Сайт закрывается на днях... Со дня на день...
STAND WITH
UKRAINE
21 - полное совершеннолетие... Сайт закрывается. На днях. Со дня на день.
 Добро пожаловать!  Регистрация  Автопилот  Вопросы..?  ?  
   
  НачалоАвторыПроизведенияОтзывыРазделыИтогиПоискОпросыНовостиПомощь   ? 
Вход в систему?
Имя:
Пароль:
 
Я забыл(а) пароль!
Я здесь впервые...

Сводки?
• Юрий Трущелёв
Общие итоги
Произведения
Авторы
 Кто крайний?
bskvor

Поиски?
Произведения - ВСЕ
Отзывы - ВСЕ
 Юрий Трущелёв
ВСЕ от Автора
Произведения Автора
Отзывы Автора

Индексы?
• Юрий Трущелёв (14)
Начало
Список разделов

Кто здесь??
  На сервере (GMT-0600):
  19:17:53  02 Dec 2022
1. Гости-читатели: 22

Любовь всегда бывает Первой
23-May-11 06:30
Автор: Юрий Трущелёв   Раздел: Лирика - всякая
1.
А весна расцветёт по зелёному - белым
Где-то алым подправит, а где – синевой.
И уже не таясь, озорницею смелой,
По окрестным садам заневестится вновь…

Будут мчаться вослед босоногие ливни,
Будут птицы кроить небосвод голубой,
Будешь ты бесшабашно хмельной и счастливой,
Буду я любоваться тобой!

припев:
И пусть у нас – не первая весна,
Зато любовь всегда бывает Первой!
Я лишь с тобою о себе узнал,
Каким могу быть искренним и верным.
Ты ничего в ответ не говори…
Какие тучи? Просто дождик летний!
Давай, друг другу каждый день дарить,
Как будто он – наш первый и последний!


2.
Что нам жизнью дано – всё становится прошлым.
Есть один худший грех – жизнь прожить не любя!
Но не будем грустить, я скажу о хорошем :
Это счастье моё, что я встретил ТЕБЯ!

Будут мчать по земле босоногие ливни,
Будут птицы кроить небосвод голубой,
Будешь ты до бесстыдства хмельной и счастливой,
Буду я любоваться тобой!

припев (тот же)






–>

Горько-сладкий вкус Победы
05-May-11 02:43
Автор: Юрий Трущелёв   Раздел: Песни
Как дружно яблони цвели
В предместье Вены в сорок пятом.
В тот день девчонки из санбата
В саду поставили столы.
Звучал трофейный патефон,
На «пятачке» кружились пары.
И пел «В лесу прифронтовом...»
Комбат, склонившись над гитарой.

Аромат цветущих яблонь.
Горько-сладкий вкус Победы.
Слёзы радости. Объятья.
Мир пришёл, и скоро лето.
И пронзали небо трассы
Бесконечного салюта,
И казалась жизнь прекрасной!
И хотелось верить в чудо.

Летели лепестки в вино,
И пили за живых и павших...
Война закончилось!
Давно.
Ночной атакою вчерашней…
И дружно яблони цвели
В предместье Вены в сорок пятом.
В тот день медсёстры из санбата
В саду поставили столы…

Аромат цветущих яблонь.
Горько-сладкий вкус Победы.
Слёзы радости. Объятья.
Мир пришёл, и скоро лето.
И пронзали небо трассы
Бесконечного салюта,
И, казалось, жизнь – прекрасна!
И хотелось верить в чудо.
–>

Не жалей напрасно. Текст песни
23-Sep-10 21:35
Автор: Юрий Трущелёв   Раздел: Лирика - всякая
1.
Так ласкала, так нежила осень
И клялась в тёплых чувствах навек,
Что мой сад даже листья не сбросил
И ушёл весь зелёный под снег.
Сад ушёл в снегопад, как в пучину,
На ветвях стынет холода груз.
Но сильнее – на сердце кручина
И обида обманутых чувств.

Припев:
Зима всегда приходит незвано и нежданно,
Однажды стылой веткой вдруг постучит в стекло.
И что же тут поделать? Прими её, как данность,
И не жалей напрасно ушедшее тепло!

2.
И пускай, сад снегами укутан,
Верю, он доживёт до весны!
Ночь любая кончается утром,
И однажды сбываются сны.
И однажды – за звоном капели -
Молодую увижу листву.
Я живу – значит, в лучшее верю!
Только верой на свете живу.

Припев:
Зима всегда приходит незвано и нежданно,
Однажды стылой веткой вдруг постучит в стекло.
И что же тут поделать? Прими её, как данность,
И пусть, в душе хранится ушедшее тепло!
–>   Отзывы (2)

Прощальный танец
24-May-10 21:32
Автор: Юрий Трущелёв   Раздел: Песни
1.
Ароматом цветущей маслины
Одурманило жаркое лето.
Наши чувства с тобой не спасли мы,
Но не будем, так грустно, об этом.
Потому что любили друг друга –
Безрассудно, но всё-таки, нежно…
Заметёт тополиная вьюга
То, что в жизни, увы, неизбежно.

Припев:
Мы расстались с тобой, мы расстались –
Бесполезно о чём-то просить.
Но осмелюсь я всё же, на танец,
На последний – тебя пригласить…
Мы расстались с тобой, мы расстались,
И кого в этом можно винить?
Пусть же этот – прощальный наш танец
Всё поможет понять и простить.

2.
А когда-нибудь в жизни, быть может,
Запуржит настоящая вьюга…
Будем рады мы оба, что всё же
На земле – не чужие друг другу,
Что когда-то мы оба любили –
Безрассудно, безудержно, нежно…
И, наверное, счастливы были.
А разлуки, увы, неизбежны.

Припев.
–>   Отзывы (3)

Эх, была у мОлодца...
19-May-10 18:16
Автор: Юрий Трущелёв   Раздел: Песни
1.
Расстилался туман поутру,
Обещал распогодиться день,
Спал разбойник в далёком бору,
Хоронясь от господских людей.
Лихо жизнь он свою загубил,
Но дурные не мучили сны –
Снилась та, что когда-то любил,
С кем свиданничал возле сосны…

Припев:
Эх, была у мОлодца жинка молодая!
Голос – колокольчиком, стройный гибкий стан,
МиловАлся с нею он, косы расплетая,
Целовал горячие медовые уста…

2.
Как-то жинка купалась в пруду,
По плечам распустила косУ…
Барин берегом шёл, на беду,
И прельстился на деву-красу.
А она – от позора-стыда –
Вся в слезах, в дальний омут плыла.
Приютила бедняжку вода.
А к утру – дом господский пылал…

Припев:
Эх, была у мОлодца жинка молодая!
Голос – колокольчиком, стройный гибкий стан,
МиловАлся с нею он, косы расплетая,
Целовал горячие медовые уста…

3.
Расстилался туман поутру,
Шли солдаты, уже не таясь.
Взят разбойник в сосновом бору,
И на завтра назначена казнь.
И хоть барина он не убил,
Но себя на погибель обрёк.
Всё – за ту, что так страстно любил,
Да от лютой судьбы не сберёг…

Припев:
Эх, была у мОлодца жинка молодая!
Голос – колокольчиком, стройный гибкий стан,
МиловАлся с нею он, косы расплетая,
Целовал горячие медовые уста…
–>   Отзывы (1)

Воспой, Боян! Песня
30-Apr-10 23:26
Автор: Юрий Трущелёв   Раздел: Песни
1.
Седой Боян – певец былинный,
Коснись перстами вещих струн,
Воспой, воспой святые гимны,
Поведай правду древних Рун.
Как руссов Словен вёл на битву,
Как насмерть билась наша рать…
Уже не счесть врагов убитых,
И руссам легче умирать,

Когда звучит над ними Песня Птицы Славы!
Когда звучит над ними Песня Птицы Славы!

Птица Слава – Матерь всех славян,
Песню Славы Павшим пой Боян.
Славьтесь, княжи: Словен, Скиф и Рус!
В землю ляжем за Святую Русь!

2.
Играй Боян! Звучите звонче гусли!
Воспойте славу роковых веков,
Когда под звуки вещей арфы русской
Дружины шли остановить врагов.
Воспой, Боян, Заветы Бога Рода,
Чтоб нам душой и сердцем распознать,
Что мы – потомки древнего народа,
Что легче нам и жить и умирать,

Когда звучит над нами Песня Птицы Славы!
Когда звучит над нами Песня Птицы Славы!

Птица Слава – Матерь всех славян,
Песню Славы Павшим пой, Боян.
Славьтесь, княжи: Словен, Скиф и Рус!
Грудью встанем за Святую Русь!

• МАТЕРЬ-СВА-СЛАВА - ЭТО ВОПЛОЩЁННЫЙ В ОБРАЗЕ ПТИЦЫ СИМВОЛ ЧЕСТИ И СЛАВЫ РУСИ. В ней заключена память о подвигах отцов и пращуров, и слава каждого русича, павшего за свою землю, либо прославившего её иными благими деяниями, чудесным образом перетекает к Матери-Славе и становится вечной.
–>

Дивный сон
14-Oct-09 23:02
Автор: Юрий Трущелёв   Раздел: Лирика - всякая
Где грустят на курганах половецкие бабы,
Где простор осеняют взмахом крыльев орлы,
Ты в неведомом прошлом мне присниться могла бы
В караванной кибитке хромого Оглы.

Быстрый взгляд из окошка, насмешливый окрик…
«Полонянка? Да нет, больно дева смела…»
Я б заставил коня цвета огненной охры
Пред тобой встать свечой, натянув удила.

Всё вокруг за мгновенье цепким взором измерив,
Ничего не ответив, умчался бы прочь.
Но на ближней стоянке, вдруг в удачу поверив,
Я бы выкрал тебя и скакал бы всю ночь

По ковыльной степи с драгоценною ношей,
А под утро, погоню сто раз обманув,
Задохнулся б от счастья с тобою – хорошей!
И во взгляде бездонном навек утонул…

Где грустят на курганах половецкие бабы,
Где простор осеняют взмахом крыльев орлы,
Ты в неведомом прошлом мне присниться могла бы
В караванной кибитке хромого Оглы…
–>   Отзывы (3)

Пишу стихи - их некому прочесть...
10-Oct-09 04:07
Автор: Юрий Трущелёв   Раздел: Город и Человек
* * *
Пишу стихи - их некому прочесть,
рассказ - на полуфразе не окончен...
Жую - чтоб жить, живу - чтоб есть.
Мой путь - тропа среди болотных кочек.
Споткнёшься - и бултых в бездонный мрак,
качнёшься - и в лицо зловонной жижей.
Обидно всё же, вроде б не дурак,
но почему свой светлый путь не вижу?
И всё же не возьмёте ни черта,
я не намерен хищникам сдаваться!
Нет! Это не конечная черта...
И пусть не будет славы и оваций,
пускай стихи мне некому прочесть -
я не сказал ещё последней фразы.
Я был и буду. Я пока что здесь...
Хоть жизнь порой паскудная, зараза.

–>   Отзывы (3)

Рассказ о рассказе
06-Oct-09 23:03
Автор: Юрий Трущелёв   Раздел: Проза
– Нет, эти столичные умники доведут газету до банкротства, – подытожил свои невеселые размышления Дмитрий Ильич Багров, сорокапятилетний грузноватый мужчина с обильной сединой в коротко стриженых волосах.
Он возвращался домой после крупного разговора с представителем издательского дома “Страна”, нагрянувшим в провинцию с заданием растормошить здешнее “сонное царство” и научить местных “Обломовых от пера” работать, исходя из современных требований.
Багров был директором агентства “PR” газеты “Южное время”, в которой работал уже третий год. Фактически, с момента выхода первого номера газеты. Газеты, по местным меркам, твердо стоящей на ногах. Собственно, так оно и было: каждое полугодие подписка и розница стабильно давали совокупный тираж в пределах ста тысяч экземпляров. Выше тиража по области ни у кого из печатных изданий не было. Спасибо, конечно, москвичам за предоставленные неограниченные возможности в период раскрутки, за то, что использовали все свои рычаги, чтобы устранить малейшие препятствия со стороны местных властей, за твердые и отнюдь не стыдные оклады во время становления, с которыми можно было не беспокоиться за “тылы”, а целиком отдаваться делу...
– Все это было, – зло подумал Багров, – а теперь настало время “прогибаться”...
Первую плюху от хозяев “южане” получили, когда столичные адвокаты сдали их на процессе против местного представительства монополии ТЭК. Защита прав потребителей обошлась “Южному времени” крупным штрафом в пользу энергетиков “за клевету”, но, главное, резким падением тиража.
Нет, конечно, при 107 тысячах двадцать тысяч возращенной розницы газету не свалили, но сигнал прозвучал.
– Добавьте “желтизны”, – скомандовали из Златоглавой.
Добавили. Отрубленные головы и “сексодромы” притормозили падение. Более того, тираж медленно, но пополз к заветным высотам. И, как ни странно, преодолел их. Правда, не намного, но все же. И это при том стыдном факте, что теперь газета порой боялась даже за ветерана какого вступиться в кабинетах районных администраций, не то, что выше замахнуться. Да, собственно, и замахиваться-то стало некому. Журналисты позубастее ушли или переквалифицировались в “хроникеров”. Одним из ведущих “корров” стал Интернет со сплетнями о дивах и клубничкой…
Багров ушел в “PR”. Писать дифирамбы на заказ, все же, как считал он, ближе к журналистике, чем “моргинальный” (от слова морг) жанр. Хвалить-то можно все-таки по своему усмотрению, взяв за принцип: ни за какие деньги не воспевать заведомую туфту. Как ни странно, это ему удавалось. И даже семейный бюджет не пострадал, хотя хозяева оклады урезали и поставили в прямую зависимость от строки.
Так нет же! И тут достали: взвинтили цену газетной площади в два раза...
Багров кипел так, что и не помнил, как добрался до своей четырехкомнатной квартиры со стальной дверью и недавним евроремонтом, кошмар, которого он благополучно преодолел, работая в садовом домике и, большей частью, в своем служебном кабинете.
Ремонт-то пережил, да вот платежи по кредиту еще остались. Правда, уже не столь значительные. Багров даже рискнул вернуться к оставленному до хороших времен проекту – своей книге.
Он обговорил это с женой. Оксана отнеслась ко всему спокойно. Только спросила: “А – потянешь? На зарплате не скажется?”
Она вообще в последнее время относилась ко всему спокойно, несмотря даже на то, что их турфирму в полном составе отпустили в трехмесячный отпуск без содержания. Багрова это спокойствие вполне устраивало: он “тянул”, а ему не мешали урывать по нескольку часов от сна “для души”.
Ни Оксана, ни двенадцатилетний Никита – вундеркинд по части языков и фортепианной музыки, в чем Багров, начавший свое образование в сельской школе, – был откровенно дубоват. Что же, это только увеличивало его восхищенное обожание единственного чада и кареглазой блондинки Ксаны, которая в данный момент, смешивая в миксере “зеленый коктейль”, строго бросала сыну:
– Фортиссимо, Ник, а теперь престо...
Только вот весь последний месяц Багрову было не до восхищения. Погруженный днем в проблему добывания денег, а вечерами и далеко за полночь, высекания искры из отсыревших за день мозгов, он попросту не замечал ничего вокруг. Как, например, сейчас он пытался отомкнуть ключом незапертую дверь, при этом бормоча:
– Достал он меня, достал...

– Кто достал? – насмешливо вскинула брови жена и, не дожидаясь ответа, крикнула в глубину коридора сыну:
– Ник, мы для того на стальную дверь тратились, чтобы ты оставлял ее открытой?
Оксана привычно чмокнула мужа в щеку.
– Кто там тебя достал, забудь. Сейчас обед разогрею. Ты сегодня раньше... – и, не меняя тона, продолжала в трубку мобильника, – это я со своими мужичками... Свет, так ты говоришь...
Миниатюрная женщина с натуральными льняными волосами до плеч, одетая в сиреневый адидасовский костюмчик для фитнесса, подчеркивающий ее идеальную фигурку, прошла походкой молодой лани в направлении кухни.
Багров на несколько мгновений забыл о том, что его “достали” и вообще обо всем на свете, кроме этого видения, мелькнувшего на фоне пылающего за окном закатного неба, но... быстро “скатился” на грешную землю.
– Не надо ужин, Ксан. Я устал, лучше прилягу у себя в кабинете.

В кабинете, оборудованном в самой маленькой в квартире комнате, едва умещались компьютерный стол с полками над ним, пара стульев, книжный шкаф и кожаный диван с высокой спинкой. Багров уселся, было по привычке на свое любимое место, потрогал клавиатуру... Но день был отравлен.
До сих пор ему удавалось, несмотря ни на что, выдерживать жесткий график, предложенный издателем. “Повестушка”, как окрестила книгу Ксана, двигалась. И все больше нравилась Багрову. Да что там – нравилась – стала, как свое дитя, не менее дорогое (хотя вслух не скажешь: неправильно поймут), чем Ник или Ксана...
А для Багрова Ксана тоже была родное дитя: и разницей в возрасте на двенадцать лет и своей миниатюрностью перед его мужиковатой неуклюжестью, и обстоятельствами знакомства. Тем фактом, что он, по сути – вырвал её из хищных лап, из той мерзости, о которой и думать-то теперь не хотелось.
Да и не было ничего «того». Все “то” смыло соленой волной, накрывшей их катер на рейде Трабзона и чуть было, не размозжившей их отчаянные головы о борт российского сухогруза “Верхнеправдинск”, досмотренного, но задержавшегося с отплытием из-за штормового предупреждения.
И все это – Кяфар-оглу, мусульманский “крестный” Ника... Да и самой Ксаны. А что? Не встреть тогда Багров своего однокашника с журфака МГУ, не поведи турок друга в кварталы, куда туристам ходить не рекомендуется…
Если бы, если... Сколько этих “если” открылись на чудесное мгновение, как запоры заколдованного лабиринта при звуке волшебной флейты, для того чтобы к ним в кабинет привели дрожащую “Наташку” (для турок, все славянские девушки – Наташки).
Это был ее первый выход к клиентам. И последний. Услышав русскую речь, девушка разрыдалась. Багров и Кяфар-оглу долго ничего не могли от нее добиться. Потом услышали историю трагическую и банальную. На закате “перестройки”, когда уже все было можно, и никто ни за что не отвечал, а до развала Великой державы оставалось совсем немного, у Оксаны заболел отец. Его могли спасти только деньги. Большие деньги, необходимые для операции.
Таких денег ее семья, несмотря на довольно солидный по прежним временам статус в родном городе: отец преподавал в институте, а мать вообще директор (хотя и музыкальной школы), найти не могла. Даже продав все движимое и недвижимое. Оксана, студентка третьего курса иняза, никому ничего не сказав, по рекомендации подруг подписала контракт с фирмой, комплектующей труппу шоу-балета для трехмесячных гастролей
Всего-то три месяца – и заветная сумма в “зеленых” ее. Даже с небольшим превышением.
О-о! Отборочный тур Оксана, естественно, прошла. При таких-то внешних данных! Да и занятия в маминой музыкалке, чуть ли не на всех отделениях сразу, не оказались лишними. Оксане прочили “эксклюзивный” контракт.
Она его получила...
Тогда, когда они остались вдвоем в кабинете, а Кяфар-оглу пошел “выяснять диспозицию”, Багров подумал, что волосы у девушки крашеные. Уж очень они контрастировали с карими, почти черными глазами, и смуглым телом, прикрытым зелёными прозрачными шальварами с золотистым, увенчанным бахромой, пояском и таким же лифом.
Кяфар-оглу вернулся быстро; сообщил, что дела их плохи, но не безнадежны. Выкупить Оксану не получится, придется украсть. Это значит, что до утра все трое должны оказаться за пределами Трабзона. Ему тоже не поздоровится, если раскроется обман: Кяфар-оглу “снял” “Наташку” за хорошую сумму на всю ночь, и им разрешили увести ее в соседнюю гостиницу.
Мадам, приглядывающая за девушками, была заботлива и принесла плащ и обувь, чтобы столь удачливая дебютантка смогла, не застудившись в разыгравшуюся бурю, пересечь площадь...
Пересекли – Черное море от Трабзона до Новороссийска на сухогрузе “Верхнеправдинск”, капитан которого, поартачившись и получив “грины” от Кяфар-оглу, принял на борт троицу, как и остальную контрабанду, доставленную на катере друзьями предприимчивого турка. Но сам он от родных берегов далеко отрываться не стал. Как только немного стихла буря, турка высадили на спасательном плоту.
Был Кяфар-оглу два раза после этого в России. Правда, уже давно: на свадьбе Багровых и на крестинах Ника. Отца жены похоронили, когда внук уже в первый класс пошел. Врачи не только в плохую сторону ошибаются...

Багров так и не понял: то ли он дремал, то ли просто отключился в оцепенении... Посмотрел на часы – уже прошло больше часа. Он встал и опять сел к компьютеру, придвинул пепельницу и начал искать сигареты. В кармане пустая пачка, на полке – тоже.
Ксана возилась на кухне. Трубку прижала плечом к уху.
– Угу, угу, угу... А уксуса две ложки, говоришь? О-о! Ты куда? (Это я мужу, Свет)...
– Сигареты кончились, – сказал Багров, открывая запоры.
Ксана продолжила разговор, одновременно грюкая кастрюлями.
Багров постоял у открытой двери. Мелькнула мысль: “А ведь давно собирался бросить курить. Подходящий случай. Назло московскому щеглу и всем невзгодам. Надо воспитывать характер”.
Когда возвращался в кабинет, Ксаны в кухне не было, ее голос доносился из ванной. Багров опять сел за “повестушку”, открыл файл и перечитал сделанное вчера. Поправил одну фразу, но дальше дело не пошло.
“Да, “повестушка” – третье мое дитя. В ней переплелись все мои жизненные тропы, все печали и радости... и Ник, и Ксана, и я сам...”
Нет, повесть Багрова не была автобиографичной. Более того, действие разворачивалось два века назад и за тысячу верст от здешних мест. Но все равно, в ней как говорят, были “все наши”... Особенно Ксана. Багров видел ее в красках заката над заснеженным лесом, слышал Ксанин голос в шуме ночного прибоя на пустынном северном берегу...

Тогда, в Новороссийске, несмотря на неразбериху и пофигизм властей (а может, наоборот, именно по этой причине), их продержали почти месяц практически под арестом. Только не в КПЗ, а в стоящем на отшибе домике “гэбэшного” пансионата. Там было все необходимое: столовая, ванна, санузел и даже телевизор. Но, когда в первую же ночь Багров, убедившись, что Ксана уснула, вышел подышать свежим воздухом, к нему подошел молодой мужчина в спортивном костюме и вежливо попросил не покидать пределы территории, освещенной фонарем у входа в домик.
Багров вернулся в комнату и еще долго сидел, глядя на спящую женщину и благодаря Бога, или еще кого там, за то, что надоумил их при задержании, не сговариваясь (их допрашивали отдельно), назваться мужем и женой.
Взяли их пограничники в прибрежных водах. Капитан сухогруза им, так же, как Кяфар-оглу у турецких берегов, пожертвовал еще один спасательный плот, хотя у них уже не было долларов. У кэпа сработал инстинкт самосохранения. Часа через три их обнаружил сторожевик.

С тех трех часов впоследствии и вели они отсчет своей семейной жизни. Был полнейший штиль и еще не очень пекло солнце, но они ведь не знали, как скоро их “найдут”. Хотя у них был небольшой запас воды и кое-какая пища, но Ксана сказала, что не хочет рисковать: а вдруг их разлучат, как только найдут, и они больше никогда не увидятся...
Багрову же тогда подумалось, что в таком случае тем более ни к чему спешить.
Если больше никогда не увидятся, то, стоит ли душу травить... Ведь спас-то он ее не как возлюбленную или невесту, а просто как попавшую в беду русскую девушку. На ее месте могла быть любая другая.
Да нет, видимо, не могла. Потому что другой такой нет во всем белом свете. Это Багров понял еще до прихода пограничного катера. А потом, в пансионате, это понятие в нем окрепло настолько, что, когда им выдали новые документы (свои Багров утопил по совету все того же предусмотрительного капитана), убедившись, что они не диверсанты, не “казачки засланные”, а наоборот, потерпевшие, – только вот от шока, или перегрева на солнце, совершенно не помнят, на каком судне плыли, – сделал Ксане предложение.
Самое интересное, что спасательный плот с “Верхнеправдинска” оказался абсолютно “стерильным”, то есть без единой надписи, не было даже маркировки изготовителя. Видать, дока в таких делах был их знакомый капитан...
Ксану, конечно, ее мадам из стрип-клуба подготовила некоторым образом “к общению с мужчиной”. Но это вроде как каратэ без кодекса или, точнее, – дыхательная гимнастика без объяснения цели. А вот “дышать” – вольно, в полную силу, получая от этого ни с чем не сравнимое наслаждение жизнью, – научил Ксану Багров....
С той поры образ Ксаны и все, что связано с морем, слились для Багрова воедино.

Он опять “вернулся на землю”, машинально обшаривая все в который раз в поисках сигарет. Хотел, было встать и, бросив упрямство, – ну, не тот сегодня день, – сходить, купить пачку, но из-за полуприкрытой двери снова донесся голос жены:
– ...Багров ушел за сигаретами и куда-то провалился. Никита в музыкалке, пора бы уже прийти. Я одна, вот и расхрабрилась...
Багрова всегда раздражала привычка двоюродной сестры Юли, называть мужа по фамилии: «Нилов, как всегда, опаздывает...», «А-а! Этот Нилов вечно все перепутает...».
Ему даже как-то подумалось: “Если Ксана скажет так отстраненно обо мне, это будет означать, что все кончено”.
– Господи, какая чушь лезет в голову, – подумал Багров. – Ну, мало ли... С кем это она разговаривает? Светка. Опять по телефону. Какой дурак придумал мобильники?
Багров представил жену, сидящую у большого зеркала. Это в метре от его двери. Светку он всегда недолюбливал. Разведенка. В студенческие годы пробыла три месяца замужем за однокурсником и вот уже 20 лет – “разведенка”... Ему вспомнились слова старшего брата Вадима:
– Митя, если твоя жена начинает окружать себя одинокими подругами – это тревожный факт. Почему-то, в принципе, по одиночке вполне нормальные бабы, сбиваясь в однополые стаи, становятся невообразимыми стервами. Причем, все на одну колодку. А образец для подражания – по принципу подростковой банды – да, да, не смейся – самая шлюшистая...

Багров скривился, но невольно прислушался.
– Ну, ты, подруга, хитра! Уступить тебе Артура, а мне, значит, этот зануда Макс?! Так чем же мой Багров хуже? Ах, для разнообразия... А потом поменяемся?.. Нет, на это ты меня не раскрутишь. Есть же все-таки какие-то пределы... Нет? Интересно. Но не для меня... Ну, говорила, что никогда не пойду. Говорила... Да, пошла. Тут ты права... Нет, пожалуй, не жалею. Багров вообще какой-то стал. Я даже за его психику боюсь. Недавно за завтраком Ник спросил: “Пап, кого ты там увидел?” А с нашего 14-го, сама знаешь, кроме облаков, не выходя на балкон, ничего не увидишь. Так вот, Багров встал и сказал: «Кого». Не спросил, понимаешь, а ответил. И, как зомби, ушел в кабинет, к своей писанине. Точно, свихнулся...

Багров опять начал искать сигареты. Да, он с этой книгой действительно свихнется. Зря, конечно, не сказал Ксане, что контракт с издательством уже подписан, что первая часть уже в наборе; на днях получит аванс, погасит долги за кредит и может послать, куда подальше издательский дом с родной редакцией заодно.
«Увезу тебя на море, Ксана. А там все наладится... Увезу...»

– Говоришь, на какой день с ними договариваться? Нет, только не на завтра. Мы с Багровым, идем навещать его родичей. Зато послезавтра – Ник просится к бабушке, у Багрова московская комиссия отбывает – это банкет заполночь... Ничего я не ханжа. Говорю тебе: я вся в предвкушении...
Багров вдруг вскочил, сел за компьютер, открыл новый файл, озаглавил его “Рассказ”, на мгновенье задумался, потом, тряхнув головой, начал набирать отрывки этого одностороннего “диалога”...

Уже пришел Никита, Оксана увела сына кормить на кухню, а Багров все набирал текст. Перечитывал, потом, зацепившись за какую-то фразу, набирал эпизоды из их совместного прошлого. Трогательные, порой смешные... Давно ею забытые. Да и в его памяти они внезапно всплывали только сейчас.
– Нет, это какая-то “мыльная опера”, – злился Багров, перечитав текст. – Нужно все стереть...
Но вместе этого он по какому-то наитию начал делать разбивку “картинок прошлого”, перемежая их “восстановленным” телефонным диалогом. Слова подруги легко было угадать по репликам и ответам жены.
Получился какой-то невообразимый коктейль: практически несъедобный, даже ядовитый, но болезненно притягательный своим цинизмом... Этой смесью трогательной наивности мечтаний ушедших лет и... разбитого корыта дней сегодняшних...

Багров опять зашарил в поисках сигарет. Под столом его рука наткнулась на бутылку. Какое-то знаменитое фирменное пойло. Багрову его презентовала делегация из Шотландского города-партнера, и Ксана, прочитав все надписи на многочисленных этикетках, сказала: “О-о, это мы откроем на нашу годовщину. Пусть постоит здесь”.
Сегодня – не годовщина. Да и черт с ней, с годовщиной! Багров свинтил пробку и стал пить коричневатую жидкость прямо из горлышка.
Отдышавшись, произнес вслух:
– Жидкость для разжигания примусов, сказал бы об этом пойле дед Илья и был бы недалек от истины.
Багров лег на диван, положив под голову вышитую Ксаной подушку. В кабинете окончательно стемнело.

– ...Ты дома?! – удивилась Оксана, включив верхний свет. Багров заслонил глаза рукой. Кажется, он опять на какое-то время забылся и теперь с недоумением смотрел на жену. – Еще и пьешь! – Оксана двумя пальцами брезгливо приподняла бутылку за горлышко и опять поставила на пол. – Похвально, нечего сказать... Что-то случилось?
Оксана шагнула, было к мужу, но отступила назад и уселась за компьютер.
– Почему ты молчишь? О-о! Да ты вроде бы пытался работать. Что же ты накрапал в таком состоянии? Можно полюбопытствовать?
– Полюбопытствуй, – Багров, не вставая, дотянулся до бутылки и так же, не отрывая головы от подушки, умудрился влить в себя еще грамм сто жгучей жидкости.
– Боже! Митя! Что ты делаешь! – Оксана вскочила со стула, но Багров, чуть не поперхнувшись, выдавил жестко и хрипло:
– Я не Митя. Я – Багров. А ты... Ты... полюбопытствуй!
– Это что, приказ? – Оксана окинула лежащего мужа холодным взглядом.
– Полюбопытствуй, – бесцветно повторил он, и Оксана подчинилась.
Удобно уселась перед дисплеем, легко и привычно тронула клавиатуру. Минуты тишины показались бесконечными...

– Господи! Багров! Ты садист! Холодный, безжалостный садист! Бесчувственный робот! Почему ты молчишь?! – Женщина отшвырнула стул и метнулась к двери. Потом повернула к мужу свое искаженное гневом и болью лицо. – Наверное, если бы я умерла, ты бы и об этом первым делом написал рассказ. Будь ты проклят! Фанатик бесчувственный. Ненавижу...
Последнее слово она прошептала, опустившись на колени возле дивана, на котором неподвижно, все в той же позе, лежал муж.
– Ненавижу, – всхлипнула Оксана и несколько раз ударила своими побелевшими в костяшках пальцев кулачками в кожаную обивку.
Слова прозвучали глухо, так как она уткнулась лицом в колени мужа. Дмитрий протянул к ней руку, но на полпути отдернул. И все же через несколько мгновений мягко и привычно принялся перебирать ее льняные волосы.
Женщина замерла.
– Нет! – Оксана отшвырнула его руку. – Гад! Лучше бы ты ударил, гад! Лучше бы избил... Какой же ты... – она так и не выговорила слово, захлебнувшись в рыданиях.

–>   Отзывы (3)

Где ты, Вика?
04-Oct-09 23:16
Автор: Юрий Трущелёв   Раздел: Проза
- С наступающим, — сказал Роман и протянул водителю маршрутки деньги.
Несмотря на снегопад, на улице было много прохожих. До полуночи оставалось чуть меньше четырех часов. Впрочем, Роману спешить было некуда. Его семья — жена и сын, сейчас находилась далеко — в этом дурацком «фатерлянде». Еще пару месяцев назад подобная ситуация показалась бы ему сущим бредом. Ну, были разговоры на тему, что хорошо бы съездить к родственникам в Германию…
«Съездили, блин!» — Роман в который раз мысленно прокручивал сцену прощания в аэропорту.
— Если любишь, поедешь с нами, — отрезала Ирина. Он промолчал, хотя хотелось крикнуть:
— А ты? Ты, почему бросаешь меня, друзей, Родину, черт побери! Все! Бросаешь — бросай! Но за что отнимаешь сына, наши годы, прожитые вместе, мечты, надежды?…
Подошел Артем, долговязый, угловатый.
— Па, — у него чуть не сорвалось привычное «пока». — Па, ну, ты че? Мы ж без тебя никак. Заканчивай в своей фирме и приезжай. За нас не беспокойся — бабулька на первых порах поможет… — и ткнулся в плечо отца, а потом пошел за матерью.
«Нет. Хватит. Надо отвлечься». Роман подставил лицо под крупные, декоративно красивые снежинки. По дороге домой он заглянул в круглосуточный павильон «Березка».
— С наступающим, Рома, — заулыбалась продавщица, соседка по подъезду, и тут же погрустнела.
— Проводил? — но, не дожидаясь ответа, спросила: — Что-нибудь возьмешь?
— Конечно, праздник же. Значит, так: «шампуньчик», ликер для дам, конфеты, фрукты… В общем, я тебе доверяю. Смелее, я при деньгах. Э-э! Нет, водку «Довгань» не надо, лучше чего-нибудь позабористей.
Роман прикинул вес пакета с бутылками — выдержит ли? Не считая, сгреб сдачу. В тесном тамбуре он столкнулся с молодой женщиной в длинном бежевом пальто, извинился и вышел на улицу. Потом вдруг резко обернулся:
— Вика?
Но дверь уже захлопнулась. С чего это ему Вика примерещилась?! Ведь лет пятнадцать не виделись. Впереди блеснула полоска накатанного детворой льда. Роман разогнался и заскользил. Вдруг ноги подвернулись, и он со всего маху упал навзничь.

* * *
— Во, блин, — мужчина осторожно поднялся, потрогал шишку на затылке и проверил содержимое пакетов. Вроде бы ничего не разбил. Но произошло что-то непонятное. Все та же снежная кутерьма…
Та, да не та! Ни одного огонька вокруг, и тишина какая-то тревожная. Порывами ветра доносило собачий лай.
Роман вдруг начал ковырять сапогом снег под ногами. Всюду из наста торчали сухие стебли. Вокруг не было никакого асфальта! Земля. Поросшая бурьяном, припорошенная снегом земля. И никаких признаков тротуара — снежная целина. Причем единственные следы вокруг были его. Но они начинались прямо тут и ниоткуда не шли…
— Бред какой-то! — Дрожащей рукой Роман нащупал в пакете бутылку водки, свинтил пробку и сделал несколько глотков прямо из горлышка. Успокоительное тепло разлилось по всему телу.
«Надо куда-нибудь идти, но куда?». Мысли его путались. Послышался какой-то звук сзади. В снежной пелене замелькали фары, вскоре метрах в пятидесяти от него промчалась машина, и опять все стихло. Подняв воротник меховой куртки, Роман пошел вдоль дороги в ту же сторону, куда проехал автомобиль.
«Площадь, на которой я вышел из маршрутного такси, — рассуждал он, — там, если она только вообще существует…»
Роман ужаснулся своей мысли и пошел быстрее, стараясь не потерять направление. Снег забивал ему глаза. То ли показалось, то ли действительно впереди мелькнул огонек. Чуть в стороне — другой. Вскоре он различил силуэты домов, деревья.
Ни людей, ни машин нигде не было, но во многих домах светились окна.
«Зайти на огонек? Спросить, а что спросить? Люди, я заблудился… Не смешно!»
Роман шел вдоль заборов. Гремели цепями собаки, иногда хлопали двери и доносились голоса.
«Шагов через двести должна быть девятиэтажка». Он посмотрел на часы: 20.45. «Господи, каких-то сорок минут назад я вышел из такси».
Девятиэтажки не было. Забор кончился, и Роман свернул в узкую улочку. Он не знал, почему. Просто свернул и снова пошел вдоль заборов.
Внезапно теплая волна всколыхнулась в груди. Роман стоял перед своим домом — низеньким шалеванным флигельком. В окнах горел свет, но Роман отвернулся, словно опасаясь увидеть… свой собственный силуэт.
— Бред какой-то, — в который раз за вечер пробормотал мужчина. — Так. Спокойнее. Думай. Дом снесли десять лет назад… Уже весело. Зайти, что ли?! — Но Роман знал, что не зайдет. О том, почему нельзя этого делать, он даже не задумывался.
«А может, я и, правда, «того», ну, «крыша поехала» от удара темечком».

От удара в темечко,
Сдвинулося времечко…

— Ого! Частушки-нескладушки. Че делать-то? Не замерзать же под забором несуществующего уже десяток лет родного дома?!
Роман еще раз взглянул в родные окна и медленно пошел дальше. Забор кончился. Перекресток. Он машинально повернул направо. Теперь дома были только с одной стороны, на другую выходили огороды.
«Где-то здесь живет Славка. Раньше жил, то есть, тогда живет… Тьфу, совсем запутался!»
Роман энергично зашагал вдоль квартала и вскоре уже стоял перед знакомой калиткой. Во дворе кто-то чиркнул спичкой.
— Хозяева, огоньку не дадите? — крикнул Роман и решительно отворил калитку. — Слава дома?
— Сейчас придет, — ответил парень в военной форме, — у соседей он, в гости сестер приглашает.
Вновь чиркнула спичка, и Роман, прикуривая, успел разглядеть лычки на курсантских погонах.
«Архипенко. А вот как зовут, забыл. Ну, да ладно. Меня тоже не должны Романом звать. А как?!
— Бороду не припалил? — ехидно поинтересовался Архипенко.
— Да, борода богатая, шкиперская, — подал голос второй курсант.
А третий приятель Славки, одетый «по-гражданке», сказав, — Пойду их потороплю, — через боковую калитку прошел к соседям.
«Димка, — узнал Роман, — ну, а я буду для них моим двоюродным братцем-мариманом Генкой. Его никто из компании толком не знает. Зато много слышали о нем. От меня же».
— Геннадий, — представился Роман и пожал руки курсантам, — только что из аэропорта. Зашел к Ромке, но у брата никого. Видать, всей семьей в гости подались. Хочу у Славки спросить, может, знает чего?
— Вряд ли, — ответил Архипенко, — мы месяц в увольнении не были. Тоже только приехали, компанию сбиваем на ходу. Да и с Ромкой они, по-моему, до сих пор в ссоре из-за какой-то юбки… А вот и Слава.
— Геннадий, брат Ромы, — поспешил представиться Роман, — не знаешь, где мои родичи?
— Рад познакомиться, наслышан, — пробасил Славка. — А это наши дамы: Людмила, Виктория.
Девушки дурашливо сделали книксен и, пробормотав: «очень приятно», проскочили в дом. За ними — курсанты и Димка, женатый Славкин сосед, который даже не взглянул в сторону Романа-Геннадия. Хозяин радушно подтолкнул гостя к крыльцу.
— Да я только узнать, — слабо возразил Роман. — Поеду в Ростов, к тетке…
— Ну, тетка подождет.
В прихожей, которая была одновременно и кухней, у раскаленной плиты суетилась Полина, Димкина жена. Наташа, ее незамужняя сестра, в огромной чашке на круглом застеленном пёстрой клеёнкой столе смешивала винегрет. Ей пытался помогать пятилетний Андрюшка, Полины с Димкой первенец.
«Как кстати», — подумал Роман и начал выкладывать на стол содержимое пакетов.
— А это тебе, — вручил он изумленному пацану ананас. Впрочем, и все остальные смотрели на продукты, как на чудо. Початую бутылку водки «Батька Махно» Роман загодя переложил в куртку. Все остальное было или импортное, или без ярлыков: шампанское «Мона Лиза», ликер «Амаретто», мраморно розовела ветчина в упаковке, золотились апельсины, бананы, грейпфруты…
— Откуда все это? — еле выговорила Полина. Начались ахи-охи. Даже мужики не могли сдержать эмоций.
— В «Березке» купил, — ответил Роман. Он не подумал, какой эффект все это может произвести в провинциальном советском городке. И добавил: — За чеки купил. Их нам в загранплаванье выдают.
— Живут же люди, — вздохнула Вика и повернулась к Роману. — А что же вы не раздеваетесь? Снимайте куртку. Вот сюда. Ой, какая красивая! Тоже в «Березке» покупали? Можно, я примерю?
Романа закружила, засыпала вопросами девушка-подросток. Сколько же ей? Он никак не мог сообразить.
Андрюшку отправили к бабушке. Стол накрыли в зале, а в прихожей освободили место для танцев. Вика порхала по комнатам, мурлыча что-то знакомое, но забытое. На ходу девчонка то и дело напоминала Роману:
— Геннадий, не поддавайтесь на провокации. Сегодня вы только мой кавалер! Мой, понимаете?
Роман обалдел от невероятных событий этого дня. Если еще недавно его с семьей разделяли только тысячи километров, то теперь…
Но как же из этого выбраться? А стоит ли выбираться? Нет. Почему-то Роман твердо знал, что здесь он только гость и остаться ему нельзя…
Приготовления закончились, и наступило томительное безвременье. Мужчины попытались было затеять «проводы Старого года», но Полина непререкаемо заявила: — Рано. Включили телевизор — там бровастый генсек. Решили это дело перекурить во дворе. Кто-то рассказал анекдот про «четырежды героя», почему ему звание генералиссимуса не присвоили. Потом — про то, как он на льдине читал по бумажке «По-мо-ги-те!»
Роман, отсмеявшись, вдруг ляпнул:
— Покойник хоть по бумажке читал, а нынешнему — достаточно руки связать, и он ни слова произнести не сможет. Даже рот скотчем не надо заклеивать… — Роман осекся, увидев всеобщее недоумение. Чтобы как-то загладить промах, он хлопнул себя по лбу и воскликнул:
— Ой, у меня же в куртке початая бутылка водки, — и побежал в дом.
В дверях он столкнулся с Викой. У Романа на долю секунды что-то мелькнуло в сознании и исчезло.
— Я сейчас, — крикнул он то ли парням, то ли Вике.
Хорошо, что Роман вовремя вспомнил об этикетке.
«Будущие политработники офонареют от «Батьки Махно», надо содрать».
За этим занятием его и застала в ванной Вика.
— Зачем это Вы?
— Так надо, — и, заговорщицки подмигнув, Роман сказал девушке:
— Захвати-ка ты лучше стакан и что-нибудь закусить. Только чтобы Полина не видела.
Вика принесла стопки и тарелку квашеной капусты. Роман наливал, а парни, пробормотав: «Будем!», опрокидывали жидкость и тянулись к закуске. Архипенко не было, а он любитель выпить. Странно. Ребята молча закурили. Вика, накинув Романову куртку, ушла в свой двор, Славка пошел в дом, хотя погода стояла чудесная. Крупные снежинки медленно кружились в световых столбах. С улицы раздался свист, и Архипенко окликнул Сашку, второго курсанта:
— Лихолетов, подь сюда.
Они о чем-то негромко спорили за калиткой, но слов Роман разобрать не мог. Потом Архипенко крикнул.
— Гена! Скажи Славке, мы тут к знакомой зайдем, туда и обратно…
— Лады, — Роман уже ступил было на крыльцо, но его остановил громкий шепот:
— Ро-ма!
Он ошарашено обернулся и увидел Вику. Девчонка дурашливо улыбалась.
— Вот ты и попался! Я с самого начала тебя узнала, — но улыбка быстро сошла с ее лица. Говорила она тихо, стоя вплотную к Роману, во взгляде — растерянность.
— Ромочка, что же будет? — Голос ее задрожал, сорвался, Вика как-то вся сникла.
— Рома, Ромка… — шептала девушка, притиснувшись к нему. По щекам катились слезинки. Вдруг она сжала его руки.
— Слышишь? Машина остановилась! Рома, беги через огороды! Беги скорей! Это Архип милицию вызвал. Я слышала, как он Сашке Лихолетову доказывал, что ты шпион. Представляешь? Ты, мол, чужой, завербованный. Сдать такого — долг советского гражданина, тем более, курсанта. Саша ему — надо разобраться. А он — хватит, я уже разобрался и в милицию позвонил. Идем, встретим…
Девочка снова заглянула Роману в лицо.
— Что же будет, Роман?
— Вика, понимаешь, — как можно спокойнее сказал Роман. Он понимал, что врать ей не сможет. — Дело в том, — продолжил мужчина, но замолчал. Ну, что он мог ей сказать?! — Я сам ничего не понимаю…
— Молчи, — Вика закрыла ему рот ладошкой. — Они возвращаются. Иди в наш двор, а я их задержу. Скажу, что ты в доме у Славки, а сама вернусь.
Едва Роман скрылся в соседнем дворе, как послышался голос Архипенко.
— Что мерзнешь, красотка? — он недолюбливал сестру своей невесты Люси.
Впрочем, неприязнь была взаимной. Но в этот раз Вика не отбрила будущего родственника, а спокойно ответила:
— Не мерзну, куртка у гостя теплая.
— А сам он где?
— В доме, — Вика сошла с крыльца, пропуская курсантов.
— А ты куда? — не унимался Архип.
— Тебе обо всем надо докладывать? — Вика, фыркнув, пошла в свой двор по направлению к уборной. Курсанты засмеялись и скрылись в доме.
— Быстрей, — девушка сняла куртку.
В это время перед двором остановилась машина, из нее вышел милиционер и окликнул девушку.
— Это седьмой дом?
— Нет, пятый «А», седьмой рядом, — еле пролепетала Вика, совершенно не понимая, куда исчез Роман.
— Да ты не бойся, невеста, — успокоил милиционер, — курсанты там гуляют? Не знаешь?
— Там.
— Ага. Ну, спасибо. С наступающим…
Роман появился так же внезапно, как и исчез.
— Иди, оденься быстрее…
Вика пулей метнулась в дом и через несколько мгновений вернулась, на ходу попадая в рукава пальто.
Романа во дворе не было. Вика растерянно осмотрелась, заглянула к соседям, потом вышла на улицу. Шофер «воронка» пошутил, приоткрыв дверцу.
— Садись, покатаемся.
Вика, как сомнамбула, отрешенно пошла вдоль улицы. Милиционер пожал плечами и захлопнул дверцу. Вика сразу же прибавила шагу. Свернула за угол и вышла на зады дворов. Она увидела Романа, только когда он шагнул ей навстречу из-за корявого ствола акации. Роман молча прижал девушку к себе.
«Как же так получилось? — думал Роман. — Почему я тогда не замечал ее? Ах, да. Она ведь моложе меня на пять лет. Вечно в тени своей красавицы-сестры, по которой все парни сохли».
Правда, Роман о Люсе даже думать не смел. Она предпочитала будущих офицеров. Так и вышла за Архипенко. А что же было потом с Викой? Со времени свадьбы, когда Вика отмочила ту хохму, заявив при всем честном народе: «Ирка! Оставь мне Рому, ты ведь его не любишь!», а потом — вся в слезах, убежала, они больше не встречались. Родители отправили Вику к бабушке в Прибалтику. Там она вроде бы вышла за какого-то местного…
«Вика, где ты сейчас?» — чуть было не брякнул Роман, но вместо этого спросил:
— Сколько тебе лет?
Вика отстранилась и дико посмотрела.
— Ты будто не знаешь? Конечно, ты же в упор меня не видишь, как и все! Для вас — я не существую. Только и слышно: «Люся, Люся…»
Потом вдруг спросила, успокаиваясь.
— Ты и вправду не знаешь?
Чувствовалось, что она еле сдерживается, чтобы не засыпать Романа вопросами.
— Не знаю, Вика, совсем запутался…
— В августе — пятнадцать было.
«Господи, — подумал Роман, — я старше ее на двадцать лет!» Но тут же поправил себя: «На пять, всего на пять, но только если она жива. Где же ты сейчас, Вика?!»
Девушка, словно услышав его мысленный зов, теснее прижалась, уткнувшись Роману в плечо. Мужчина пристально всматривался в заснеженное пространство, вслушивался в каждый звук. Он понимал, что им надо как можно скорее расстаться, но не мог приказать. Ни ей, ни даже себе.
— А он умрет?
Роман аж вздрогнул.
— Кто?
— Ну, он, Брежнев…
— Все умирают…
— А когда? Скоро?
— Какая разница… Ничего от этого не меняется, понимаешь?
— Значит, у вас коммунизма нет?
— С чего ты это спрашиваешь?
— Я видела ваши деньги. На них нет Ленина.
— А у вас разве он был?
— Кто? Ленин?
— Нет, коммунизм…
Она спрашивала у Романа, как ребенок у взрослого. Но его ответы все же не были для Вики самым важным. Она задавала вопрос, а сама думала лишь о том, что самое страшное — вот он сейчас уйдет, а она останется. И впереди целая жизнь. И ни у кого не спросишь: «Куда он ушел?».
Даже у него — у того Ромки, который живет в соседнем переулке. У которого нет еще бороды и который ее, Вику, в упор не видит.
«Господи! А когда я сейчас обнимаю его — этого — тот, из флигеля, тоже есть?..»
Но вслух спросила о другом.
— А война будет?
— Будет, — эхом отозвался Роман, — не такая, о которой сейчас все говорят, а, ну, как Афганистан. Далекая. Для тех, конечно, кто не там находится. Для тех, у кого там никого нет… Гробы привозят, а в остальном — будто и нет ничего. Страшно…
— А где?
— Она не одна… Кавказ, Молдавия. Средняя Азия… Вика, не надо об этом, прошу тебя.
Он замолчал. Ему было страшно, но не оттого, что где-то и сейчас шла война. В мире всегда идут войны (какое дикое сочетание слов!). С этим он ничего не мог поделать и поэтому гнал от себя такие мысли. Для Романа самым страшным было то, что он потерял Вику из виду. Он не знал, что произошло с ней за эти разделяющие их годы… «Вика, где ты?!» — стучало у него в висках.
— Слышишь?
Да, он слышал, как хлопнули дверцы машины. Роман порывисто поцеловал Вику и пошел вдоль забора. Пошел знакомыми-незнакомыми переулками, настороженно вслушиваясь в каждый звук.
Фары мелькнули из-за поворота, когда он уже свернул на родную улицу. Роман прижался к дереву, а милицейский «бобик» проскочил мимо, не сворачивая.
Роман побежал. Он вспомнил, что так ничего и не сказал Вике на прощанье. Ничего! Даже не оглянулся…
А что он мог ей сказать? Ведь эти годы, разделяющие их, ею тоже прожиты. Без него. Если она жива…
Роман бежал, повторяя в обратном порядке пройденный совсем недавно маршрут. Кололо в боку, сбивалось дыхание. Он бежал, не разбирая дороги. Что-то неведомое вело его, как автопилот.
Он уже был в степи, когда на шоссе показалась милицейская машина. Роман выбился из сил, проваливаясь в глубокий снег. В ушах свистел ветер, а в голове была мешанина из обрывков фраз, мыслей, сквозь которые навязчиво прорывался вопрос: «Вика, где ты?»
Фары осветили Романа внезапно. Он вроде бы успел упасть прежде, чем прозвучал выстрел, но все равно тупая боль обожгла затылок…

* * *
— Что с вами? Вы можете встать? — голос пробился сквозь оглушившую его сознание пустоту. Роман открыл глаза. Снежинки медленно падали в розоватом свете уличного фонаря. Роману никак не удавалось рассмотреть лицо склонившейся над ним женщины.
— Вика, где ты… — беззвучно прошептал Роман, но женщина поняла его по движению губ.
— Рома?! — от неожиданности она убрала руки, и растянувшийся на детском катке бородач снова ударился затылком о лед.
Этот повторный, но более слабый, удар по каким-то неведомым причинам оказал на мужчину благотворное влияние. Роман поднялся, правда, не без помощи своей нечаянной спасительницы, и вдруг сказал совершенно обычным голосом:
— Вика! Боже мой, ведь это с тобой я столкнулся в дверях «Березки»?!
Он хотел добавить: «Несколько минут назад», но только молча прижал ее заплаканное лицо к себе…
–>   Отзывы (3)

Брожу по заснеженным тропам...
04-Oct-09 05:43
Автор: Юрий Трущелёв   Раздел: Лирика - всякая
* * *
Брожу по заснеженным тропам,
Любуюсь, как сыплется иней.
Казалось бы, мало в нём проку?
А всё-таки, очень красиво!
А в небе - белесые трассы,
Ложатся в изменчиво-синем,
И солнечном мега-пространстве,
Что есть надо мной и Россией...
И вот уже вечер крадётся,
Над городом зыбкою тенью.
И тонкая пряжа прядётся,
С названьем таинственным "время".
И с первой звездой-озареньем
(Прозренье?! Затменье?! Наитье?!),
Метнётся догадкою-тенью:
Кто держит в руках эти нити...

А утро - к заснеженным тропам
(А может быть, к трассам небесным?)
Потянет, уняв лени ропот.
И так - до финала, до бездны.
До...
дальше, увы, неизвестно.
До...
знать не хочу, если честно.
До...
в общем, пока что, неясно,
Но, верится, что не напрасно.

–>   Отзывы (2)

Лебеда
03-Oct-09 06:23
Автор: Юрий Трущелёв   Раздел: Юмор/Ирония
А лебеда – и в тундре – лебеда!
Вот, только я, ребята, в тундре не был,
И солнце в незакатном небе
Не тлело надо мною никогда…

Вот, на Кавказе – это лебеда!
Я там служил, там солнце греет жарко,
И бьёт по каске солнечная «жатка»,
И нет воды, но это ли беда?!

А лебеда – одна из сорных трав,
И с нею пирожки пекут армяне…
Коль пирожок получится румяный,
Поверьте, будет аппетит – «шат лав»!

___
шат лав (армянск.) - очень хорошо

–>

Жаворонок
18-Sep-09 22:52
Автор: Юрий Трущелёв   Раздел: Времена года
Над полями марево дрожит.
Или дрожь в глазах, всё только кажется?
Нежною каймою вдоль межи –
Полосы прозрачные акации.

Но уже у клёнов тёмный лист,
Отгорели «свечи» на каштанах…
Джура колокольчиком повис
Над зелёным кружевом баштана.

Но грустнА у жаворонка песнь.
Песнь про степь, что здесь была издревле.
Птица не хулит того, что есть,
Просто не садится на деревья...
______
*Джура, джурбай – степной жаворонок
*Баштан, бахча – арбузное поле

–>   Отзывы (3)

Просто - не значит, прочно...
13-Sep-09 22:33
Автор: Юрий Трущелёв   Раздел: Город и Человек
Просто — не значит прочно,
Прямо — не значит правдиво.
Жизнь за спиной уходила
Тихой водой проточной.
Где-то — бурливым всплеском,
Чаще — лениво, сонно;
Ни широты, ни блеска,
Ни глубины затона.
Так — не река, а речка.
И не фрегат, а плотик.
Но — расставанье с плотью…
Ох, ты не ной, сердечко!
Может, ещё пристану.
Может быть, что-то будет.
Кроме тоски-обмана,
Кроме унылых будней…
–>   Отзывы (3)

Вы ничего не пропустили? 
 Поиск : Автор : Юрий Трущелёв
 Поиск : Произведения - ВСЕ
 Поиск : Отзывы - ВСЕ
 Страница: 1 из 1