

Он там стоит, как часовой
умелых гитик.
Их смысл ему скорей открой,
пока не вытек

из медной амфоры дымок,
пока курчавый,
вихрастый джин - а, может, бог -
не без печали

взирает страстно на тебя,
ловя желанья,
пока архангелы трубят,
и гасят пламя...

Бесценный дар душе нагой -
любить героев,
и среди многих - одного,
который в Трою

макет коня не привозил, –
он малый честный –
он просто честный альгвазил*
любви, и вестник

времен, когда сойдут снега,
сойдут келейно*,
и ступит дерзкая нога
на берег Рейна,

где queen капризницей слывет -
не ждет упрямца,
а просто в башне угловой
играет Брамса...

________________
* Аттила - вождь гуннов с
434 по 453 год, объединивший под своей
властью варварские племена от Рейна до
Северного Причерноморья
* челеста - небольшой клавишно-ударный
инструмент, звучащий наподобие
колокольчиков : звук извлекается
молоточками, приводимыми в движение
клавишами.
* кимвал - а)муз. ударный инструмент,
др.-русск. кимвалъ, кυмбалъ; б) Кимвал
(или «цимбал») - очень древний
музыкальный инструмент, состоящий из
полых медных полушарий, которыми
ударяли друг о друга
* альгвазил - м. устар. (а также
алгвазил) Стражник, полицейский....
* келейно - тихо, скрытно, тайно…
–>   Отзывы (4)

Балалай...
18-May-10 22:01
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
.
В шкаф упрятав скелет, сквозь причудливый жизненный росчерк,
сквозь густой бересклет, гуттаперчево гибкий - к тебе
я короткой тропой, что ничуть бытия не короче,
устремляюсь зачем? А зачем - невдомек, хоть убей.

Но иду и иду, несмотря на пургу и обиды,
пробираюсь тайком по садам, где бывал Вельзевул,
по висячим садам, по заброшенным – Семирамиды –
через западный бред и восточный казахский аул…

Я однажды приду, на рассвете, а может быть в полночь,
ввечеру, поутру, а, возможно, в купальскую ночь.
Ты не веришь? тоскуешь? печалишься? сетуешь? - полно!
Все равно, все равно мы друг другу не сможем помочь...

А щемящие сны мне укажут на вечность, на звезды,
а цыганка в монистах станцует звенящий раздрай,
а густой бересклет рассупонится осенью поздней, -
балалай же, душа, под гитарный разлив - балалай...
–>   Отзывы (5)

Конец начал
17-May-10 01:42
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Способы выживания
.
Мы заблудились в синих небесах,
мы - авторы симфоний занебесных.
В их сумрачно рокочущих басах
плутают душ оранжевые бесы.

Вот мы поем разнузданную песнь,
вот мы идем расхристаны, как боги,
и наша беззастенчивая спесь
коробит небеса. Но мы — киборги,

Вот мы опять вгоняем парадиз
в кондиции разгневанного ада...
И не видать ни блика впереди,
закат земли уже давно угадан,

уже ветхозаветный близок день —
конец Начал! Но мы... начнем сначала,
но мы взлетим хотя бы на плетень
пустого мирозданья, где звучала

одна и та же песнь на все лады,
на времена, а паче - безвременья,
и допотопные опять укроют льды
земли седой усталые рамена.

Но если не киборги мы, а просто
неумные нахлебники земли, —
потопы наши суть — издержки роста,
и наше судно снова на мели,

тогда окстись, лукавый прихлебатель,
держатель пифосов - пандорьих коробов,
и знай одно: спасение — праматерь,
которой имя светлое — Любовь.

Она спасет! Она всегда спасала...
Но если в силе призраки эпох.
тогда готовь дубину и кресало,
и все опять с начала - видит Бог!

И на земле кроваво запотелой —
предвечный мрак
да маны* и тотемы...
Тогда золой остывшею пыля,
о'кей, я напишу тебя -
с нуля...

________
*мана - магия
–>   Отзывы (6)

Ни хитру, ни горазду...
24-Apr-10 10:51
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
.
В заповедном лесу, мимо бабки ли ёшки
проплывают, толпясь, вереницы невест,
и у каждой невесты - фата и сережки,
а куда, никому - и невестам - невесть.

Забрели в одночасье невесты сюда,
а за ними - по следу - корячился сглаз
от досужих людей, что хитры без суда
погубить. И от тех, кто на зависть горазд.

Но невесты бегут, их младые тела
исчезают в дурмане дубравы глухой,
и залетный дракон и стоглаз, и столап
наблюдает прилежно за долей лихой,

а другой не дано. Нет у пришлых судьбы,
вместо судеб отмерена доля в доход,
и невесты уходят в туман ворожбы,
и за ними лесной пробирается кот.

Хризопразом во тьме зажигается зрак,
угрожает, сулит, мельтешит впереди,
и ужасные корни дубов-раскоряк
потрафляют паденью - того и гляди!..

Скоро, скоро не станет на свете невест,
Скоро-скоро... И некому будет рожать...
Только где-то темяшит, звонит благовест
и зовет под венец записных прихожан.

Прихожане запутались в клочьях бород,
ставят свечи святым, избывают вину...
Рек бо вещий Боян: Надо всеми же Род -
ни хитру, ни горазду суда не минуть*.

Требы Роду и ныне несет на погост
мещанин, принесет - и воздвигнет кумир,
после этого свечек, скуласт и раскос,
но во храме святом понаставит мизгирь*...

Может быть, деревянный старинный тотем
снова в силе и сбил человеков с пути -
тут готовы венчать что попало затем,
что иных вариантов уже не найти -

Алексея с Петром, с Владиславом Фому,
с Антониною Стешу, с Анютой Зухру...
А невесты уходят, уходят во тьму,
не хотят веселиться на этом пиру...

Все смешалось в умах! От языческих зол
мир готов обходиться и без Рожаниц
и несется стремглав, словно дикий бизон,
и греша... и зверея... и падая ниц...


____________________
* Род - Сущий, Единый, прародитель богов и творец мира,
"Вседержитель, иже единъ бесмертенъ и непогибающихъ творецъ, дуну бо
человеку на лице духъ жизни, и бысть человекъ въ душю живу:
то ти не Родъ, седя на вздусе, мечеть на землю груды - и въ томъ
ражаются дети...", - упомянут, например, в поучениях против
язычества "О вдохновении святаго духа", "Слове об Идолах",
"Слово Исайи пророка", рукописи Четьи Минеи из древнерусского духовника.
* "Тому вещей Боян и первое припевку, смысленый, рече: "Ни хытру, ни горазду,
ни пытьцю горазду Суда Божиа не минути".
* Русское МИЗГИРЬ восх. к тадж. МАХЗ-ГИР – «поедающий мозг»,
Здесь — паук-метафизический — трикстер, гностик. Он проникает
в тонкую суть явления. Метафорически он поедает " первооснову –
"мозг" или "кровь" Бытия. Это абсолютная гностическая реализация.
Другое толкование: слабосильный, мозгляк
* КУМИР (идол) - предмет языч. культа. Фигура, вырезанная из дерева
или изг. из золота, серебра.
* ПОГОСТ м устар. церковь с кладбищем, принадлежащим ей
земельным участком и домом причта — в стороне от поселения..
–>   Отзывы (3)

Я успею...
18-Apr-10 11:01
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
.
Не спеши уходить. Ты в рассветы свои не спеши.
Без меня будут невразумительны ранние зори...
Мне к рассвету успеть бы костюм соответственный сшить......
Опоздаю чуть-чуть... Я, быть может, со временем в ссоре.

Мне такой бы костюм, чтобы не нарушал тишины,
чтобы ветры времен танцевали беспечные вальсы
и сбылись предсказанья - мои многоцветные сны,
где в рассветы твои я давно убежать порывался.

Я, пожалуй, и не опоздаю, и к сроку явлюсь.
Ты, меня увидав, не подумай: явился-де нагл!
Я приду, как дикарь, в бусах рос, неприкаян и пуст,
я успею к рассвету, но чист, как природа, и наг.

И окажется, что ты готовилась тоже всерьез,
и всерьез размышляла вчера о рассветном наряде:
на тебе, кроме росных в венок перепутанных роз -
ничего. Ты явилась, подобна беспечной наяде.

А потом отзвучат, отольются рассветные стансы,
удивленное небо притихнет, зависнет над лесом,
размышляя усердно: но кто же и кем любовался -
ты - рассветом багряным,
рассвет ли
тобою,
принцесса...
–>   Отзывы (5)

Встреча в вечности 3
21-Jan-10 02:07
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
(продолжение)

"Печальны бывают любви перепутья, тернисты..." -
такими словами закончила речь проводница.
В автобус садились, взволнованы сказом, туристы,
и тени веков ниспадали на их изумленные лица.

Моряк же у камня томился в сумятице мыслей
и думал: вот нАпасть какая! Да болен я, что ли?!
Ведь было все так, будто сон золотой проявился,
а это лишь тень... или отзвук похожих историй...

"Простите!" - услышал он голос несмелый и тихий.
Моряк не поверил себе, но когда обернулся,
в сгустившихся сумерках будто взорвались шутихи,
и ветви у ильма зеленого сделались русы.

Под ильмом в тени проводница стояла и робко
звучал ее голос: "Простите, но мне показалось..." -
"И мне... ведь и мне показалось", - сказал он торопко...

От лунного зарева камень отсвечивал ало...

"Так странно... - стесненно сказала она, - но в новелле
написано вот что: однажды безлунною ночью
девчонка решила - неведенье это не дело,
и друга спросила: еще ли объятий ты хочешь?"...

И тут же увидел моряк, будто птицы преданий,
звеня оперением медным, расселись на елях.
увидел как хвоя от их вековечных рыданий
от стонов, диковинных всхлипываний порыжела.

Увидел как гид, словно в танце тихонько качаясь,
тоскует и смотрит, и смотрит, и взгляд ее светел,
и в нем отражается древней легенды начало,
и гривою медных волос забавляется ветер.

И крикнул моряк: "Суденицы! Намеки! Интриги!..
О, да! Я хочу!.. Но ведь мойрам удобней не слышать!".

"Еще ли ...", - взрывались аккорды - и пали вериги...
"Еще ли...", - и кода в басах возносилась все выше.

Его визави прошептала: "Твои суденицы
не так уж беспечны. Как, впрочем, и старые пряхи".
Моряк же растерянно глянул в глаза проводницы,
и ясно увидел в них вечность восставшей из праха,

увидел, как плещется вечность в глазищах бездонных,
исчез и курган, и гранитный рассыпался склеп,
и вдруг произнес он:
"О, Господи!..
Ты ли...
Белона?".
И шепот услышал:
"Ну здравствуй,
несуженый
Глеб".

Эпилог

Кувыркалась в предсмертной агонии ночь,
и вечность, похожая на огромную черную кошку,
клубком сворачивалась у ног.
–>   Отзывы (3)

Встреча в вечности 2
18-Jan-10 23:22
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
(продолжение)

Сон времени

И ночь приходила. И все под луной повторялось...
Уснуло и время, стреножив коней у дубравы,
и пряжу царица судьбы бесконечную пряла,
и тучи, скрывая луну, опускали забрало.

И слышен был шепот ночами: "Ты только запомни,
ты только узнай... не пройди, мой несуженый, мимо...".
И были глаза у античной девчонки иконны,
а он все шептал и шептал ее древнее имя...

Часть 2
Сто лет спустя

Бродяга-моряк в океанских скитался просторах.
Летели за судном скитальца плаксивые чайки.
Невнятным намеком казались их скорбные стоны,
туманным намеком на древние чьи-то печали.

Ночами, когда угасали последние блики,
луна, как в чадру, укрывалась в лохматые тучи -
фрагменты картины мелькали во сне, как улики,
и были видения эти надсадны, тягучи.

Его в сновидениях мучила некая странность.
Была в них таежная роща и пруд плесневелый.
Зияли немыслимых криков отверстые раны
и пепел лежал, как страницы сгоревшей новеллы.

Валун у дубравы, курган, что отсвечивал ало
от ярой луны. И ладони зеленого ильма,
и прямо под деревом девушка вдруг возникала,
прекрасна, как вечность, как вечность же - неуловима.

И девушка эта шептала, в глаза ему глядя:
"Послушай, любимый, еще ли объятий ты хочешь?", -
и к черной, небесной, усеянной звездами глади
Взвивались толпой неуемные шорохи ночи.

«Ты хочешь объятий, любимый? Еще ли ты хочешь?» -
и шепот гремел, низвергалось шуршанье лавиной,
и... он просыпался в холодном поту среди ночи
Зевал океан необъятною пастию львиной.

Погожей весною, когда отзвенели капели,
а в снежных распутных садах откипело цветенье,
на берег сошел он однажды из водной купели.

От леса на дол ниспадали причудливо тени.

Слоняясь по местности, к пестрой ватаге туристов,
пристроился он, неизбывной тоскою томимый.
Казалось, что время не движется ныне и присно,
казалось, что главное что-то проносится мимо.

На камень гранитный указывал гид, объясняя.
Он слушал вполуха, не зная, зачем ему это.
Лесная проныра - цыганка дубрав записная -
кукушка считала кому-нибудь многие лета

и сбилась со счета. "Кому же вещунья кукует? -
моряк усмехнулся. - Понять это стоило мне бы.
И что говорит проводница? Легенду какую...", -
он вслух произнес...

И тогда распахнулись вполнеба
глаза проводницы под тонко очерченной бровью,
в их синих глубинах загадки клубились, мелькали,
а небо за ней истекало закатною кровью.

Сказала она: "О любви, осененной веками"...

И канули в небыль туристы, вокруг потемнело,
скукожилась тишь; ни кукушки, ни торной дороги,
курган обозначился - въявь это было, во сне ли,
но финист ворчал в отдаленье и сеял тревогу...

Блестящие нити незаданных терпких вопросов
вилИсь, заплетались, мерцали вокруг этой пары...

А в мире действительном... были туристы. И росы,
вечерние росы на травы зеленые пали...

(продолжение следует)
–>   Отзывы (2)

Встреча в вечности 1
17-Jan-10 08:48
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
(фантасмагория)

Часть первая
Вперед в прошлое

Было это в две тысячи сотом году.
Плесневели кувшинки в погасшем пруду,
на опушке лесной громоздился гранит.
Медный отсвет изменчивых лунных ланит
косо падал на камень. А мимо, стройна,
шла девчонка с античным кувшином вина.
И как сон был пленителен девичий стан,
и была возле камня поляна пуста.

Только отсвет на камне внезапно померк, -
может быть от случайных небесных помех -
но у камня взвивалась, ярилась мечта -
сновидений, забытых легенд маета:
выбиралась
душа
из гранитных
телес.

Отражался громадою в омуте лес
трепетала звезда в заливных небесах,
над дубравой хоры увязали в басах.

И соткалась подобная телу душа,
и стесненно при виде девчонки дыша,
встрепенулась - прозрачна, бесплотна, как мысль,
а неслышимый голос в дремотную высь
уносился: "Белона, Белона, ну, что ж?
Выколачивать пыль из истлевших рогож,
силясь краски поблекшие их оживить?
О, Белона! Мне в голос теперь бы завыть...
Непреклонность твоя!.. В чем же смысл этих мук?"

А на древе познаний присвистнул симург,
стали бледными контуры странной четы...

"Ладно, Глеб... Но еще ли ты видишь черты?
И еще ли ты хочешь объятий моих?"

"Я хочу!..", - чтобы это расслышать, притих
даже финист бормочущий.

"Слушай же, Глеб,
наш союз в преломлении жизни - нелеп.
Я не раз говорила тебе, не тая -
что жила я в пучине того бытия,
где твоих и прапращуров быть не могло"...

"Что мне в правде, Белона? Каленой иглой
ворох тщетных потерь прошивая во тьме,
суденицы находят в безвестной тюрьме
непознавших любовь, и возможно, затем,
чтобы нам возвратить самый главный тотем,
тот, что бренность у нас отнялА. Если так"...

"Милый Глеб, ты поэт... Но мешает пустяк...
Хорошо... я забуду о правде на миг,
понадеюсь... Ну что же, меня обними,
и попробуем... канем с тобой, менестрель,
под лукавой луной в золотую пастель"...

Как печально мерцали Белоны глаза,
и с ресницы, кипя, покатилась слеза...
Но отчаянных вежд рассыпая лучи,
Глеб в объятия грёзу свою заключил...

Только крикнула скорбно в лесу дребезда,
и нашли
пустоту,
полыхая,
уста.

"Блажь твоих судениц... Пряжа дряхлая мойр"... -
прошептала Белона.

Вдали вострогор
отозвался на крик дребезды. И восток
озарил на кургане упавший листок
одинокого ильма. Растаял под ним
контур девы. В гранит же, Денницей гоним,
уходил, исчезал, от отчаянья слеп,
неприкаянный Глеб.

И закончится день, и погаснут лучи -
Хлынет ночь...
и холодная
вечность
в ночи...
______
* Белона - античн. имя
Финист, дребезда, вострогор - птицы
слав. эпоса
Суденицы - то же, что парки,
мойры - в римской и греческой миф.

(Продолжение следует)
–>   Отзывы (4)

Ловцы снов-7
05-Nov-09 23:40
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
(фантасмагория)

Новелла шестая
Тень

Беленела заря, накалялся восток
полошилась, сгущалась, топорщилась тьма,
птица финист* гудела в охриплый свисток,
клекотала, пугливых сводила с ума…

Пробирался ловец по извилинам снов.
В голове копошился старинный мотив -
наставленье смешливого деда:
«Сынок,
много тайных забот у тебя на пути -

натяни тетивы непокорной струну,
как стрела будь стремителен, точен и скор -
если голову ловко, в момент повернуть,
можно ухо свое увидать за виском...
можно тень изловить пустоглазую. В ней
птица Феникс поет воскресения песнь.
Излови свою тень - будет небо синей,
станешь видеть судьбы указующий перст»…

Внук лелеял и пестовал странный посыл,
а с друзьями над сказкой смеялся. Когда ж
оставался один, все он глазом косил,
и охватывал душу тревожный кураж.

Осторожная спутница - верная тень
с той поры неспокойна была, словно страх
поселился в пятне, и бесплотный тотем
трепетал на семи вездесущих ветрах.

Но уже изготовился ловчий к броску
и решился, и ринулся, и... - ухватил...
Взорвались, закипели в горячем мозгу
заполошные клики, стенанья сивилл.

Тень шипела, плевалась, рвалась, а потом
повлекла победителя в мрачный тоннель,
окрутила его, как голодный питон,
утянула в прибежище древних теней.

И почудилось снова ему: "Эх, сынок!
Ты уж деда прости... Пошутил я тогда...
Вот же старый дурак! А гляди-ка, ты смог,
пронеся эту придурь мою сквозь года"...

И затихли слова. Леденящий туман
убаюкал ловца. И последняя мысль
изогнулась причудливо... смолкла.... а тьма
возносила беднягу в последнюю высь...

Тишина...
Но ввинтилось пунктирное «ре»
так, как будто на стыке веков граммофон
вдруг заело в глухом коммунальном дворе...
и –
миазмы... полынь... розмарин... хлороформ...

И как будто бы сорваны двери с петель -
голосами больными наполнилась темь:
«Ты, ловец, заплутал... не твоя эта тень...
не пришло еще время утрат и потерь»...

...Время шло... И теперь пустоглазая сыть
как ни в чем не бывало, лежала у ног...
изолгались судьбы беспросветной весы
под неверной, бликующей, ржавой луной...

Эпилог

Однажды увидел ловец как кого-то убого
хоронят, и молвил, и сам подивился порыву:
"Постойте, несчастные! Вы ведь несете живого!",
а люди смотрели на странника косо и криво,

однако сказали: "Посмотрим!", - надежды не чуя...
священник распятьем размахивал грозно: "Изыди!",
но ветер ворвался уже в домовину, врачуя -
из мертвых
восставшего
каждый
прохожий
увидел...

Все это осталось на той стороне сновидений...
Остались в дубравах печали, надежды и вздохи.
Охотник по городу брел, провожаемый тенью,
и падали снеги -
последние
козни
Евдохи...

_________
* финист - мифологическая птица; древнерусский эпос
–>   Отзывы (2)

Ловцы снов-6
15-Aug-09 23:35
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
(фантасмагория)

Интерлюдия

В шелках теней

Причудливо движутся синие тени,
колышатся, грезятся, шепчут... Не те ли
они, что волхвуют в шелках на полянах -
и в мадаполамах?..

Зелеными кольцами пар от пера шел,
Когда я писал, размышленья поправши…
...Ну, кто там, за елью, глазами мерцая,
луну созерцает?..

Мираж...
Там, смакуя хореи и ямбы,
бродил я. Но может быть то и не я был.
И видел я тонкой поэзии выдел...
А может не видел...

И шепот стелился: он бледен! он бредит!
он беден во мрачной и призрачной срЕди,
но лезет, внагую себя рассупонив,
в колючий шиповник...

Мне так заповедны чащобы любые,
где сны промышляя во небыли-были,
брожу по тропАм, что грибами пропахли,
и только в мечтах ли?!.

А тени мерцают, а тени струятся,
и не устаю я тому удивляться -
как ситцевы рощи берез и осин
в чернеющих
хвоях
таежных
лесин…
–>   Отзывы (3)

Ловцы снов-5
21-Jul-09 06:19
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
Интерлюдия

Кто же знает пресловутый верный путь,
рваными бликами едва мерцающий
в путанице сновидений?
Думая, что вы на верном пути,
вы вдруг обнаруживаете однажды,
что пришли к точке исхода.
Верный путь,
как волосы красавицы на неверном ветру:
поди разберись — в какую сторону
направлено их струение.
Но бывает и так,
что ты движешься, следуя первому,
слепому, как путь пилигрима, порыву.
А путь уже изменился,
потому что изменился ветер,
дующий из бездны времени,
и ты все бредешь, и тяжелые,
с виду прозрачные фиги-инжирины
зашоривают глаза.
И потому твой взгляд
направлен, скорее, внутрь,
нежели к цели.
А не достигнув цели,
так и не придешь к самому себе.
И не увидишь
как черные и серые кошки твоей судьбы
брызнули врассыпную.

Новелла пятая
Пойманный сон

Темный лес. Небывалый бездонный покой —
цитадель древоликого бога.
Бог рисует во тьме суковатой клюкой
контур огненный единорога,
как намек...
А из глаза сочится слеза,
глаз другой и закрыт, и всевидящ.
Прохрипел:
«Ты не медли, ловец!
Полезай!
Так из морока зыбкого выйдешь...
Ты ловец? Ты на что в отрешенье горазд?».
Видит ловчий: мерцая и маясь,
в кроне дерева очи любимой горят,
«Поднимайся, — кричат, — поднимайся!».
И взлетел, и погиб среди первооснов —
все опять!
все с нуля!
все с начала!
ничего на потом! — во вместилище снов!
не жалея!
не чуя!
не чая...
В заблудившийся мир,
в заповедную тишь,
напролом, в передряге калечась,
а вокруг — перехлопы обманных шутих…
волхвование,
блажь…
бесконечность...

–>   Отзывы (4)

Ловцы Снов-4
04-Jul-08 05:12
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
Доля
(фантасмагория)

О таинствах жизни цыгана немногие знали.
О странных его переходах во тьме сновидений
не знали и вовсе. Его таборяне прозвали
округло и точно — Лекало.

...Коробились тени
из тех, что пугают, змеясь, на нехоженых тропах
прохожих напрасных... Безликие тени поганы,
толпятся они и взирают на странников робких,
и слабых душою смущают, тревожат, пугают.

Где хмарь заблудилась в кустах потемневшей сирени,
где ужас ночной заставляет шептаться деревья,
на узкие тропы во тьме выползают коренья,
и падает путник, и вехи теряет, дурея.

Скользит по невидимым векторам мрачный Лекало —
искатель души заплутавшей, идущей навстречу.
А переплетенья путей в сновиденьях лукавы,
и мнится цыгану — он лишний, невстреченный третий.

Но надо успеть, ибо время имеет пределы.
но важно настичь, распознать похитителя доли.
А там, где прозрачные тени, кружась, поредели,
стоит на распутье седой и ревнивый католик
и держит распятье, неверные сны разгоняя,

стоит иудей, костерит незаконные хляби,
и брахман, и дервиш ислама с душою гунявой* —
сверяют схожденья на лимбах своих астролябий.
Им тоже зачем-то нужны заплутавшие души,
их видит Лекало и мимо скользит незаметно,
кто знает — святые они или просто кликуши,
чьи души озябшие греются возле Заветов...

Во снах не бывает прямых и отчетливых линий,
обрывки, обломки, фрагменты, намеки и пятна,
там души скитаются, лунным сияньем палимы,
сжигаемы буйной луны стороною обратной.

Он слышал, что женщина, будто, не мягкое мыло.
Она не измылится, — ромы*, скучая, смеялись.
Не верил Лекало, и лишь нажимал на кормило,
а доля, как речка, впадала в закатную алость.

И некий ловец громоздил в этом русле плотину,
вплетая в потоки недобрые толстые пальцы,
и стало так тихо. И скоро зеленая тина
связала поток... В этой речке уже не купаться...

Чем ближе скиталец к развязке, тем меньше покоя,
рассеялись тени, и ночь затаилась в ложбине,
уже и посланцы рассвета расселись по коням,
но тиной опутаны гладкие плечи любимой,

а рядом раскинулся табор, и плакали скрипки,
и пела цыганка: «НаАнглэ, наАнглэ, ромАлэ!*», —
«Вперед, за звездою цыганской». — И слышались вскрики
в застывшем потоке, а может быть — всплески печали...

Соткался мираж, стали четкими блики фрагмента
того сновиденья, где доля цыгана дремала,..
звенели мониста, струились отчаянно ленты
и пела цыганка: «Наанглэ, наанглэ, ромалэ!»...

=====================
* гунявая - потертая, облезлая, затасканная
(старо-русск.)
* ром - цыган (цыг.)
* наАнглэ, ромАлэ - вперед, цыганы. (цыг.)

(продолжение следует)
–>   Отзывы (1)

Ловцы Снов-3
02-Jul-08 08:45
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
(фантасмагория)

Нехожеными тропами ловцы,
судьбы чужой шаманы и льстецы -
скользят и ныне... уж который век,
идут ночами, не смыкая век...

Неведомый, другой, сторонний мир...
Я там бывал. Я там бродил во сне.
И сон меня не сказками кормил -
мир ждал меня и пялился вослед,

и сам собой из грёз являлся стих -
оставив тело, в бездну вознестись,
где смысл так пронзителен и прост,
где тщетным не останется вопрос...

Когда к утру я возвращался вспять,
чтобы забыть и что-то потерять,
он мне дышал в затылок и шептал,
он был похож на старого шута,

смеялся он и снова звал в полет
и обещал мне избавленье от
дневных забот и от унылых чувств.
моих касаясь пересохших уст,

он живость им и влагу возвращал...
Взвивались крылья звездного плаща,
ютилась ночь, безумная луна
катилась вдаль - по окаёму* сна...

____________________
*Окаём - канва, кайма, окаймление, в отличие от "окоёма" (неологизм).

(продолжение следует)
–>   Отзывы (2)

Ловцы Снов-2
29-Jun-08 00:23
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
(фантасмагория)

Сон стремительно входит в явь,
А секунды спустя - в пути.
Но у времени вечность украв,
Можно к яви другой перейти.

Как последовать тайно за прерванным сном?
Цели снов эфемерны. Но выверив путь,
И не медля ничуть, перейти через слом,
Через преодоленье связующих пут
Сна-фантома, пятак положив под пяту.

Проследить этот древний чудной лабиринт -
Значит, выйти к другим, тайно сущим мирам,
Где такое же солнце в зените горит,
Где таким же бывает полуночный мрак,
Но где сущность выходит из золота рам.

Там фантомы несбывшейся тщетной судьбы
Так реальны, и можно бы заново жить,
Но на тайных тропах вековые дубы
Осеняют лишь то, что за гранью лежит,
Порождая химеры, обман, миражи.

А быть может те сны и надежду таят,
И за гранью опять станет ярко гореть
То, что втуне пропало в тщете бытия.
И струится дорога... И надобно сметь
Вслед отправиться сну и сплести свою сеть.

Потому и бредут по нехоженным снам
Бесприютные тени к забытым мирам.
То не тени, а снов ускользнувших ловцы
Им иную бы явь ухватить под уздцы –
И шаги их созвучны басовым хорам...

Если ты вдруг захочешь отправиться вдаль
По тропинкам затерянных завтрашних снов,
По бликующим, путаным, странным следам -
Ты однажды постигнешь основу основ:
Там
удел твой -
таков же,
а вовсе
не нов...

(продолжение следует)
–>   Отзывы (1)

Ловцы Снов-1
23-Jun-08 00:44
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
(фантасмагория)

В заповедной полночной глуши,
где Синильга ущельями бродит,
где симурги над лесом летят
и несут на закрылках людей,
где гранитный нетронут лежит
мшелый камень-вещун у дороги,
где стремительных белок-летяг
нет существ среди леса лютей -

там неслышно, бесплотно скользят
по нехоженым сумрачным тропам
чьи-то смутные рваные сны,
чьи-то древние тени - вослед.
Разглядеть их, пожалуй, нельзя,
только вздох, только сдержанный ропот,
только морок обманной блесны
и слеза на прозрачном весле.

Потаенной угрюмой реки
неподвижны заросшие воды.
Длинновласая хмурая тинь
в кроны тянется, смысл тая.
Чьей-то темной, но ловкой руки
тень закрыла тропу перехода
снов из сонма тягучих рутин
к запустению небытия.

Сквозь лесной вековой бесприют
смотрит желтое око Селены,
стелет в дремлющих кронах обман,
и стенают ночные певцы.
Но веками упорно бредут
по тропинкам чужих сновидений
через мрак и холодный туман
снов усталых седые ловцы.

(продолжение следует)
–>   Отзывы (3)

Трава у дороги
16-Jun-08 17:06
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
.
Были ретроспективы отчетливы и обозримы,
в них роптали басы и вздымались торжественно своды,
уходили навеки из жизни кромешные зимы,
надвигалась гигантская тень вожделенной свободы...

Но в твоих сновиденьях дремучих, отчаянно белых
много линий напрасных и бликов, мгновенья короче,
в них пугливые шорохи, плески ревнивой купели,
освятившие лживых посулов убийственный прочерк.

Шелестящие мОроки страсти и бред вожделений,
мельтешение душ, источавших предательства запах.
Отчего же я вдруг преклонил пред тобою колени,
изумляясь восходам твоим, уходящим на запад?

Растревожена вкрай, ты не верила, ты вопрошала, -
возгорались глаза, фейерверком вскипали вопросы -
Где ты был... ну откуда ты взялся свободный и шалый?
Видишь: здесь пустота...
пепелища остывшая осыпь.

И тогда я ответил смеясь... -
а душа трепетала
черноклёном,
помеченным в ночь
на Ивана Купала - :
Я не взялся.
Я был -
как бывает трава -
у дороги,
по которой летели
твои
беcприютные
дроги.

–>   Отзывы (4)

Золотая слеза
15-Jun-08 06:44
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Песни
.
Держим злобных собак,
Не считаем шаги,
Есть крутой особняк,
Но не видно ни зги.

А в Париже весна,
И сравненье корон -
Росcиянка из сна
На подмостках времен.

Припев:
Господа бизнесмены -
Золотая слеза,
Нам бы встать на колени,
Заглянуть бы в глаза,

Заглянуть прямо в душу
Той девчонке шальной,
Что и в пекло и в стужу
Будет верной женой.


Вот на подиум вышла,
Шевельнула бедром -
И роскошный Париж
Вывел диву на трон.

Диадема и лента,
И прозрачны шелка,
И, смущеньем согрета,
Полыхает щека.

Припев.

А потом - рестораны,
Финских саун интим,
Ну, а дальше - путаны
Напряженный режим.

Не она виновата,
Не ее в том вина,
Что никто не засватал
За бокалом вина.

Припев.

Но бывает иначе:
Дива в доме твоем
И наследника нянчит
И поет соловьем.

В лету канули вёсны
Муж до дивы другой
На парижских подмостках
Дотянулся рукой.

Припев.
.
–>   Отзывы (2)

РУНЫ
05-Jun-08 18:56
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
.
Иногда, размышляя о том, что неясно, нерезко
Выбирается тайными тропами из подсознанья -
Вижу странные знаки, подобные тем арабескам,
Что в лазурь уходя, заплетаются тонкою сканью.

Разгадать эти руны возможно,
Только надо усилие сделать,
И в какой-то момент осторожно
Источиться из бренного тела.

При закрытых глазах что-то в бликах толпится, мелькает -
Это наши желанья, порывы, намеки, наитья.
Только надо раскрыться, расслабиться и не лукавить,
Захотеть! И неспешно из мрака условностей выйти.

И прочесть эти руны несложно,
Только в лад бы попасть, в унисоны
И почувствовать сердцем тревожным
Тот аккорд. И уйти в невесомость.

И витая в пространстве, где властны иные мотивы,
Оказаться бы там существом не чужим, не случайным,
Не фантомом бликующим, но и не многоречивым
Гордецом или ловким просителем с виду печальным.

Нам дано эти руны прочесть,
Только тронуть бы нужные струны -
Позовет указующий перст,
Зазвучат и откроются руны.

А в минуты иных пониманий, иных откровений,
Где бы надо сказать о печалях земных реверансов,
Не нашел бы иного я слова и проникновенней,
Чем звучанье гитары в разливах осенних романсов...

И в ответ я почую спиной
Как столпились за мною и втОрят
Отголоски легенды иной,
Но такой же, как наша, истории...
И такие же тропы проторены...
И не ново ничто под луной...
–>   Отзывы (2)

Лунная ламбада
09-Apr-08 07:15
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
.
Этот странник вошел в полуночное синее море
И по лунной тропе в одинокий отправился путь.
Он услышал далекий призыв в голубом ля-миноре, -
Не пытайся бродягу на грешную землю вернуть.

Он по бликам идет, по нехоженым снам Занебесья,
И гитара его, будто эхо в пространствах звучит.
И в согласье с басами кипит, разливается песня,
А у плахи небесной его стерегут палачи.

Он проходит, а нимфы ламбаду танцуют в лагуне,
Поднимается в вечность, а вечность похожа на миг.
Ах, погубят скитальца, погубят невинные лгуньи,
Захлебнется в блаженстве последний восторженный крик.

А пока он идет, разбегаются вечные звезды,
Нагнетает ламбада безудержный чувственный зной,
И сплетаются звуки гармоний в волшебные грозди,
И не думает он к суете возвратиться земной.

Он идет. А палач свой топор приготовил разящий,
И глухой капюшон опустил на стальные глаза -
Это предок его, это рода ревнительный пращур,
Тот, что веское слово обязан и ныне сказать.

Но рассеян скиталец. Палач ему вовсе не страшен -
За собою не знает бродяга ни зла, ни вины,
Из лагуны к нему невозможная нимфа Наташа
Шла, в ламбаде качаясь на тонком луче новизны.

Новизна ощущения терпкой и сладкой тревоги,
И в полнеба глаза, и волос водопад на ветру.
И стояли они на искрящейся лунной дороге,
И струился огонь в единении сомкнутых рук.

Ну, а пращур, вконец изумленный, совсем растерялся
И топор свой напрасный в широкую плаху вогнал,
И руками развел... А на лунной серебряной трассе
Целовались бродяги, небесный презрев трибунал...
–>   Отзывы (8)

Чет или нечет
05-Mar-08 02:39
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
.
Тропинки, дороги и пни, и колоды -
исчерчена жизнь и похожа на карту.
По трактам новейшим снуют пешеходы
и путь их накатан,

и путь их протоптан, проторен, размечен;
подробная карта - спокойнее с нею,
но может быть ставка на чет или нечет
надежней, честнее?

На любит-не любит, на покера кости,
чаинок посулы и тень на погосте,
затмение, волос, гребенку, мережку,
орел или решку...

В бездонном подвале, в заоблачной вышке
старик, чьи глаза, говорят, вездесущи,
скучает, стрижет свои райские кущи
и двигает фишки.

Подвинет - и чьё-то погасло окошко,
смахнет невзначай - и разбитые судьбы...
Но верит и старец, что черная кошка
удачу погубит.

А мир, как и прежде, и дикий и ленный,
стремится туда, где безжизненны камни,
ломая планету - одну во вселенной,
где жизнь уникальна.

И надо бы, надо бы, надо бы проще...
А ветер по-прежнему парус полощет...
и путь человека - извилист и вечен...
и чет или нечет...
и чет или нечет...
и чет или нечет...
–>   Отзывы (3)

Химеры
22-Feb-08 17:32
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Мистика/Философия
.
Тьмы косматой упали на землю несметные мощи,
Тьма взглянула на мир обращенными внутрь глазами
И зеленая плесень покрыла гранит. Стало проще
Прикасаться к святыням. И мир в ослеплении замер.

Там, где тьма переходит в глумливый, навязчивый шепот,
Где невнятные шорохи вдруг превращаются в громы,
Там не в силах оправиться мир от червленого шока
И отвратно язвится, как червь усеченный. Но кроме

Этих сполохов пепла, в лохмотьях замшелого мрака,
Где в тщете и немилости девкою стала царица -
Есть мерцающий мир, вознесен, а потом и оплакан,
А в ретортах алхимиков пленное диво творится.

Только мечется тьма, ударяясь о старые стены,
Лепит свой трафарет, вяжет новую скань для инферно,
И снуют в закоулках астральные ли полутени
Или просто иллюзии, вздоры, химеры... -
Наверно...
–>   Отзывы (3)

ПАРОДЬ
17-Feb-08 22:53
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Юмор/Ирония
на некоторые произведения авторов,
претендующих на исключительность ввиду
то ли потока сознания, то ли, наоборот,
потока зауми...



Я выставлю небу чесотку крамольных конвенций,
и там тонкорунная будет парить табуретка,
горшок полуночный, крылатый, и некуда деться
подлогу спросонья. Но ангелы плачутся редко

слезами усатыми кровосмесительной черни,
отринувшей сказы и ветхозаветные суры.
Но пере-исполнены твари гневливой каверны,
на коей тусуются ла-ковые кракелюры.

О, мрачный, парной пилигрим! Ты, как в бездну отринут!
Снуют твои кормчие и не находят парковки.
Но ады кромешные крыльями стона паримы
и несть им числа! Их мытарства, как прихоти Вовки

того анекдота, где Марья Ивановна круче
дурных суицидов и волглых НьютОна биномов.
И плачет в сугубой Италии розовый дуче,
надрывно рыдает бомжиха в дверях гастронома.

Утробная тьма над плацентой слюнявых ковбоев,
укравших карниз дефицитного света и мрака.
Контужен! Не нужен нам их еретический Боинг!
Мы бум, как и прежде, летать в поднебесии раком!

Внебрачные роды, внебрачные те экскременты
согрели подспудно ее кучерявую душу,
отмерив от щедрости грязной опальные метры -
и рыки утробно ползут по-злащенному плюшу.

Украли подметки! Украли у сводного рая!
И черный в безверии абрис крыла проходимца,
Долой тунеядца, который не хочет трудицца!
Но… я не такая, поэты! Я жду здесь транвая!
–>   Отзывы (8)

Срывая одежды
04-Feb-08 22:15
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
Пишу, размышляя о сущности тонкой,
о вечной душе. Где-то там, как иконка,
она возмущает, упрятавши в гены,
чудные легенды.

Огромно желанье проникнуть в подкорку
затем, чтобы жизнь не ютилась покорно
на душных задворках. И движутся тайны
совсем, как путаны.

К одной я приблизился. Шаря глазами,
качалась и лыка она не вязала,
и, сущность облекши в кисейные клочья,
сказалась порочной.

Другая не очень скрывала обманы,
была невозможна, красива, желанна,
но вдруг, исчезая, звалА меня - "Где ж ты?",
срывая одежды.

Но тело тумана не схватишь - бесплотно,
из мутных разводов, из веяний соткан,
в нем контур намека и блики посыла,
в нем слабость и сила.

А третья девИца, смеясь и играя,
пила из сверкающей чаши Грааля.
Еще предлагала мне девушка третья
услады запрета.

На все я согласен. Но истина в чем же?
Нельзя ли ответить серьезней и строже -
где смысл таится - без козней и плутней -
души пресловутой?

Невнятно шептали мне девы о вечном,
о бренном, о смысле, что с тайною венчан,
бесцельно толпились неясные тени,
и были бесценны

беззвучно звучавшие их откровенья,
и было таким молчаливое рвенье,
как будто я суть у теней этих отнял,
как вор в подворотне.

Быть может я отнял ту самую сущность?
И вот - без нее им уныло и скучно,
одры опустели, печальные орды,
огромны и облы,

сомкнулись вокруг, шевелились, тянулись,
их странные лики во мраке тонули,
и вопль их был, словно выжимки сердца -
как брань иноверца.

И сущность стонала, рвалась, извивалась,
наверное, помня все прежние стати,
которые будто задумал Создатель
как утлую малость,

как бренный прибор на потребу владельца:
закончилось тело - ей есть куда деться,
рождаются сотни машин ежечасно,
а души - не часто.

Душа ли владеет бессмысленным телом
иль мы нашей сущей душою владеем?
Бессмертна душа? Но бессмертен и камень,
лежащий веками!

Растаяли тени... исчезли девицы...
Растерянность странная длится и длится.
Чем дальше, обширнее тем метастазы
безумных фантазий.

А ветер по-прежнему волосы треплет,
и слышен по-прежнему осени лепет,
и в мир я вхожу, беззаветно дыша -
я - тело,
я - мысль,
я - душа...
–>   Отзывы (4)

Новелла о Дульсинее
21-Jan-08 21:33
Автор: Вик Стрелец   Раздел: Лирика - всякая
Между старых домов, в цепенеющем ветхом затишье
Шла девчонка, дивясь иллюстрациям осени пышной.
Переростки с гитарой, нетрезвые мысли лелея,
Видят вдруг - Дульсинея.

Дульсинея, Селеста она или, может быть, Ольга,
Только ей бы послушать советы разумного толка -
Не ходить бы туда, где бессилен от всякой напАсти
Оберег на запястье.

Но она - Дульсинея, чей рыцарь витает в пространствах -
Тоже тихо витает в пастели осенних романсов,
И звучат в ее сердце любви беспечальной сонеты,
Что неспеты, неспеты.

Так идет, очарована древнею тайной раздумья
Ни о чем, обо всем - о тревожном огне полнолунья,
О безумии красок. Во взгляде мечты поволока
О легендах далеких.

И глаза васильковые не замечают угрозы,
Только вот всполошились в руках ее чуткие розы,
Лепестками укрылись: спасайся, беги, Дульсинея,
Стройных ног не жалея.

Но в душе, возгораясь, толпятся старинные руны.
Вот прошла и случайно задела гитарные струны,
Из аккорда взвилась, словно кода, звенящая нота -
Расступилось болото,

Расступились охотники злой и бесчестной потравы,
В изумлении окаменели - что левый, что правый,
А она себе шла, и цикады слагали ей песни,
Ей - девчонке Селесте...
–>   Отзывы (5)

Вы ничего не пропустили? 
 Поиск : Автор : Вик Стрелец
 Поиск : Произведения - ВСЕ
 Поиск : Отзывы - ВСЕ
 Страница: 1 из 2  |     | Стр. 2 –>