Добро пожаловать!  Регистрация  Автопилот  Вопросы..?  ?  
   
  НачалоАвторыПроизведенияОтзывыРазделыИтогиПоискОпросыНовостиПомощь   ? 
Вход в систему?
Имя:
Пароль:
 
Я забыл(а) пароль!
Я здесь впервые...

Сводки?
• asmolov
Общие итоги
Произведения
Авторы
 Кто крайний?
Ксения Хохлова KGH

Поиски?
Произведения - ВСЕ
Отзывы - ВСЕ
 asmolov
ВСЕ от Автора
Произведения Автора
Отзывы Автора

Индексы?
• asmolov (43)
Начало
Список разделов

Кто здесь??
  На сервере (GMT-0500):
  08:41:43  23 Jun 2018
1. Гости-читатели: 4

Последний штрих осени
12-Nov-17 16:06
Автор: asmolov   Раздел: Миниатюры
Я заметила его несколько дней назад. Издалека. Едва свернула на Никитскую. Достаточно было короткого взгляда, чтобы мое далеко не девичье сердечко странно застучало. Он был повыше остальных с какими-то строгими чертами, но не резкими, а в чем-то удивительно элегантными. Впрочем, я знала, что это впечатление могло быть весьма обманчивым. Со мной такое бывало. Причем с годами это случалось осенью, а не весной. Моя сирень давно отцвела, и согревало только бабье лето. А тут столичные бульвары кутались в яркие цвета, один другого краше, и я колесила по ним напропалую, бесстыдно заглядывая в лица прохожих, окна домов и витрин.

Вот-вот должен был начаться листопад, и каждый день мог оказаться последним для осеннего чуда, заглянувшего в Москву из далекой страны, где живут сказки. В них любят погружаться не только дети, но и ненормальные вроде меня, готовой и днем, и ночью не покидать разукрашенные бульвары, ловя каждый миг бабьего лета. Потом, словно невзначай, свернуть на Никитскую в надежде увидеть его.

Сколько это будет продолжаться, да и сможет ли вообще что-то продлиться, не столь важно. Волнующее ожидание, рождающее что-то внутри, вот что может растревожить, заставляя, не скрываясь, искать, а неожиданно столкнувшись, вдруг сделать вид, что ты тут случайно. Потупившись, какое-то время молчать, а затем припустить вдоль бульвара, обгоняя всех и вся, словно подросток, ищущий лужу, чтобы пронестись вдоль нее, ако посуху, и обдать прохожих брызгами. Это трудно объяснить и тем более понять тем, кто не ищет встречи.

Сегодня утром я поняла, что она состоится. Как? Не знаю… Просто поняла и все.

День был очень необычным. На столицу опустилась удивительная тишина. Ни ветерка. Этот бродяга затаился где-то поблизости и наверняка подглядывал за вечно спешащими москвичами - заметят ли. У них был шанс попрощаться с красотой, но мало кто крутил головой и восторгался, все смотрели под ноги, словно по привычке что-то искали там.

Свернув на Никитскую, сразу увидела его. Казалось, и он заметил меня, отчего покраснел. Хотя, это могло пошалить утреннее солнышко. Вдруг налетел неожиданный порыв ветра, зацепив верхушки деревьев. Мой избранник покачнулся и полетел вниз. Я рванулась вперед, стараясь подхватить его, а он, заметив это, стал кружить, медленно опускаясь на асфальт. Я успела. Вильнув, ловко подхватила его на лобовое стекло. Не раздумывая, он так нежно прильнул ко мне, закрыв собой мой зеленый огонёк такси, что всем стало понятно без слов. Сердце этой немолодой дамы занято.

Всем так и запомнился этот последний штрих уходящей осени.
–>   Отзывы (2)

Новолетье
25-Sep-17 00:41
Автор: asmolov   Раздел: Миниатюры
- Ну что, пойдем прощаться с летом?
Егорыч ласково посмотрел на терьера, вышедшего следом за хозяином на балкон. Пес примостился рядом с большими растоптанными тапочками «капитана» на старом коврике, который всегда был на этой цементной плите. Выцветший под солнцем и поливаемый дождями, как палуба, далекий родственник узбекских мастеров теперь доживал свой век на самом верхнем балконе четырнадцатиэтажки вместе со стариком и его любимым терьером по кличке Дозор. Правда, где-то за балконной дверью, в однокомнатной квартирке частенько подавала голос канарейка Соня, но с ней коврик знаком не был, поскольку пичугу на волю не пускали.
- Тихо как сегодня… - Егорыч по хозяйски окинул подслеповатым взглядом изгиб Волги, плавно скользящей вдоль набережной их небольшого городка и скрывающейся за сосновым бором вдали, - осенние солнцестояние, брат. Все замерло. Ну, и мы потихоньку…
Назначив Соню старшей на «корабле» в его отсутствие, «кэп» трижды проверил, не забыл ли чего, и, аккуратно заперев дверь, отправился с верным товарищем Дозором к своей любимой сосне, дремавшей в чаще соседнего леса. Опускаясь на лифте, он то и дело похлопывал себя по карманам, проверяя на месте ли ключи и денежки на хлеб.
- У Дозора кругозор! – громко скомандовал Егорыч, и терьер лихо выполнил коронный номер: с разбега сальто назад.
Это был некий ритуал в их ежедневных прогулках, которому не мог помешать ни снег, ни ветер. Разве что, шалившее давление у старика, которое могло на пару дней придавить капитана к койке. Тогда Дозор неотлучно стоял на посту, охраняя покой хозяина от коварных врагов. Зато сегодня все складывалось на удивление отлично, да и лес в их городке начинался у подъезда.
Бабье лето щедро отдавало тепло, «прикарманенное» июлем и августом. Егорыч часто в беседах с терьером упоминал какого-то Августа, жившего в большом доме с колоннами, не иначе его проделки. Нынче же благодать окутала их городок. Ясное синее небо, удивительная тишина и какое-то очень ласковое тепло, а запахи в лесу такие, что «кэп» то и дело подгонял терьера, застывшего у куста или березки, выясняя важные вопросы – что, кто, когда.
- Дозорка, дорогу! – слукавил хозяин, и терьеру пришлось вести за собой большого мужчину с бородой, который мог заблудиться, стоя на тропинке, ведущей к дому.
Тишина в лесу была непривычной. Многие его обитатели подались в теплые края или обустраивались на зимовку. Даже белок не было видно, наверное пересчитывали припасы.
- Смотри, сколько рябины в этом году! – теперь отставал старик, с восторгом разглядывая алевшие сквозь еще не опавшую листву грозди. – Зима будет знатной. Намекни отыскать твою одежку, что Машенька связала…
Терьер знал, что после такой фразы «кэп» замолчит, вспоминая давно ушедшую хозяйку. Пес замедлил шаг, всем своим видом показывая Егорычу, что они вместе.
Вскоре нужно было сходить с тропинки, чтобы отыскать в чаще любимую сосну хозяина. Терьер обернулся. «Борода» отрешенно смотрел под ноги и шел молча. Тогда Дозор с громким лаем рванул с места, увлекая за собой старика. Затрещали ветки, недовольно зашумела листва потревоженных кустарников. Они бежали наперегонки, словно два приятеля, улизнувшие из школы в такую чудную погоду. Егорыч постепенно стал сдавать, не выдерживая темпа, но звонкий лай терьера, раздававшийся то справа, то слева, не позволял останавливаться.
Наконец, тяжело дыша, «кеп стал на якорь». Он обхватил руками огромную сосну, прижавшись бородатой щекой, и закрыл глаза. Когда-то давно они с хозяйкой пошли по грибы, да набрели на эту красавицу. Сосна возвышалась над окружавшими ее березками и елками, словно великан. Обхватить ее можно было только вдвоем, взявшись за руки. С тех пор они каждую осень 22 сентября приходили сюда прощаться с летом.
Уж немало этих лет миновало, И хозяйки Машеньки давно нет, а Егорыч никогда солнцестояние не пропускал. Придет, обнимется со своей сосной, да так и стоит. Дозорка понимающе выберет себе местечко, тоже уляжется рядом, а старик ему всякий раз рассказывает о своих предках.
- Сегодня, брат, наступил год Огненного Феникса. Символ вечной жизни – круговорот Сварога. Представляешь, год 7526. Ни у кого такого богатого календаря нет, что там иудеи или китайцы… Подпортили нашу историю цари-чужестранцы, ну да, ничего. Поправим, соскоблим грязь да вранье. Вспомним Велеса и Перуна, Семаргла да Сварога. Кончается лихолетье на земле наших предков, просыпаются русские души. Феникс – символ возрождения. Вот только цвет по календарю у него алый. Надеюсь, это цвет рябины.
Старик помолчал, не в силах разжать объятья. Память души сильнее беды. Сильнее войн и потерь. Она знает, как жить надобно. Просыпайтесь, русские души, Феникс не зря пришел.
- Прости, дружок, - старик смахнул слезинки, но какие-то так и осталась поблескивать самоцветами в его непокорной времени бороде, – что-то я расчувствовался сегодня. Хотя… Праздник ноне. Пенсию давеча принесли, так что мы с тобой бородинского купим. Настоящего.
Терьер подбежал к старику и ну ластиться к его ногам.
- Ладно, - усмехнулся Егорыч, - поищем и тебе косточку. Новолетье, брат… Его всегда наши предки праздновали. Мы их непременно сегодня вспомним добрым словом. Какую державу нам оставили! А?! Воров надобно поганой метлой... Одна надежда на молодых, а мы поддержим. Чем можем. Не зря предки говорили – бейся там, где стоишь.
Старик, кряхтя, нагнулся и потрепал терьера между ушами.
- Дозорка, дорогу! – пес встрепенулся, словно на охоте, и рванул к тропинке.
Уже никто не мог бы их остановить. Только ветки трещали, да стариково «УРА» далеко раздавалось в тишине осеннего леса. Оно и понятно. Новолетье…
–>

Ноябрь
06-Nov-16 03:13
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Не спеши наряжаться невестой,
Примерять с бриллиантом фату,
Очарована шустрым повесой,
Полюбившим твою красоту.

Он осыплет тебя жемчугами,
И устелет мехами порог,
И родню всю задобрит дарами,
Обещая невесте чертог.

Все случится, но только весною
Все растает – наряд и фата,
И сердечко березки заноет,
Потеряв снегопад навсегда.
–>

У ворот
24-May-16 23:41
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Туман спросил весенним утром,
О чем тоскуешь на заре?
Уже ли слаще в декабре
С дождем и снегом, ветром нудным,
Что плачет долго у ворот.

Ему призналась я, что милый
Сейчас живет в другом краю,
А я храню любовь свою,
Хоть снегопад, хоть ветер стылый,
Что плачет долго у ворот.

Просила солнце в поднебесье:
Ты ненаглядного согрей,
Взамен мой прах в полях развей,
И ветер пусть расскажет песней
О том, что плакал у ворот.
–>

Последний снег
14-Apr-16 23:10
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Последний снег лежит в низинке,
Кляня апрельское тепло.
Роняет талые слезинки,
Теряя все, что намело.

Укрытое собой до срока,
Вновь обнажил. И боль, и грязь.
О том крикливая сорока
С утра трещала, не стыдясь.

Туман, как грань между мирами,
Апрель отправил в забытьё.
И все, навеянное снами,
Явилось. Каждому своё.
–>   Отзывы (2)

Пробел
03-Mar-16 18:23
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
В прошлой жизни я пел серенады,
Заплетал в косы нежный сонет.
У камина писались баллады,
О величии славных побед.

Шпоры звенькали по тротуарам
Где струились шелка и вуаль.
Чтоб открылось окно будуара,
Моя рифма блистала, как сталь.

С юных лет шпага стала подругой,
Гибкий стан ее многих пленил.
Наша речь была часто упругой,
С завитками, но без чернил.

Жаль, но короток век у бретёра,
Мой клинок свою песнь не допел.
Нынче я – что-то вроде монтёра,
И в строке с завитушкой пробел.
–>

Константиново
24-Dec-15 04:29
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Осень чиркнула огнивом
По опушке у реки,
И откликнулись игриво
По верхушкам огоньки.

Клен зарделся, как парнишка,
В баню к бабам угодив,
Старый дуб, махнувши лишку,
Злато рассыпал для див.

Стайкой стройною березки
Хороводили вокруг,
К их ногам стелил дорожки
Все еще зеленый луг.

Мне приснился сегодня Есенин в Константиновом рыжем лесу, где сентябрь постучался в сени, словно вспомнил свою красу. Оба молча бродили меж сосен, размышляя о чем-то своем, не заметив, что нынче осень в Рождество вдруг взяла заем. Русский лес много лет неухожен, пришлых рать гомонит у казны, предков путь позабыт и заброшен, и Сварога слова не слышны. Сквозь туман у болотца за просекой померещились нам голоса, и Сергей подмигнул – «Ну-ка, спросим-ка, отчего в декабре чудеса». Я едва поспевал за обоими, а они напрямки. Разошлись… Кто быстрей, как мальчишки, заспорили. Так втроем мы на луг ворвались. Там лесная братва хороводила – леший, филин, Морозко, шишок, а Яга с водяным уж повздорила из-за пары волшебных сапог. Каляда и Щедрец балагурили, Корочун сам на стол накрывал. Мы глаза с перепугу зажмурили – Кот-баюн на баяне играл.
«Что ж вы, братцы, про нас позабыли-то?» - грустный Лель очень тихо спросил. «Все тропинки давно заметелило. Дожидаться вас нет больше сил». Тут Кощей передернул костяшками – «Мы решили Купалу позвать. И пустился он во все тяжкие, но собрал здесь всю русскую рать. О русалках Перун позаботился - чтоб не мерзли девчонки средь льда и Мороз в декабре не банкротился - перенес в Анкару холода».
Мы обнялись без слов. Даже всхлипнули. Русский дух единит нас пока.
Я проснулся. Темно. Ставни скрипнули, и к перу потянулась рука.
–>

Амарант
10-Sep-15 04:44
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Забытый дар отвергнутых богов,
Хлеб инков, ариев, ацтеков
Не удостоен нынче громких слов
Родитель богочеловеков.

Даривший предкам долгие года,
Петром был изгнан в палисадник,
У русов впредь заморская еда,
А он не приглашен на праздник.

По осени, роняя зерна в грязь,
Родную землю бережет от ран,
Не признанный, но как и прежде князь
Святой Руси кормилец Амарант.
–>   Отзывы (2)

Космея
18-Aug-15 20:30
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Рассвет наполнил запахом космеи
Девичью спальню на брегах Невы,
И первые лучи его посмели
Скользнуть по спящей, не стыдясь молвы.

Они касались локона игриво,
Ланит с румянцем, что навеял сон,
Где грезилась ей сказка про огниво,
В котором пес был словно фаэтон.

Он мчал ее из замка через город,
Верхом, как амазонку, не в седле.
Причиной был всему не лютый ворог -
Букет космеи на ее столе.

–>

Крымские персики
16-Jun-15 01:30
Автор: asmolov   Раздел: Проза
Летний базар не оставляет равнодушным даже мужчин. Чем-то он напоминает огромный стадион перед финальным матчем. Только здесь спрессовались массы не любителей футбола или хоккея, а поклонники самой древней игры - в продавцов и покупателей. Ее корни далеко на Востоке, где торговля с незапамятных времен стала национальным искусством. Игроки выступают в разных жанрах, на ходу подстраиваясь под ситуацию, и эта необузданная импровизация приносит несравненное удовольствие, которого не испытать в огромных супермаркетах, где покупатели одиноко слоняются среди безликих стеллажей. Там тебя никто не дернет за рукав, не даст попробовать только что сорванное с грядки, не расскажет о дедушке посадившем или вырастившем что-то. На базаре все кипит и пахнет, как котелок с ухой на костре, от которого трудно оторваться, даже если ты давно сыт.

Эти мысли окутали меня воспоминаниями далекого детства, когда с закрытыми глазами по запаху можно было определить сорт помидора или клубники. Особая атмосфера летнего базара не раздражала суетой и толкотней, она возвращала в то время, когда детвора редко сидела дома. Мы жили на улице. Я вырос в районе портовиков, через дорогу от рыбозавода, причалы которого навечно пропахли рыбой. Ее коптили, солили, вялили, топили жир – и эти запахи, как фотографии из детского альбома, хранятся в моей памяти. Возможно поэтому меня иногда так тянет пройтись по летнему рынку, пропитанному подобными воспоминаниями.

Для непосвященного это какофония запахов ни о чем не скажет, для меня же это незримая тропинка в то далекое время, когда на воскресный завтрак мама отваривала картошку в мундире, а я бегал к соседнему магазину, у дверей которого бабки продавали хамсу пряного посола. Она была кучками разложена на газетке, промокшей от рассола, который темными пятнами растекался по изображениям членов правительства в одинаковых пальто и шляпах. Свое верховенство над важными персонами того времени хамса демонстрировала сдержанно и уверенно, словно повторяя знаменитую мудрость. Все проходит, и это тоже пройдет. Прошло, но память бережно хранит образ горки хамсы за гривенник, с веточкой укропа, зернышками перца и незабываемым запахом.

Мой нос приводит к бочке с отборной сельдью. Она красиво уложена большим веером хвостами в центр, но душу не трогает. Рядом прилавки ломятся от форели и лосося на ледяной крошке, осетровых балыков, вяленого угря и воблы, малосольной горбуши и кижуча. Это все из чужой жизни. Хамсы нет.

Ряд с подсолнечным маслом невелик. Теперь все привыкли к рафинированному в пластиковых бутылках. Но какой салат можно сделать с маслом без запаха и вкуса. Теперь помидоры еще и режут мелко, словно винегрет. А помидор должен быть крупный и нарезан крупными ломтями, чтобы ароматное масло в себя вобрал. А масло должно быть темным, густым, как сироп, и пахнуть густо-густо семечками и травой. Не знаю, как это раньше делали, но можно было ложкой черпать этот запах вперемежку с помидорным. Побродив немного, уверенно беру след, как охотничья туманным утром. В толпе не разглядеть, но запах тот. Пробиваясь к прилавку, слышу характерный крымский говорок. В нем все вперемешку - и хохлы, и москали, и татары оставили свой след, века обкатали его, сделав легко узнаваемым. Дородная бойкая толстушка нахваливает свой товар. Встретившись со мной взглядом, расплывается в приветливой улыбке. Очевидно она распознала во мне ценителя, если не маньяка крымских персиков. А они хороши! Лежат не горкой, как на соседних прилавках, где товар помельче, а каждый в своем гнездышке. Как их довезли? Крупные, сочные, того и гляди лопнут в руках. Хозяйка тут же предлагает один надрезать, на пробу, но я категорически отвергаю это, протестующее размахивая руками. Запах у них такой, что ошибиться невозможно, а на просвет посмотришь, косточка с размер соседних собратьев из других краев. Правда, и цена у крымских под стать размеру. Шарю по карманам, выгребая наличку, и стыдливо опускаю взгляд. На все. Она понимающе улыбается и без веса бережно кладет три штуки в большой пакет, чтобы персики не касались друг друга.

Выбравшись из рыночной толчеи, решаюсь идти домой пешком, чтобы в автобусе на раздавить свою покупку. Путь неблизкий, но нахлынувшие воспоминания позволяют забыть, что подобный марафон я позволял себе давно. Лет двадцать назад. Да, бежит время…

Мама выросла в Севастополе, где в пору моего детства жили три ее сестры и два брата. Наша семья была небогатой, но иногда летом ездили в отпуск к родственникам. Это становилось событие года. К нему все готовились, и когда во дворе тёти Шуры собиралось человек тридцать, начинался пир. Взрослые долго сидели за длинным шумным столом, вспоминали, шутили, пели грустные песни, обнимались и что-то обсуждали, не очень понятное мне, но это единение навечно отпечаталось в душе пацана. Как же это было здорово – уехать далеко-далеко от дома и вдруг обнаружить, что все тебя любят и помнят, как года три назад ты расшиб коленку и дядя Миша нес тебя домой на руках, а ты пообещал ему тоже носить его до самой старости. Боже, как славно это было! А главное – весь дом тёти Шуры был пропитан запахом персиков. Они были умопомрачительно огромными. Да-да, именно так. Каждый на подбор, по полкило. Небольшие деревца в их саду стонали от таких персиков, растопыривая ветви в стороны. Их заботливо подпирали рогатинами, но ветки все равно прогибались под такой тяжестью. Если присесть и посмотреть через персик на солнце, он казался живым, с косточкой вместо сердца.

В саду царствовал муж тёти Шуры Иван Иванович. По ранению его комиссовали во время войны, и он нашел себя в садоводстве. Долго и упорно отбирал, скрещивал и выращивал эти удивительные персики. Однажды я застал его за странным занятием, оставившим след в моей душе. Иван Иваныч разговаривал с персиками. Он сидел на своей маленькой табуреточке под деревцем, курил и говорил что-то негромким хрипловатым голосом, обращаясь к деревцу. Это было так неожиданно, что я растерялся и вдруг спросил – можно я тоже с вами посижу. Иван Иваныч посадил меня в себе на коленку и кивнул в сторону ветки перед ним, поясняя, что та болеет. Мол, привил ее по весне, а она нынче капризничает. Наверное затосковала по своим. Увидев мои округленные глаза, усмехнулся – издалека гостья. Иранская. Вот и приходится ее успокаивать, чтобы не болела. Моя детская душа переполнилась сочувствием, но я не знал, как ей помочь. Иван Иваныч сгреб худенькие плечи пацана и, наклонившись, шепнул на ухо - мол ты ей расскажи о себе, она боится незнакомцев. Как давно это было, а помнится до мельчайших деталей…

Придя домой, я положил персики в большую вазу, даже не сполоснув водой. И тут же комната наполнилась их ароматом. И я, как в детстве, сел перед ними и заговорил, успокаивая. Мол не бойтесь, вы же гости. Никто вас есть не будет. Живите тут спокойно. Возможно вы далекие потомки той самой веточки, что когда-то привил Иван Иваныч в своем саду на Воронцовой горе Севастополя, а я говорил с ней по-братски. И мне подумалось – почему люди не умеют так говорить друг с другом, как я, с крымскими персиками.
–>   Отзывы (2)

Клематис
12-Mar-15 22:41
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Казалось, что ушедшая любовь
Осенним настроением забылась,
Но как душе своей ни прекословь,
Не может усмирить ее унылость.

Клематис четной звездочкою слов *
Влюбленность разбудил весенним утром,
И шепот позабытых нежных снов
Окутал пеленой индийской сутры. **

Любовной мантрой вспыхнул аромат
Цветка высокогорных Гималаев
И тонкий мир сиянием монад ***
Откликнулся в безмолвии оттаяв.

* родина этого цветка – Гималаи
** сутры - сборники, формулирующих квинтэссенцию знаний
*** монада - активная духовная субстанция.

–>

Каин
24-Jul-14 14:42
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
По утрам не туман на лугах,
Тянет гарью с соседних окраин.
Долетающий клочьями страх
Воронье разнесло - Каин! Каин!

Повторяя Завета слова,
Одурманенный лживым пророком,
Разорвал вышиванку родства,
С письменами священных зароков.

Как теперь замирить и забыть,
Запеклась ненасытная злоба.
Что растопит душевную стыть,
Исцелит от ночного озноба.
–>   Отзывы (1)

Марта
17-Mar-14 20:35
Автор: asmolov   Раздел: Проза
В тот день погода хмурилась с утра. Холодный ветер нагнал серых туч, закрывших и без того робкое мартовское солнце. Он забирался в рукава и отвороты одежды прохожих, словно сыщик, высматривавший не осталось ли там чего запрещенного. А в начале марта для холодного ветра запрещенным было все теплое. Люди ежились от его леденящих прикосновений и торопились скорее попасть в дом, где наверняка гудела растопленная печь.
Что может быть лучше, чем прикоснуться озябшими ладонями к горячим стенкам натопленной печи. Внутри нее гудит обжигающий огонь, а стенки, напитавшись теплом, щедро отдают его страждущим. По традиции северных городов, гостя усаживали поближе к печи и потчевали горячим чаем. И все с удовольствием соблюдали этот, передаваемый из поколения в поколение закон, потому что сами не раз оказывались в подобной ситуации на студеном ветру.
Впрочем, все, да не все.
Следом за серыми тучами, ушедшими на юг, исчез и колючий ветер. Неожиданно стало тихо-тихо. Только высоко в синем небе удивленно застыло солнышко. Оно рассматривало безлюдные улицы северного города и даже заглядывало в окна. Однако никто из горожан не появлялся, и на улицах было одиноко. Разве что, крохотная снежинка плавно кружила в синеве, словно выбирая местечко поприличнее.
Впрочем, это было не совсем так.
Снежинка опешила от увиденного внизу и никак не могла принять решение. Она-то ожидала встречу с многочисленными родственниками. Такими же, как она, снежинками. А тут никого. Представляете? Ну, совсем никого внизу. Куда ни глянь. Пару часов назад, когда она еще летела в облаке с подружками к этому городу, все наперебой гадали, как состоится их встреча с теми, кто уже провел на крышах города и его окрестностях всю зиму. Было волнительно предполагать о том, как это все произойдет, ведь они опустятся сверху. Кому-то на голову. А это не всякому понравится. Ведь ворчуны везде есть.
Впрочем, внизу не было никого. Даже ворчунов.
Снежинка плавно описывала огромные круги над безлюдным северным городом, где даже снега не было видно. Куда все подевались? Ей стало удивительно одиноко. Даже страшно. Серая туча с миллионами сестричек, откуда была снежинка родом, бесследно исчезла за горизонтом. Снега нет ни на крышах, ни на улицах, ни на деревьях. Как говорят, и в помине нет. Что же теперь делать. Пусть даже кто-то ошибся в прогнозах, и снега сегодня быть не должно, но она-то уже здесь.
Впрочем, надолго ли.
Южное тепло раньше времени обрушилось на эти края. Не как, снег на голову, но неожиданно. Все мигом стало таять, стекать в лужицы и канавки. К вечеру северный город стал серым городом. Прохожие, подобрав подолы зимней одежды, неуклюже перепрыгивали невесть откуда появившиеся лужи и ручейки. Никто не задумывался, что это ещё утром было снегом. Чистым, искрящимся и холодным. Теперь нечто бесформенное и серое.
Впрочем, снежинка была бы рада и такой встрече.
Только, вот беда, ее родственниц нигде не было. Она осталась одна во всем мире. И что теперь гадать, кто ошибся. Она даже не представляла, что теперь делать. Внизу никогошеньки. Снежинке захотелось заплакать, но она вовремя вспомнила, как ее предостерегали сестрицы в снежном облаке. Заплакать – это последнее, что она сможет сделать в своей жизни.
Впрочем, как теперь жить, она тоже не представляла.
Ей думалось, что внизу будут ждать огромные белоснежные поляны или пышные снежные шапки на крышах домов, но ничего подобного не было. Снежинка все кружила и кружила над серым городом, высматривая хоть кого-нибудь. Все напрасно.
Впрочем, за голыми ветками деревьев мелькнуло что-то белое.
Снежинка понеслась в ту сторону. Времени покружить оставалось все меньше. Удачно миновав ветки и остатки разноцветной бумаги на них, она вылетела к белому пятну, замеченному сверху. Каково же было разочарование, когда она поняла, что это не снег.
Впрочем, это была белоснежная куртка на девочке.
Озорница топала сапожками по лужицам, разбрызгивая воду по сторонам. Очевидно, это так нравилась девчушке, что она даже не заметила, как пушистая снежинка опустилась ей на плечо. Куртка была новой и чистенькой. Казалось даже пахла не серым городом, а чем-то далеким отсюда. Девчушка в ней походила на колобка, вернее - снежный ком.
Впрочем, это был не настоящий снег.
Снежинка оказалось единственной в городе. Вот, ведь, незадача какая. Её предупреждали, что век снежинок нынче короток, но чтобы настолько… Гостье не захотелось исчезнуть бесследно, и снежинка робко спросила девочку:
- Не могла бы ты остановиться, а то я соскользну с твоей куртки.
Девчушка оглянулась по сторонам и, не заметив никого рядом, продолжила скакать по лужам.
- Потише, пожалуйста! – произнесла снежинка, как можно громче. - А то я соскользну в грязь. Мне совсем не хочется там оказаться.
Сообразив, что голос ей не послышался, девочка в белой куртке резко остановилась. Поначалу ей казалось, что это соседские мальчишки решили над ней подшутить, но вскоре мысль растаяла, как снег.
- Ты кто? – прошептала девочка, заговорчески наклоняя голову и прищуриваясь.
- Снежинка, - быстро ответила та.
Если бы у нее были плечики, она бы пожала ими, словно говоря – а кто же ещё. Но их не было. Приходилось надеяться только на сообразительность хозяйки белой курточки.
- А как тебя зовут?
- Марта, - гордо заявила снежинка. – Я мартовская.
- Здорово! – откликнулась девчушка, и тут же раздосадовано шлепнула сапожком по воде. – Эх, жаль меня не Майей зовут… А ты где?
- Да, вот же. У тебя на плече.
Впрочем, это было сказано зря.
Девочка, которую не звали Майя, чуть не смахнула ее рукавичкой, как назойливую муху.
- Осторожно! – взвизгнула Марта. – Не нравится, улечу. Только зачем же так грубо!
- Извини, - девчушка скосила глаз на свое плечо, сообразив, откуда послышался голос, – а-а-а-а, - протянула она, - а я думаю, кто это тут.
Она осторожно подхватила Марту варежкой и стала разглядывать.
- Ух, ты! Красивая… А что ты так поздно. Снег-то растаял. Вон, лужи одни.
- И что, никогошеньки не осталось из наших?
- Не-а, все там, - она кивнула на грязную лужу.
Это была сказано с таким безразличием, что Марта не выдержала и расплакалась.
Впрочем, это было последнее, что она смогла сделать в своей короткой жизни. А девочка, которую никто не назвал Майей, разрыдалась следом. Ей стало вдруг очень совестно, что она просто так, не нарочно, загубила чью-то, пусть и очень крохотную жизнь.
–>

Ноздря в ноздрю
16-Feb-14 22:26
Автор: asmolov   Раздел: Миниатюры
Зима в этом году была странная. На Рождество дожди, а к масленице снег почти сошел. Возможно, где-то еще можно было рассчитывать на строительство снежной крепости и катание на тройках в последние февральские выходные, а в Подмосковье все было тоскливо. Будто весь снег свезли на Олимпиаду в Сочи, оставив нам серые лужицы на тротуарах и голые ветви отощавших за зиму деревьев на газонах.
Мне не сиделось дома, и я вышел прогуляться. Город казался вымершим из-за отсутствия привычной суеты. Даже в спортивном баре не было оживленной перепалки у большого экрана, свойственной какому-нибудь чемпионату. Только дикторы наперебой перекрикивали друг друга, стараясь придать своему голосу небывалый восторг. Наш спортсмен сделал, что мог - вошел в тридцатку сильнейших.
Знакомая аллея была полностью притоплена растаявшим снегом и не выказывала признаков жизни. Только извилистые чугунные ножки скамеек по обе стороны зеркальной глади были на четверть срезаны водой и отражались не полностью.
Я остановился под резной аркой «Тенистая аллея», не решаясь сделать первый шаг «яко посуху», когда услышал знакомый голос за спиной:
- Боишься ноги промочить? - у нее всегда было радостное настроение. По крайней мере, мне так запомнилось. – Наперегонки? – Бросила она небрежно, словно мы и не расставались. – Кто последним добежит до фонтана, тот в него ныряет!
О, это было в ее стиле. С ней можно было совершить любой безрассудный поступок, ощущая при том полную свою правоту. Однако, с нашей последней встречи прошло несколько лет, и я как-то поотвык за это время. Но выглядеть обескураженным не хотелось, и я выпалил первое, что пришло в голову:
- А судить кто будет?
- Надеешься отыграться? – ее очаровательная улыбка просто лишала меня воли. – Наивный…
Именно таким я себя чувствовал, и ничего не мог с этим поделать. Она была намного сильнее меня. Наверное поэтому притягивала, вернее привязывала к себе незримыми нитями. И с ней я чувствовал, что могу парить подобно зрительницам на шоу фокусника Коперфильда, рискнувшим выйти на сцену.
Да, когда-то я так же рискнул. Вышел из тени в яркий круг подле нее, и все закрутилось. Стремительно. Неудержимо. Помимо моей воли. Не жалею, конечно, но когда она ушла, мне было паршиво.
Очень.
Наверное поэтому сердце мое сейчас то затихало, то бросалось вскачь, словно, как и я, не понимая, что предпринять. Ликовать, бежать прочь или выплеснуть еще не утихшую боль. Однако, неожиданно для себя, я бодро ответил:
- Мне вспомнилась забавная фраза комментатора.
Она вопросительно вскинула на меня свои потрясающие черные очи. И я понял, что автор известного романса писал именно о такой женщине. Чтобы как-то выпутаться из накрепко переплетенных мыслей, воспоминаний и переживаний, я смело продолжил:
- Представь. Наш лыжник пытался на подъеме догнать соперника, но смог только приблизиться к нему. С лыжни нашему не хочется уходить, он так и топчется в сантиметре позади. А диктор, стараясь придать оптимистический настрой этой ситуации, заявляет. Идут буквально ноздря в ноздрю.
Она звонко рассмеялась, и я следом за ней. И тут мир вокруг стал другим. Словно вернулась весна. Неожиданно. Вне всяких графиков и ожиданий. Сама. И я упивался ею с каждым судорожным вздохом между неудержимым смехом, то сгибавшим меня пополам, то милостиво отпускавшим.
В душе вновь что-то проснулось, и я почувствовал готовность бежать наперегонки до оттаявшего фонтана, и обязательно проиграть, и окунуться, будь там хоть пригоршня студеной воды. С ней так всегда. И противиться этому чувству нет никаких сил. Вот только приходит она всегда как-то не вовремя. Впрочем, и уходит также.

- Сдурели совсем с этими сотовыми, - кто-то недовольно проворчал рядом. – То ли сам с собой разговаривает, то ли с кем-то. Не поймешь. Чему радоваться-то?
- Она вернулась, - не стесняясь прокричал я в ответ прохожему.
- Кто? – он замедлил шаг, оборачиваясь.
- Любовь!
–>

Светка и Рустик
10-Feb-14 22:17
Автор: asmolov   Раздел: Проза
В небольшом аквариуме стайка рыбешек медленно кружила среди башенок и водорослей, окутанных вихрями мелких пузырьков воздуха, чем-то напоминавших снежинки, с той лишь разницей, что они поднимались вверх. У лежащей на мелкой гальке разбитой амфоры, суетились вечно занятые чем-то сомята, а по стенке зеленоватого стекала, словно промышленный альпинист скользила большая улитка. Обитатели миниатюрного подводного царства с любопытством скосили черные бусинки немигающих глаз на заглянувшую в комнату сухощавую женщину неопределенного возраста.
- Свет, Руслан пришел, - сообщила она лежащей на широкой кровати блондинке.
Та засуетилась, приводя себя в порядок и озабоченно озираясь на дверь. Из коридора небольшой квартиры слышались приглушенные голоса хозяйки и гостя. Судя по тембру и неторопливым коротким фразам, мужчина представлялся уверенным в себе крепышом. Так оно и было на самом деле.
- Свет, привет, - привычно произнес он и, чмокнув в щеку лежащую на высокой подушке блондинку, сел на край кровати подле нее. – Как ты?
- Лучше всех, - с нескрываемой тоской откликнулась она, словно из другого мира. – Смотрела вчера открытие в Сочи. Из наших никого. Подъемники шикарные, да и трассы выглядят красиво. Никогда такого порядка не видела там.
- Завидно ? – Руслан сгреб ее бледную неподвижную руку в свои огромные, словно лопаты ладони, и нежно погладил, словно пытаясь отогреть. – Мы еще покатаемся с тобой. Вот увидишь.
- Не в этой жизни.
Он молча достал из внутреннего кармана кожаного пиджака флажок с символикой олимпийских игр в Сочи и, сунув его в лапы плюшевому медвежонку, который словно только того и ждал, стал размахивать обоими перед блондинкой. Подражая зычному голосу судьи-информатора на страте, Руслан громко произнес:
- На старт вызывается Светлана Долгова, Советский Союз… Долгова! Долго собираетесь, девушка. На старт! Кто-нибудь, найдете эту Долгову. Вечно она на другой трассе гоняет. Эй, Долгова! Дисквалифицирую…
- Ты забыл, - у нее неожиданно задрожала нижняя губа, - меня давно дисквалифицировали. Пожизненно.
Она быстро прикрыла левой ладонью глаза, а правая так и осталась неподвижно лежать на коленке гостя. Он спокойно отложил медвежонка в сторону и достал из необъятного кармана большой носовой платок. Мягко отстранил ее руку и смахнул навернувшиеся слезинки с когда-то красивых глаз блондинки.
- Это от ветра, Светик. Опять забыла очки надеть. Сколько раз тебе говорить, на трассе ветерок. Глазки беречь надо. Внизу репортеры и поклонники, а у тебя глазки красные будут. Не хорошо-с.
- Да, - она улыбнулась, еще всхлипывая, - я сейчас. Это пройдет.
Светлана прижала своей левой рукой его огромную ладонь к своим губам и зажмурилась. Он не шелохнулся, спокойно глядя на упавший со лба завиток.
- Не смотри на меня, Рустик. Я такая некрасивая… и убогая. От меня прежней ничегошеньки не осталось.
- Отшлепаю, - его голос тоже дрогнул, но только на мгновение. Думаешь, что если ты в постели валяешься, то можно мой платок мочить… Кстати! В какой-то сказке говорилось, что слезы девицы-красавицы волшебной силой обладают. Вот я возьму это платочек, да пойду к ведьме на Чертову гору. Пусть поколдует.
- Здесь столько этих ведьм перебывало, дорогой, что никакая Лысая гора не сравниться.
- Так, ты тут шабаши устраиваешь, - зловеще прошептал он. – С ведьмаками, небось?!
- Еще с какими, - она потянула его голову к себе на грудь, зажмурившись от нахлынувшего чувства. – Я часто вспоминаю, как ты откопал тогда меня из снега и нес на руках. Километров десять. От боли я теряла сознание, а когда приходила в себя слышала, как ты повторял – «Все будет хорошо. Только потерпи». Я терплю, Рустик. Терплю. Только прошло двадцать шесть лет. У нас бы уже дети выросли, а, может, и внуки появились. Сил моих больше нет. Даже плакать нечем… Мать на тень стала похожа, а после смерти отца почти не разговаривает. Это все моя вина. Она давит каждый день. Каждый час.
Она гладила его огромную голову на своей груди одной худенькой левой рукой и все шептала, словно молилась кому-то.
- А когда тебе дали семь лет, я дважды вены резала, да мать умереть не дала. Теперь даже посуду не оставляет на тумбочке. Я так до окна ни разу и не доползла. Вся моя жизнь на этой кровати. Как в тюрьме.
Он мягко отстранился и молча посмотрел ей в глаза. Она почувствовала это и ответила тем же. На лбу женщины прорезались две глубокие морщинки.
- Я виню себя в том, что из-за денег на бесполезные операции ты пошел к браткам. Ты сломал свою жизнь, став тем, кем никогда бы не был. Если бы не я. Если бы не моя травма. В свои девятнадцать я была бесшабашной…
- Ты, - он приподнялся и нежно приложил свой палец к ее губам. - Ты была королевой. Королевой всех склонов и трас. Ты бала не Долговой, а Долгожданной. Ты была просто Снежной королевой. От слова нежной.
- Перестань, пожалуйста, а то я опять расплачусь.
Он словно не слышал ее.
- У меня было время подумать. Я понял, что это судьба. Наша с тобой.
- За какие грехи?
- Не знаю. Я принял ее, как есть. Без базара.
Молчаливая пауза нависла над ними, и оба, не сговариваясь, отвернулись к аквариуму. Обитатели аквариума занимались своими делами, лишь изредка поглядывая на двух неразговорчивых полубогов, от которых зависела судьба этого подводного мирка.
Тихо щелкнул дверной замок в коридоре.
- Ты принес? - он молча кивнул в ответ. – Мать пошла в магазин. У меня будет время.
- Может я еще поищу Себастьяна, - неуверенно начал гость. – Австрия не такая большая страна.
- А потом опять будешь «искать» еврики. Нет, больше не возьму от тебя деньги. Я не наивная чукотская девочка и понимаю, почему классный биатлонист так понравился браткам.
- Ты самое главное в моей жизни.
- А те… - она поперхнулась. – Они в чем виноваты?
- Это мой грех.
- Нет, дорогой, это и мой грех. Не сломайся я тогда, ты остался бы в сборной и взял бы золото в Калгари. Зачем нам врать друг другу.
- Судьба, - он повернулся к Светлане. – Я бы еще раз попробовал.
- Я не позволю тебе уродовать свою душу! – Ее взгляд загорелся ненавистью. - Опять ждать семь лет на этой койке? Или пятнадцать? И каждый день признаваться себе, что я никому не нужна в этой стране. Выслушивать, как чиновники чмямлят, стыдливо пряча глаза, что не посылали меня на ту трассу. Видеть, как мать сохнет от горя и несправедливости, полнейшего равнодушия со стороны бывших «друзей». Если бы не ты, не было бы ни одной операции, ни одного знахаря или костоправа. Кто считал, сколько денег на это ушло! Да, мы бы с мамой на свои ничтожные пенсии давно бы загнулись.
Руслан только грустно улыбнулся.
- Раз в пять лет каким-то ветром сюда заносит молоденькую журналистку и она в шоке бежит, осознавая всю низость моего положения. Я больше не хочу так. Нет смысла. Уже не кричу бездушному телевизору, что лучше бы на эти деньги не олимпиаду устроили, а убогим помогли. Таких, как я, немало, но никто никогда даже цифры не зазвал. Нет нас в этой стране. Есть десяток, кто выступает на Паралимпийских играх. А я не хочу закончить свой путь в какой-нибудь богадельне, которые каждый год сгорают со всеми несчастными горемыками. Лучше сегодня.
Руслан серьезно посмотрел на нее.
- Поцелуй меня в последний раз и уходи. Я уже и записку написала. Так будет правильно.
- За кого же ты меня держишь? Думаешь, я тебя брошу?

Когда мать открывала ключом дверь неказистой квартиры, в которой давно не звучал смех, один за другим раздались два негромких хлопка.
–>

Утренний кофе
02-Feb-14 17:05
Автор: asmolov   Раздел: Миниатюры
Ароматная шапка закипающего кофе начала медленно подниматься в изящном горлышке турки, грозя выплеснуться на плиту. Жанна внимательно следила за этим процессом, постепенно приподнимая турку над огнем, так, чтобы растянуть последние мгновения приготовления божественного напитка.
- Смотри, не упусти момент, - насмешливый голос Романа, как всегда, прозвучал некстати.
- Я до того привыкла слышать эту фразу в последний момент, что не знаю, чего жду больше – ее или когда снимать турку с огня.
- Ну, это же самый главный момент, - он усмехнулся. – Как в близости между нами, когда чувствуем приближение и стараемся оттянуть тот последний миг. Хочется насладиться им, максимально растягивая и подгоняем себя, чтобы ощущение было сильнее.
Она не ответила, сдерживая себя, чтобы не рассмеяться и не прозевать кофе, но предательская улыбка тронула ее губы. Стараясь скрыть это, Жанна чуть наклонилась вперед, всем своим видом показывая, что не хочет отвлекаться.
- Не торопись, дружок, - не видя происходящего над плитой, Роман ощущал все детали. – Чувствуешь, как пошла мелкая дрожь где-то там внутри… А теперь сильнее. Осторожно, не дергай. Нежно поднимай. Нежно. Сейчас пенка будет заворачиваться под себя, а пузырьки станут чуть больше. Вот тут остановись, пусть шапка опять загустеет. Потом можно чуть опустить к огню.
- Ой! – Жанна напряглась, - не удержу.
- Расслабься. Почувствуй его. Это же дар богов. Относись к нему, как к живому существу, и он откликнется… Чувствуешь? Аромат стал нежнее, это нижние слои стали подниматься к шапке, отдавая все свои секреты. Теперь самое главное. Кофе стал открываться, не мешай ему. Не переступай грань. Но и не отпускай.
- Все! – выдохнула она.
- М-м… - Он прикрыл глаза и медленно потянул носом, подаваясь вперед, как охотничья, почуявшая дичь в кустах. Блаженная улыбка тронула его губы и они стали вытягиваться в трубочку, словно уже притрагивались к горячему напитку.
Жанна, улыбаясь, налила кофе. Она дважды откинула привычным жестом волосы и поправила халатик, но ощущение какой-то безудержной радости не покидало. Женщина перевела задумчивый взгляд в окно, чтобы прислушаться к этому чувству и не вспугнуть его.
Роман тоже улыбался, не произнося ни слова. Лишь смотрел на нее, ощущая удивительное наслаждение.
Так бывает только между искренне любящими душами. И никто еще не придумал тому названия. В обычном мире немало песен о нежности, объятьях и поцелуях, но это что-то большее. Разум теряется в поисках сравнений, а тело перестает ощущать себя, а внутри происходит нечто удивительное. Вырывается ли душа навстречу любимому или они как-то объединяются в ином пространстве. Кто знает.
Да, и надо ли объяснять это.
Так случается.
Редко.
Но бывает.
И счастлив, познавший сие таинство.

Кофе давно остыл, а они все сидели, молча глядя куда-то. Казалось, и снег за окном маленькой кухни замедлил и без того едва заметное падение, покрывая собой все вокруг. Это дождь смывает все следы, а снег укрывает. Бережно и надолго.
Издалека назойливо зазвучала мелодия входящего вызова сотового телефона. Так не хотелось ни с кем говорить, но она настойчиво требовала внимания. Жанна отрешенно посмотрела на экран телефона. Звонила подруга.
- Не разбудила?
- Нет. Я на кухне.
- Пьешь кофе и смотришь на его портрет?
Жанна промолчала.
- Слушай, три года прошло. Пора о себе подумать. Ну, разбился он. Мы же вместе его хоронили. Нет его.
- Это для тебя, а я его чувствую. Мы вместе.
Из телефона что-то полилось рекой, но Жанна только отмахнулась, поднимая глаза перед собой.
- Извини, что ты сказал?
- Сполоснешь мою чашку?
- Конечно…
–>   Отзывы (2)

Третий сын
19-Jan-14 00:28
Автор: asmolov   Раздел: Проза
Давным-давно, в одной восточной стране было у отца три сына. Первенец - красавец. Стройный, статный, работящий, во всем порядок уважал и в каждом деле первым был. Его так и звали. Первый. Одна беда – всегда один. С детства сторонился шумных компаний, да так и жил бобылем. Попросит кто помочь, никогда не отказывал. Только делал все по-своему. Добавить к общему делу мог самую малость - только себя. А уж если приумножить или поделить что – всегда пожалуйста, но только результат прежний. Одни обижались на Первого – не работа это, а видимость одна. Другие его оправдывали, мол, хочет, чтобы все, как он были, но не всем это по нраву было. Только Первому до этого дела нет, отойдет в сторонку и надменно молчит, но ему прощали. Безотказным был, а порой только его и не хватало. Вот и терпели.

Второй сын был куда покладистей. Любил общество и его в любую компанию звали, потому что очень честным был. Если что надобно ровно пополам поделить, Второго зовут. Это он на раз. Даже если что-то и нацело не делится, он все равно справится. Еще этот добряк умел ловко все удваивать. Понадобится кому свое добро вдвое увеличить, кликнут Второго, он вмиг сделает. Причем, все гладко и ровненько. Да он и сам такой был – плечи округлые, голову всегда склоняет, спина дугой. Гибкий, как девица, весь в мать. Его даже знакомые меж собой четным прозвали. В отличие от Первого. Тот прямолинейным был, как оловянный солдатик, никогда никому не кланялся.

О третьем сыне долгое время вообще помалкивали. Никакой он был. Братья давно в деле, а этот так и норовил куда-то закатиться. Впрочем, и это у него неловко получалось. Он овальный был. А уж неумеха, каких свет ни видывал – за что ни возьмется, все вдребезги. Ни прибавить, ни отнять не мог. Ноль без палочки. Его так и прозвали. Ноль. А коли приумножить кто попросит, так мокрого места от добра просителя не останется. Только Ноль. Будто ничего и не было. Если кому что поделить нужно, так его даже не подпускали. Такого натворит, что описать трудно. В сердцах кто-то посетовал:
- Ну, что же ты, Ноль. Ну?!
После этого к нему кличка приклеилась. Нуль.

Отец все терпел, стараясь младшего дома держать. Кому хочется, чтобы третьего сына дураком звали. Хотя божественное «ра» в обидном прозвище не зря звучало. Как-то случилась в той стране беда. Чужеземцы напали. На первый взгляд внешне такие же, а вот знаки у них отрицательные. Если что перемножать или поделить, чужеземцы в любой стычке верх брали. Схлестнется самый маленький чужак с достойным силачом, а знак перевешивает. Только если равные по силам сойдутся в рукопашном, оба в прах.

Тут кто-то смекнул, что такая беда на встречу с Нулем похожа. Кинулись в ноги к отцу. Умоляют младшего сына на защиту отправить. А тому любопытно стало – почему неумеху вспомнили. Пошел он крушить чужеземцев. Приблизится к любому, только пыль летит. Взмолились пришлые о пощаде. Перемирие объявили и совет созвали.

Долго ли коротко судили-рядили, то неведомо, но порешили так. Ноль будет пограничником. Встанет посредине всех с разными знаками и никого не пропустит. Еще договорились Нулю никакого знака никогда не давать. Чтобы соблазна не было. Так с тех пор и стоят – по обе руки Нуля. Он главным оказался.

Правда жулики всех мастей так и норовят неумеху за собой поставить, чтобы значимость себе придать. Стали замечать, что Первый частенько теперь близнецов младшего за собой рядками выстраивает. От одного вида этой компании у многих голова кругом идет. Стали отцу опять жаловаться на младшего. Только мудрым мужчина оказался, ответил просто:

- Если кто-то не научился плавать, это не повод осушить все реки и озера. Создатель сделал нас разными, потому что у каждого свое предназначение. Заветы нам давно переданы, их нужно только выполнять.
–>

Живая вода
08-Dec-13 15:49
Автор: asmolov   Раздел: Проза
Давным-давно, когда превыше всего ценились доброта, преданность и честь, среди зеленых лесов и золотых полей одной удивительной страны, в низинке, где любила притаиться в июльский полдень прохлада, был Родник. Именно с большой буквы, потому что обращались к нему очень уважительно. И не зря.

В лютую стужу вода у него была теплая, а в жару – студеная. Всегда кристально чистая, а уж какая вкусная – не оторваться. Сколько бы не пили, всем хватало. Даром. При встрече Родник не делил людей на хороших и плохих. Жажда у всех одна. Потому вокруг него всегда порядок был. Любая душа доброту понимает, и чем может одаривает. Не то, чтобы взамен. Баш на баш. Нет. По зову сердца. Кто траву лишнюю уберет, кто камнем бережок поправит, кто помолится в тени старого дуба, что ветвями от непогоды Родник укрывает. И это чувствуется.

Любой путник здесь мог не только жажду утолить, но и тревогу душевную успокоить. У кого ее нет. А Родник все понимает. С ним помолчать, что исповедаться. Уходя, путник повернется к Роднику и до земли поклонится. От души.

Однажды, нашлась горячая голова, затеяла, было, капище там соорудить. Отговорили. Ни к чему это. Душе для общения с высоким не нужны ни хоромы, ни дворцы. Что может быть лучше чистого синего неба и Родника в собеседники. А он не прост был. Каждый, кто припадал к Роднику, потом свое отражение в нем видел. Чудеса ли то или вода такая, только вся правда. Как на ладони. И не перед кем оправдываться или клясться в чем. Все, как есть.

Бывало осерчает кто, шлепнет по воде ладонью. Пойдут круги, пропадет отражение, но на душе-то от этого не легче. Себе не соврешь. Да еще стыд одолеет – с кем воевать надумал. Только Родник и обидится мог. Вода в нем замутиться, рябь на поверхности, и все вокруг как-то не так. Словно отвернется он от тебя. Можешь уйти, конечно, только тяжесть на сердце камнем давить будет. Тошно станет. Если не совсем пропащий, вернешься и покаешься. Родник зла не помнит.

В лихолетье пытались его извести. Чужие кони топтали берега, дуб вековой спалили, водой торговать затеяли. Даже времянку соорудили, чтобы иным богам молиться. Куда там. Исчез Родник. Без него и тропинка к тому месту быльем поросла. Будто и не было ничего.

Только душа вранья не приемлет. Испивший однажды родниковой воды из берестяной плошки, дождевую воду в пластиковом пузырьке отвергает. Мертвая она. Хоть с заморских ледников по цене злата. Отвергает. А Родник тот помнят и детям своим о нем сказывают.

Хоть и давно то было, а отыскать заветное место можно. От грязи очистить, камнем бережок укрепить, да деревца посадить. Оживет Родник. Побежит чистый ручеек, унося муть в болотце. Там ей и место. Сколь еще времени пройдет, чтобы речушки местные от всего наносного очистились, чтобы появился в них, как встарь, жемчуг? То неведомо.

Мать – Сыра Земля все помнит. На добро добром откликается. Родник в чужие руки не отдаст. Только родным своим. Пора вспомнить, кто мы. Да не по книжкам, неизвестными толмачами писанными, а в душу свою заглянуть. Вкус той воды вспомнить.
Живая она.
–>

Пришло мое время
21-Nov-13 22:29
Автор: asmolov   Раздел: Миниатюры
Я всегда любил бывать здесь. В детстве отпуска родителей мы проводили в этом доме. Когда по наследству он перешел к старшему брату, мы приезжали сюда уже со своими детьми. Теперь, вот, и внуки тут. Так повелось, что его никогда не называли дачей, только – дедов домик.

С годами меня особенно тянуло сюда поздней осенью. Дорога неблизкая, но времени теперь достаточно. Все проблемы забываются, когда заходишь на «Капитанский мостик». Так мы называем беседку у самого обрыва. Ее еще отец поставил. Внизу речка плавно поворачивает к порогам, и потом пенится в бурунах до следующего поворота.

Когда-то давно мне подумалось, что если инопланетяне и прилетают на землю, то ради вот такого уголка. Красота, тишина и чистота. Все под рукой - огородик, охота-рыбалка, грибы-ягоды. И главное – душевный покой. Не с кем и незачем воевать. Когда я признался себе в самой заветной мечте, то лучшего места для нее на земле не оказалось. Мне хотелось написать книгу. Не роман или детектив. Нет. Написать о себе. Все, как было на самом деле. Хотелось выбрать какого-то воображаемого попутчика, которому по русской традиции можно выложить подноготную. Все-все. Пути наши более не пересекутся, и это дает свободу. Рассказывать не то, что повторял своим близким по многу раз. Нет. Рассказать, что-то важное, сокровенное. Без прикрас, как оно было на самом деле. Не исповедь, чтобы грехи загладить, а правду.

Я еще не притронулся к перу. Пока только хожу вокруг, словно на прогулке окрест дедова дома. Нарезаю круги по лесам и все думаю. Прежде сомнения одолевали. Кокой из меня писатель. Каменщик я. В разных городах столько всяких домов поставил, что на свой городок хватило бы. А тут, поди ж ты, свербит внутри. И придумывать ничего не надо, все помню. Имена, даты, как влюблялся, женился-разводился, как предавали и выручали.

Да, видно, руки не те, чтобы перо держать. Я с камнем без рукавичек общаюсь. Он в ладони, как родной, лежит. На ощупь о нем могу всю биографию сказать, и как его положить ловчее, чтобы служил долго. С книгой другой подход нужен, но я упрямый. Напишу. Помнится, ставил я часовенку одну. Место красивое и батюшка душевный попался, а никак не вырисовывается часовенка. Эскизы-чертежи есть, да чужие они. Взял на подумать три дня. Походил вокруг, посмотрел, что да как. И вдруг увиделась она мне, да так ладно на пригорке встала, что душа успокоилась. Все к месту.

Так что, напишу я эту книгу. Подумаю маленько, и напишу. Обязательно. Все, как есть. Только торопиться нельзя. Правда суеты не любит. Всякие мелочи важны. Особенно, что себя касаемо. Есть грех – любит человек приврать. Покрасоваться, значит. Потому я и подумал, что писать надо здесь. Дедов дом вранья не терпит. Не позволит. Да, и кому тут врать-то, никого на сотни верст.

- Пора.
Так некстати прозвучало за спиной, что захотелось выругаться. Никак не привыкну, что и в этом мире, все, как в том.
Это за мной. Время мое пришло.
–>   Отзывы (2)

Прощание
11-Nov-13 20:51
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Пахнет осенью в сонном пролеске,
Ждет покрова листва на траве,
И брусника сплела арабески,
Щеголяя в своем озорстве.

Тишиной укрываются клены,
Растеряв золотую парчу,
И багровые медальоны
На пригорке. Бери - не хочу.

Сколько щедрости на прощание,
Как дары, пред святым алтарем.
Знаешь, вьюга проводит в изгнание
Заунывным своим тропарем.
–>   Отзывы (2)

Болеро
11-Nov-13 04:48
Автор: asmolov   Раздел: Проза
- Ну, вы знакомьтесь пока, а я ну кухню.
Светлана серьезно глянула на своего пятнадцатилетнего сына, и тот снисходительно улыбнулся. Пришедший с хозяйкой мужчина сразу понял, что подготовительная беседа была проведена основательно. Возможно не однократно.
- Будет проще, если станешь называть меня Сергеем, - демократично предложил гость и добавил. - Но на вы. Идет?
Оба пристально посмотрели друг другу в глаза.
– А ты – Данила, если не ошибаюсь.
Парень кивнул.
- Вот, - протянул плоский пластиковый пакет гость. – Тебе.
Данила нехотя заглянул внутрь и медленно достал квадратный пакет из плотного картона. В таких раньше были виниловые долгоиграющие пластинки. Парень с любопытством повертел и криво ухмыльнулся:
- Болеро?

Они помолчали стараясь не суетиться. Положение обязывало. Оба уважали хозяйку дома. Для одного она была и отцом и матерью, для другого – поздней любовью.

- Мальчики, - в дверях небольшой комнаты очень вовремя появилась Светлана Николаевна. - К столу.
Не глядя друг на друга они неловко застыли перед дверью, еще не понимая, как себя вести. Выручила хозяйка. Звонко рассмеявшись, она серьезно и утвердительно заявила:
- По старшинству.
Мужчины повиновались. Так было правильнее, когда хозяйка все решала сама.

За столом разговор не клеился, и все усердно стучали вилками. После дежурных комплементов кулинару красноречие мужского пола иссякло, и они набивали рот, чтобы «отсидеться в окопах». Опять выручила хозяйка.
- Если не секрет, ты что там Даниле подарил? – ее серьезные глаза озорно сверкнули.
Мужчины переглянулись, стараясь понять, кто должен отвечать. Ради ее счастливой улыбки они могли пойти на многое. Лишь бы не испортить этот нелепый вечер знакомства.
- Если по старшинству, - неуверенно произнес Сергей, - то тут такое дело.

Он замялся, подбирая слова.
Светлана Николаевна по-девичьи прыснула, прикрывая рот ладонью.

- Прости, пожалуйста, - она едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться вголос. – Ты похож на медведя, который раздавил детскую игрушку и очень переживает. Лучше налей нам шампанского.
- На троих? – подал голос отпрыск.
- Мы с тобой договорились, дорогой, - хозяйка неожиданно стала серьезной. – Вот будем отмечать 16 лет…
- Тогда пойду слушать болеро, - ехидно отозвался Данила.
Мать вопросительно взглянула на него.
- Мне Сергей подарил, - многозначно вытаращил глазки парень. – Настоящий винил. Раритет.

Светлана Николаевна недоверчиво перевела взгляд на гостя. Тот жадно опорожнил высокий стакан сока и откашлялся.
- Ты говорила, что у вас еще остался стерео проигрыватель для пластинок. Вот я и подумал…
Гость молча наполнил два бокала шампанским, а в третий плеснул сок.
- За болеро, - Данила торопливо поднял свой бокал.
- Ну, во-первых, за знакомство, - тактично поправила его мать.
- А во-вторых, я лишен голоса еще на год, - парень явно расстроился.
Над столом нависла тягостная пауза.

- Давайте, я все же расскажу сначала, - нашелся гость. – А потом выпьем.
Он вопросительно посмотрел на свою избранницу, и та чуть улыбнулась, давая понять, что не возражает. Получив индульгенцию, мужчина откашлялся и серьезно начал рассказ.

- Когда я был студентом, хотелось образовываться не только по будущей профессии. Благо в Москве можно было и в театры ходить, и в кино. Почитывал кое-что. И однажды попался мне в руки смешной рассказ.
Он обвел взглядом притихших хозяев, и понял, что его слушают с интересом.

- Столичный журналист поехал в командировку на крупный сталелитейный завод. Взять несколько интервью и написать о трудовых подвигах. Это сейчас только «камеди клаб» и «дом два», а в те годы – сводки с полей и ударных строек были. Короче, журналист этот берет, как положено, интервью – трудовые будни, выполнение плана, и напоследок культурная жизнь передовиков. Ему на полном серьезе заявляют, что жить не могут без болеро Равеля. Второй ударник производства тоже оказался фанатом болеро. Как ни странно, третий – тоже.
После пятого болеро у корреспондента крыша поехала окончательно.

Последний гвоздь в психическое здоровье инженера человеческих душ вбил машинист прокатного стана, на пятерне которого мог спокойно поместиться памятник вождя мирового пролетариата, установленный перед проходной знаменитого завода. Покручивая ус и выдержав многозначительную паузу, машинист не только поведал о своей тайной страсти к творчеству Равеля, но и попросил журналиста замолвить словечко на радио. Мол, пусть там не забывают рабочих и почаще дают послушать болеро в рабочий полдень.

Спасло журналиста от нервного срыва признание секретарши директора. Провожая столичного гостя, она призналась, что парторг завода всем строго-настрого приказал говорить о Равеле. Мол, и мы не лыком шиты. Тогда-то уж точно о них в центральной прессе напишут.

Слушатели за столом хихикнули, с любопытством поглядывая на рассказчика. И он продолжил.

- Я тогда раз в месяц, после стипендии, наведывался в отдел грампластинок ГУМа и покупал что-нибудь из классики. Продавщица заприметила меня, поскольку тогда молодежь гонялась совсем за другими пластинками. Даже оставляла для меня диски Баха. Очень я органом заинтересовался.

И вот, заявляюсь я в очередной раз, и с порога – Равеля хочу.

По взгляду продавщицы понял я, что она тот рассказ не читала. Ну и рассказал о фанатах Мориса Жозефа. Ей так понравилось, что пластинка с болеро у меня появилась незамедлительно. Распираемый предчувствием, я бережно нес это сокровище в студенческое общежитие. Надо ли говорить, что тогда кроме тяжелого металла, там ничего не звучало.

Представьте себе утро, когда измученные ночным бдением студенты пытаются проснуться, и тут в моей комнате звучит болеро. Перегородки тонкие, да я и дверь в коридор открыл, чтобы, так сказать, массы охватить. Остался жив, потому что рассказ о музыкальной страсти рабочего класса никого не оставлял равнодушным.
Равель стал так популярен, что его у нас на дискотеке стали крутить. Народ безмерно веселился, когда попадался какой-нибудь новичок, не знавший, кто родился 7 марта 1875 года в маленьком французском городке Сибур. В таком случае два десятка голосов наперебой излагали бедолаге передаваемую из уст в уста байку.
Скоро это стало напоминать эпидемию.

Сергей замолчал, ожидая, словно приговора суда, мнение притихших слушателей.

- И что это та самая пластинка? – не выдержал Данила.
- Та самая, - кивнул гость.
- Круто! – парнишка напружинился, с мольбой глядя на мать. – Я пойду. А?
- Только не поздно, - кивнула она и тихо добавила вслед. – Вот великая сила искусства.

Они рассмеялись и потянулись за бокалами.
- За болеро, - улыбаясь, повторила слова сына Светлана Николаевна.
- Это во-первых, - подхватил Сергей.

Строгие глаза женщины наполнились теплом и каким-то удивительным счастьем, которое так просто подарить любимому человеку, и которое вспоминается потом всю жизнь.
- Ты никогда не рассказывал мне эту историю, - она нежно коснулась его ладони.
- Мне почему-то кажется, - он вновь потянулся к шампанскому, - что у нас появится забавная традиция.
Она рассмеялась, понимая его намек, и подняла свой бокал навстречу.

- За болеро.
–>

Место и месть
03-Nov-13 19:43
Автор: asmolov   Раздел: Миниатюры
За окном нудно моросил октябрьский дождик. Одна из внучек, оставленных у нас дома под присмотром, пока родители были заняты на работе, подбежала ко мне с вопросом:
- Дед, а почему эти воины без кольчуг и шлемов?

Смотрю, что ее так заинтересовало в книге. Действительно, на иллюстрации батальной сцены перед строем русской дружины изображены ратники без доспехов, в одних белых рубахах. Даже щитов нет. В руках только меч.

- Видишь ли дружок, - пытаюсь я объяснить, - раньше у наших предков – русов - были другие традиции. Жили и воевали они по-другому. Была такая пословица – не лезь поперед батько в пекло.

- Почему? – удивляется моя любопытная собеседница. – Разве нет молодых, кто посильнее?
- Дело в том, - подыскиваю я слова, - что русов, воспитывали, как воинов. Согласно традициям не было лучшей смерти. Поэтому попусту не воевали. Отдавали свои жизни только за настоящее дело. В любой заварушке старшие становились впереди. Если дело можно было решить миром, они использовали свой авторитет. Если же крови не избежать, они тоже были впереди.

- Почему? – не сдается девчушка. – Ты сам говорил, чти отца своего, а это старики.
- Э, нет, - настаиваю я. - Ты присмотрись повнимательнее. Это не старики и не инвалиды. В белых рубахах самые опытные воины. За ними строй сыновей и только потом – внуков, еще не имевших детей. «Старики» надевали чистые белые рубахи и снимали доспехи, чтобы достойно встретить смерть. Она должна была вдохновить на подвиги сыновей и внуков. Разжечь в них месть.
Внучка, не мигая, смотрит на меня.
- Именно поэтому в русском языке слова место и месть не только созвучны, а накрепко связаны. В этой связке наша история, традиции предков. Не торопись говорить, что это не справедливо. Задумайся. Ведь только так можно одолеть более сильного противника. После смерти «стариков» остальным стыдно дрогнуть в строю. Погибнуть или победить. Это был суровый закон, но именно он позволял выжить нации.

- Почему же они воюют без кольчуг, в одних рубахах? – недоумевает внучка.
- Это боевая традиция, - стараюсь не горячиться я. - Презрение смерти впечатляет любого врага. Ведь если русский воин самой смерти не боится, уж наемных грабителей и подавно. И еще тут точный расчет, а не только бравада. Опытный воин любое движение врага наперед видит, а двигаться без тяжелых доспехов ему гораздо легче. Среди русов «старики» были не пузатые пенсионеры, а бойцы, которые десятка молодых стоили. Потому в бою выбирали такое место.

- Почему же белые рубахи, - стоит на своем она, - а не красные, как у римлян?
- Римляне воевали в красных плащах, чтобы кровь не выдавала раны, а русы бились в белых рубахах, чтобы и ран не было. Такие были мастера. И, потом, белое пятно в бою хороший ориентир для своих. Это же поле брани было.

- Они матерились? – ее глазенки округляются.
- Еще как. Только ведь по делу. В такой мясорубке не до сантиментов. Одним крепким словцом выражали все сразу. Зато в быту не использовали. А, вот, белая рубаха в бою направление задавала. Это теперь генералы из укрытий командуют, у русов все иначе было.

- Почему?
- Русы выбирали себе такого вожака, кто первым шел в бой и последним садился за стол.
- Так просто? – удивилась девчушка.
Мы помолчали.
- А мы русы? – неожиданно спросила внучка.
- Наши славные предки были русами, - тяжело вздохнул я. – Мы многое растеряли. Позволяем пришлым диктовать нам чуждые законы и традиции. Русы такого никому не позволяли. Жили по справедливости, потому к ним многие тянулись.
- Все теперь? – маленькие глазенки заблестели от слез.

- Ну, почему же, - прижимаю ее к себе. – Ты же гораздо раньше меня узнала, как связаны в русском языке два простых слова. Место и месть.
–>

Кленовый лист
17-Oct-13 17:57
Автор: asmolov   Раздел: Миниатюры
В детстве разноцветный ковер опавших листьев казался более ярким. Я любил перешагивать с одного бардового листа на другой. С годами эти шаги становились все длиннее. Теперь и не допрыгнуть. Похоже, воспоминания стали очками с цветными стеклами, и поэтому на фоне желтых полян мне редко попадаются алые листья. Резные с крупными прожилками запекшегося сока, чью жизнь оборвал первый ночной заморозок. Придет пора, и холодное лезвие безжалостно полоснет по тонким жилкам. Многие умирают во сне, а некоторые ждут солнечного света. Напоследок несколько секунд свободного падения. И все.

Говорят, что умирая, человек может задержаться на Земле, если не выполнил предназначение. Интересно, как у листьев. Быть может и они вымаливают у своих богов время на последний шанс. Рассуждая так, поднимаю голову и осматриваюсь. Действительно, с одной из верхних веток ко мне планирует огромный бордовый лист. Словно засмотревшись на меня, он натыкается на другую ветку, но все же опускается прямо ко мне в руки. Это знак.

С любопытством разглядываю его. Красавец. Брутальные рубленные линии контура, набухшие отвердевшие жилы, поджарое тело. Был на самом верху. Интересно, наша встреча случайна или он выбрал именно меня. Если так, то - зачем. Верчу лист в руках. Никаких намеков на знаки или символы. Обхожу вокруг солидного клена. Забавно, но красных листьев под ногами нет, одни желтые. Делаю десяток шагов в сторону. Среди обнаженных ветвей ни одного листочка. Этот был последним. Неспроста.

Пару минут оглядываюсь по сторонам и размышляю. Вокруг ни души. Похоже, все-таки это послание предназначалось именно мне. И смысл его ни в каких-то таинственных символах на листе, а в самом действии. Не сгинуть бесследно, а сделать что-то напоследок. Какой-то единственный шаг. И, если послание предназначалось мне, то должен понять. Похоже, я близок к осознанию этого шага. Не случайно же последнее время я частенько размышляю о предназначении. Зачем я появился на земле, что должен сделать. Так и не понял.

Никогда не стремился накопить добра или добиться власти. Да, посадил дерево, построил дом и вырастил детей, но это не главное. Стопка дипломов с сертификатами и два десятка написанных книг перетянуты черным поясом по каратэ. Это все в прошлом. Ни одна религиозная доктрина не затронула. Даже крестился в Иордане, но ничего не почувствовал. Не мое.

Ах, осень, любишь ты загадки. Удивительно красивые и не менее сложные. И синее небо над головой бабьим летом, и безмолвный лес и спокойная река и этот кленовый лист в руках - все присказки. Они были и будут без меня. Только этот миг мой. То, как напоследок парил резной красавец, и есть подсказка. Он впитал в себя всю красоту и оборвал последнюю нить сам, когда почувствовал, что готов сделать этот шаг. И мне послышалось:
«Умри счастливым».
–>   Отзывы (2)

Старое объявление
24-Sep-13 01:18
Автор: asmolov   Раздел: Проза
Когда возраст позволяет бродить в осеннем лесу не только по выходным, неторопливые мысли часто обращаются к юности. Хранимые в памяти образы друзей давно отличаются от их нынешних ликов. Наверное, поэтому люблю общаться с ними по телефону. Не часто. Когда кольнет вдруг без предисловий в шутку спросить – идешь в школу или на море. Такая игра принимается с полуслова, и можно поболтать ни о чем, будто и не пролетело с тех пор полвека.

Вот и сегодня шорох опавших листьев в уже дремлющем подмосковном лесу навеял воспоминания о том, как я впервые увидел своего деда. У него было странное для русского слуха имя. Харлампий. Он был чистокровным греком. По материнской линии бабку и деда я не застал в живых. Они сгинули в лихолетье двадцатых. Мать отца, Варвара, нянчила только моего старшего брата, так что появление Харлампия было событием.

Он был моряком и встретился с Варварой в Новороссийске еще до революции. Эта необычная романтическая история закончилась большой греческой свадьбой. К семнадцатому году в семье из богатства было только двое детишек. Гражданская война разметала их по разным странам. Харлампий появился в Новороссийске только в шестидесятых. Дед приехал умирать. Ему удалось убедить все власти, что старик хочет быть похороненным рядом с той, которую любил всю жизнь.

Харлампий почти забыл русский, говорил медленно и с ошибками, но зато очень интересно. Долгая жизнь моряка для слушателя в моем лице представлялась одним бесконечным приключением. Отчего-то из его внешности мне запомнились только клетчатая рубашка и длинные холодные пальцы с запахом табака. Он часто держал сигарету, которая, оставшись без внимания в разговоре, тлела в одиночестве. Пепел падал ему на брюки, а Харлампий продолжал говорить, неподвижно глядя куда-то в прошлое.

Днем, когда все взрослые были на работе, а школьник пытался делать уроки, дед частенько спрашивал, какая нынче погода. Этим он намекал на прогулку. Мы жили неподалеку от того дома, где когда-то Варвара и Харлампий растили своих сыновей. С тех пор улицу расширили и разбили скверик. Тополь у калитки их изгороди пережил все катаклизмы и казался мне могучим исполином. Харлампий любил сидеть на скамейке у этого тополя и вспоминать. Иногда рассказывал что-то мне. Часто это были забавные истории о красавице Варваре, за которой ухаживал греческий моряк. Почему он доверял это пацану, не знаю. Возможно, я был благодарным слушателем, который никогда не посмеется над тем, что так дорого старику.

Не прошло и года, как Харлампий умер. Помню, перед этим он болел, молча глядя на окружающих увлажненными глазами. В них была мольба о прощении и столько любви, что запомнилось мне на всю жизнь. В те дни мой отец пытался его спасти, собирал деньги на какие-то лекарства или операцию. Теперь я понимаю, как ему было трудно терять своего отца, так ненадолго обретя его после долгих лет, прожитых порознь и в неизвестности.

Мне вспомнилось это из-за одного случая, произошедшего несколько лет назад. Мы с женой гостили у старшего брата в Новороссийске. Он как раз закончил ремонт, и освободил нам комнату на отпуск. После ужина мы сидели на балконе и о чем-то говорили. Спохватившись, брат достал из старенькой тумбочки книгу и, улыбаясь, протянул мне. Узнать в ней свой детский подарок было несложно. Наш отец любил и собирал книги, и я всегда на день рожденья дарил ему их.

Брат загадочно молчал, чего-то ожидая. Я открыл книгу, прочитал свою дарственную надпись, неумело сделанную перьевой ручкой, и полистал. Вскоре наткнулся на пожелтевший листок в линейку. Там была одна строчка, всколыхнувшая целый рой воспоминаний. Как давно это было. Я даже не представлял, что этот листок отец хранил всю жизнь. Когда его не стало, книжный шкаф так и стоял на том же месте, и только теперь брат, убрал его, затеяв ремонт. Перебирая книги, он наткнулся на мою записку.

Вернее это было уличное объявление. Взволнованная рука школяра нацарапала фразу на вырванном из тетради листке. Вспомнилось, как я вместе со всеми хотел тогда спасти умирающего Харлампия. Мы жили небогато, и мама часто занимали деньги за неделю до получки, а уж собрать что-то на редкое лекарство или операцию было нереально. Вот я и написал объявление о продаже, чтобы получить эти злосчастные деньги. Продать, конечно, было нечего, но я видел в каком-то кино, что это кто-то покупает. Вот и решился. Оказалось, что отец, возвращаясь домой, узнал на объявлении мой почерк, и снял записку со столба около дома. У нас состоялась беседа, я покаялся, и все забылось. Оказалось, что отец сохранил мое нелепое объявление. Очевидно, его тронуло это искреннее желание спасти Харлампия даже таким способом.

«Продам душу за деньги. Саша.»
–>

Язык предков
09-Sep-13 17:02
Автор: asmolov   Раздел: Проза
Давным-давно за синими морями и широкими полями среди бескрайних лесов была необычная страна. В ней жили красивые светло-русые люди, верившие в своих богов и говорившие на необычном языке. Необычным он был потому, что хранил мудрость предков. Что ни слово, то история, что ни фраза, то совет. Пословиц и поговорок было столько, что по любому поводу можно было верный ответ дать, а уж баек и прибауток не счесть. Все сказки и былины не простые, в каждой намек, да сокровенное слово, которое от любой беды выручит. Было так потому, что от предков им досталась богатейшая страна. В горах злата-серебра не выбрать, в лесах зверя немерено, в реках рыбы да жемчуга не счесть, а в полях столько хлеба родится, что соседям продавать надобно.

Оттого и завидовали соседи. Им казалось, что все даром этому народу досталось. Не по справедливости. Некоторые даже войной ходили. Только никому не удавалось эту красивую страну силой взять. Каждый раз на чужую рать своя поднималась, в которой каждый воин сильнее да ловчее был.

Не могли недруги в толк взять, отчего эти светло-русые так сильны. Мудрецы разных стран только руками разводили, да бубнили о каких-то тайных силах. Лишь однажды старый колдун за мешок золота продал Черному королю секрет, как светло-русых погубить.

Силой их не одолеть, а словом - можно. Они воспитаны на своих сказках да былинах, верят поговоркам да пословицам. Встретится на жизненном пути беда какая, а у светло-русых уже ответ готов. В шутках-прибаутках секрет зашифрован. Заветные слова да наговоры. В иных странах только ведьмы их и знают, если тайные книги читают, а эти с детства обучены.

- Как же их одолеть? – топнул ножкой Черный король.
- Нужно, чтобы светло-русые свой язык забыли, – зло прошипел колдун.

С тех пор стал Черный король засылать в ту страну чужестранцев. Лицедеи, циркачи, фокусники, шулеры, медиумы – короче всякое жулье. Любопытных да легковерных они соблазняли модными словечками да песенками. Поначалу это казалось безобидной затеей, поскольку за душу никого не брало. Баловство, да и только.

Шло время. Каждое новое поколение что-то забывало из своего родного языка, и как-то само собой получилось, что вскоре светло-русые уже на знали своих удивительных поговорок да пословиц, распевали чужие песни и повторяли нелепые слова. О сказках никто и не вспоминал.

Когда Черный король, знавший секрет долголетия, налетел со своей ордой на красивую страну среди бескрайних лесов, светло-русые не смогли ему противиться. Позабыли они язык мудрых предков, и что делать не ведали. Тогда Черный король заставил всех говорить только на своем языке.

Впрочем, всем да не всем. В одной дальней деревеньке, что приютилась на берегу речушки в дремучем лесу, бабушка продолжала рассказывать своей внучке старые сказки, повторяла пословицы да поговорки, пела душевные песни. Когда прознали они о, постигшей страну беде, стали причитать. Как бывало в некоторых сказках. Еще в них говорилось, ежели ратника в бою сразили, нужно отыскать родник с живой водой. Она поможет.

Отправилась внучка на поиски. День идет. Второй. Дороги не знает, но на каждом повороте ей пословицы да поговорки помогают верное направление отыскать. Приметы дельные советы дают. Запоет девчушка песню душевную, та из чащи выведет. Почудится ей что в темноте, она к своим богам обратиться за помощью – зверь услышит привычные слова и не тронет.

Долго ли коротко шла внучка, да отыскала она тот родник. Прежде поведала она ему о постигшем страну горе. Долго и подробно все рассказала да поплакалась. Все, как в сказках, которые бабушка ей говаривала. Распознал родник заветные слова и откликнулся. Из глубины наполнил флягу живой водою. Поклонилась ему внучка в пояс и пошла обратно.

По дороге встретится внучке деревушка или село, остановится она у колодца и незаметно капнет в него из своей фляги капельку. Почует колодец живую воду и сам живой наполнится, а кто напьется из него, сразу родной язык вспоминает.

Уж сколько сказок о богатырях и добрых молодцах в языке у светло-русых сказано! Не счесть. Каждый почувствовал в себе силушку несметную. Сколь ратников появилось да воевод по всей земле... Вспомнили они песни предков своих и душа каждого гордость проснулась. И такая силища поднялась – ведь, что ни присказка, то заклинание, что ни поговорка, то сокровенные слова к предкам своим.

Не помогли Черному королю ни советы старого колдуна, ни порча, ни сглазы, ни подклады. Могучая сила смела его с той прекрасной земли, как осенний ветер сухую листву. Опомнились люди и поверить не могли, что так легко поддались чужестранным словам, липким и бесполезным, как растаявший леденец.

Пытались отыскать внучку, которая землю их родную от недругов спасла, да не смогли. Ни имени ее, ни деревеньки, из которой она родом, никто так и не узнал. Просто внучка, которая помнила язык предков.
–>   Отзывы (2)

Сиреневые грозы
07-Jun-13 01:14
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Сиреневые грозы на закате
Хмельной надеждой зашумят в саду.
В раскате, как в оборванной цитате,
Намек о неизбежности найду.

Все суждено – и встречи, и разлуки,
Короткий век сиреневой любви
Уже отмерен в цокающем звуке.
Я не боюсь, ты только позови.
–>   Отзывы (3)

Глубокое
01-Jun-13 19:01
Автор: asmolov   Раздел: Проза
В незапамятные времена среди зеленых полей и густых лесов стояла одна деревенька. Глубокое. Многим название казалось странным, поскольку ни рек, ни озер поблизости не было. Разве что ручейки, в которых летом купались воробьи. Поговаривали, что деревеньку ту назвали так в шутку, с намеком на особенность ее жителей. Она состояла в том, все поголовно были великими выдумщиками. Ну, это мягко сказано. Они безбожно врали. Плели не весть что по поводу и просто так, сочиняли небылицы и сами в них верили. Пересказывая всякий раз, добавляли отсебятину, да так, что смысл менялся на противоположный.

Путник, впервые попавший в Глубокое на вечерние посиделки, до утра не мог заснуть. Позже странная деревня манила и пугала его, как погост в лунную ночь. В уездном городе на ярмарке или в базарный день жители из Глубокого бывали частенько. Им нечего было продать, а купить могли разве что леденец, но вот порассказать о том, чего не было, они были мастера. Подгулявшие купчишки частенько звали к столу не цыган, а говорунов из Глубокого. Такого порасскажут, что тишина в харчевне стоит, и ложки не стучат. Дальние страны и великие битвы, дворцовые интриги и перевороты, пираты и несметные сокровища, вампиры и красавицы – и самое забавное, что рассказчик свидетель, а то и участник событий. В доказательство шрамы показывал и святыми клялся.

В те времена грамоте мало кто был обучен, потому книг не читали, а вот послушать любили. Частенько звали на праздники в богатые дома жителей той деревеньки, а они всякий раз новую байку приносили – то слезу вышибут, то страху нагонят, то смехом уморят до икоты. Публика порой далеко за полночь не расходится. Сидят все кружком перед рассказчиком, рты раскрыв, и всему верят. Он только свечку поближе пододвинет и давай балаболить. От его рук тени по стенам да потолку бегают, голос то зычный, то бархатный. Так и стелет. Да, соврать мастера были.

Причем, все поголовно в Глубоком этим пристрастьем грешили. И стар, и млад. Поговаривали, грибы в лесу у той деревеньки особые росли. Потому никто к хмельному интереса не проявлял. Зато жили весело. Разыграть кого-то из соседей – хлебом не корми. Молодки с утра у колодца встретятся и такое порасскажут, что потом сами бегут домой проверять. Причем, своим же россказням и верили. Все, кроме одной.

Была в той деревеньке знахарка. Одна жила в дальнем домишке на отшибе. Ни детей, ни стариков у нее не было. Огромный черный кот составлял всю ее семью. Нелюдимая и замкнутая женщина неопределенного возраста сторонилась веселой жизни в Глубоком, да и к ней стучались только по великой нужде. У кого скотинка захворает или муж загуляет, к знахарке тянутся. Она зелье сварит, камушки свои на столе раскинет, пошепчет на огонек свечи - все и уладится.

Однажды случилась в тех краях засуха. Два года неурожай. Зимы лютые, а летом хлеба не соберешь. Голодно и холодно стало. Птицы улетели, ручьи и те высохли. Многие снялись с насиженных мест в другие земли. Никто россказням вралей из Глубокого не верит, что вот-вот дожди пойдут, а тепло и урожаи вернуться.

Однажды душным вечером услышала знахарка шум под своими окнами. Глядь, а там толпа – вся деревня собралась. Не балагурят, как обычно, а злобно в ее сторону пальцами точат, да выкрикивают – мол, она порчу навела. Того и гляди дом спалят. Не испугалась знахарка. Вышла на крыльцо, да без лишних слов указала на старую березу посреди деревеньки.

- Копайте там. Воду найдете. Напоите себя и поля свои. Урожай будет.

С тем и ушла. Соседи переглянулись, да лишь руками развели. Пошушукались и решили проверить. Глубоко пришлось копать, да не зря. Хлынула вода из нового родника. Холодная, чистая. Пустили ее на поля, и колос поднялся. К концу лета такой урожай собрали, что торговать стали. Разбогатели. Только вместе с шальными деньгами пришли в ту деревеньку зависть и злоба. Перестали соседи друг друга разыгрывать, да небылицы сказывать. Купцами заделались. Вокруг своих домов заборы высокие поставили и злых кобелей на цепь посадили.

С каждым годом урожай на полях вокруг Глубокого был просто неслыханный. В округе беда, а у них хлеб девать некуда. Стали они торговать на ярмарках и о своих байках позабыли. Никто в округе уж не зовет на посиделки жителей из Глубокого, а они голытьбы всякой сторонятся. Как бы не украли чего. Сами к соседям не ходят, и к себе не зовут. Вдруг кто увидит, что закрома у них от зерна ломятся, а по углам горницы дорогая утварь пылится. Никто и не заметил, как былых весельчаков и балагуров молчунами стали кликать, а деревню их перекрестили в Молчановку.

Как-то по весне пошли сильные ливни, даже дома подтопило. Все обошлось, только вот колодец у старой березы обвалился. Засыпало его подчистую. Ключевой воды не стало, и урожаи пропали. Как ни старались молчуны, ничего у них не вышло. Сунулись, было к знахарке за помощью, а у нее ставни и двери накрест заколочены. Очень быстро накопленное добро, как песок сквозь пальцы. Дома обветшали, а заборы на дрова разобрали. Старую березу, что у родника стояла, и ту спилили.

Теперь редкий путник спросит у кого-нибудь в соседней деревне, где Глубокое. В ответ услышит – в Лету кануло. Все бы ничего, да жаль тех сказок и прибауток, что исчезли вместе со странной деревенькой, где жили болтуны и врали, за понюшку табака делавшие жизнь целой округи такой счастливой и беззаботной.
–>

Неужели зря?
10-May-13 17:31
Автор: asmolov   Раздел: Миниатюры
Люблю смотреть парад в День Победы. Звонить в это время друзьям в других городах и спрашивать. Смотришь? У кого-то уже перевалило за полдень, но большинство у экранов. Это нас объединяет. Это должно быть, как весна, как Новый год. Пережитое когда-то отцами и матерями, живет в нас, передается из поколения в поколение, как наследственность. Вечный огонь и «Бессмертный полк» ее проявление.

После парада сажусь за компьютер и брожу по сайтам в Интернет. Нас теперь никто не организовывает, мы празднуем сами. На сотовый пришло сообщение от таксистов. Ветеранов сегодня катают бесплатно. Мелькнула мысль – вот бы рестораторы подхватили этот почин. Пока молчат. Возможно, в каких-то городах ветеранам еще дарят к 9 мая подарки, но в основном предлагают скидки к празднику.

Еще до салюта одно сообщение громыхнуло во мне залпом. У метро пожилая дама в гимнастерке просила милостыню. Ряженная конечно. Фронтовики на это не способны. Мне вспомнилось, как после объединения Германии, немцы решили выделить какие-то деньги бывшим узникам концлагерей из России. В знак покаяния.

Мои отец и мать были военнопленными, потом хлебнули еще и от своих по возвращении. Однако, когда какие-то представители организации, раздававшей по спискам денежную компенсацию от Германии, пришли к нам в дом, отец выставил их за дверь. Едва морду не набил.

- Помирать буду, но копейки от них не возьму!

Вот мне и подумалось, у кого же поднялась рука с кружкой. Ряженные и прежде появлялись. Причем они «делают карьеру» за пару лет, переодеваясь в форму полковников и генералов из старшин и лейтенантов. Прибавляют к боевой звезде Героя еще звезду Героя труда. Эти фото есть в Интернет. Одно дело, когда они рядятся в двойников исторических личностей на Манежной площади, другое дело, когда неловко салютуют с трибуны мавзолея 9 мая. Помните, лже генеральшу Шолпан Гриняеву?

Нет официального разбирательства. Решили стыдливо замолчать. А как же те, кто остался лежать на полях России и Европы. Они никому не смотрят в душу? Память о них беззастенчиво используют. Разменивают на серебряники. Не только чужаки, но и свои хотят переписать нашу историю. Именно так размывается Великая Победа и миллионные жертвы.

Человечество давно прошло этапы, когда покупалось мантия Цезаря или перстень Папы. Теперь и у нас можно купить диплом инженера или доктора наук. Водительские права просто мелочь. Кем мы стали? Наши родители врагов зубами рвали, когда оружия не было. Неужели зря?
–>   Отзывы (1)

Мы победили в 45-м
14-Apr-13 17:23
Автор: asmolov   Раздел: Проза
В самом начале апреля, перед Благовещеньем, наш главред отправил меня в командировку. Нужно было написать о возрождении православной церкви в небольшом городишке Тверской области. Съехав с трассы, мне пришлось долго пробираться по едва расчищенным от снега дорогам, а то и просто по утрамбованному и начинающему подтаивать черному месиву.

Дорожные неурядицы отвлекали от личных переживаний. Душевная боль от предательства некогда близкого человека накануне свадьбы понемногу утихала. Я пыталась подшучивать над собой, сравнивая себя с незадачливым солдатом, застрявшим в апреле 45-го среди разбитых войной дорог. Наверное, тогда так же таял снег, в воздухе пахло весной и предстоящим теплом, а в душе была надежда. Только у солдата была надежда на возвращение домой, радость встречи и большие планы на будущее. У меня же в душе все было наоборот.

Чертыхаясь, я маневрировала среди ухабов и черных луж. Двигатель надрывно завывал, словно укоряя меня в том, что согласилась на эту поездку. Я ласково гладила руль и приборную панель, прося прощения у своего боевого товарища и обещая по возвращению заменить ему масло и фильтры. Мне нужна была встряска. Последний рывок. Как у солдата в 45-м. Только он шел на запад, а я – на север. Мы должны были победить. Он - фашиста, а я - боль, никак не желавшую покинуть мою душу. Грех сравнивать, конечно, но мне это помогало.

Золото купола небольшой церквушки неожиданно вспыхнуло вдали на пригорке. Это был знак. Я еще не поняла какой, но внутри что-то екнуло. Подумалось, что не случайно русская душа приняла православие, потянувшись к чему-то светлому и чистому из полумрака, когда впереди засверкали золотые купола. Верующей меня навряд ли можно было бы назвать, но в душе что-то сохранилось от предков, несмотря, ни на что.

Вокруг церкви было суетно. Большой кран вытянул метров на тридцать огромную металлическую руку, которая, словно десница божья, держала массивный крест. Рядом суетилось десятка два работников в спецовках, которые наперебой советовали мужичку, припавшему к маковке купола. Бедняга никак не мог изловчиться и направить основание раскачивающегося на ветру креста в нужное углубление. Даже батюшка пытался подсобить в таком важном деле, стоя тут же и усердно крестясь. Взгляды всех присутствующих были устремлены вверх, и мне показалось, что каждый в душе повторял одно и то же обращение к Создателю.

Наконец, задуманное свершилось, и все облегченно вздохнули. Даже мой воображаемый солдатик из 45-го перекрестился, опасливо поглядывая по сторонам – нет ли командира. Расчехлив свой боевой диктофон, я ринулась к батюшке с вопросами. Он был растроган тем, что пресса не обошла стороной такое важное событие, и поведал все, как на духу.

Оказалось, что деньги на крест и позолоту купола пожертвовал неизвестный прихожанин. Вернее, мужик из джипа. Попросил отпустить ему грехи, потом достал пачку зеленых и тихо сказал, пусть все, как у людей будет. Обещал на Благовещенье заглянуть. Вот и торопились. В самый раз успели. Батюшка взглянул на крест и глаза его заблестели. То ли от благого дела, то ли от сознания происхождения денег на то.

- У вас сумка расстегнута, - услышала я детский голос рядом, не сразу понимая, о чем речь.

На меня смотрели два карих глаза. Не то, чтобы вопросительно, но изучающее, глубоко заглядывая куда-то внутрь. Я поправила сумку на плече, все еще не понимая того ощущения, которое вдруг во мне вспыхнуло. Пацану было лет десять, а по взгляду - все пятьдесят. Недетский взгляд оставлял какой-то тяжелый осадок, он словно шарил в моей душе в поисках чего-то важного. Бесцеремонно заглядывал в потаенные уголки, что-то вынюхивая.

- Кофе хочешь? – неожиданно для себя, ляпнула я. – Сама варила утром. В термосе еще не остыл. И плюшки есть. Из магазина, правда.

Он только кивнул, молча, не отводя взгляда. Мне было отчего-то неловко. Профессия научила общаться и с мужиками, и с чиновниками, и с хамами, а тут перед пацаном я стушевалась. Что-то в его взгляде вызвало во мне чувство вины. Еще не понимая причины, я постаралась как-то сгладить это, предлагая кофе и рогалики. Сделав несколько шагов к машине, я наконец-то нашла какую-то опору и спросила:

- А ты почему о сумке сказал?
- Так вы не здешняя, обидеть могут.
Это было так неожиданно, что я не сразу нашлась, что ответить.
- Номера столичные, - пояснил пацан, - и машину на тропинке поставили. Скоро народ потянется.
- На службу? – попробовала угадать я.
- Нет. Отец Георгий обещал стол нарыть, когда крест поставят.
- Ну, а мы пока кофейку, - предложила я, раскладывая на сиденье несколько свертков и открывая термос. – Тебя как звать-то?
- Владимир, - неожиданно серьезно ответил паренек, жадно разглядывая бутерброды.
- Не стесняйся… - привычная фраза застряла у меня в горле, когда я увидела, как пальцы с черными от грязи ногтями вцепились в белый хлеб.
Он жадно глотал куски, быстро подбирая упавшие крошки. Заметив мой взгляд, остановился и аккуратно пододвинул мне последний рогалик. У меня перехватило дыхание. Я поняла, что он не ел несколько дней. Непослушными пальцами открыла пакетик сливок и налила ему в пластиковый стаканчик, где уже не было кофе. Покопалась в сумке и бардачке, доставая все съедобное. Глядя, как все это мгновенно исчезает, ощутила дикий стыд, за то, что вот так небрежно обращалась с едой.

- Может, поедим в какую-то кафешку, - смущенно спросила я не в силах поднять на пацана глаза. – У вас тут наверняка где-то можно перекусить.
Ох, зря я это сказала. Он напрягся и проглотил последний кусок, не дожевав.
- Я съел ваш обед? – в карих глазах мелькнуло отчаяние. – Я отработаю. Машину помою.
- Нет-нет, - запротестовала я. – Просто хочу тебя угостить. Вот выполнила задание редакции, и теперь можно отдохнуть… А ты мне расскажешь о церкви и батюшке. Идет?
Он недоверчиво покосился на меня, оценивая ситуацию.
- Отец Григорий добрый. По субботам кормит и от ментов защищает. Скоро сойдет снег, обещал позвать огород копать.
- А ты не в школе? – осторожно спросила я, выруливая на дорогу. – Каникулы?
- Я бомж, - зло и коротко кинул он в ответ. – Из детдома сбежал. И не вернусь.

Обескураженная таким неожиданным откровением, я даже не знала, как с ним говорить. Передо мной сидел мальчик, трезво рассуждающий и жизни и своем месте в ней, но его это не смущало.

- Пробовал на вокзале перекантоваться, но там заставляют по карманам шарить и наркотой торговать. Откажешься, бить будут. Сбежал я оттуда. В городах ловят и по детским домам распихивают. Как крыс каких-то в клетки. А тут можно тепла дождаться. Летом не пропадешь.

Я медленно тащилась по маленькому городку, высматривая закусочную. Украдкой поглядывая на неожиданного пассажира, задавала себе вопрос – зачем мне все это. Своих проблем нет, что ли? Наверное не случайно образ солдатика из 45-го возник во мне сегодня. Что-то должно было произойти.

За исключением двух мужиков, потягивающих у окна пиво, в кафешке было пусто. Официантка сонно пробубнила, что ничего кроме котлет и борща нет. Голодный взгляд карих глаз радостно согласился. Он ел жадно, откусывая большие куски хлеба. Котлеты официантка приносила трижды. Чтобы как-то смягчит ситуацию, я рассказывала о себе, о редакции, о написанных статьях. Сама не заметила, как затронула свою больную тему о несостоявшемся замужеством.

- Хорошо, что за такого не вышла, - серьезно сказал он, вытирая потрескавшиеся губы салфеткой. – Тут нужен верный человек. Вдвоем нужно дом поднимать, а такой обманет. Лучше одному жить.
- А ты один? – неосторожно спросила я.
Его лицо стало каким-то серым и злым. Он смотрел сквозь меня, обвиняя в чем-то весь белый свет.
- Катька, сестра, в детдоме осталась. Девчонкам еще хуже. Ей только семь, еще не скоро выйдет.
- Ты так говоришь, как будто это тюрьма.
- А то, нет! – его желваки неожиданно вздыбились под кожей. – Маленьких продают в Америку, а нас…
- Но есть же какие-то организации, - я словно оправдывалась, - приюты.
- Сами попробуйте в приюте, - сквозь зубы процедил пацан. – Я лучше голодать буду, но на свободе. И ваша Америка пусть подавится своими гамбургерами. Торгуете нами, как скотом.

Я сжала пальцы, и ногти впились в ладони. Передо мной сидел живой укор моей страны, которая не в состоянии одеть и накормить своих маленьких граждан. Даже нищие страны не продают своих детей, а мы, богатая и могучая Россия…

Он словно услышал мои мысли, и махнул рукой в потертой замызганной куртке.
- Спасибо, тебе. Ты добрая. Только сумочку к себе клапаном поворачивай. Так сложнее обчистить.
- Вот возьми, - я стыдливо протянула ему купюру.
- Спасибо, не нужно, - повернулся он, вставая. – Отберут.

Я смотрела в окно, на его маленькую удаляющуюся фигурку и думала. Почему дети нашей страны стали предметом торга политиков? Почему только список Магнитского послужил поводом для международного скандала - вывозить детей из страны или нет? Почему до этого депутаты не обсуждали эту важную проблему? Почему наши дети погибают после усыновления? Почему богатейшая страна в мире не способна выделить средства, чтобы у себя дома накормить и обогреть детей своих? Почему сытому и наглому ворью позволено обирать таких вот беззащитных граждан, лишать их не только будущего, но и настоящего? Почему забыты вековые традиции русских купцов, которые всегда щедро жертвовали на детские дома и строго спрашивали о расходах? Почему нет монастырей, куда можно отдать на воспитание детей? Почему только энтузиасты просят у общественности денег для неимущих и больных?

Эти почему вспыхивали в моем сознании, как молнии майской грозой, а образ солдатика из военного 45-го с укором смотрел на меня в упор. Мне стало стыдно, что я пытаюсь спросить кого-то, но ничего не делаю сама. Вот он в свои двадцать дошел до Берлина, никого не спрашивая и не упрекая. А, может, и не дошел.

Тем не менее, он знал, что нужно делать. Неужели я не понимаю, что нужно делать мне? Нам. Люди, мы же победили в 45-м. И враг тогда был пострашнее. А теперь что же?
–>

Утренний поцелуй
27-Mar-13 17:36
Автор: asmolov   Раздел: Проза
Я привык смотреть на нее по утрам, когда моя красавица чистит перышки. О, она умеет это делать. Причем так, что наблюдая за этим таинством одно удовольствие. Почему? Утверждать не берусь. За годы, проведенные вместе, у людей стираются границы любви и дружбы. Некогда таинственная любовница становится близким другом, который именно тебе доверяет свои женские секреты. Это дорогого стоит, ведь и близкой подруге не все можно рассказать о своих слабостях.

Нет, не стану утверждать, что и мне она доверяет абсолютно все свои тайны. Иначе бы она не была женщиной. Иногда кажется, что она и себе не признается в чем-то, оставляя это на потом. Когда придет время. Оно безжалостно, и это вечная тема ее рассуждений. Словно невзначай, она подтрунивает и надо мной, замечая, что и я не выгляжу, как много лет назад. Хотя у меня, конечно, такой войны с этой коварной дамой по имени Время, нет. Мне проще. И моя красавица иногда с нескрываемой завистью упрекает в том.

У нас, словно давняя игра с распределением ролей. Она говорит, я помалкиваю. Ей нужен слушатель, а не собеседник. Впрочем, красавица делает это с таким шармом и артистизмом, что спектакль не надоедает. Соблазнительные пеньюары, лукавый взгляд из-под ресниц, изящные холеные руки с длинными пальцами и умопомрачительная грудь. Прелестница не зря ей гордится. Сколько лет прошло, а она свежа и волнующе привлекательна. Знаю, что многим мужикам хотелось бы увидеть большее, но красотка знает толк в кокетстве. Только мне дано разглядывать ее по утрам, когда она прихорашивается, проверяя на мне свои излюбленные приемы. Она игриво улыбается, но в глазах сверкает строгое предупреждение. Руками не трогать.

Умница может дать фору многим косметологам, зная в тонкостях свойства тысячи всяких флакончиков, баночек, тюбиков и еще каких-то изящных предметов, о которых мужчины редко задумываются. Я просто смотрю на нее и наслаждаюсь ежедневным забавным действом. А она, не глядя, безошибочно находит нужный предмет из огромного арсенала и пускает его в бой. Не со мной, со временем. При этом красавица четко знает, что и с кем она сделает. М-да, те, кто не видит этого, далеки от понимания женщины, ее неусыпной заботы о своем оружии. Красавица каждый день оттачивает его, не зная пощады к себе. О жертвах и говорить не приходится. Врут те, кто говорит о невидимом или тайном оружии женщины. Более явного и эффективного сверкающего меча в умелых руках и представить нельзя. Только это великого труда стоит. Я свидетель.

Убегая утром, она кокетливо оставит шикарный след на моей щеке от поцелуя накрашенных губ. Чуть склонив свою прелестную головку набок, лукаво посмотрит на меня и погрозит пальчиком:
- Никому не говори, - и ее легкие шаги затихнут в коридоре.

Конечно, не все пути моей красавицы усыпаны лепестками роз. Бывают и шипы. Я замечаю это, сразу, едва захлопнется за ней входная дверь квартиры. Не глядя на меня, она проскользнет в ванную. Там долго будет шуметь вода, заглушая все звуки, которые мог бы услышать посторонний. Потом она наденет что-то из своего любимого гардероба и грациозно сядет в кресло напротив. И это уже пантера. Ее взгляд снисходительно скользнет по мне, словно проверяя. Ну, как? Я еще в силе? Что тут скажешь, сильная женщина. Никакие невзгоды не оставляют следа на ее красивом лице. Пусть оно уже не выглядит юным, нераспустившимся бутоном. Это прекрасный благоухающий цветок. Представляю, сколько пчел и жуков постоянно вьются над ней, чтобы собрать пыльцу или выпить до дна нектар. Она умеет за себя постоять.

В трудные дни она не прячется, не уходит в себя, натянув старый домашний халат. Нет. Красавица отыщет в своих закромах что-то изысканное, наденет украшения и зажжет свечи. Длинная тонкая сигарета поможет ей укрыться за дымчатой завесой ментола, откуда будет поблескивать взгляд. Внимательный цепкий взгляд хищницы. В нем видны огоньки свечей и какие-то всполохи, от которых любому станет не по себе. Она принесет старинную шкатулку и достанет из нее карты, потрепанные книги, хрустальный шар, какие-то камушки и скляночки с настоями. Потом над огоньком свечи будет потрескивать сухая трава, зазвучат странные слова на непонятном древнем языке, капли воска застынут причудливым зигзагом на бумаге, а от перстней на ее пальцах по потолку побегут разноцветные зайчики. Завораживающее зрелище. Что и кому она говорит непонятно, только от короткого взгляда с прищуром, брошенного куда-то вдаль, становится жаль того, кому все это предназначалось. Она настоящая женщина.

Иногда она просто гадает на своих больших картах со странными картинками. Беря меня в свидетели, заглядывает в будущее и говорит о прошлом, будто все это я знаю. Впрочем, это так убедительно, что трудно не согласиться. Самое интересное происходит в полнолунье, когда посреди ночи она открывает окно, и комната заполняется таинственным серебряным полумраком. Будь то зима или лето, дождь или снег, она обратиться к каким-то потусторонним силам и получит то, что хочет. Я свидетель.

Потом она все уберет и, как ни в чем не бывало, упорхнет в спальню. На прощание сотрет с моей щеки след утреннего поцелуя и ласково прошепчет:
- Свет мой, зеркальце, скажи… - загадочно помолчав, добавит. – Впрочем, я сама все знаю.
–>   Отзывы (1)

Капля времени
14-Mar-13 17:59
Автор: asmolov   Раздел: Мистика/Философия
Капля времени тает незримо
На границе веков и миров.
Эта жертва едва ощутима
Средь потерянных двойников.

Канут в лету чужие обиды,
Злая зависть и серая лень,
Но стоят, как в песках пирамиды,
Купола в золоченую звень.

Наши души хранят и поныне
Отголоски забытых молитв.
Хватит капли в безмолвии синем,
Разбудить наших предков мотив.
–>

Всю жизнь
01-Mar-13 00:16
Автор: asmolov   Раздел: А было так...
В пятницу не хочется идти на работу. Особенно, если это погожий сентябрьский день, и листва под ногами шуршит, словно уговаривая не торопиться. Особенно, если вспомнить, что клявшийся в любви мужчина обещал жениться, но вчера передумал. Хорошо, что сообщил за неделю до свадьбы, а не в ЗАГСе.
Последние пятьсот метров до редакции я плелась все медленнее и медленнее. Даже думать боялась, как меня там встретят. Можно было бы сослаться на болезнь, но клубок друзей в редакции достанет в любой точке мира. Лучше сразу. Я поставила себе задачу продержаться до вечера. Из принципа. В конце концов, я свободная женщина, а не брошенная. Там уже все знали, даже шеф.
- Не переживай, - он положил мне руку на плечико. – Иди в народ, он неисчерпаемый источник материала. В понедельник жду статью в номер.
Это была индульгенция. На остаток пятницы и выходные. Я гордо вырулила с автостоянки, затылком ощущая завистливые взгляды коллег. Впрочем, мысль о шопинге или бокале «Мартини» в тихом кафе восторга не вызывали. Хотелось только к морю, на пустынный пляж, чтобы галька поблескивала на солнце после набежавшей волны. В тоскливом настроении меня всегда тянет именно туда, потому, что с детства верю - на море не может быть плохо.
К морю мне было не добраться. Оставалась дача под Звенигородом. Время было раннее, и я надеялась выскочить из Москвы еще до вечернего автомобильного коллапса. Чтобы как-то успокоиться достала диски с цыганскими песнями. Они в моей машине вроде аптечки, помогают справиться с душевными переживаниями. Их у свободной женщины бывает немало.
По дороге попалась мне попутчица. Обычно я пассажиров не беру, да так мне стало жаль пожилую даму с сумками, что не устояла. Виктория Владимировна с таким восторгом слушала цыганские песни, что я не заметила, как выложила ей свою нелепую историю о несостоявшейся свадьбе. В ответ она поведала мне свою.
После войны ее родители получили квартиру в Ростове. В новом районе с однотипными домами. Виктория тогда училась на первом курсе университета. Однажды в июне родители уехали на выходные к родственникам, а Вика осталась дома. Готовилась к экзаменам.
- Представляешь, - оживленно рассказывала попутчица, - засиделась я за учебниками часов до двух ночи. Едва свет погасила и спать легла, как тут же заснула. Проснулась от того, что кто-то меня будит. Думала, родители вернулись. Приглядываюсь, а рядом парень какой-то. От страха онемела. Забилась в угол в ночнушке, ни жива, ни мертва. Только простынь на себя натянула. А этот, как ни в чем ни бывало, мои вещи в сумку собирает и меня поторапливает. Мол, одевайся быстрее. Когда он мою игрушку любимую в сумку кинул, меня такая обида взяла, что я заорала, что было сил.
- Воры? – попробовала угадать я.
- Я тоже так думала, - кивнула Виктория. – Особенно, когда на мой крик еще один в окно залез.
Только они мне рот заткнули чем-то и под белые руки – в окошко. Я вырываюсь, но они сильнее. Я давай царапаться. Они только посмеиваются. Первый вообще меня в плед обернул и на руки подхватил.
- Чеченцы? – попробовала угадать я.
- Я впотьмах и с перепугу ничего не понимала, - махнула рукой попутчица. – Только чувствую, первый тот вместе со мною на подоконник легко так запрыгнул и куда-то шагнул. А мы на четвертом этаже жили. Ну, думаю, вот и все. Разобьемся.
Виктория сделала паузу. То ли, чтобы произвести впечатление, то ли, вспоминая. Я даже от дороги оторвала взгляд, чтобы на нее посмотреть. А у нее ни капельки испуга на лице. Наоборот, улыбается. Потом неожиданно добавила.
- Тогда я впервые его обняла.
- Кого? – не поняла я.
- Лачо, - застенчиво отозвалась моя попутчица. – Испугалась высоты. Инстинктивно прижалась к нему, а он так ласково шепчет мне. «Не бойся, я тебя всю жизнь на руках носить буду».
- Этот самый вор? – я терялась в догадках.
- Он, родимый, - Вздохнула Виктория. – Напугал до смерти тогда, но слово свое сдержал.
Мы помолчали. Она – окунувшись в свои воспоминания, а я – пытаясь связать ее слова воедино.
- Оказывается, - продолжила свой рассказ попутчица, - к моему окну была приставлена лестница пожарной машины. Лачо так меня на руках до самой земли нес. Не покачнулся.
- Циркач, что ли? – недоумевала я.
- Да, - кивнула Виктория. – Их цирк приехал на гастроли в Ростов. Он увидел на улице красивую девушку и влюбился. Приходил к ней свататься, но родители о цыгане и слушать не хотели. Молодые договорились, что Лачо ее украдет. Она должна была сигнал подать – погасить лампу. Он с другом и пожарную машину угнал, и карету приготовил. Только, вот окном ошибся. Дом перепутал.
- А вы, что же?
- На земле попыталась вырваться, только меня, как мешок, через плечо – и в табор. Цыгане под Ростовом стояли и к свадьбе готовились. Невеста, как и положено, сопротивлялась. Все получилось натурально. Только в таборе меня распеленали и поняли, что ошиблись.
- Отпустили? – не удержалась я.
- Куда там! – улыбнулась Виктория. – Они ведь с утра уже праздновали. По традиции семья жениха организовывает свадьбу. Старейшины сказали, что это судьба. Баро решил, так тому и быть. Я вообще никакая была, а Лачо не посмел меня опозорить. Поклялся жизнь за меня отдать и на руках носить. Он во всем такой был.
- Ну, а родители что же?
- Наутро всем табором поехали в село, где мои родители гостили у родственников. Там и доиграли свадьбу, как положено. В доме невесты.
- Вы серьезно?
- Представьте себе, - она улыбнулась. – И ни разу не пожалела. Это, действительно, была моя судьба. Лачо носил меня на руках. Всю жизнь.
–>

Пятачок
25-Jan-13 18:17
Автор: asmolov   Раздел: Миниатюры
Случилось мне оформлять пенсию. Время пришло. Хочется все сделать, чтобы хоть какие-то деньги получить. Сижу без работы. Кто пробовал в таком возрасте найти средства к существованию, понимает, о чем я.

Барышни в городском Управлении ПФР отыскали у меня задолженность. Прислали заказное письмо. Оплатить. Звоню им, мол, не моя вина. Отвечают – неважно, циферка в адресе не та. В соседнее Управление попало. Оплатить. Неправильный платеж вернем. А за окном пурга сделалась, и тащиться на другой берег Волги, где пенсионная контора, беда. Спрашиваю, когда привезти документ. Как сделаешь.

Встречают меня в Управлении сюрпризом. Пени 3,95 рублика. Оплатить. Взмолился, яко золотая рыбка. Возьмите мелочь. Не берут. Документ в дело пришить надобно. А, может, вычесть из того ошибочного платежа, что мне вернут. Оплатить.

Вручили мне платежку на 3,95. Ну, у них программа такая – считает на текущей день. И поскакал «молодец». Правда, передвигаюсь я с трудом. Такси опять же выручило. Надо ж успеть.

Операционистка отстучала шифровку и сообщила, что пятачок сдачи отсутствует. Премьер распорядился с 1 января пятачки не печатать. Они вмиг и пропали. Правда, как округлять цены главный не сказал. Теперь у всех, кто деньги считает, головная боль с отчетами.

Сдал я документ в казенную палату. Оформил другой на возврат неправильного платежа. Успел. Поблагодарил красавиц за заботу. Всего 200 рубликов, чтобы получить платежку на 3,95 и еще 200, чтобы сдать.

Они каются, не их надобно благодарить. Начальнику хотел вручить благодарность со всеми оригиналами. Не берет. Честный человек, на министра кивает. Подумалось мне, что и министр не возьмет. У него тоже начальник есть. Оно и понятно.

Премьеру низкий поклон. Он много говорит об электронном правительстве. Бюджетных денег туда вложили, сколько надо. Удобно, чтобы было. Испытал на себе.

Есть добрая русская пословица. Копейка рубль бережет. Жаль, что туда не вписывается виртуальный пятачок.
–>

Исход
22-Sep-12 14:19
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Растаял незаметно летний зной,
Но дождь еще не застучал по лужам,
И листья вдоль унылой мостовой
Не гонит тот, чей голос так простужен.

Еще рассвет не прячется в туман,
Ленивый полдень млеет на поляне.
И на растущий вдоль стогов бурьян
Рукой махнули местные селяне.

В преддверии ненастной череды
Так дремлется в предчувствии исхода,
Что зноя вездесущего черты
Хранят леса до будущего года.
–>   Отзывы (2)

Ностальгия
15-Dec-11 07:41
Автор: asmolov   Раздел: Миниатюры
С возрастом года, как опавшая листва – быстро опадают и куда-то незаметно исчезают. То ли осенний ветер суетится, то ли дворники стараются, но их и не замечаешь. А с годами уходит многое, вернее – лучшее. Оно остается только где-то в памяти, и живет там как-то самостоятельно, отдельно от тебя, и впускает только, когда поскулишь.

Говорят, это ностальгия.

Сначала она появляется в осеннее ненастье, когда впервые сознаешься себе в горькой потере. Невосполнимой. Безвозвратной. Это быстро проходит, потому, что еще веришь во что-то. Но она приходит снова, как зубная боль, от которой не скрыться. Особенно по ночам, когда в тишине так отчетливо молчание одиночества. Забывшись сном под утро, еще видишь счастливые сны и врешь себе, что ты сильнее. И, действительно, первые заморозки еще не зима, и можно смело пройтись по опустевшему парку и отыскать знакомую скамейку. Уютно устроившись на ней, пригреться на робком осеннем солнышке и вспоминать. Вспоминать…

Наверное, это ностальгия.

Слоняться по пустой квартире, ожидая, когда он вернется, и еще на что-то надеяться. Вспоминать, как когда-то он врывался такой взъерошенный и веселый. Легко подхватывал тебя на руки и, уткнувшись носом, смешно сопел в ухо, извиняясь за опоздание. У него вечно были дела. Но в том милом прошлом он мог бросить все и уйти с тобой гулять в парк. Тогда почему-то всегда была хорошая погода, а теперь, вот, дожди. И он возвращается домой усталый, едва что-то буркнув в прихожей. И от него иногда пахнет чужой женщиной, а ты плетешься на кухню, потому, что знаешь, лучше не начинать…

Ностальгия.

Теперь он все чаще закрывается в кабинете и подолгу сидит за своей дурацкой машинкой, она ему стала роднее тебя. Ты засыпаешь без него, а по ночам делаешь вид, что не слышишь, как он ложится и подолгу ворочается, так ничего и не сказав. Даже когда вы гуляете, он молчит, а ты чувствуешь, как он, уже не таясь, заглядывается на других. И все чаще обходит стороной знакомую скамейку в парке, чтобы не остановиться и не присесть. Там всегда теперь мокрый снег.

Он, как ностальгия.

Остались в прошлом веселые поездки на дачу с шумной компанией. Мы теперь вообще все реже ходим к кому-то в гости. Не то, чтобы он меня стыдился. Нет. Просто ему это не интересно. Он наивно полагает, что я думаю также, что мы вообще давно понимаем друг друга без слов. Даже когда мы выбираемся на дачу, он ведет себя также. Мы молчим по дороге, мы не общаемся в том старом доме, который еще хранит воспоминания о том далеком счастливом времени, когда мы позволяли себе быть совершенно беззаботными и озорными.

Теперь я знаю, что такое ностальгия.

Она постоянно со мной. Мы, как две подружки. И, наверное, очень похожи. Трудно жить с одиноким мужиком. Особенно, когда он принес тебя в дом щенком и кормил с руки. Терпеливо учил своему языку и подолгу разговаривал, заглядывая в глаза. Все куда-то пропало, как осенняя листва во дворе. И к этому трудно привыкнуть.

Ностальгия.
–>

Время
16-Sep-11 05:45
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Незримо время на Востоке,
Хиджаб не выдаст тайну лет,
И на лице морщинок след
Под паранджой молчит о сроке.

Лишь змейка темных вен под кожей
И тонких пальцев смуглый цвет,
Да старый шрам, как амулет,
Понять судьбу ее поможет.
–>   Отзывы (2)

Письмо Пушкину
20-Jun-11 07:49
Автор: asmolov   Раздел: Проза
В конце семидесятых союзное Министерство культуры возглавлял Демичев. Преемник Фурцевой взялся за дело с большим рвением, дабы линия всемогущей партии правильно воплощалась в жизнь служителями искусства. Без его подписи ни одна скульптура не могла быть отлита в бронзе. Страну заполонили мужественные изображения Генсека, членов политбюро и юбилейные бюсты ударников коммунистического труда.
В то же время на южной окраине умиравшей империи маялся выпускник Одесского института искусств имени Грекова. Он не вписывался в жесткие рамки, установленные направляющей силой победившего социализма. Мятежный дух молодого скульптора стремился к Творчеству, а не выполнению соц.заказа. Ночи напролет его пальцы терзали глину в поисках новых форм, воплощая отнюдь не генеральную линию, тиражируемую в миллионах экземпляров партийной литературы. Итогом изысканий непризнанного мастера был чай с черствым хлебом в обществе невостребованных скульптур. Однако, природа одарила его не только способностью видеть и творить прекрасное, но и завидным упорством в достижении задуманного.
Неизвестно, как долго продолжалась бы борьба с окружающим миром, если бы не случай. В рамках развития культурных связей СССР и Румынии, руководители соответствующих ведомств решили обменяться памятниками великих поэтов своих стран, известных за рубежом. Согласовали установить скульптуру Михая Эминеску в Одессе и Александра Пушкина в Бухаресте. Единственным условием, выдвинутым послом Румынии в отборе автора будущей пушкинской скульптуры была национальность. Уважаемый посол был убежден, что никто кроме румына не сможет изобразить гения русской словесности в доступной для соотечественников форме. Разосланный во все республиканские Министерства культуры циркуляр, дал четкие указания по розыску автора, имеющего румынские корни в родословной. И он был найден.
В полуподвальное помещение, где располагалась убогая студия мятежного выпускника "грековки" нагрянула высокая комиссия. А там, как на грех, избранник с румынскими корнями ваял обнаженную натуру. Благо, средств на оплату модели он не имел, а все кредиты доверия к известным ему особам женского пола давно иссякли. В студии автор был один, и это спасло его репутацию. Комиссия не стала утруждать себя расшифровкой новых форм и осознанием новых идей, заложенных в разнообразных мыслях скульптора, застывших во всевозможных позах небольшой студии. Резюме было коротким. Годен.
Прототип будущей скульптуры Александра Сергеевича был готов за пару недель. Поскольку никто из членов высокой комиссии не представлял себе, как должен выглядеть Пушкин в воображении румын, с высказываниями поостереглись, и решили направить скульптуру на строгий суд самого Демичева. Подальше от греха. Благо мятежный автор роста был небогатырского, и скульптура была такой же комплекции, постановили отправить их обоих поездом в столицу. А чтобы никто не углядел происков воинствующего империализма в облике новоиспеченного "румына", указали укутать прототип поэта в холщевину для безопасной транспортировки. Открывать личико в пути строго настрого запретили, и, на всякий случай, снабдили автора индульгенцией, предписывающей всем государевым людям исполнять сии требования.
Обалдевший от свалившейся удачи и нагрянувшей ответственности, мятежный выпускник "грековки" купил на казенные средства два билета в купе. Себе и "мумии" в холщевине. Ради укрепления культурных связей среди стран соц.лагеря Министерство не поскупились, и путешествие обещало быть приятным. Однако, инструктор культурного ведомства, сопровождавший сладкую парочку на железнодорожный вокзал в Одессе, дал указания проводнику элитного вагона быть бдительным. И тот взял под козырек.
Дабы автор с румынскими корнями не стал заводить дружбу с кем ни попадя и болтать в дороге бог знает о чем, ему в купе доставлялось все что могла бы пожелать творческая душа. Люди искусства, как дети, все на ладони. Буфетчица, направляемая умелой рукой проводника, в первую очередь обслуживала особого пассажира, поскольку в купе с тем номером обычные смертные не ездили. Вкатив свою "тачанку", уставленную всевозможными деликатесами под общим названием Дефицит, к "румынам", она обомлела. На одном диванчике сидел одичалого вида автор, на другом лежала "мумия" с вытянутой вверх рукой. Поскольку угадать выражение лица под "паранджой" было сложно, она сконцентрировалась на жесте, в котором усмотрела естественный порыв любого здорового мужчины в дороге. Плеснуть. Выставив на столик у окна бутылки с красочными этикетками и кое что к ним из закуски, буфетчица молча удалилась.
Не зря опытный проводник провел подготовительную работу с пассажирами элитного вагона, никто из них не решился разделить с автором нежданно рухнувшее к его ногам изобилие. Впрочем, люди искусства отличаются от простых смертных необузданной фантазией и даже способностью общаться с потусторонними мирами, где они и черпают вдохновение. Вспомнив о своих румынских корнях, автор нашел собеседников на весь путь до белокаменной. Он даже не заметил, как в полночь бдительный проводник открыл своим ключом дверь в купе с особым номером, чтобы проверить порядок. На перегонах вагоны покачивались на стыках рельс, а колеса чеканили какой-то ритм. Он навеял проводнику чекистское прошлое, что заставило, на всякий случай, привязать подозрительно вольно покачивающуюся "мумию", в поручню. Окинув взглядом подопечных, бывший служака ухмыльнулся. Порядок.
На Киевском вокзале, как всегда, было многолюдно. Встречавший южного гостя инструктор столичного управления культурой, был человеком бывалым. Его многолетний опыт работы с многочисленными комиссиями, делегациями и советниками помогал в самых сложных ситуациях. Зная, что деятели культуры облазают незаурядными творческим потенциалом, он был готов ко многому. В сопровождении проводника элитного вагона, инструктор вежливо постучал в купе с особым номером. Тишина. После нескольких попыток, они решились войти без приглашения. На диванчиках лежали оба "румына". Один с вытянутой вверх рукой, другой - свернувшись калачиком.
- При-е-ха-ли... - инструктор вежливо коснулся калачика.
Автор быстро вскочил и, решив, что перед ним строгий контроллер, достал из кармашка два билета. Поскольку в те времена для проезда по железной дороге паспортные данные не требовались, вошедший подозрительно покосился на второго пассажира, не шелохнувшегося при появлении представителя культуры..
- А этот... - инструктор не договорил, увидев на шее "мумии" веревку, накрепко прихватившей ее к никелированному поручню.
- Он со мной, - спокойно ответил автор. - Билет в наличии.
Молчание было долгим. Инструктор не решался спросить о петле, но и не мог объяснить себе этого. Мыслительный процесс заклинило. Он растерянно взглянул на проводника, но тот только руками развел. Порядок прежде всего.
- Это не Ленин? - вдруг вырвалось у встречающего представителя из министерства.
- Пушкин! - гордо ответил обладатель румынских корней.
- Точно? - неуверенно переспросил инструктор и двинулся вперед, явно намереваясь разглядеть под паранджой личико.
- Не положено! - бдительный проводник, ознакомленный с индульгенцией под роспись, мигом заслонил грудью лежащего "румына". - Никак нельзя, товарищ!
Это слово, по преданию введенное в обиход еще вождем мирового пролетариата, будто стена, остановила бдительного инструктора. Партийная дисциплина была в крови. Он еще раз посмотрел на второй билет и передал кусочек картона проводнику. Тот со знанием дела исследовал проездной документ и строго произнес:
- В порядке.
Инструктор облегченно вздохнул, и напряжение в купе как-то само собой исчезло. Находившиеся при исполнении, бережно освободили шею "мумии" от оков, объясняя себе, что это предохраняло ее от падения и прочих неприятностей в дороге. Инструктор бережно подхватил скульптуру, проводник - вещи автора, и процессия двинулась на выход. Никто, кроме мятежного выпускника "грековки", не мечтал в тот миг о том, что когда-нибудь в огромной стране наступит время, и каждый художник или скульптор сможет самостоятельно решать, кого и как изображать. Ведь Александр Сергеевич погиб не из-за юбки, как болтают некоторые. Он рисковал жизнью за свою честь, за честь своей семьи. За свободу выбора. За то, чтобы каждый мог поступать по совести. Жить и творить согласно своим порывам, а не инструкциям.
Его светлая душа и поныне продолжает быть с нами. С Россией. И спасибо Создателю за то, что сгинули сумерки, нависшие над страной, когда требовался билет Пушкину.
–>

Благословение
01-May-11 08:19
Автор: asmolov   Раздел: Миниатюры
Как летит время, мой милый. В памяти еще свежи моменты, когда ты впервые назвал меня или сделал первый шаг, а сегодня у тебя свадьба. Это я должна была вести тебя к алтарю. Это я должна была благословить тебя. Прости. Мне так больно сознавать , что я ошиблась, но только любовь тому виной. Мне запрещают появляться в твоем мире, но сегодня особый день. Я должна была увидеть. Быть рядом.
Когда у алтаря ты взял свою избранницу за руку и стал произносить слова супружеской клятвы верности, я едва не разрыдалась. Мне вспомнилась мое венчание с твоим отцом. В этом же аббатстве. Я так волновалась, что перепутала все его имена . Это был знак, что все пойдет не так, как мечталось. Прости.
Я заглянула в душу твоей избранницы. Она сильная и любит тебя. Смотри не обижай ее. Такие женщины не умеют прощать. О, я опять ревную тебя, мой мальчик. Тоска одиночества угнетает меня и я часто молюсь, чтобы не совершить глупость. Я столько натворила их при жизни, но тогда мне было невыносимо больно.
Сегодня мне удалось прикоснуться к тебе по-настоящему, и я видела, что ты почувствовал это. Там. У алтаря... Это было мое благословение. Когда у тебя появятся дети, ты поймешь, как хочется быть вместе в такой день. Потом ты ехал в ландо с молодой женой и все ликовали вокруг. Кажется совсем недавно вот так же ехала и я. Да, все могло бы быть иначе. Я рада, что вам повезло и по дороге выглянуло солнце. Ты был так ослепительно красив, что душа моя ликовала.
Традиционный поцелуй на балконе ожидали многие. И я. Хотела сказать, затаив дыхание, но его у меня, увы, нет. Тебе так идет военная форма, мой мальчик. Я очень горжусь и люблю тебя. Надеюсь, что ты прочтешь эти строки в виртуальном мире, потому что в реальном мне быть не дано. Поверь, даже это сделать было очень нелегко, но и тут есть добрые души, которые согласились помочь мне.
Будь счастлив, мой милый. Люби и будь любимым. Благословляю тебя.
–>

Острова сампагита
24-Apr-11 13:25
Автор: asmolov   Раздел: Проза
Давным-давно, когда еще не было ни одной живой души на Земле, а Создатель трудился над горами и долинами, подумалось Ему, что мир будет не столь красив, если кроме бескрайнего океана и огромных материков с высокими горами, за верхушки которых цепляются облака, не будет на Земле чего-нибудь особенного. Крошечного. Приглядел Создатель укромное местечко и встряхнул натруженные ладони, к которым прилипли песчинки и мелкие камушки. Так в океане появилась целая вереница бесчисленных островов. Большие, маленькие и совсем крошечные, но только двух похожих среди них не было. Очень понравилось Создателю эти бусинки в океане, словно последний штрих к большому полотну у великого художника. Улыбнулся Творец в свою могучую седую бороду и легким движением руки заселил те острова всевозможными цветами, травами, деревьями, птицами и зверушками, а в окрестных водах появилось великое множество морских обитателей. И все были равны меж собой, потому что у каждого была своя душа. Пусть крохотная, но все понимающая и способная творить добро. Залюбовался Великий Зодчий на свою работу и хотел, было, назвать это укромное местечко райским уголком, да решил оставить название за людьми, которые рано или поздно придут сюда. А чтобы не открылось это место всякому встречному, послал Господь тайфуны и смерчи охранять острова в океане.
Прошло немало времени с тех пор. Отважные мореплаватели на бамбуковых плотах и тростниковых лодках умело обходили коварные рифы, огромные волны и проливные дожди. Избегая опасности, они начали появляться в маленьких бухточках и песчаных пляжах, которые охраняли высоченные пальмы. Впрочем, падающие с высоты кокосовые орехи не напугали пришельцев. Здесь было все, чтобы наслаждаться жизнью, и умолчать об этом никто не мог.
Легенды и песни о самом красивом уголке мира стали распространятся среди народов, живших за многие месяцы пути от островов в океане. Все мечтали побывать там, но лишь сильным и смелым удавалось ступить на песчаные пляжи, что белее белой мякоти кокосового ореха. Первые поселенцы жили порознь, поскольку приплывали из разных стран и говорили на разных языках, благо островов было много. По старым обычаям своих народов ни называли себя манобо, талагами, батаками, миндайя и прочая. И всяк старался возвыситься над другими, доказывая свои права не только на остров, где жил, но и на весь архипелаг. Ночи напролет они спорили у больших костров, выражая свои мысли и чувства в танце, ибо никто не понимал язык соседа.
Шли годы, дети их детей уже называли острова в океане своей Родиной, а споры у ночных костров не затихали. Они даже не смогли выбрать имя для райского уголка, где песок на пляжах белее белой мякоти кокосового ореха. Каждый говорил о себе - "я с островов", но это только запутывало их, однако никто не хотел уступать.
Однажды в теплую ясную ночь, когда полная луна залила серебром уснувшее море, в племени агта родилась девочка, которую назвали Ита, а на соседнем острове, где жило племя аэта, родился мальчик, которого нарекли Эт. Очень скоро все стали замечать, что дети росли необычными. Они были не только очень красивыми и умными, они могли вселять любовь окружающим. Стоило кому-то повздорить, как Иту или Эта приводили в дом к спорщикам, и те тут же мирились и обнимались. Наступило счастливое мирное время, и никто не заметил, как Ита стала невестой, прекрасной, как утренний рассвет, а Эт просто покорил сердца всех девушек своего острова. Вожди обоих племен решили воспользоваться необычными способностями девушки и юноши, когда загорятся ночные костры на общем сборе.
Стоило красавцу Эту сделать несколько па на поляне споров, как языки пламени и сердца всех девушек у костра затрепетали в пылком танце. Движения юноши были так красноречивы, а жесты столь выразительны, что сердце юной Иты замерло от восторга первой любви. Когда же пришел черед ее танца, поляна и лица зрителей вокруг озарились невиданным ранее светом. Эт был покорен красотой и нежностью Иты. Их души устремились навстречу друг другу, а сладостная эйфория наполнила тела. Это состояние по-разному звучит на разных языках, но танец не требует перевода. В ту ночь костры горели до утра, и все собравшиеся не могли глаз оторвать от танцующей пары влюбленных. Странным образом быстро решились все спорные вопросы и оба племени начали готовиться к свадьбе. Только Иту и Эта разлучили, ибо, согласно местным обычаям, они не должны были видеть друг друга до определенного ритуала.
По архипелагу разлетелась весть не только о брачном договоре, но и о предстоящем объединении двух больших народов. Некоторым это показалось опасным, так как нарушало установившееся равновесие сил. Наиболее агрессивно настроенные вожди были так обеспокоены неожиданным поворотом событий, что решили пойти войной на остров, где жил Эт, чтобы воспрепятствовать свадьбе, и, стало быть, объединению.
Тревожные звуки боевых барабанов известили о приближающейся беде, и мужчины племен аэта и агта заторопились на войну. Прощание влюбленных было коротким и очень трогательным. Они стояли на двух берегах, в том месте, где острова были совсем близко друг к другу. К тому времени Ита успела выучить только два слова на родном языке Эта, которые было принято говорить перед разлукой. Их перевод звучал примерно так - клянусь тебе. И девушка крикнула:
- Сампагита!
Влюбленных разделял небольшой пролив, да две полоски песчаного пляжа, который белее белой мякоти кокосового ореха. Легкий ветерок донес до Эта два заветных слова в виде слитых воедино звуков. Юноша понял их и ответил тем же. Он махнул Ите на прощание и поспешил к товарищам. Больше она его никогда не видела.
Война это самое большое зло на земле. Эт погиб. Ита не смогла пережить ужасное известие и умерла от тоски на том самом месте, где в последний раз видела возлюбленного. Там ее и похоронили. Вскоре весь берег у могилы девушки зарос кустами белых цветов, что белее белого песка на пляжах и белой мякоти кокосового ореха. В память о влюбленных цветы так и назвали. Сампагита.
С тех пор прошло много лет. Менялись эпохи и правители, но легенда о трогательной любви осталась в сердцах островитян навсегда, а чистые белые цветы теперь растут на всех семи тысячах ста семи островах. Они стали символом чистоты и верности, а недавно признаны поэтическим символом страны. Несмотря на возраст, островитяне надевают на шею своим избранникам пышные гирлянды белых цветов, что белее белого песка на пляжах и белой мякоти кокосового ореха, и тихо повторяют одно слово. Сампагита. И это звучит, как заклинание. Кто знает, вдруг эта встреча окажется последней, и они не успеют сказать самое важное. Гирлянды стали традицией, их дарят даже приезжающим. Любой, услышавший эту трогательную историю, навсегда связывает ее со всем архипелагом, называя его не иначе, как острова Сампагита.
–>

Питерские морщинки
08-Jul-10 05:20
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Ажурность каменной оправы
Под тяжестью свинцовых облаков
Восторг венчает давней славы
С утерянною памятью веков.
Чугунного сонета строки
Темнеют на граните вдоль реки.
Как на бумаге старой завитки
Легки, изящны, даже строги.
Унылость моросящая дождей,
Как череда безликая вождей,
Не заслонит очарованья
Ликующего увяданья.
Морщинки в уголках любимых глаз
И на закате согревают нас.
–>   Отзывы (2)

Мел
12-Sep-08 04:16
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Как мел крошится нежность в мелочах,
Заглаживая трещины в раздорах.
Стирает грань о грубости в речах,
И колется от колких разговоров.

Казалось, вечно буду у доски,
Писать цветным мелком слова смешные.
В кармане прятал крупные куски
Чтоб позже рисовать дожди грибные.

Хотя, с годами времени песок
Почти засыпал детские желанья.
В кармане мела маленький кусок
Ещё будил во мне воспоминанья.

Остаток нежности, как островок,
Среди пустыни высохшего моря.
Из детства мела маленький кусок
Мне помогает жить, с невзгодой споря.
–>

Осенние холсты
27-Aug-08 21:31
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Осень выткала снова холсты,
Нити ливней перебирая.
И, развесила их на кусты,
Ярких листьев добавив с края.

Разлохматила им бахрому,
Что свисала туманом в омут.
Прикрепила потом одному
Паутинку по окоёму.

Клин лебяжий прорвет полотно
Брызнув кровью рябин в орнамент.
Осень скроет и это пятно,
Проявляя свой темперамент.
–>   Отзывы (2)

Ирис
26-Aug-08 07:34
Автор: asmolov   Раздел: Лирика - всякая
Цветы, как люди в нашем мире,
Забава в чьих-нибудь руках.
Кто умер в замке, кто в трактире,
Иной прославился в веках.
***
У Рейна бился славный Хлодвиг,
Лишь на закате бой утих.
Хоть каждый в свите шёл на подвиг,
Но глоты окружают их.

Хотят пленить монарха франков
Всё туже западни петля.
На берег стайкою подранков
Спешат, заступницу моля.

Над Рейном месяц, как лучинка,
И Хлодвиг видит Божий знак.
Из жёлтых ирисов тропинка
Едва виднеется сквозь мрак.

Цепочкой вброд без промедленья,
Ушли, забрав с собой цветы.
И герб французский в знак спасенья,
Хранит тот символ красоты.
–>   Отзывы (2)

Вы ничего не пропустили? 
 Поиск : Автор : asmolov
 Поиск : Произведения - ВСЕ
 Поиск : Отзывы - ВСЕ
 Страница: 1 из 1