Сайт закрывается на днях... Со дня на день...
STAND WITH
UKRAINE
21 - полное совершеннолетие... Сайт закрывается. На днях. Со дня на день.
 Добро пожаловать!  Регистрация  Автопилот  Вопросы..?  ?  
   
  НачалоАвторыПроизведенияОтзывыРазделыИтогиПоискОпросыНовостиПомощь   ? 
Вход в систему?
Имя:
Пароль:
 
Я забыл(а) пароль!
Я здесь впервые...

Сводки?
• Efrazi
Общие итоги
Произведения
Авторы
 Кто крайний?
Геннадий Казакевич

Поиски?
Произведения - ВСЕ
Отзывы - ВСЕ
 Efrazi
ВСЕ от Автора
Произведения Автора
Отзывы Автора

Индексы?
• Efrazi (8)
Начало
Список разделов

Кто здесь??
  На сервере (GMT-0600):
  06:10:19  30 Jan 2023
1. Гости-читатели: 21

Театралка
12-May-22 23:24
Автор: Efrazi   Раздел: Проза
Бабушка у Даньки была весёлая, задорная, смешливая, но до чего трусиха! Боялась выходить из дому ночью, боялась грозы, боялась пчёл... Конечно, можно было все эти страхи понять, думал Данька. Псковская ночь ух какая черная, и ни одного фонаря в деревне. Громоотводы у дома тоже сомнительные, да и пчёлы кусаются до чего больно... Но больше всего бабушка боялась зверей. Разных. И больших и маленьких. Но больших особенно. Какую корову у дороги увидит, так охая от страха и крёхая, за километр полями обходит. А та пасётся себе мирно, траву жуёт лениво и ухом не ведёт. А если стадо, так бабушка и вообще идти передумает, развернётся и домой.
А дед хохочет над ней каждый раз:
- Как ты только в деревне, Галя, живёшь, я в толк не возьму... Смех и слезы!
- Ой, да отстань ты! - ворчит бабушка.
Маленьких тоже боялась. Мышей и крыс так вообще до жути. А как-то в лесу зайца испугалась. Вот тогда дед повеселился от души! Пошли они вдвоём по грибы. Разошлись в разные стороны. Собирали, собирали. Тут дед крик услышал неподалёку. Ну и побежал спасать. А как прибежал, увидел такую картину: бабушка сидит в овраге и вопит на одной ноте, не останавливаясь. А на краю оврага, сверху, сидит заяц, ошалевший слегка. Сидят они и смотрят друг на друга круглыми глазами, и оба от страха.
- Эй! - тихо сказал дедушка, подходя ближе.
Бабушка тут же голосить перестала, на деда смотрит. Ну и заяц очнулся и наутёк, только пятки сверкают.
- Ты чего тут жителей лесных всех перепугала?
- Ой... - только и сказала бабушка, держась за сердце.
А дед как начал хохотать, до слез, так и не остановиться.
- До чего ты, Галя, чудачка! Ой, не могу!

А тут такая история приключилась. У забелинской ребятни была одна неизменная традиция. Каждый год, собравшись все вместе на даче, дети устраивали для деревенских бабушек театральное представление. Рисовали пригласительные билеты, ставили сцену в саду у Даньки, на ровной поляне перед маленькой банькой. Вешали занавес, выбирали костюмы, учили стихи. Все вместе, всей толпой. И это было очень здорово и весело. А однажды поставили не простой спектакль, а кукольный. Данькина мама для ребят купила в городе книжку с бумажными макетами кукол, вырезала все выходные, склеивала, помогала ребятам, и получились отменные объемные фигурки из сказки "Маленький Мук".С этими бумажными куколками и поставили несколько интересных сценок из книги Гауфа. Всем зрителям очень понравилось такое представление.
Как-то летом дети даже решили сделать для бабушек не театр, а викторину. Как "Поле Чудес". Потому что это была одна из самых излюбленных передач для всех жителей Забелино. Её показывали один раз в неделю по Первому каналу, единственному, который был доступен в деревне. Остальных просто не было, переключишь телевизор, а там сплошное серое шуршание на экране. Поэтому всё лето смотрели только Первый, а "Поле Чудес" особенно.
И вот когда на экране звучали знакомые нотки и Якубович смешливо объявлял "В эфире капитал-шоу "Поле Чудес"...", все бабушки собирались у Даньки в доме - телевизоров ни у кого больше не было. Передача шла по вечерам, уже спускались лёгкие летние сумерки, на траве выступала вечерняя холодная роса, а бабули чередком тащили к дому Галины, Данькиной бабушки, стулья и всякие угощения к чаю. На плите уже закипал большой чайник, а в тёплой комнате на столе уже стояла вазочка с вареньем, печенюшки и кружек несчётное количество, на всех гостей. Все веселились, угадывали буквы, спорили, иногда даже ругались и обижались друг на друга. Но, конечно, не на долго. И безусловно все любили эти весёлые летние вечера.
Поэтому дети и решили сделать что-то похожее на шоу Леонида Якубовича. Вырезали большие квадраты с буквами, придумали кучу интересных вопросов типа "Первый ведущий "Поле Чудес", "Самый кислый сорт яблок", "Бразильский сериал по Первому в 19.00". Даже нарисовали и склеили небольшой картонный барабан.
Бабушки сидели на стульчиках в саду, смеялись, спорили, одним словом, тем летом повеселились от души.
А в следующий год ребята ставили сценки из мультфильма "Каникулы в Простоквашино". Артем нашёл у себя полосатый костюм, футболку и шорты. Так и определилась его роль кота Матроскина. Маринка одела старенькие коричневые брючки и рыжую майку для роли Шарика.
А баба Нюра, её бабушка, по секрету от всех остальных (ведь содержание спектакля строго держалось в тайне и каждый год было сюрпризом для всех зрителей) помогла ребятам изготовить для зверей уши и хвосты. Асе досталась роль дяди Фёдора из-за похожей прически, а Данька одел длинный дождевик и дедушкину зимнюю ушанку. Получился отменный почтальон Печкин.
А на роль коровы Мурки взяли старые садовые дедушкины кóзлы для распиливания брёвен. Привязали к ним хвост, пристроили самодельные рога, и вышла корова что надо.
Все бабушки на спектакль пришли, расселись в саду, дети открыли занавес, на сцене появились дядя Фёдор и кот Матроскин у таблички с надписью "Простоквашино 100м", и представление началось. Вот хохоту было много! Дети играли смешно, интересно, и всем очень нравилось смотреть на другое Простоквашино.
И вот когда дядя Фёдор получил от Печкина заметку про "вашего мальчика", решил написать письмо родителям, и дети вынесли на сцену маленький столик со стульчиком, в зарослях сливы рядом с банькой вдруг всё заскрипело, зашуршало, раздался громкий треск веток. Все - и дети на сцене и зрители - дружно затихли, а из кустов выступила большущая рыжая бабькатина корова Вишня.
- Матерь Божья... - ахнула от страха Данькина бабушка.
- Что ж ты тут делаешь, проказница ты этакая? - всплеснула руками баба Катя.
А Вишня как ни в чем не бывало, протопала к сцене и встала посередине, дети замерли на минуту, а потом Ася находчиво вскрикнула:
- Мурка! - и оставив письмо, подбежала к корове.
А Артём в полосатом костюме сел за стол и принялся писать. Так Вишня стала одним из участников спектакля.
Бабушки сначала оторопели, не понимая, а потом рассмеялись все дружно в голос. Кроме Галины Михайловны, конечно. Она досматривала спектакль, стоя за яблонями, поотдаль, у калитки.
–>

Лесник
28-Jan-22 23:22
Автор: Efrazi   Раздел: Проза
В один из летних июльских дней, ближе к вечеру, когда жара уже пошла на спад, и призрачные сумерки тихо спускались на деревушку, Данька, Петька, Марина и другие ребята сидели вокруг вечернего костра в гостях у заядлой дачницы из Петербурга Юлии Евгеньевны, или просто були Юли, и рассказывали друг другу разные байки. Буля Юля была интеллигентной женщиной уже очень преклонных лет. Иногда даже чересчур интеллигентной. Весь её двор был очень красиво ухожен, кругом располагались многочисленные клумбы с цветами самых разных видов, а между ними проложены ровные каменистые дорожки. В самой глубине двора стояли два огромных развесистых клёна, а за ними начиналась небольшая рощица, очерчивая конец участка були Юли. Здесь под кленами и расположились ребята, чтобы развести огонь на кострище, которое уже не одно лето подряд поддерживали.

Четверо внуков були Юли тоже были там, среди ребят - самая старшая и уже почти взрослая Арина, Ася, Тёма, и самый младший пятилетний Алёша.

Всех их буля Юля очень любила, поэтому в принудительном порядке круглосуточно приучала к дисциплине и к лёгкому и ненавязчивому этикету. А они нет-нет да сбегали от неё куда-нибудь в самые отдалённые уголки Забелино. Иногда за целый день не отыщешь. Лето всё-таки, и погулять хотелось и от школьной муштры отойти.

Костер горел ярко, весело, играя искрами и не подпуская к ребятам полчища комаров. Дети переговаривались, смеялись, время от времени кто-нибудь вставал и подбрасывал в огонь полешки, ветки или просто сухую кору. Кто-то ковырял в углях палочкой, а на костре для всех жарились и шкворчали сосиски, колбаса и чёрный хлеб, нанизанные на веточки, как на шампуры.

- Вот послушайте, какая у меня история есть. Дед Емельян рассказал, - сказал Тёма.

Все ребятишки дружно повернулись к нему.

- Он сказал, что у Гарася живёт привидение, и он его видел.

Все ребята испуганно замолчали и дружно переглянулись.

Про Гарася в Забелино знали все. Это был старый, развалившийся дом почти в самом конце деревни, который хмуро стоял в густых зарослях плюща, диких кустов и деревьев. У дома уже не было ни окон, ни дверей, и стояла эта тёмная развалюха, глядя на редких прохожих пустыми чёрными глазницами и раззивая им в след пустую перекошенную пасть. Внутри дома обвалился даже пол, так что держался он непонятно на чем, и ждал только того, что вскоре рухнет и крыша. По местным слухам, когда-то здесь жил дед Гарась, отсюда дом и получил своё название "у Гарася".

Самогó деда Гарася никто никогда не видел. Даже самые старые жители в Забелино не могли припомнить, кто он такой.

Однако, вокруг его имени и его грустного почерневшего дома ходила масса пугающих легенд и приданий. И все ребята без исключения как огня боялись дома "у Гарася" и обходили его за версту.

- Да ладно! Придумал он всё! - хохотнула бойкая Дашка. - Дед Емельян просто напугать тебя хотел!

- Да, наверное, нет там ничего, - согласился Данька.

- А вдруг есть? - опасливо пробормотал Петька.

- Интересно... - сказали хором Ася и Алёша.

- И мне интересно, - поддержала Марина.

- Пойдёмте проверим завтра! - предложил Данька.

И все ребята дружно испуганно уставились на него, а коллективный энтузиазм как-то резко угас. Такого предложения никто не ожидал.

- Не, я пас, - сразу сказала Дашка. - Меня бабушка в Утаево завтра посылает за молоком.

- Нет, мы тоже нет, - дружно сказали Ася с Тёмой.

- Знаешь, Даня, я, наверное, тоже не сунусь туда всё-таки, - вдумчиво сказал Петька.

- Я тоже не пойду, - пробормотала Марина. - Страшно вдвоём идти. Вдруг, и правда, там призрак живёт.

- А знаете что? Пойдёмте лучше к леснику завтра? - предложил Петька.

- Какому леснику? - удивился Данька.

- Говорят, где-то за Артемóново лесник живёт.

- Правда-правда, - сказала Ася. - Мы были там.

- И что? У него прямо в доме лесные звери живут? - заинтересовалась Марина, которой было всего шесть лет. - Белки, зайчики... И он их кормит там?

- Не знаю, мы просто мимо проезжали на великах. Но это очень далеко. Мы полдня до туда ехали...

- Значит, пойдём прямо рано утром, пораньше вернемся, - подытожил Данька. - Кто пойдёт?

- Я пойду! - сразу согласилась Марина.

- И я! - поддержал Петька.

- Марина, а тебя бабушка отпустит?

- Конечно, она меня каждый день гулять отпускает, я только на обед приду, а потом опять гулять.

- И вас отпустят в Артемоново, ребята? - спросила Арина Петьку и Даньку.

- Конечно, мы же уже даже первый класс закончили, - гордо сказал Петька. - Мы уже взрослые.

Остальные промолчали.

- Значит, пойдём втроём, договорились? - сказал Данька. - Выходим, скажем, в восемь, согласны?

- Ага, - дружно сказали Петька и Марина.

- Ну что, ребята? Как у вас тут дела? - пришла Юлия Евгеньевна. - Пора уже сосиски пробовать, как думаете?

Все наперебой загалдели, разбирая обжаренные "шампуры". Сосиски на костре получались хоть куда. Поджаристые, с хрустящей корочкой и почерневшим бочком. Вкуснотища! Намного лучше, чем на плите в кастрюле. И интереснее!

Все с радостью уплетали сосиски и жареный хлеб, а когда доели, Юлия Евгеньевна предложила:

- А давайте споём? Кто знает песню "Если с другом вышел в путь"?

- Все знают! Все знают! - закричали ребята, и тогда Юлия Евгеньевна начала первый куплет, и все хором подхватили.

Ребята любили петь песни у костра, это было очень интересно, как-то душевно и объединяюще. Поэтому пели долго, песен знали много, спели ещё "Лесного оленя", "Голубой вагон" и "Пусть бегут неуклюже". А потом ещё несколько песен.

Когда закончили, и буля Юля сказала всем дружно расходиться по домам, ночь была уже совсем поздняя.

Темнело здесь так сильно, что даже собственного носа не было видно. И Данька пожалел, что не взял свой фонарик. Темнота, хоть глаз коли. А знакомые кусты и деревья в такую ночь совсем не узнаешь. Всё вокруг кажется жутким и пугающим. А на чёрном бездонном небе целая россыпь звёзд. Идешь и будто в космосе, не видно ни своих рук, ни ног, ничего вокруг, и только звезды тихонько подмигивают. Кажется, целый миллиард.

Вышли ребята втроём с участка були Юли - полдороги Даньке, Петьке и Марине было по пути, поэтому они бодро топали вместе, в голос обсуждая завтрашний поход.

Решили взять бутерброды с собой, чай и рюкзаки, путь-то неблизкий.

А на утро собрались у Данькиного дома и отправились по просёлочной дороге в сторону Артемоново за дом Бабкати - последний в деревне - далеко-далеко. Пешком до Артемоново было километров 5-6 по дорожке через поля, потом через небольшую рощу, обогнуть высоченную зелёную, поросшую каштанами и дубами, гору Борисиху, вот и придёшь к глубокому, вечно холодному громадному Артемоновскому озеру с множеством подводных ледяных ключей.

Пройти мимо озера и дальше огромные Артемоновские сады. Заброшенные, старые-престарые, с яблонями, вишнями, сливами и грушами. Вот где-то за этими садами, где заканчивалось давно нежилое Артемоново, и дорожка снова убегала куда-то в лес, и жил по слухам добрый старый лесник.

- А может, он мне белочку подарит... - мечтательно вздохнула Марина, бодро шагая босяком по мокрой от росы траве. Свою обувь ребята сняли и все втроём несли в руках, пока роса не сойдёт.

- Или зайчика. А может, и того и другого, если очень попрошу...

- А я хочу, чтобы он мне про охоту рассказал, - воодушивился Петька.

- Но он же лесник, а не охотник, - возразил Данька. - Он же должен помогать зверям, а не охотиться. Он, наверное, как Айболит...

- Ну и что. Я его всё равно спрошу, Думаю, он всё знает об этом...

Так дети шли очень долго, мечтая и гадая, как пройдёт их встреча со сказочным лесником.

Ноги были мокрыми от росы, штаны пришлось закатать по колено, и на кожу налипали семена разных травок, маленькие листочки и травинки. А вокруг расстилались необъятные луга, благоухающие самыми разными душистыми цветами. Вдоль дороги поднимались нередкие кустики тысячелистника с белыми небольшими зонтиками. А в полях кивали маленькие фиолетовые колокольчики, улыбались из травы солнечные ромашки, у тёплых больших камней низко рос липкий, ярко-розовый тик-так и жёлто-оранжевый львиный зев. А там, где трава была повыше и погуще, красовалась сине-желтая иван-да-марья.

Налитой нежно-розовый клевер клонил к земле тяжелые головы, и поля гудели пчелами и шмелями, громко стрекотали кузнечики, а стрекозы в жару так и летали наперегонки одна за другой. Ребята шли неспешно, разговаривая, и просто гуляя. А солнце пекло все сильнее, и к полудню началась настоящая жара.

Пройдя целое поле розового иван-чая, где целый рой пчёл трудился и жужжал с утра до самого вечера, ребята решили устроить привал. Петька уже достал из рюкзака бутылку холодного чая, когда Марина сказала:

- Слушайте, здесь до Борисихи совсем чуть-чуть, может, пройдем её быстро и потом привал?

- Почему так? - удивились мальчишки.

- Мне дедушка рассказывал, что на ней живут дикие кабаны. Очень злые. Я их боюсь, - уже почти шёпотом говорила Марина. - Пойдем, пожалуйста.

Марина осторожно огляделась по сторонам.

- Да ладно тебе! Не бойся. Мы же с тобой! - смело заявил Петька.

Но тут за деревьями поотдаль от дороги что-то заскрипело, захрустело ломающимися ветками, и дети бегом, не сговариваясь, припустили по дороге, огибающей самую высокую и хмурую в округе гору Борисиху.

- Бежим!

- Ой, это они! Кабаны!

- Быстрее!

Дети бежали, от страха не чувствуя ног, и остановились отдышаться уже далеко за Борисихой, когда поняли, что никто за ними не гонится.

- Что это было? - сбивчиво дыша спросил Петька.

- Ну, кабаны, что! Я же вам сказала!

- Ладно, кабаны или нет, за нами никого сейчас, давайте отдохнём немного и пойдём дальше, - предложил Данька.

Ребята согласились, и дружно устроили привал у обочины. Съели все бутерброды, посидели, повалялись в траве, нашли землянику, целые заросли, и застряли. Отвлеклись, как все дети. Искали её долго-долго, собирали, ели на полянке целыми пригоршнями. А дальше пошли, когда время уже перешагнуло за четыре часа дня.

До Артемоново добрались ещё через час-полтора, наелись в садах полуспелых яблок (Что может быть для детей интереснее яблок, которые ещё не до конца созрели? Я не знаю...), набрали в рюкзаки груш и решительно направились искать дом лесника.

Когда нашли его одинокую избушку уже сумерки были на подходе. Красное солнце уже спряталось за домами, и всё вокруг светилось каким-то сумрачным серым светом. Так всегда бывает перед наступлением полной темноты там, где нет ни фонарей, ни подсветок, ни уличного освещения. Мама однажды сказала Даньке, что такое время в Греции называют "волчий свет". Очень его это впечатлило. Мама хорошо говорила по-гречески и знала много таких интересных выражений. Но "волчий свет" поразил сильнее всего, и Даньке сразу представились вот именно эти призрачные сумерки перед чёрной псковской ночью.

Домик лесника стоял на полянке, окружённой деревьями и кустарником. Ребята остановились за деревьями. Света в доме не было видно. И самого лесника не видать нигде.

- Ну и что теперь? - спросил, понизив голос, Петька.

- Не знаю. Может, он спит уже. Я слышал, всё деревенские рано ложатся, вместе с солнцем.

- Ой, ну как же так... - расстроилась Марина.

Тут за кустами, за деревьями раздался хруст от чьих-то больших и тяжёлых шагов. Дети насторожились, замерли.

- А ну, кто здесь ходит в ночи?! - прорычал грубый, страшный голос, больше похожий на рев.

- А-а-а! - закричала Марина. - Кто там?

И дети бросились вроссыпную от огромной чёрной фигуры, пробирающейся с треском через кусты и надвигающейся прямо на них.

- Бежим! - ребята удирали, не разбирая дороги. И ничего не видя вокруг.

А когда оглянулись, оказалось, добежали уже до садов Артемонова.

- Фух... - перевёл дух Данька, упираясь ладонями в коленки.

- Кажется, убежали, - сказал Петька.

- Ладно, пойдёмте возвращаться домой, - Данька направился по дороге в сторону озера. А фонарика с собой снова не было.

Шли быстро, без разговоров, почти бежали, пока не увидели впереди длинные жёлтые лучики фонарей. Оказалось, все дедушки и бабушки деревни вышли на поиски маленьких гулён. И только одному Богу известно, как они, бедные, напереживались за целый день.

- Ой, как же так! Как же так! Негодяи вы этакие... - причитала баба Нюра, ведя Маринку за руку по тёмной дороге.

- Слава Богу, Юлия Евгеньевна спросила у своих, Арина сказала, куда вы могли удрать.. - ворчала Данькина бабушка, вразвалку шагая за внуком. - Это ж надо, в такую даль...

На утро за завтраком дедушка полушутя пожурил Даньку.

- Ну и зачем вас туда понесло, шалопаи?

- Да мы к леснику пошли, - ответил Данька.

- Ну и как?

- Никак... - грустно вздохнул внук. - Напугал он нас, мы и убежали. Страшный он такой оказался! Как заревет на нас!

- Не любит он, видимо, когда на ночь глядя к нему непрошенные гости приходят...

Данька только вздохнул в ответ и принялся доедать кашу.

А дедушка украдкой улыбнулся в бороду и тоже принялся за свой завтрак.

–>

Веснино горе
30-Jun-21 01:13
Автор: Efrazi   Раздел: Проза
В этом году зима выдалась не на шутку холодная и снежная. Поэтому в конце марта, когда Данька приехал к бабушке, на улице еще лежали сугробы, можно было слепить целую толпу снеговиков. А в доме дедушка каждый день топил русскую печку. По приезду родители сразу засунули Даньку греться на печи. А ему какое греться? Скорее бы только друзей повидать! Есть дело неотложной важности! В голове уже созрел план. А еще столько всего нужно рассказать – целый учебный год врозь прошел!

Отсидел Данька на теплой печке от силы полчаса. Минуты считал, неотрывно глядя на огромные старинные часы с кукушкой, которые висели на стене. Дедушка говорит, это часы времен царя Гороха… Интересно, когда это жил такой царь Горох? И зачем его таким странным именем мама назвала? Горох – ведь нет такого имени…Или есть? Надо будет спросить Петькиного папу. Он - учитель истории.

Отсчитал Данька двадцать восемь минут и больше не выдержал. Вскочил, начал шапку натягивать. Скорее надо, ведь дело не ждет! А он тут рассиживается.

- Куда это ты собрался, дружок? – спрашивает мама, расставляя на столе тарелки для супа. Белые, с синей птицей в центре. Фарфоровые. Бабушкины любимые.

- Я к Петьке! Я согрелся уже! Можно?

- Постой, Даня, сынок. Сейчас пообедаем все вместе, и пойдешь. Никуда твой Петька не денется. Иди, уже руки мой.

Данька с досадой стянул шапку.

За столом собрались все – бабушка, дедушка, родители и Данька. Ели размеренно, не спеша. Что-то обсуждали, смеялись, планировали ход дачных работ. А Данька глотал ложку за ложкой. Быстрее бы только, быстрее! Где уже эта птичка на дне тарелки? 10 ложек уже съел, а ее все не видно!

- Что ты так спешишь? Поешь спокойно, - сказала бабушка.

- У меня дело есть. Надо бежать! Я наелся! – Данька отодвинул пустую тарелку, елозя на стуле.

- Погоди, сейчас мама второе положит, - папа наклонился вперед к Даньке и добавил, заговорщицки снизив тон. – Скажу тебе по секрету. Никакие важные дела нельзя решать на голодный желудок.

***

Когда Данька выбежал из дома, натянув сапоги, куртку и шапку набекрень, Петька уже спешил ему навстречу по узкой тропинке, расчищенной дедушкой меж высоченных сугробов.

- Петька, привет! Я так и знал, что ты уже здесь! Когда ты приехал?

- Да еще на прошлой неделе.

- И что же, Весна так и не приходила?

- Не-е-е-т! Смотри, какие сугробищи кругом! Не приходила Весна!

- Я тут, Петька, вот что подумал. Может, она и не приходила, потому что эти сугробищи ей пройти мешают.

- А-а… Ага! – смекнул Петька. – Она же из-за ручья из леса приходит. Где земляничная поляна. А там снега сейчас о-го-го. По самую шею, наверное…

- А ты откуда знаешь, что Весна с земляничной поляны приходит?

- Мне дед Емельян в прошлом году рассказывал. Сказал: «На земляничную поляну уже Весна пришла. Еще денек-другой и до нас дойдет!»

- Значит, вот откуда она приходит! Не мудрено в сугробе там застрять! Надо идти ей помогать! А то там и до лета просидеть можно!

- Пошли! – подтвердил Петька. – Давай еще Маринку с собой позовем.

Собрались мальчишки в дорогу – взяли лопатки, ведра и отправились к Маринкиному дому. Тот стоял чуть поодаль на противоположной стороне проселочной дороги. Как пришли, в окно стукнули, баба Нюра, Маринина бабушка, их сразу заметила, отошла куда-то вглубь дома, и тут же хлопнула входная дверь. На крыльцо выскочила Маринка. В шерстяном синем свитере ниже колен, как в платье, в оранжевых полосатых колготках и шерстяных носках.

- Маринка, привет! Пошли с нами Весну спасать! – выпалил Данька.

- Пошли!

- Только сначала вступи под предводительство Громкого Агука! – сказал Петька. – То есть его, - указал на Даньку. – Индейцы много секретов знали о природе. Если мы сейчас станем племенем индейцев, может быть, Весну быстрее вытащить получится из сугроба.

- А что для этого нужно? – поинтересовалась Марина.

- Только сказать «Хакуна матата, Громкий Агук!» - ответил Данька. – С языка индейцев это что-то вроде «Все будет хорошо!» или как-то так. Я в «Короле Льве» видел.

- Да! – подтвердил Петька. – Я тоже помню.

- Это и будет наш девиз! – вскрикнула весело Марина. - Хакуна матата, Громкий Агук! Идем вытаскивать Весну из сугроба!

Тут в сени вышла баба Нюра.

- И что вы тут так шумите? Куда-то собрались? – спросила она, увидев мальчишек с ведрами и лопатками.

- Мы идем Весну откапывать! – бойко ответила Марина, натягивая шапку.

Бабушка сделалась серьезной, как никогда.

- И где же Весна закопана?

- Да в сугробе она застряла! Спасать надо срочно! – заявил Данька.

- Смотри, Марина! Только не промочись на́сквозь! – строго сказала бабушка, пряча улыбку, и протянула Марине шубу с вешалки.

***

- Ох, Весна-Весна! Непутевая бедолага… - вздохнул Данька, топая по хрусткому снегу.

- Кто такая бедолага? – спросила Маринка с интересом.

- Это кто-то, кто провалился куда-нибудь, - объяснил Данька. – Так Гаврилыч про свою лошадь говорит, когда она в канаву угодит.

- А-а…Ясно, - со знанием дела хором протянули ребята.

Чтобы попасть на Земляничный ручей, они прошли через Данькин сад за домом, и вышли в открытые поля к развесистому старому дубу, который стоял здесь в одиночестве уже лет сто, наверняка. Если не больше…

Теперь от этого дуба через поля напрямик к ручью.

Не раздумывая, Данька ступил на заснеженную прошлогоднюю траву и тут же провалился по колено.

- Ух! Ничего себе!
- Бедная Весна! Надо скорее ее вытаскивать, а то совсем замерзнет!

Ребята собрались духом, выстроились в ряд друг за другом, Петька за Данькой и последняя Марина, и зашагали по сугробам, высоко задирая ноги, как цапли, и оставляя за собой глубокую тропу. Через двадцать минут такой ходьбы все выдохлись и вспотели, но Веснино горе не позволяло им оставить свою затею. Добрались до ручья, и только там началась настоящая работа. Сугробы, и правда, здесь были высоченные. Лед на ручье еще не растаял, образуя каток, покрытый снегом.

- Ладно, давайте эти сугробы раскопаем. Тогда Весна сможет здесь пройти, - сказал Данька.

Начали копать. Маринка по уши в снег ушла, только помпон от шапки и видно. Пыхтит, старается, снег совочком по столовой ложке отковыривает.

- Марин, ты ж полные сапоги снега набрала, - сказал Петька.

-Это ничего, просто вытряхну потом, когда Весну спасем.

- Я на ту сторону ручья пойду, - крикнул Данька из-за соседнего сугроба. – Там снега еще больше.

- Я тоже пойду, - сказала Маринка, вылезла из сугроба, поправляя заснеженными варежками сбившуюся шапку, и направилась к ручью.

Петька кряхтел, таща мимо целое ведро снега. Марина, ни на кого не оглядываясь, смело ступила на лед.

- Стой, - сказал Данька, подходя сзади, - Знаешь, как по льду ходить? Я в передаче про полярников видел.

И он зашагал к ручью, как косолапый медведь, не поднимая ног и загребая ступнями снег.

- Ого, - Марина сделала два шага, как «полярник». Тут же раздался громкий треск, и девочка провалилась поп пояс в ручей. Встала, как статуя, и стоит, хлопают глазками. Мальчишки оторопели оба. Спустя мгновение очнулись и кинулись ей на подмогу, протягивая руки.

Тут-то и пригодился Марине шаг «полярника». Она вся насупилась, кулачки сжала и зашагала к бережку, пыхтя и разламывая тонкую ледяную корочку на своем пути. Данька с Петькой, стоя на снежном бережку, протянули ей руки с обеих сторон, и она вцепилась в них скользкими пальчиками. Мальчишки натужились, потянули ее на себя со всей силы, и тут Петька поскользнулся. Все начали дружно валиться в разные стороны. Данька, падая на спину, потащил Марину за собой, выдергивая ее из воды на берег. Маринкина ладошка выскочила у Петьки из рук, и тот, повалившись на спину, покатился кубарем прямо в сугроб. Влетел в снег с размаху, и вдруг там всё зашевелилось, зашуршало, затрепетало, заурлыкало. Снег разметался в разные стороны белым салютом, и из него испуганно выпорхнули две большие белые птицы. Поднялись в воздух и полетели к деревьям за ручей. Дети дружно замерли от удивления и все втроем завороженно следили за ними, открыв от неожиданности рты и забыв про свои приключения.

- Весну освободили… - прошептал Данька.

- Ур-р-а! – закричала, радостно смеясь, Марина, встала на ноги и забегала вокруг Петьки.

А тот сидел в сугробе весь в снегу и улыбался с недоуменным видом.

***

Вернулись домой ребята мокрые, замерзшие, но очень счастливые. И никому о своем подвиге не рассказали. Баба Нюра так и ахнула, увидев внучку. Села на стул и взялась за голов у.

Зато на следующий день и солнце вышло. Снег уже к вечеру весь растаял.

- Вот. А если б мы Весну не спасли, снег бы до сентября лежал, - сказал как-то Данька родителям.

Папа улыбнулся, переглянувшись с мамой. А та в ответ только плечами пожала.
–>

Горькое молоко, или Громкий Агук
21-Jun-21 05:30
Автор: Efrazi   Раздел: Проза
Даньке, мальчугану бойкому, пробивному, и к тому же очень озорному, исполнилось в ноябре 5 лет. Среди всех своих друзей он был самый старший. Невероятно гордился и важничал по этому поводу. А как же! Даже соседу Кольке, и тому 5 будет только после Нового Года. А Данька аж в начале ноября стал еще на год старше. Уже совсем взрослый. Даже мама с папой ему сказали: «Ты теперь большой, самостоятельный мужчина. Держи вещь настоящих индейцев». И подарили ему лук с тетивой и стрелы с перьями. Вот это вещь! Какой восторг! Теперь Даня сам стал, как настоящий индеец! По крайней мере, он так себя ощущал. Целый день провел Данька, изучая подарок. Только при мысли о том, что летом на даче он выйдет к мальчишкам во двор с луком в руках, Данька дрожал от нетерпения, и глазки его загорались искорками озорства. Где же еще пострелять, как не на даче?

***

На дачу к бабушке Данька ездил каждый год и проводил там каникулы с самой ранней весны – с начала апреля – по сентябрь. Дача, а точнее настоящая деревня, в которой они жили, называлась Забелено и находилась в Псковской области. Деревушка была небольшая, но очень колоритная. Местные жители – другие бабушки и дедушки – каждое лето ждали из города к себе внуков. Поили их настоящим парным молоком от коров и коз, рассказывали всякие небывалые истории и пели настоящие фольклорные песни. А сады! Какие там были сады! Огромные, необъятные, на десятки деревьев. И вся ребятня с нетерпением ждала, пока поспеют яблоки, вишни, сливы, малина, и можно будет срывать их без разрешения и даже не мыть! Они ведь прям с дерева. Глухая деревня среди лесов и полей! Ни копоти, ни машин. А бабушка почему-то все равно всегда ругалась на это.

А дед ей и говорил в такие моменты:

- Галя, да ладно тебе. Здесь и грязь-то экологически чистая! Пусть едят!

- Ай! Ну тебя, старый! – махала бабушка рукой. – Животы заболят, будешь знать! Воды что ли помыть не хватает?

А вода там ледяная, из родника посреди деревни. Ее пить можно прямо из каменного колодца, зачерпывая ладошками, в самую жару.

Деревенька Забелено состояла всего из шести деревянных избушек среди чистой природы. Настоящие бревенчатые срубы, и в каждом настоящая русская печь. У кого расписная, у кого беленая, у кого из кирпича. Зимой и ранней весной дедушка всегда топил эту печку. В доме становилось тепло, даже жарко очень быстро.
Данькин Домик стоял вторым в деревне по сельской заросшей травой дорожке. Стоял под холмом. И вокруг его охраняли четыре громадные березы метров в пятнадцать-двадцать высотой, и стволы такие, что двум взрослым руками не обхватить. Таких берез больше Данька нигде не видел, всюду березки тоненькие, худенькие, гнутся по ветру. А эти настоящие гиганты пустили свои громадные километровые корни прямо под дом. Свесили свои зеленые ветви под окна, сложили на крышу, и ничего, казалось, маленькому домику теперь не страшно под их укрытием. Никакое ненастье. Первым, метрах в ста от Данькиного, стоял дом деда Емельяна и бабы Кати. Настоящих деревенских долгожителей. За их дом зеленая дорожка убегала далеко-далеко в лес, через вечно розовые и гудящие от пчел поля иван-чая.

Следом за Данькиным домом глиняная располосанная деревянными колесами телеги дорожка поднималась вверх. Шла мимо картофельных полей, пробегала под двумя тенистыми ивами, опустившими свои длинные серебристо-зеленые лозы до самой земли, и добегала до дома бабы Нюры и ее внучки Маринки. На самой вершине холма. А напротив них дом лучшего друга Петьки и бабы Насти. Затем дорога спускалась снова вниз и катилась прямо к развилке у громадной старой сосны. Дальше левый ее рукав сужался в тропинку и бежал через поле к каменному колодцу в вечно прохладной тени множества кустов и деревьев, и затем выходил к домику заядлой дачницы були Юли с четырьмя внуками, разводившей целые плантации цветов и декоративных растений на своем участке. И замыкал деревню самый большой в Забелено дом деда Васи и бабы Маши. К ним на лето приезжала внучка – бойкая и драчливая девчонка Дашка. За их дом первый рукав уходил уже широкой зеленую дорожкой, ведущей через открытые поля в соседнее село Утаево. Почти три километра от Забелено.

А второй рукав дороги от развилки бежал, огибая сопку, к озеру. Синему зеркалу среди зеленых пастбищ. Вся деревенская детвора ходила туда купаться. Встречалась на развилке двух дорог у сосны-великанши, растущей до самого неба, и бежала на озеро наперегонки, размахивая полотенцами. Вот это благодать…

***

В этом году Данька приехал к бабушке позже обычного. На дворе уже стояла жара, и все ребята уже давно приехали сюда на летние каникулы. На следующий день по приезду выскочил Данька пораньше во двор и подарок свой не забыл. Так уж ему не терпелось похвастаться. Собрал всю детвору и показал лук со стрелами. Ребята все столпились вокруг, стали рассматривать, трогать, просить пострелять.

- Это мне мама на день рождения подарила, - заявил Данька гордо. – Настоящий.

- Классная вещь! – восхитился лучший друг Петька. – Я такие только в кино видел.

- Теперь я предводитель индейцев! – заявил Данька, выпятив грудь и уперев руки в боки. – Кто в мое племя?

Детвора зашевелилась, зашумела, все стали тянуть вверх руки, выкрикивая наперебой «Я! Нет, я! Я первый сказал!».

- Провозглашаю вас всех индейцами деревни Забелено! Дружно пожмите друг другу руки! И теперь зовите меня Громкий Агук!

Ребята заинтересованно насторожились.

- Что за Агук такой? – спросила Маринка. – Нет такого слова.

Маринка была худенькая девчонка с толстыми косами. Исполнилось ей уже пять лет. До чего смелая и рисковая! Любую затею готова поддержать. Еще и десяток своих выдвинуть.

- А вот и есть! – возразил ей Данька. – Это как Чингачгук! Знаете такого? Он храбрый воин. Мне папа про него рассказывал.

Даньке очень папин рассказ тогда понравился. Тогда они с мамой и придумали Громкого Агука – настоящее индейское имя для Даньки.

Лето на дворе стояло жаркое, знойное. Солнце палило нещадно. Небо было ясное, ярко-голубое, ни облачка на горизонте. Всюду в траве стрекотали кузнечики и летали стрекозы, как маленькие вертолетики.

Ребята пробегали с луком до самого обеда, утомились, разжарелись и решили пойти на колодец пить воду. И недалеко от сосны, там, где в густой, нескошенной траве столи две дикие яблони, согнутые до самой земли, как две древние старушки, встретили на тропе бабу Катю. Ей уж лет восемьдесят или девяносто стукнуло. Никто не знал, сколько точно, и все стеснялись ее об этом спрашивать. Звали ее на самом деле Екатерина Кузьминична, но уже давно никто так к ней не обращался. Даже сама она про себя говорила: «Зовите меня баба Катя!» Все так и привыкли, а в беглой речи эта «баба Катя» и вовсе слилась потом в «Бабка́тю» или в «Бабка́ть».

Бабкатя была самым интересным жителем деревни Забелено. Проводила она здесь с мужем, дедом Емельяном, весь год. Вместе они держали пасеку, свинью Машку, лошадь Марту, корову Вишенку, козу Пашку и несметное количество куриц. Все лето запасали траву для скота, растили урожай, угощали детей молоком и свежим медом. А дома баба Катя держала невероятно забавные вещи – деревянную скрипучую прялку, чугунные котелки для печи, ухваты и много еще всякой всячины. Один раз она показала Даньке какую-то ребристую изогнутую дугой доску, провела по ней палкой «Тр-р-р-р!» и сказала, хитро улыбаясь:
- А это утюг.

- Что? – не понял Данька.

- Ну, белье гладить, знаешь? Мама гладит у тебя белье?

- Конечно, гладит! А как же! Только совсем по-другому!
- Ну так и я глажу! Только вот так!

И опять «Тр-р-р-р!»

До чего странная эта баба Катя! Надо же такое придумать! Белье палкой гладит. Вот чудеса… Данька тогда сильно удивился.

- Здравствуйте, Бабкать! – закричали ребята с развилки.

- Здравствуйте, здравствуйте! – ответила баба Катя.

- Куда Вы идете? – спросил Данька.

- Да вот, милок, Пашку ищу. Ванька сказал, видал, как она в Ута́ево убе́гла. Вот иду искать.

Козьим молоком Бабкатя не только угощала ребят, но и продавала всем желающим в деревне. Сбегаешь к ней с бидончиком, и вечером кружка молока с земляникой или малиной станет самым долгожданным блюдом дня.

- Так давайте мы ее приведем! – предложил Данька.

- Ой, ребят, спасибо вам! А то сама стою и думаю, дойду ли до того Утаева по такой жаре. Дорога-то не ближняя.

За козой пошли все вместе, привели ее к вечеру с большим трудом – до чего Пашка оказалась упрямая! Еле уговорили!

По дороге Данька нашел большое рыжее перо. Дома вставил его в канатную толстую веревку, связал большой узел, и вышла отличная индейская повязка на лоб.

На следующий день Бабкатя доила козу, и вся детвора, как обычно, побежала за молоком. А вечером бабушка испекла из этого молока блины. Сели все за стол, и, как откусил Данька блин, так тут же его и выплюнул. До чего горечь оказалась!

- Бабушка, блины горькие!

- Ага, что-то ты намудрила, Галя! – дедушка поморщился, откладывая в сторону надкусанный блин.

- Да не выдумывайте вы! – бабушка тоже взяла блин и откусила. Пожевала. – И правда! Ты подумай только! А что ж не так?

- Не знаю, что ты туда клала! Масло прогоркло или мука испортилась! – начал предполагать дедушка.

Стали проверять. Все продукты были в порядке, и только последним Данька отхлебнул молока из своей кружки.

- Ой! – закричал. – Я нашел! Это молоко горькое!

- Что ж теперь делать? – возмутилась бабушка. – Выбрасывать придется? Ну Пашка дала!

***

На утро прибежали ребята к бабе Кате.

- Молоко у Пашки горькое, Бабкать! – закричали дружно.

- Да знаю уже! Сама пробовала, - ответила баба Катя. – Не знаю, чего уж эта проходимка наелась в ентом Утаеве, но сегодня снова туда убегла! Как потащу на веревке енту упрямицу!

- Давайте мы опять сходим, Бабкать! – предложили ребята.

– Теперь-то быстро мы ее приведем! – сказал Данька.

- Ага, тогда-то долго гадали, как ее уговорить, - начала рассказ Марина. – А потом смотрим, она окурок с дороги съела. Ну такой «Беломор», как дед Вася курит. Потом еще один. Мы и смекнули. Данька с Петькой целые карманы набрали по пути.

- А она их всю дорогу ела с ладони и шла за мной, как миленькая! – гордо заявил Петька. – Все съела! Сегодня новых наберем!

Баба Катя от удивления так и села на лавку, руками всплеснула и долго потом смеялась до слез.
–>

Далеко. Гениальное в моем исполнении.
07-Apr-11 09:05
Автор: Efrazi   Раздел: Переводы
Я так хотел бы описать это свое воспоминание...
Но ныне же угас огонь его,
Поскольку надлежит оно
Лишь юности моей далекой...

На коже аромат жасмина...
Тогда, в тот августовский вечер... Ведь август был?
Я вспоминаю четко лишь глаза...
Насколько сейчас помню, синие...
Да, синие. Сапфира блеск. А дальше - пустота...

Перевод стихотворения К.П. Кавафиса
–>

Холодное солнце.
06-Apr-11 12:00
Автор: Efrazi   Раздел: Проза
Весенний город. Я иду.
Белый свет раннего солнца пронизывает меня своими тонкими холодными лучами - мои руки, мою кожу, мои волосы, мои веки. Он ослепляет меня. Я закрываю глаза и все равно впереди вижу только свет. Он затапливает этот безмолвный город, освещает все уголки. В тишине он рассеивается по пустым улицам, площадям и скверам. И всё безмолвно внемлет лишь ему. Я иду, но не слышу даже собственных шагов, настолько далеки и неясны мои мысли.
Вдыхая прохладный, такой чистый, наполненный этим светом воздух, я чувствую, как он остужает болезненный жар внутри меня. И я дышу.
Свет. Улыбаясь ему, я иду. Я могу идти. И я живу...
–>

Клятва. Гениальное в моем исполнении.
06-Apr-11 06:58
Автор: Efrazi   Раздел: Переводы
И каждый день он зарекается начать с нуля
Новую, лучшую жизнь.
Но ночь, придя, его окутав,
Дает свои советы и указы,
И обещает, и тянет в пустоту,
И требует, и просит...
И вот, опять он возвращается на старую тропу,
Потерянный,
Отдавшись роковому забытью...

Перевод стихотворения К.П. Кавафиса
–>

Город. Гениальное в моем исполнении.
05-Apr-11 01:38
Автор: Efrazi   Раздел: Переводы
Ты говоришь:
"Найду другую землю, другие океаны, там
Разыщу я новый город, который лучше этого в сто крат.
Ибо здесь всем моим стараниям подписан приговор -
И сердце не стучит, подобно умершему телу,
И разум с каждым днем все больше гибнет здесь.
Куда не кину взор - кругом черны обломки прошлой жизни,
Которую ломал, крушил и не жалел я столько лет."

Нет. Новых стран ты не найдешь, и не найдешь ты океанов новых.
Везде ты будешь видеть ЭТУ жизнь,
Вернешься ты на прежние дороги, состаришься все с теми же людьми.
Всегда ты будешь возвращаться в ЭТОТ город.
И не надейся о другом - нет для тебя иной дороги, нет для тебя иных морей.
Как ты разбил свою жизнь здесь,
В уголке крохотном, на тысячи осколков,
Так ты сломал ее по всей земле.
–>  Полный текст (805 зн.)   Отзывы (4)

Вы ничего не пропустили? 
 Поиск : Автор : Efrazi
 Поиск : Произведения - ВСЕ
 Поиск : Отзывы - ВСЕ
 Страница: 1 из 1