Добро пожаловать!  Регистрация  Автопилот  Вопросы..?  ?  
   
  НачалоАвторыПроизведенияОтзывыРазделыИтогиПоискОпросыНовостиПомощь   ? 
Вход в систему?
Имя:
Пароль:
 
Я забыл(а) пароль!
Я здесь впервые...

Сводки?
• Олег Гарандин
Общие итоги
Произведения
Авторы
 Кто крайний?
Гордая_Птаха

Поиски?
Произведения - ВСЕ
Отзывы - ВСЕ
 Олег Гарандин
ВСЕ от Автора
Произведения Автора
Отзывы Автора

Индексы?
• Олег Гарандин (19)
Начало
Список разделов

Кто здесь??
  На сервере (GMT-0600):
  18:23:55  19 Jan 2020
1. Гости-читатели: 7

Сенная площадь
16-Jan-20 15:36
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
Мне кажется, что было так давно
Сегодня ближе, чем Сенная площадь.
Расшиты ярким ледяным узором стёкла,
Встают сугробы в полный рост – зима!
Запутывает далью путь не близкий
Вблизи болотной стужи, если даль,
Запутывает звезды в гривах львиных
Под снежным изваянием аллей.
И по слогам читает повесть спящим.
Легко и просто к небу валит дым.
Дворцы и своды – город – если с ним,
Льдом обрастают корабельны мачты.
Искать не ищут берегов – зима
Ответом к нам подходит слишком близко,
Закутывает в ворот вещи, лица
Под дивный блеск венчальных фонарей.
Под золотом Таврических оправ,
Под изумрудным блеском стекла, плечи, шарф.
И ждут гостей, молчаньем слишком долгим,
По вечерам.

Ноябрь 1990
–>

Очарованный день
15-Jan-20 17:54
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
Светлого года
Живые страницы.
Блаженному с воза
Глядя к потолоку,
Не богородица снится,
Постояв там немного,
А он, выезжающий,
Тянет – воздам!

А рядом не шепот,
А, как будто бы хохот
Листвы на заборе –
В мыле по локоть.
С умным так же гогочет,
С глупым – та же история:
Листва на заборе
Погоду полощет.

Охрипло, вчерашне –
Их целая кипа,
В раздачу все чашки –
Мы вроде бы сыты.
Чужая поломка
С трамвайной подножки,
Все взгляды и смыслы
И лица и ложки.

И, прет к нам из списка
Пока что апрель.
Винится апрель
Стать дождем ошарашен.
Волочится, как прачка,
Как брадобрей.
Был бы вроде светлей,
Не будь снегом обращен.

А дальше семейно –
В мелком блюдце пшено,
Либо чей-то оскал,
А взглянуть – ничего.
Взять поблеклых домов,
Взять и служб их поблеклых,
Где живут бог весь кто,
И живут бог весть – где-то.

Те же даны счета,
Перелив этот знаю –
Переделка Природы
В другие цвета.
Ты всегда поглядишь
На летящую стаю,
А она улетает –
Есть такая черта.

Тот и руку вознес,
Что архангел в пыли,
Видно было дойдет,
А весну ту за скобки,
До парадных дверей,
Видно время не ждет,
Два сгустивши крыла,
До своей остановки.

Сентябрь 1990
–>   Отзывы (1)

Первый снег
02-Jan-20 02:06
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
Сегодня ночью выпал первый снег,
Под первым снегом вся земля стихает.
Мне станет грустно, буду жить им, что ж!
Пока не спит мой обреченный город
На грязных площадях.
Люблю и белых крыш над ними,
Покатых, низких крыш, уединенных окон,
Остынувших на мостовых шагов,
Прибрежье льдом закованной Невы,
И мрачный вид заброшенных причалов…
Сегодня некого встречать.

Нева молчит, с пустынных берегов
Никто не ждет далекого рассвета.
Снег только кружит, что с него возьмешь,
И будто сам остался в прошлом где-то.
И только льдом замерзшие витрины
Одни глядят в морозной пыли,
Под снегом, спины гнув, лежат мосты,
Из гавани исчезли корабли,
Не слышно улиц и надежд не много,
Белым бела по-прежнему дорога.

Ноябрь 1982

–>

Все выше рост бесценных поколений...
29-Dec-19 19:19
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
Все выше рост бесценных поколений,
И я пишу им почести стихами.
Стихам сначала хочется элегий,
А после хочется – чего не знают сами.

И тянет вниз смысл, ритм не схожий.
Не те признанья, мысли, чувства, звуки.
И кажется, что невозможно
Найти спасения от скуки.

Мое сознанье обещает осень.
Сентябрь в исходе, к цели путь возвышен…
Душа подобных сцен не переносит,
И, к сожаленью, ничего не слышит.

И грязных улиц проза бесконечна,
И глупой речи образы бездушны.
Еще зима косноязычьем блещет,
Как после оттепели блещут лужи.

И так всегда изменчива, искусна
Иная данность, трезва философски.
Но вот зачем бывает очень грустно
Взглянуть, на Кремль по-московски?

И к чёрту спать, в седьмом крестясь, не в круге,
Не тяжесть с плеч в карман поглубже пряча,
Не страх внушив, душа умрёт от скуки,
А просто так, на загородной даче.

Пусть будет так, как пишется, без толку,
Кладётся в стол до следующих причастий.
Кому-то вещим нужен меч дамоклов,
А мне, в рассрочку пусть, немного счастья.

Март 1987

–>

О любви
25-Dec-19 02:57
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
По тому состоянью любви
Названному человеком прохожим,
По тому, что названо любви состояньем,
И названному кем-то – прошлым.
Ни к чему о делах вспоминать
Переходом от сравненья к сравненью
Словом, и к слову примеркой,
Ожиданьем людских типажей
Старой утвари - много ли стоят?
Безнадежные взгляды безнадежное копят,
Ничему невозможному словом земным
Видно совесть стара
Лишним годом
Покуражится Богом своим.
На краю устоим.
Да без старого – долго ль?

Август 1989

–>

Post factum
17-Dec-19 14:58
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
И может там, за гробовой доской,
Зубам сцепиться.
За то, что стих цеплялся, как чумной,
За эти лица.
За то, что простояли много лет,
Как те эстампы.
За то, что гас и гас реченный свет
Настольной лампы.
За то, что здесь, в покое, на словах
Мной правит сердце, а направит страх.

1988
–>

Парад
10-Dec-19 10:28
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Миниатюры
Преходящее чувство утраты, которого трудно было бы удержать в другое время, останавливается сначала на линии горизонта, по своей высоте очерченной высотой зданий, затем на утомительной толкотне проспекта, никак не умеющего остановиться, и уже после, стряхнув с себя краткость иных размышлений, скользит на поверхность широкой площади, начиная тем своё предисловие. Гром церковного колокола, не дождавшись заряда пушки, донесётся довольно далеко над рекой, под гром его многое станет важным и более мрачным, чем оно есть на самом деле, и будто отлитый этой безучастностью купол, который недавно был обнесён лесами, ещё помнит то время, когда высунув язык, но сначала просунув голову, заглядывала сюда большая рыжая собака.
Легковерная мысль, которую вычли из области важного и необходимого, и которой все ещё слышен призыв поменьше загораживать света, легко поверит в прочную снасть таких стен, не станет ни при каких обстоятельствах отрицать их важность, и только мимоходом заметит, что лица, вышедшие на свежий воздух, могли бы быть не такими мрачными. Чтобы не случилось такого молчания (иначе попросту нечего будет читать) следует смотреть на это вне философских взглядов, унижающих природу человеческих пристрастий, которые могли бы выглядеть ещё и помоложе. Под общим флагом соперничества каждой клетки, вечернего её затвердения и последующей загробной вещественности, каждая минута жизни становится подвластной этому, и потому, опасаясь за её мало изученную эмоциональную сторону, похожую на мембрану глазного райка, подобные замечание, как карикатура настоящих человеческих движений, дотягиваются до них в одну минуту ходьбы – от грустного до смешного.
В общей хронологии событий забывающей иногда упомянуть о ярком преломлении света в витринных стёклах нашего детства и не много усилий потратившей, чтобы не вырывать из него как можно больше страниц, прошлое, в котором даже сангвиник рассмотрел бы много хора и сбитых в кучу раскидистых деревьев палисадника, не многим привлечет к себе внимания, а тяжесть позолоченного обрамления этих стен такова, что страдаешь в большей степени нехваткой чернил, нежели заботой о читателе. Эту фразу, как отголосок чужих оправданий за ещё не содеянные грехи, произносят снисходительным тоном, стараются при этом как можно потолще и пожирней вывести риторику слов до уровня курсива, и глядят на собравшихся вокруг невнимательно, будто заранее уверенные в том, что их непременно должны услышать. Но стоит приподнять глаза и всмотреться в нависшую над головой мрачную тишину наступившего часа, можно заметить, что кое-кто уже позёвывает и откровенно мучается от духоты.
Можно так же сказать, что тот, кто склонил голову набок и посмотрел вглубь пустой залы, кто понюхал мокрым носом воздух и побежал по подворотне не боком и не оглядываясь по сторонам, тот, по собачьей (а правильно – пёсьей) терминологии – кобель. И трудно добиться вразумительного ответа – почему и в силу каких обстоятельств эти слова существенным образом отличаются друг от друга, как, впрочем, ответить на другой, не менее важный вопрос: отчего, даже в самом узаконенном понимании не только событий прошлого, но и в понимании событий уходящего дня, встречаются иногда такие вещи, которые, с точки зрения подобных обстоятельств, уже совершенно необъяснимы. События настоящего, как известно, это тусклое зеркало событий прошлого – ничего нового, по своей сути (с небольшим смещением акцента на современность), не может произойти. А страсть к прошлому, даже если оно испещрено тоской, множеством больших чернильных клякс и предрассудками (и, к тому же, если это страсть), нельзя объяснить, как нельзя объяснить человеческую привязанность к истлевшим костям дабы ощутить исцеление.
Формы прошлого.
За сменой его видения насыщается его потенциальная форма, ставшая, быть может, не такой удобной для нас, даже у берега с холодноватой водой, и не такой приятной на ощупь, как дорогой сердцу предмет, который оценщик в ювелирной лавке рассматривает под лупу и аккуратно завернув в лоскуты, говорит сколько стоит попавшая ему под руку потускневшая эмаль нашего детства. Но то, что непременно должно служить нашему притязанию на большую цену и велико само по себе своим значением, велико только в процентном соотношении. Тогда время вступит в свои права, и, сняв очки, улыбнётся: «Это такие, в сущности, пустяки… ваш парад…. дешёвенькая вещица… не дороже…. я думаю… н…да... ». Ещё бы! Вот тут то и брешь, и никогда нельзя сказать – сколько?
Многие вещи, став изношенными, уже давно выглядят напуганными и внимательно приглядываются к тому, как подъехал мощный грузовик к парадной, как вышел из кабины шофёр, со скулами как у новой, покрытой зеркальным лаком, кабины рефрижератора, и, скучно наблюдая и точно зная, что по их душу, топорщатся и ни за что не хотят лезть в кузов. Так много связано с прошлым, так много дорогих сердцу впечатлений придётся забыть! И, правда, эта каша прошедших лет имеет хоть и расплывчатые, но довольно густые краски в своем потустороннем склепе; окрестности, по которым скользит взгляд в другое время встают с тем немалым убеждением непременно туда дойти – а сквозь густоту ветвистого дерева виден вместительный скворечник, приделанный к стволу на вышине в два человеческих роста, – шланг тянется до него, разбрызгивая на стекло радугу, и скалится садовник – высокий мужик в резиновых сапогах. Престранная нечёткость линий « …да и эмаль потрескалась».
Откинувшись на спинку стула, ещё видно, как разглаживая перед собой скатерть, бахрома которой постоянно цепляется за пуговицы, а на середине стола стоит самовар, отражая в своем выпуклом потустороннем мире неправильные чашки, рука вырастает до немыслимого размера, и, смешно застревая на медном зеркале и выпячивая изгиб ладошки, достигает струи кипятка, на мгновенье застывает под ним, начинает дрожать, и, налив густого пара, возвращается назад. На другом конце стола, сидя немного в стороне и поглядывая совсем в другую сторону, и никогда после так и не обернувшись к тому времени, она иногда только улыбалась смешным, случайным, должно быть, мыслям. Подвинув чашку поближе с тем, понятным только нам, жестом плеча, как бы заранее давая понять, что все слова, сказанные поперек светящихся уже нежным светом по ободкам этого мира цветков на клумбе, будут совершенно бессмысленны, она поднесет чашку к губам и, сделав глоток, снимет с языка чаинку.
Что-то подобное (видно не зазря увеличенное утренним самоваром, подвигнувшее линии к тихому сумасшествию, и что-то сказавшее, и обернувшее эти слова к молчанию) теперь окружает её постоянно, и в этом постоянстве, вероятнее всего, такое же обычное дело увидеть угол сада, знакомую беседку, где трава уже вылезла сквозь деревянный настил, такого же кудесника, проходящего под окнами со шлангом на плече. Как на смотринах та, по вине которой собралось много народу, делает вид, что она здесь не причём, так ходики с качавшимся маятником и тусклым, с разводами, стеклом тихо поблёскивали со стены.
Принимая назад, важно было заметить и эту тень, выходившую в коридор, и сама она, не заболевая нисколько, топала в прихожей ногами, стряхивая перчатками снег – ту мнимую пока заснеженность, когда тополиный пух застилал дорожки сада по самую щиколотку. Оборот стеклянной двери на то место у стола, то есть, то самое непозволительное назад движение, после которого становится не так скучно жить на земле, оставляет, не много не мало, только суть происходящего. Темный угол сада, где стоит беседка – тот самый случайный отдых посреди не очень глубоких размышлений – хлопнет другой дверью, и появится, не померкнув, в проекции пляж со всеми своими острыми камешками и безнадёжно мокрым полотенцем. Засим, скатывая нитку и отрясая под ноги эту летнюю неразбериху каменных дорожек, о которые постоянно сбивается каблук, чёрную густоту прически, где заведётся на солнце та солнечная вошь по утру и хочется спать, спать, спать, – всё это так же легко и непринужденно смешается с настоящим временем, а то угрюмое и валкое «нечто», которому не так уж много достаётся, свалится из темноты, опять найдёт глубину комнат, принесёт чей-то смех, затем хруст плетёных кресел. Томно, будто каждого шороха боясь, с бородой, облепленной стихийным, но долгим завтраком, донесётся и знакомый вздох, не игнорирующий пижаму до полдня. Точно так же, как для того, чтобы выйти из области экваториального давления меняют широту, точно так, отыскав сланцы в песке, которые уже вымыла набегавшая волна, выходят из воды Чёрного моря, взяв на себя немного чужого пота, прикоснувшись пяткой к осколку, быть может, греческой керамики, и поглядывая на распластавшееся рядом смуглое тело, игнорирующее шезлонг. Нет обещанных пальм, рынок полон изюму и азиатской копоти, а бревно «Девятого вала» вызывает сомнения за него ухватиться. Вдалеке, на спрятанной уже глубоко в толщу книг фотографии, чуть поближе к нам и чуть поодаль убегающего за её панаму парусника, такой же далёкий, на этих фотографиях, пансионат с солнечными провалами окон… Вещи всё это должны хорошо запомнить всем своим видом показывая, что и они причастны ко времени прошедшему, и на фоне попавшихся на глаза далёких уже соломенных шляп и шезлонгов, мерят и это утро.
Незачем далеко ехать, чтобы увидеть пустынное побережье, откуда уехали отдыхающие. Вставая с кресел и оставив чашку на самом краю стола (непременно упадёт и привлечёт запёкшимся на солнце сахаром плёл), задевая боком солнечную истерику пыльного со всяческими мучительными для взгляда приземленьями в плоскость и уже наступившего утра, всё её бывшее и так хорошо знакомое расстояние от угла стола до мрачной беседки на краю сада, только та же недобросовестная попытка укоротить расстояние.
Проходя мимо разросшихся кустов акации, неухоженными густыми копнами потерявших уже всякую линию, она оставляла на них свой платок, часто остававшийся там и мокший под дождём, уходила в глубину сада – шла, слегка приподнимая платье от высокой травы, поводя мыском ботинка в её гуще, переступая через топи и опять приподнимая подол – и, дойдя до беседки, иногда оборачивалась, и счастливо размахивая рукой, показывала найденный ею гриб. Крупная, величиной с наше недоумение, слеза искрилась на её ресницах, платье оказывалось мокрым до самых колен, и, снимая прилипшую листву и разрезая кухонным ножом его скрипучее тело, она ещё не догадывалась, что время никогда не пощадит и другие наши очарованья. Вздох донесётся из-под распахнутой газеты с других кресел; другая чашка ещё долго ездит под эту газету, опять возвращается на блюдечко; на столе крошки и фантики от конфет; рука развёртывает за листом ещё одну, – пока что парад единственное, что у нас есть – человеческие привычки вещь упрямая, а современной науке ещё очень мало лет, чтобы утрировать; сырая брусчатка площади заканчивается новым абзацем; линия набережной вроде должна быть тут, но её почему-то не видно, – и поискав в подвале листа некролог и не найдя ничего, кроме адреса типографии, кончится ещё одним вздохом. И скоро мысль о пляже, о косынках и шляпах станет такой же немыслимой; долгая тропинка в глуши соснового бора и тот морской воздух, которым почему-то пахнут дачные цветы, исчезнут сами собой, а яблони уже стоят без листьев и яблоки висят на них как ёлочные шары. Синицы по утрам стучат в окно, рассчитывая на даровой завтрак, листва уже жёлтая, а посреди неё выкрашенные охрой ели выглядят сытыми и, как ни в чём не бывало, раскидывают свои ветви.
И тогда судить здраво даже о том, в чём безусловно уверен (а тогда захочется уверить в этом всех остальных) неминуемо повлечёт за собой массу ничем не прикрытых слабостей. За множеством реплик, летевших над площадью, в поздних изданиях закончившихся жирным троеточием и ничего не оставивших по себе кроме красной строки, любые объяснения относительно того зачем это парад нужен, на каких основаниях стало необходимо это действие и собираются ли это «стало» продолжать, до сих пор находят много замечательного в этом действии, никогда, впрочем, не находя забавным это «бум-бум». Тогда на книгах осядет больше пыли и в пыли останется тогда больше слов. Смеяться же, при этом, над штанами «галифе», быть может, не стоит. Мрачный тип со шлангом заправляет их в сапоги. Серый век для, запахивая лампасами целый ворох света (набор простых оранжевых слов), закрывая колокольную дверь, и с горошиной в заднем кармане, на которую больно садится и которая неизвестно, как туда попала, этот призрачный силуэт, чуть погодя, семенит по улице, засовывая потрепанное портмоне именно туда. Чёрная, со смоляными волосами, голова мгновенно сделается старой, при мысли куда её занесло; здесь же подоспеет и жажда к благоразумию, приходящая обычно под старость лет. И стороной поглядывая, как летят листья с тощего тополя, потрясая прилипшую к ноге штанину, закидывает книги в кузов: «Много не дали. Пустяковая, говорят, вещь…» – на скорый отъезд просто не хватило денег.
Словом, у вещей, которые по той или иной причине относят себя к разряду дорогих сердцу, и которые наравне с привычными карманами хорошо помнят и кромешную тьму чемоданов, тот минимум из всего того, что приписывают из них годным под чистое стекло экспонатам (и ни в коем случае не трогать руками Рубенса, при этом), тот минимум они оставляют на произвол судьбы, но всё остальное забирают с собой, и, вдобавок ко всему, захватят ещё целое кладбище мух между кухонных стёкол, и вот такой шорох платья, и это солнечное самоварное разливание в чашки. У этих вещей есть свои не разменные резоны в утренних пробужденьях, и своя норовистость поутру, равная нервам родного тела, и вот именно эту миниатюру, так вами расхаянную, и держала она тогда у самых губ.


1989

–>

Рондо
08-Dec-19 18:39
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
Нот перечесть бы – город, засыпая,
Пяти беззвучных линий – мертвый город.
И леденящий – застегивая ворот,
И буфера, гремящие о камень.

Трагическое было что-то – без «умеренно»,
Забрызган кровью – «престо» – подворотен.
Трагикомическое, тускло, двух из сотен
Кошачьих двух зрачков нацелено.

И не Парижем, Питером – случайность.
Ошибся шелест книг, ошибся шорох.
Густое «до» с библиотечных полок
И много после утреннего чая.

От тех вечерних сумерек затишье,
Затишье тем ли, что не лечит грезу.
Таких простых убийственных словечек осыпь
По-моему я в детстве где-то слышал.

В той трубочной мозаике лазури пешей,
Сидел, ног свесив с крыши голубятни.
Посвистом ли, нашествием Бахом, Босхом,
Еще достойней всех из сумасшествий.

С каких пустынь песчинок рукавами стертых
Я вынул? – сколько было жара, рвенья!
Каких тебе я не читал элегий
О каменных Офелии бедрах!

Я вынул плача – о, окаменелость!
Святая облачность – на слом всего причастья.
А Питер все стоял, сгущая утреннюю свежесть
От счастья.

Май 1989

–>

Возвращение к Пастернаку
07-Dec-19 05:30
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
Вечерних сумерек капель –
Не пропасть ль за оконной рамой?
Цепная травля или драма?
Нет, просто на дворе апрель.

На целый год, на целый век
Теперь нет спячки, нет коросты.
Ждать заждались, зиме покорствуя,
Пока растает улиц снег.

А улиц снег опять валит,
Не тот, лиловый, постный, нежный.
Добился стук дверной нездешних
Нескладных нот, сбегает с крыш.

Брести туда, искать ответ,
Той мешанине красок. Следом,
Из нареканий полураздетых –
Домашней копоти обет.

Домашней копоти обет,
И сорных трав, и храп угарный
Полжизни ржавых ламп ладанных
По коридору на просвет.

И тянет мыслью все сложить
В чулан, в шкафы, все вещи, кроме
Одной твоей простой иронии,
Как можно с этим долго жить.

Как можно с ними долго ждать
Пока поднимут днищем кверху,
Подобно, как корабль на верфях,
Ещё одну мою тетрадь.

Где все стихи,одним нутром
Ни капли сытых,точек нужных
В прихожих, кухнях, а снаружи
Чернильных луж, и за окном…

За тем окном, не морща нос,
Проходит дождь не веря в всходы,
А скрип дверной из года в годы
Из моды вышел – всё всерьез.

И что нам снег, и что потом,
Латая кровлю зубы стиснув?
А там весна листвою книзу
Глотает воздух лишним ртом.

И вот зима идет на спад,
И жаль, что за весной не осень
Своей листвой простоволосой
Затеет пышный листопад.

А дальше – птичья свиристель
Нарежет с цельных строф отрезки.
Полжизни спорить было не с кем,
И не с кем спорить и теперь.

Апрель 1989

–>

О далеком
04-Jan-17 21:44
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
Ближе годам, может, семидесятым,
Годом ли раньше или годом позже,
Легче внималось словам невнятным,
Шире была и Сенная площадь.

Может, и было тогда, как надо,
Может, и были – святые мощи.
Не то, что теперь, – торопливым шагом –
Страсть неимущих бывает проще.

Чтобы – дороже часы запястью,
Чтобы – во взглядах побольше лоску.
А дверь отпиралась ключом от счастья,
А цепь замыкалась Дворцовым мостом.

Одна была проповедь на все возмездья,
Одна была пропасть на все стихии
Кто б ни был пророком на лобном месте,
Тому помахали платочком синим.

Чтобы на лицах и в самой злобе
Сомненьем не стерлись следы печали.
И если мы были не в самой ж…
То где-то на самом ее причале.

Может кому-то она нужнее
Сенная, забытая Богом, площадь.
Может пророчеств она сильнее,
Вместо лекарства от одиночеств.


Петербург 1987

–>

Невольно прикоснуться сердцем...
29-Dec-16 07:22
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
* * *

Невольно прикоснуться сердцем
Земных щедрот – законы бытия
Случайно разгадав, услышать слово
Не сказанное, – в единый образ
Соединить и чувства, и сознанье;
Ответному дыханью – дать выдохнуть;
Неутолимой жаждой
Не знать бессилья поиску – искать,
Где память частью будущего древа.
Сжав зубы, до последней в нас черты
Идти и ждать, нести и мир и меч;
Узнать, как в зеркале, чему нельзя поверить;
Неведомое обуздать покоем –
И что тогда?

1982
–>

Невский проспект
12-Dec-16 16:44
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
На имена, на почести, и крови
Знакомый запах, чтобы не забыть –
Людским родством назначено такое,
Одно и то же в муках повторить, –
На времена, на кладези, на тропы,
На цвет цветка, на правды горький вкус,
На буйство красок, масти и породы
Мир не делю – по улице пройдусь.

Высоки стены и прочны ограды,
Далёк от бед беспечности недуг.
И день, и ночь в трудах своим обрядом
Земля свершает свой привычный круг.
Не много сказано в словах и в песнях спето,
От вечных истин больше устают.
Не много туч достанется рассвету,
Здесь никого на пристанях не ждут!

На власть имущих, и на власть держащих,,
Равно, не в меру, лишь бы не устать,
Одна беда – безмолвье крепко спящих,
За неспособность многое прощать.
Как повезет – везло не так уж часто,
Нам вечных уз никто не обещал,
Затем прошу – во имя дружб и братства
Снимите руку с моего плеча.

Петербург 1984

–>   Отзывы (2)

Зимний пейзаж
28-Nov-16 20:39
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
По утрам заметая след
Город спешен, лицом не бросок,
Крестит улицы перекресток,
Спят каналы, и валит снег –
Это стерто, а это нет.

Междометьями подворотен
Левый шаг правой не угоден.
Сага встречная глаз и губ –
Эти нет, ну а эти лгут.

Это стерто, а это нет,
И широкий гремит проспект.
Криком полон и мачты белы –
Виноватым считают снег.

Без оглядки и без обид
Стерто с берега, стерто с плит.
В черном теле, в самом сознанье –
Отраженья и очертанья.

Ошельмованный дымом труб
Скорым шагом на страшный суд…
Кем закрашены не умело?
Это важно, за это бьют.

И течет подо льдом река
От дочернего, до стыда.
Ночь обвисли от изумленья
Вниз трамвайные провода.

По утрам над Невой рассвет,
Это старо, а это нет.
В черных красках всего дневного
Виноватым считают цвет.

И огарок звезды над морем,
И у моря разливы горя.
И у ветра с плащами шашни,
И высокие тоже башни.

А эпоху бы до угла,
Дотянуть бы до берега:
Морок улиц сотрет зимовьем –
Зима, зима, зима.

Декабрь 1987


–>

От начала пути...
09-Nov-16 03:31
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
От начала пути
Всех святынь и даров,
Что нам счастье в груди.
Мерой избранных слов?
Взгляд на сущность веков,
На уклады земли
Вечных бед перекрестом
На пески всех пустынь,
Над священным погостом
Век дождем проливным.

Дождь прольет на цветы,
Что нам толку в цветах?
Во цветущих садах,
В рост высокой травы,
Сад цветущий зачах,
И сомкнуты ряды.
Стерта грань между ростом,
Между грешным, святым,
Между ямой и мостом,
И обрывом крутым.

Ноябрь 1991
–>

Эскизы
06-Nov-16 03:14
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
Станет долгою
За окнами
Зима.
Станет долго ждать
За окнами
Рассвет.
Заметая снегом
Купола.
Заметая
По дорогам
След.

Не сведет туда
Ни радость,
Ни тоска.
Тридевятым видно
Царством
Не дойти.
Видно для уже
Заглавия
Листа.
Видно для уже
Заклания
Груди.

Никуда ведь
За собой
Не позвала.
Не свела душа
Ни к храму,
Ни во гнев.
На Пертополь
Пешим, конным
Подала,
Шёлком нитку
Да в иголочку
Не вдев.

Распахнула
За рубахой
Ворота.
Стала в полный рост
Душа,
Окаменев.
Стало быть
До удали
Пора.
Вспять,
Не на распыл,
А на распев.

А, то тесно
Капищу
Расти.
А, то очи
Застил
Горний свет.
Суета, тревога
Отпусти.
Отведи туда,
Где свода нет.

За реку
От удали
В полон.
До Земного
Верного
Пути.
Вытирая
Губы
Рукавом,
За руку,
До дому
Отведи.

Не цветут
Под саваном
Цветы.
А поют
Под саваном
Псалом.
Раззвонили громко
Звонари
Вещий звон
За Охтою
Рекой.

Только
Речка та
Не глубока.
Стара новость –
Видно
В бороду.
Видно
Родом
Лесть
Издалека.
Слышно было
Ее
За версту.

И жива ли ещё
Джива
На току?
Перебрались казаки ли
Через Дон?
Может, ли,
За ними
И дойду
С четырех
Низложенных
Сторон.

А дорога
Наглядится
Вслед.
А душа, вглядись,
Напьется
Слез.
Слышимо раздолье,
А рассвет –
Перекинут за
Дворцовый
Мост!

Заоконной
Смоляной
Кормой.
Весь норд-ост
Задующий
Хамсин.
Тяжелее
Сумеречных грез.
Донизу
Опущенных
Гардин.

Июнь 1989
–>

Ночь
25-Oct-16 00:27
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
Тихо ночь пролетает над городом,
Лунный свет серебрит небосвод.
Я не знаю, в какую мне сторону,
С кем прощаюсь, и кто меня ждет.

Мне не надо заснеженных россыпей,
Ни жемчужных в небе камней,
Ни божественной по небу поступи,
Ни в обратную сторону с ней.

Никогда тишины не нарушу я
В этом проклятом Богом краю.
За стеной твоего равнодушия
До чего-нибудь все же дойду.

Москва Ноябрь 1984
–>

Способы выраженья...
20-Oct-16 07:25
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
* * *

Способы выраженья –
Мир за игрой предчувствий.
Должному разночтенью
Солнцем залитых улиц.
Улиц Содом кричащих,
Ворох газет прохожим,
День, слава богу, прожит
В прошлом и в настоящем.
Мир за игрой вторжений,
Мир за игрой безмолвий –
Способы выраженья,
Способы и подобья.
Надгробного камня тяжесть,
Сверху песком засыпан,
Тяжесть и боль в суставах –
Дух боле чем испытан?
Запечатлен на камень
Звуком на крик, на ощупь.
Высшему звуку равен –
Не равносилен доступ.
Криком газет вчерашних
Движимый не к истоку,
Целью единой ставший
Твёрдо поставить ногу.
Если бы даже не дан
Тому безмолвью разум –
Тому безмолвью предан.
Имя – безмолвьем назван.

1987

–>

Невка
17-Oct-16 21:18
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Циклы стихов
Ночь

Сближения ночники,
Улицы спят,
Спят у реки пристани,
Набережные спят.
В воду глядят
Свыше
Окна домов
Скорых шагов
Не слыша,
Идут наугад,
Дышат.
Катят
Кубари
Облаков
Истари,
Издали
На сто коробов
Свыше –
Спят.
Глазам не претят
Виды.
Рукам не претит
Печать.
Не угодно ли по случаю мира
Ровно в пять
Вставать?
На пути трамвайные,
На городскую темь?
Утра звонкие –
Скошен луг.
Звоны гулкие –
Не досуг.
Спят у реки
Старики башни.
Спят у реки
Дураки дворцы.
Мачты –
Тоже спят.
Призрачно и не
Спором,
Долгим пустым разговором
Спят дождевики и шпили,
И улицы пережили,
И башни –
Их краше дворцы –
Тоже спят.
До кого
Вслед глядят?
По Конюшенной голова
В шляпе,
Одна,
В длинном пальто
Тащит
За собой
Ничего.
До скалы – скала,
Скала –
Городская стена –
Белую седину голова –
Кволый –
Пешеход скорый.
Скорые поезда
По своим рукам разбирают
Дорогу трамваем
Улицы той
За спиной
Посередь заскоком,
Чалмой
Глаза закрывает
Городской стеной.
Долго ли спят –
Долго
Долго ли стоят –
Молча.
Стены без меры
Долго ли спят
В первую смену?
Ноябрь
Снегом падет –
Пусть.
Ветром разбегается – пусть.
За рекой грусть,
Над забором гроздь
Вкривь, вкось.
Шире
Развернуты ширмы.
В грудь дошло жиром –
Бакалейная, почта
Телеграф, площадь.
Дальше – проще.
Улицы спят
В поту.
Точно ли гарь из труб?
Улицы спят – краду
В пятом часу
На ходу –
Недвижен – унижен!
Вал крепостной –
Тише –
В городе спят,
Спят, не глядят
Ближе.
Ближе
Колонн,
Выше колонн –
Дом,
Дорогой мой,
Там где живет…
С той…
Бывшей.
Спят и не слышат
Дым над рекой
Спят у реки пристани,
Набережные за рекой
Пусть –
ближе.
За горбом горб
Все идет пешеход
Мимо –
Стена
Почта.
Кончается улица -
Площадь.
Дым из трубы –
Спят.

Охтинский Мост

Городские –
Мирские
Мосты
В два человеческих роста.
Тянут лямку
К парому
В два ряда
Провода
Мимо дому –
Не о том раздоры.
Найдут холода
Ближе крову
В два сапога –
Не дойдет пешеход
Дома.
Год грядет
Високосный –
Охтинского
Высоты моста.
Железом лязгают
Перекрест
Ночи.
Размениваются на цвета
Нежное.
Ревностно.
Говорит о себе
Ветром
Небо –
Гляди на жестянки крыш
До обеда.
Сверлом точит,
Волоса лентой
Переплетая туго,
Летит подруга
Зима–
Плач.
Далеко за строкой
Прячь
Утра.
Пряжи святой река –
Зайдет разговор
За ночь.
Площадным кругом –
За глаза.
Площадным слухом –
Страж
Пойдет сапогом
Врозь,
Пойдет по домам
Блажь.
Говорить свечой
По углам
О чем?
О льдяном
Посохе.
О красавице гостье. –
Зима.

О чем рассуждали? –
Судьбами
Чего не додали
Годами ждали
Узники.
О печах с трубами –
Долги пригублены.
Не блажи блажь,
Отпусти страж
Не гневи наш… –
Мечтали!
Жили проще,
Ходили с усами.
Не тянули мощи
За словами в храме.
О головах повинных –
У Того всё повинно?
О словах мнимых.
У Того всё – на диво!
О чем говорили детям –
Старовы петь то!
Сами не знали,
Как устояли
С Этим!
Сторона прохожая стала
Тоже Его.
На лица похожая
Мета – Твоя,
Твоя колея –
Тоже Его!
А, у меня
Иное слово
Не ново.
И новостью старова –
Глава.
Они хоть скифы–
По душе – мифы –
Слова.
Лишь бы горстью
В руках донес
Ношу
На Совдеп
Глядя.
Стороной – оступь!
Стороной лунной,
Сковородой
Чугунной
Варя!
Куда гулко
Идут поезда?
Куда
Заведут глаза?
От кривого
Колеса
Пустошь.
Темнеет
А во рту
Немота.
От места оного
Дольнего
Торного.
Ровного
Горного –
Завелась блажь
От истинных тяжб.
От мысленных, выспренных
Подьячих наших
Царя зрячих
«Лиственных».
Стороной –
За дальней чертой
Петров град.
Стоит обреченный.
Найдем точеный
Гвоздем уклад.
С собою носим
Зима по задворкам –
Просим!
Зима невпопад –
В клочья!
Листвой облетят
Дерева
Ночью!
Вновь стороной-
Равниной,
Той стороной
Прислонит
Кармой
Берега.
Пойдет босой
По зиме
Гора.
Снега полна
Борода –
Город…
Нареченный холмом
Лжет!
В пустынь – скажет
Не моя колея.
За ним мертвый мрет –
Перечет годам!
От площади Мужества –
По шагам
Слушать.
Идет мимо-
Слом-печаль
Идет криво –
Ночь ничья
Вокруг даль –
Дуга
Вперед
Скука та.
За ней в ряд
Стоят
По краям столбы
На три вдаль версты –
Кого
Слушать?
На те кресты
Кого вещать?
Во тьму окон?
И гром и звон.
На страшный суд
Несет себя…

Скифы

Формально скареден,
Призрачно не богат
Вещевой склад.
Мимо грядет пешеход
По Вознесенке прёт
Пьет
Лимонад
Каблуки кровные –
Ртом.
Животом
Ровная
Впереди
Ровность
Долгая.
По плечам –
Ревность
К пропасти
Дух – тщета
Мысль сличай,
Лоб щадя
Отвечай!
Шилом точил
Сапоги шил?
Дорогу мостил –
Нету
Зиме лету.
Всяк
Свет поносил.
Корчился – жил –
Ревность.
У кого по гроб
Голова
Тленность?
По словам речь
Призвала
К Востоку
Сейчас,
Неровен час,
Повернет голову –
Назад –
Серость.
Поглядит на –
Черно – нора –
Вставать пора.
Солнце в кровать –
Встать!
Не дает –
Ревность!
Что снег по дорогам тает –
Знаем,
Откуда орнамент.
Не чищен в стеклах,
Не ходит боком,
Не брезжит током –
Легка
Фергана Востоком
А в Питере то – зима.
На три века – сума –
Не лёгко!
Размерено,
Гулко
Идут поезда –
Встречай
Русская вотчина –
Заболочена.
Лежит полями
За облаками,
Точит дождями
Вечныя колеями –
Правда?
Правда.
Запирай на замки
Двери
Страна.
Глаголи
От слова до слова –
Верил!
Дорожной пылью,
Старовой былью
Впрок
Мерил.
В даль –
По суставам
Легла
Сторона
На Восток –
Правда.

---------------------

Холодам гроб –
Суета слажена.
По земле, чтоб
Не блажила.
Старят зимы
Седины около
Мало силы
Благо – сиры
Словеса –
Посох.
Благо
Спины
Спереди воза.
Со высоких гор
Разговор –
Дымом.
На выдох
Молчалив по хоромам
Идол.
На себе волок
Низменно
Отщепенцев град
Глиняный.
И куда дошел?
Не туда идешь
Слово –
Ложь.
Хлеба
Крош.
Не то –
Римлянин?
Про-рок?!
Не то дивное –
Опять в горсти –
Отпусти
Щенок
Матери
Вымени!
Глаз долгий
Глядит – нищета,
Созидать – не та,
И до тощих овец –
Волки.

По укладам,
По оградам
Трещеткой
Колокол
Легкий
На подкуп
Трезвон.
Разбудит
С утра,
Зазубрит
Под небеса
Чей Умысел?
Чьей глупости?
Чьего колеса
Жатва?
На скоромный скит
Не глядит.
Небеса
Не вертит
Рубаху мнет
В дугу душу
Гнет
Река
Невка.

Сентябрь 1992

–>

Проливным дождем...
14-Oct-16 22:12
Автор: Олег Гарандин   Раздел: Лирика - всякая
Проливным дождем, может, смоет так,
Долгих отповедей следы.
Вдоль святых руин шагом ночь свела
До седин.

От окон чужих отведенный взгляд
Ищет в грае том миражи.
А за тем столом, за надгробьем – спят –
Ни души.

И не сном, а так, и с душою врозь,
Как свечой в углах не свети,
Заведет к словам не из чаши злость –
Из груди

Пролилась она, может так и льют,
А последнюю – мимо рта.
Может не своя очертаньем губ
Немота.

1988

–>   Отзывы (2)

Вы ничего не пропустили? 
 Поиск : Автор : Олег Гарандин
 Поиск : Произведения - ВСЕ
 Поиск : Отзывы - ВСЕ
 Страница: 1 из 1