Добро пожаловать!  Регистрация  Автопилот  Вопросы..?  ?  
   
  НачалоАвторыПроизведенияОтзывыРазделыИтогиПоискОпросыНовостиПомощь   ? 
Вход в систему?
Имя:
Пароль:
 
Я забыл(а) пароль!
Я здесь впервые...

Сводки?
Общие итоги
Произведения
Авторы
 Кто крайний?
Старый Брюзга

Поиски?
Произведения - ВСЕ
Отзывы - ВСЕ
 А было так...
ВСЕ в разделе
Произведения в разделе
Отзывы в разделе

Индексы?
Начало
  Наблюдения (11)
По содержанию
  Лирика - всякая (5881)
  Город и Человек (385)
  В вагоне метро (25)
  Времена года (298)
  Персонажи (290)
  Общество/Политика (123)
  Мистика/Философия (647)
  Юмор/Ирония (633)
  Самобичевание (103)
  Про ёжиков (57)
  Родом из Детства (335)
  Суицид/Эвтаназия (75)
  Способы выживания (297)
  Эротика (67)
  Вкусное (38)
По форме
  Циклы стихов (129)
  Восьмистишия (269)
  Сонеты (94)
  Верлибр (140)
  Японские (178)
  Хард-рок (49)
  Песни (160)
  Переводы (170)
  Контркультура (8)
  На иных языках (25)
  Подражания/Пародии (148)
  Сказки и притчи (67)
Проза
  Проза (610)
  Миниатюры (343)
  Эссе (33)
  Пьесы/Сценарии (23)
Разное
  Публикации-ссылки (8)
• А было так... (453)
  Вокруг и около стихов (86)
  Слово редактору (10)
  Миллион значений (31)

Кто здесь??
  На сервере (GMT-0500):
  05:13:53  22 Jul 2018
1. Гости-читатели: 3

ПОЛЕТ НАД ГНЕЗДОМ КУКУШКИ
20-Dec-04 15:06
Автор: PAWWEL   Раздел: А было так...
ПОЛЕТ НАД ГНЕЗДОМ КУКУШКИ




Солнечный апрельский день 1996 года. Бестолковое перемещение солдат у скопища палаток и техники. Это лагерь мотострелковой бригады у села Центорой. Наш лагерь стоит между окраиной села и ущельем глубиной метров триста - четыреста. По краю ущелья проходит дорога, на нее же садятся вертолеты, регулярно подвозящие нам продукты и боеприпасы, они же забирают убитых и раненых. Снег сошел, но на горных вершинах Кавказского хребта видны ледяные шапки. Весь наш лагерь занимает места не более школьного двора. Спереди он ограничен каким-то монументом из белого камня с арабской вязью, напоминающим крест, а сзади находится заросшее травой мусульманское кладбище, с покосившимися могильными плитами. Среди обычной суеты заметно некое новое оживление - вернулась разведка и привезла пленного. Их БМП стоит возле нашей палатке, впрочем, на таком пятачке все мы соседи. Бездельничавшие солдаты окружили машину и пялят глаза на захваченного бандита. А пленный лежит на броне позади башни. Он не связан, ни к чему, он парализован. Воин ислама - мужчина неопределенного возраста, у Кавказцев трудно определить возраст, они рано взрослеют и поздно стареют. Полагаю, что ему лет двадцать восемь - двадцать девять. Он в гражданке: какой-то короткой кожаной куртке заляпанной кровью и глиной и таких же грязных черных джинсах заправленных в армейские "берцы". Боевик безучастно смотрит открытыми глазами в небо. Наверняка он надеется, что его отвезут в Ханкалу, там вылечат и выпустят по какой-нибудь очередной амнистии или в знак доброй воли. Надежды его небезосновательны, тогда часто выпускали таких отпетых бандюг, и они снова в нас стреляли, возможно, стреляют и до сих пор. Этот стрелять видимо уже не будет - на затылке у него огромная рана и видимо, поврежден позвоночник, потому он и не шевелится. Где и как его поймали, я не знаю, да в принципе мне это было и не интересно. Поболтав немного и обсудив событие, мы расходимся и продолжаем заниматься своими делами.
Час за часом проходят в такой же бестолковой армейской суете: что-то роем, что-то таскаем, я уже забыл о пленном. Вот видна подлетающая "вертушка" и сейчас нас погонят ее грузить. Ну, так и есть. Наш ротный, тряся жирком, ведет свое войско к летающей машине. Медики туда же на носилках волокут пленного. Вертушка везет
раненых откуда-то с Шатоя и села к нам забрать пленного и скинуть нам патроны. Мы быстро выгружаем несколько деревянных ящиков, а медики резко забрасывают носилки в люк и стряхивают с них пленника. Тот что-то мычит, а сидящие в чреве машины перевязанные ребята громко гогочат и пинают его ногами.
Пять минут и железная стрекоза, заработав лопастями, начинает отрываться от дороги и подниматься в воздух. Я разворачиваюсь и хочу брести в палатку, валяться там и смотреть в грязный потолок, думая ни о чем. Но тут меня останавливает Костик - контрактник из клуба. С ним у меня приятельские отношения, так как оба мы в прошлом были следователями. Будучи в отпуске, он купил видеокамеру, и сейчас снимает хронику событий, надеясь продать ее на НТВ (это удалось ему впоследствии).
- Подожди, задержись. Не пожалеешь, - говорит он мне.
Затем, остановившись на краю ущелья, он наводит камеру на вертолет. Возле Костика уже столпилась куча зевак с вожделением глядящих на вертолет. Заинтригованный я тоже начинаю наблюдать за вертолетом. А тем временем вертолет завис над ущельем, не набирая высоту, и стал картинно разворачиваться входным люком к зрителям. Зрители напряжены, они в ожидании долгожданного зрелища. Наконец люк открылся. Люди в чреве железной стрекозы подтаскивают к выходу какой-то мешок, видно как они яростно пинают его. Наконец им удается вытолкнуть груз из "вертушки". А, да это же наш пленный. Недавний паралитик падает на дно ущелья, при этом смешно машет руками словно воробей, куртка его развевается, что придает ему еще большее сходство с птицей. Камера следит за уникальным полетом современного Икара, зрители смеются и подражая летчику-неудачнику, повторяют его взмахи руками. Смеюсь и я, всем смешно и весело. Хорошо видно как недавний боевик падает на землю, прямо в чей-то огород. Да, хороший урожай будет у хозяина. Вертолет тем временем набирает высоту и уходит в сторону Ханкалы. Продолжая хохотать, мы расходимся, при этом кое-кто продолжает махать руками, изображая только что виденный полет. Еще час только и было разговоров, что об увиденном. На следующий день все забылось, начались бои.

Почему я назвал свой рассказ "Полет над гнездом кукушки"? Так назывался фильм о сумасшедшем доме и сумасшедших,
И это сумасшествие.

–>

ГЛУПАЯ СМЕРТЬ
19-Dec-04 15:10
Автор: PAWWEL   Раздел: А было так...
ГЛУПАЯ СМЕРТЬ.
Стоял обычный мартовский день, который на равнинной части Чечни бывает солнечным, но еще не жарким. Под ногами хлюпает глина называемая "чечен-земля". Уже не холодно, но еще не жарко. В этот день я и еще сорок таких же солдат находились на блокпосту у населенного пункта Курчалой, километрах в трех от нас находился другой блокпост. Там людей и техники было побольше, и там же стоял временный штаб нашей группы, там же жил и командир батальона.Нашей задачей было сначала перекрыть отступление Радуева из Новогрозненска, а затем обеспечить успешный вход войск в Курчалой. Однако вместо этого мы сами попали в окружение и уже больше месяца сидели в полном дерьме, ничего толком не делая. Пили вино, за которым, несмотря на определенный риск, ходили на винзавод расположенный по соседству, стреляли по ночам в темноту до одурения, ругались и мирились, в общем, ничего не делали. К этому времени Курчалой был уже успешно зачищен от неприятеля, винзавод к глубокому сожалению взорван. Этот акт вандализма совершила разведка Уральского полка. Они теперь и стояли на разрушенном собственными руками заводе и горько сожалели о содеянном. Но поделать ничего уже было нельзя. Мы же к этому времени как лишняя сила, просто сидели на месте, не зная чем заняться.

Пару раз выходили на поиски пропавшего неделей раньше пулеметчика, но так его и не нашли. Зато нашли три трупа: двух русских солдат, погибших полгода назад и чеченскую "джаляб". "Джаляб" настолько разложилась, что мы замучились определять - кто это мужчина или женщина? Вопрос разрешил старейшина села Белоречье - что напротив Курчалоя, он то и разъяснил, что труп их "джаляб"
Эти дни, несмотря на конец нашего позорного окружения радости не несли. Вина больше не было, стрелять нельзя - вокруг стояли "федералы", по дороге кроме войск никто не ездил. Было что продать, пока мы были в окружении, нас с "вертушек" буквально засыпали консервами, но не кому было, одним словом тоска. Если
Был бы Володька - пулеметчик, то может быть, он что-нибудь и придумал бы, но именно он и пропал неделю назад вместе с пулеметом и "мухами". Несмотря на все грозные заявления нашего командования о грядущем апокалипсисе для чехов, в виде артобстрела из гаубиц, дело с его поиском с мертвой точки не сдвинулось. Зато была вырыта яма, куда регулярно сажался какой-нибудь грешник, по старинке пытавшийся проникнуть на винзавод, в надежде найти в его руинах несметные сокровища, в виде еще не разбитых банок с вином.


Вот в такой мартовский день на штабной блокпост должен был прилететь генерал из штаба группировки и провести там совещание с офицерами нашей группы и Уральского полка. Старший нашего блока - он же заместитель командира батальона дал команду отделению, в которое я в качестве огнеметчика был прикомандирован, готовить БМП к поездке. От желающих сопровождать командира отбоя не было. Это хоть какое-то разнообразие в скучной жизни - возможность проветриться, встретить старых знакомых, может быть заехать к Саиду - дружественному чеху, на земле которого располагались оба блокпоста, а там достать и выпить. Я запрыгиваю на "бешку" одним из первых и занимаю козырное место спереди на башне, к борту машины подвешиваю за ремень трубу огнемета. Сослуживцы постоянно говорили мне, чтобы я с собой эту штуку не возил. Огнемет постоянно бился о борт и все боялись, что когда ни будь он взорвется. Я как мог, успокаивал товарищей по оружию, говорил, что если уж и рванет, то в первую очередь меня, и что корпусом "шмеля" можно забивать гвозди (сам правда я в этом до сих пор не уверен). Кроме меня на броне разместилось еще четверо. Когда командир, усаживаясь на свое место, увидел рядом с собой меня, то подобно умиравшему Цезарю, произнесшему "И ты Брут!", буркнул: "Буратино, и ты тут". Я весело ответил ему: "Ну как я без Вас, Вы же мне жизнь спасли".

Спасение же моей жизни выглядело следующим образом:
Недели за две до описываемых событий, возвращаясь с винзавода с десятилитровой банкой в вещмешке, я пытался незаметно подобраться к блокпосту. Дело это было довольно-таки нелегкое ввиду дневного времени. Не найдя ничего лучшего я решил зайти со стороны танка, что стоял на углу. К своему несчастью я тут же по пояс провалился в колею и стал увязать в глине. Ситуация осложнялась тем, что я вынужден был держать над головой автомат, что никак не способствовало успешному выползанию на берег. Звать кого-либо на помощь было нельзя - доставка вина - дело секретное, как от командиров, так и от сослуживцев. Таким образом, я подобно киногерою из боевика с автоматом над головой печально хлюпал по пояс в воде, ища выход из создавшегося интересного положения. Вот тут-то меня и увидел капитан Герасименко. Он залез на броню танка и стал надсмехаться над моими усилиями выбраться на сушу из глиняной трясины. Вволю поиздевавшись, он подал мне руку и вытянул на броню, не забыв добавить, что только благодаря его усилиям я спасен от мучительной смерти и теперь по гроб обязан ему спасением своей бестолковой жизни. Мне осталось лишь согласиться с командиром. Кличку "Буратино" он дал мне в тот же день на построении блокпоста. Там вывели меня и еще двоих виночерпиев и долго распекали перед строем. Но в принципе наши отношения были неплохие.
Будучи "навеселе" зам комбата частенько наведывался в нашу палатку и просил рассказать ему что-нибудь из библейских историй. И шли бесконечные рассказы о Давиде и Голиафе, Самсоне и Далиле и прочих персонажах Вечной книги. Поначалу командир многое не понимал, тогда я взял на себя смелость переложить древний текст на понятный военному человеку язык. Вот, например как выглядела в таком изложении история о битве Давида с Голиафом:
Евреи воевали с Филистимлянами, это вроде наших чехов. У евреев командиром был Саул, а Давид служил в роте материального обеспечения - пас овец. У него было два брата, те в пехоте служили, на передке. Давид к ним часто ходил, то поесть притащит, то курево. А там, где братья на блоке стояли, был у филистимлян боевик Голиаф, типа Басаева. Он ездил перед блоком на "бешке" и позорил евреев, а снять его никто не мог. Давид увидел это и пошел к Саулу, так, мол, и так я Голиафа завалю. Саул не поверил, но решил, ладно уж пусть попробует. Давид был не слишком здоровым, поэтому "броник" и каску как одел, так и упал. Решил без них идти. Взял одну "муху" и вылез из окопа. Тут Голиаф на "бешке" едет и материт евреев. Увидал Давида с "мухой" и говорит: "Я что, собака, что ты вышел на меня с палкой". "Муху" то он не увидел. А Давид тем временем прицелился и в лоб ему из "мухи" как всадил. Голиаф как сидел на башне, так и улетел.
Командир, с интересом прослушав историю, заметил: "А что он в лоб то стрелял, надо было бы в "бешку". Вот подобными историями я и развлекал командира.
Добрались до штабного блокпоста мы без происшествий. Дорога, конечно, ужасная, в одном месте там лежит остов сгоревшего танка и возле него большая яма, в которой машина постоянно прыгала и кого-нибудь обязательно роняла. В этот раз никого не уронила и мы благополучно приехали. Конечная наша остановка имела вид пустыря на окраине фермы Саида. Слева был одинокий холм, где стояла КШМ связи. Остальную площадь пустыря занимали зарытые в землю в хаотичном порядке танки, БМП и прочая техника. Также хаотично были расставлены палатки и вырыты блиндажи. Командир батальона жил в КУНГе, что стоял в середине этого табора. На окраине лагеря
находилась площадка, куда должен был сесть вертолет с генералом. К нашему приезду напротив КУНГа, метрах в десяти стояла БМП Уральского полка, ее 30 миллиметровая пушка смотрела прямо на стенку офиса комбата. Наш командир спешился и вошел туда. По "бешке" Уральцев лазил их механник-водитель, открывая и закрывая люки, он производил впечатление вокруг машины. Ждали прилета генерала, и как это бывает, строили разные версии визита и нашего будущего (как правило, фантастические). Я встретил Кольку - второго огнеметчика - и от него узнал про ночной обстрел. Стреляли из пулемета с края заброшенного коровника. Убитых и раненых к счастью не было. На Николая события ночи произвели шоковое воздействие: его трясло, он моргал глазами, в общем, был в ужасе. Оно и не мудрено, свист пуль, которые предназначены именно тебе, мало кого обрадует. Пусть читатель не подумает, что коллега мой был трусом. Ничего подобного, во время обстрела он в одиночку с автомата прикрывал экипаж танка, пока те забирались на броню и занимали свои места. Бояться не стыдно, стыдно трусить, а он не струсил. Я как мог, успокоил его, сказав, что свою пулю все равно не слышно.

В это время из командирского КУНГа начали выходить офицеры. "БАХ", раздался оглушающий хлопок. Офицеры попадали на землю. КУНГ подпрыгнул и перекособочился как избушка на курьих ножках. Да что за черт?!
- Сюда, быстрее! - кричали вокруг.
БМП Уральцев дернулась, пытаясь завестись, но вот на нее вскакивают люди и из люка водителя вытаскивают трясущегося молодого парня. Парень ошалелыми глазами смотрит в никуда. Вокруг толпились офицеры, медики несли носилки. Нас с Колькой сразу же озадачили бежать в другой конец маленького лагеря. Зачем именно, я сейчас, спустя столько лет и не вспомню. Когда мы вернулись, перед КУНГом лежало три тела, завернутых в плащ-палатки. Судя по форме свертков, их сильно изувечило, кровь, которой пропитался брезент, говорила об этом же. Четвертым, на носилках, лежал незнакомый мне прапорщик. Его левый глаз свисал на нити из кровавой, пустой глазницы. Куртка была залита кровью, левая рука представляла из себя месиво ткани, костей и мяса. По всей видимости, ему вкололи лошадиную дозу прамидола, и он был в сознании, попросил закурить. Наш командир батальона дал ему зажженную сигарету с фильтром. Прапорщик произнеся: "Мне, наверное, не выкарабкаться", жадно затянулся. Он был прав. После трех-четырех затяжек сигарета выпала из его губ. Он умер. Прапорщик был наш, он только вернулся из отпуска по ранению. Дома у него была грудная дочь. Трех погибших офицеров я не знал, они были с Уральского полка.
Внутри КУНГа царил полный разгром. Это видно было через открытую дверь, болтавшуюся на одной петле. Снаряд БМП прошил фургончик насквозь.
Водитель БМП сидел на земле рядом со своей машиной и, держась руками за голову, тупо уставился в землю. Его охраняло двое автоматчиков. От них мы и узнали, что водитель залез в башню для каких-то своих дел и зацепил спуск орудия. Снаряд находился в стволе и не замедлил оттуда вылететь. Итог всем известен. В горячке
механник-водитель, молодой еще парень, попытался завести машину и сбежать, хотя куда ему тут было бежать, ясно, что некуда.
Не знаю как остальным, но мне лично было жалко несчастного убийцу. Что ждет его дальше? Ясно, что ничего хорошего: следствие, суд и колония. Думаю, мое мнение разделяли и остальные, потому что ничего в адрес убийцы агрессивного не высказывалось.
Раздался рев двигателя и шелест винтов, в суматохе никто даже не заметил прилета генерала. Генералу видимо доложили еще в полете о происшедшем, потому что, не выходя на землю, он распорядился забрать трупы и вертолет тут же улетел.
В полном молчании вернулись мы обратно на блокпост. Однако уже через час после возвращения эта печальная история перестала быть темой для обсуждения, и жизнь вошла в обычное русло. Еще через три дня нашу группу убрали обратно в бригаду за ненадобностью.
–>

НЕДОЛЕТ
19-Dec-04 02:24
Автор: PAWWEL   Раздел: А было так...
НЕДОЛЕТ


Наша разведгруппа сидит на высотке. Ниже идет глубокий овраг или скорее ущелье. Там одноэтажные дома, штук пять или шесть. Местность видна как на ладони. Наша высотка плоская, на краю три деревца. Солнечный день середины весны. В домиках внизу копошатся люди, до них мы еще не дошли. До них около километра. Отсюда видно и что за домами. За домами в лес уходит группа боевиков, тех, что недавно сожгли два наших танка. Мы должны были бы их догнать, но они ушли от нас, это ясно. Командир разведгруппы молодой энергичный лейтенант очень огорчен этим обстоятельством. Он жаждет победы. Я нет, не знаю как остальные, но я не хочу никого сегодня догонять. Мне страшно. При мысли о новых боях мне не по себе. Я уже удачно отстрелял один огнемет и вместе с напарником - Туркменом сумел накрыть ДОТ. Сейчас я лежу на солнышке на этом милом пятачке и не хочу ни в кого сегодня стрелять, я хочу мечтать о красивых девчонках, о водке, о том, как приеду с этой войны в свой город и первым же делом позвоню в эскорт услуги. Но мои мечтания прерваны лейтенантом. Он подзывает меня и Туркмена и, показывая на группу малюсеньких людей, что копошатся где-то за домами и говорит, что мы должны накрыть их с огнеметов. Туркмен радостно соглашается, он вообще-то большой любитель пострелять, тем более минут тридцать назад он взвел огнемет, когда командир по ошибке принял другую разведгруппу за боевиков. Теперь он ходит со взведенным страшным оружием и не знает, что делать. В сердцах он даже просил командира разрешить ему выстрелить по нашей разведке, все равно в таком сумбуре никто ничего не разберет, но понятно, что никто не дал ему возможность реализовать подобное желание.
Я говорю командиру, что огнемет не дотянет до банды, т.к., бьет он самое большее на 700 - 800 метров, но уж никак не на километр. Командир не хочет верить в это и не приказывает, а просит попробовать. Несмотря на обреченный провал во мне, как и в Туркмене загорается охотничий азарт: "А вдруг да получится?"
Мы быстро занимаем позицию прямо между деревьями. Туркмен от радости, что наконец-то разрядится, даже забыл поставить прицел и вставить в уши затычки. Страшный грохот, сноп пламени позади и черный предмет подобно теннисному мячику улетает в сторону стоящих на дне ущелья домиков. Снаряд взорвался где-то в кустах между домами, не долетев и половины расстояния до цели. Туркмен как ошалелый, зажав руками уши, катается по земле и истошно орет. Не мудрено, от огнеметного выстрела запросто лопаются барабанные перепонки в ушах, поэтому в комплект и входят затычки. Но я не тороплюсь: вставляю в уши ватные тампончики, ставлю прицельную планку на максимум, встаю в полный рост. Была, не была, а может и получится. Человечки уже едва видны, они скрываются в зарослях, они хотят жить, все хотят жить, сгоревшие танкисты тоже хотели жить. Беру на мушку одного из человечков, затем поднимаю трубу огнемета вверх и жму курок. Такой же грохот, как и у Туркмена. Он мучительно дергается и вновь хватается руками за уши. Я слежу за полетом моего мячика. Он летит в нужном направлении, в сторону уходящей банды, но долетит ли? Очень уж далеко. Нет, мячик, потеряв скорость, плавно идет вниз в направлении домов. Я отчетливо вижу, как он пробивает шиферную крышу крайнего дома. Самого взрыва я не слышу, так как от выстрела у меня заложены уши. Доля секунды и дом подпрыгивает на месте, видно как вылетают стекла, что-то сыплется с крыши. К сожалению, недолет, чехи ушли в лес, мы их упустили. Командир рвет и мечет от неудачи, ему подпевает и Туркмен, а я, я рад. Еще некоторое время мы останемся на этом благословенном пятачке. Я растягиваюсь на теплой земле, кладу под голову автомат и закрываю глаза, есть время отдохнуть и погрузиться в эротические фантазии. Надеюсь, воевать сегодня больше не придется.

P . S . Воевать пришлось. В доме как выяснилось жила семья. Мой выстрел уничтожил ее. Испытываю ли я угрызения совести? Да, за то, что не накрыл боевиков
–>

Поездка
14-Nov-04 01:59
Автор: kuruhuru   Раздел: А было так...
Мы ехали молча, играла пластинка,
Троллейбус на горной дороге трясло,
И пел, заикаясь, по-моему Глинка,
А может Чайковский. Он пел про весло.

Про то, как сжимая в ладонях шершавых,
Веслом протыкаешь семнадцатый вал,
Дрожал и вибрировал голос картавый,
Что он заикался, уже я сказал.

Но он заикался от горной дороги,
Сбоила пластинка, совсем не певец!
Он, судя по голосу, был одноногий,
Как прапорщик тот, что солдатам отец.

Я сделал потише. Пластинка не смолкла,
А стала погромче, как будто в укор.
От гневных куплетов полопались стекла,
И я догадался - поет-то шофер!

Я только с трудом удержался от крика,
Ну разве не ужас, когда в Новый Год,
Шофер - одноногий, картавый, заика -
По горной дороге троллейбус ведет?

Нельзя было медлить - шофера я скинул,
Я знаю педали, и это спасло,
И слышалось долго, как сзади мне в спину,
Картавое эхо поет про весло.
–>

Среди лесопилен
03-Nov-04 02:14
Автор: kuruhuru   Раздел: А было так...
Среди лесопилен
Бродил босиком.
Вдруг ухает филин
Над левым виском.

Зубами от страха
Я высек искру,
Зарделась рубаха
Костром на ветру.

Канистра бензина
В коротких руках
Взорваться грозила,
Но это - не страх!

Мой страх замогильней! -
Про то, как в огне
Сгорят лесопильни,
Что дороги мне.

Где бревна вповалку,
Опилки ковром,
И так стало жалко,
Что я топором

По филину треснул,
И пламень потух,
И что интересно -
Зарублен петух!
–>

Как же было..
03-Nov-04 00:30
Автор: ВиктОр   Раздел: А было так...
«Только змеи сбрасывают кожу,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела»
Н.Гумилёв

«Да, скифы мы»
А. Блок.
***

Как же было легко и забавно
Лишь единственным кличем «Хурра!»
Разогнать стаи трепетных фавнов,
Утомившись похмельем с утра.
И пуститься за ними галопом
По пути до злавратовых Фив,
На холмах полудикой Европы
Создавая устойчивый миф.

Оборвать придорожные лавры,
Хоть приятней приправой укроп,
Научиться ругаться у мавров
К переменам погоды и троп,
Изменить иудейскую веру
На привычный акынский напев
И узнать у залётных берберов
Имя самой доступной из дев.

Как же было тревожно и славно,
Претворяя в реальность Коран,
Расплескаться стремительной лавой
По бескрайним просторам саванн,
Где любой эфиоп одинаков
На лицо и изящество рук
И не ведает таинства знаков,
Превращающих записи в звук.

Но, блеснув остротой акинаков,
На закате коней повернуть –
И вернуться, где всякая драка
Проверяет на впуклости грудь.
Где нас только ветра не носили –
Мы припомним и буйно споём.
Прародители славной России,
Скифоносные дети её..

–>   Отзывы (4)

Случай из жизни
01-Nov-04 16:31
Автор: kuruhuru   Раздел: А было так...
Пришельцы задали простые вопросы:
Когда бы не Орбит, то что нам жевать?
Когда бы не шея, зачем кровососы?
Когда бы не Родина, кто наша мать?

И местный придурок подпасок Василий
Задумался крепко, наморщив чело,
Минут через двадцать пришельцы спросили
Про то, как проехать им в наше село.

Да только Василий - географ неважный,
И дал супостатам неверный маршрут,
К тому же мешал его мат трехэтажный -
Теперь эти твари Америку жрут!
–>   Отзывы (1)

Две истории про мышей: история вторая
28-Oct-04 15:40
Автор: aurinko   Раздел: А было так...
Тетушка моя всю жизнь очень боялась мышей. Причем даже дохлых. А дохлых мышей ей в изобилии поставлял кот Масик, кастрированный красавец четырнадцати килограмм веса. Каждое лето он исправно уничтожал популяции мышей на окрестных участках и гордо докладывал о результатах своей работы, раскладывая трупики мышей и кротов на крыльце дома. Утром просыпаешься – а там уже выставка достижений прошедшей ночи. И тетушка, вручающая мне веник и совок с криком: "Убери это! Пока не уберешь, я из дома выйти не могу, а мне в туалет надо!!!" Причем Масик мышей не ел – он вообще питался исключительно сырой рыбой и мясом, предпочитая печенку и сердце.

И вот однажды вечером (а вечер летом на даче начинается после полуночи) сидят мама с тетушкой на кухне, как обычно, перемывают косточки, гоняют чаи и щелкают семечки. Лето, дача, отпуск… Я вернулась после очередного гулянья, зашла отчитаться, заодно и чая попить, и засиделась с ними. Котик еще в полночь ушел по своим кошачьим делам.

И вот около трех кто-то скребет лапой по обивке двери. А дверь в кухню – тяжелая. Тетушка решила помочь любимцу, изнутри подтолкнула дверь и села на место. И сидит дальше семечки щелкает, с мамой общается.

Масик гордо вошел в кухню и остановился. Потом подумал и сказал спине любимой хозяйки сквозь зубы:
- Мааа?
- Что, мой сладкий? – повернулась к нему тетушка.
Изо рта Масика свисал какой-то непонятный шнурок. Удостоверившись, что на него обратили внимание, котик гордо положил на середину кухни большую толстую мышь.

Как завизжали мама с тетушкой! Кот недоумевающее смотрел на реакцию хозяйки и никак не мог понять, что не так. Он принес добычу. Внес вклад в дело общего питания. Что не так?

И тут от визга тетушки и мамы полупридушенная мышь очнулась. Масик, как истинный, хоть и кастрированный, джентльмен, решил побаловать хозяйку свежатинкой. Очнувшаяся мышь встала и побежала! Под стол! За которым сидят мама и тетя!

Как их вопли не перебудили всех соседей, я не знаю. Но кот среагировал мгновенно. Может быть, кстати, он и хотел провести показательную охоту, я не знаю. Но мышь он поймал всего минуты за три, вдоволь погоняв ее по кухне. И гордо сел посреди кухни с добычей в зубах.

Осознав, что монстр уже не опасен, тетушка накинулась на добытчика. Поорав на него минут пять, она по периметру осторожно добралась до двери, распахнула ее и велела коту выйти вон. Кот обиделся, гордо встал и вышел, унося мышь с собой в ночь.

Я пошла спать, а мама с тетушкой решили, что им теперь уже точно не заснуть еще часа два, а посему ничто не мешает дощелкать начатый мешочек семечек, запивая их чаем. Семечки – незаменимое русское народное средство для медитации и аутотренинга. Проверено временем. Очень рекомендую.

Через час меня разбудил тетушкин вопль.

Она решила выйти в огород "удобрить пионы", для каковых целей на крыльце кухни у нее стояли большие резиновые галоши на каблуках (я не знаю, как точнее описать это произведение советской резиновой промышленности и советской же дизайнерской фантазии). Продолжая беседу с мамой, она не глядя сует голую ногу в одну из этих галош… и чувствует… чувствует… что-то… что-то…

ААААААААААААААААААААААА!!!!!

Ну конечно же. Масик решил, что хотя его не оценили по заслугам сразу, но хозяйку он все равно любит и подарок его она должна все-таки получить…
А то вдруг завтра нечего будет в суп кидать…

Поэтому он аккуратно вложил трупик мышки в тетушкину галошу. Чтоб, значит, не оставили без внимания…

Такой вот был заботливый котик…
–>

10 "А"
17-Oct-04 11:27
Автор: Терех   Раздел: А было так...
Ну привет, комрад пельменный,
Или, как мы тут досель
Меж собой тебя имеем,
Герр из дома номер семь.
Как ты там неторопливо
Немчуру гнобишь, Толян?
Говорят, у них от пива
Только чубчики стоят…

Помнишь лавку под берёзкой,
И как вечно пьяный Дрон
Бегал нам за жигулёвским
С оцинкованным ведром?
А теперь, такая жалость,
Выпить – разве что с женой:
Наши все поразбежались,
Кто с ногами и живой.

Юрка тут. Но он о личном
На сухую ни гу-гу.
За два года по больничкам,
Болью скрученный в дугу,
Нахватавший звезд на плечи,
Загремел под монастырь,
Облегчившись на конечность
И разжившись на костыль.

Генка – тот неутомимый,
В кашемировом пальто,
Весь такой на пантомиме
Корлеоновских понтов
На зеро играет фишку
Перекрутов непростых
Приблатнённого братишки
Распальцованной сестры.

Галка, помнишь, вот уж птичка,
Вечно клювиком в бокал,
Нынче вроде как певичка
Или чей-то бэк-вокал.
Да она всегда крутила
Не шалам тебе балам,
Летом съехала с квартиры –
Тут ведь помнят, кем была.

Лёху что-то и не видно,
Чай, летает всё, пострел.
Подженился к Юльке в Видном,
Ну, к Андрюхиной сестре,
Но бывает по субботам
У Маринки – там же сын,
А от Юльки до работы
Что пешком, что на такси.

И твою давно не видел,
Мать сказала, родила…
Ты ведь, Толя, не в обиде
За минувшие дела?
Чёта спёкся я…и знаешь,
Словишь эту дребедень –
Выпей шнапсу. Подгадаешь
Аккурат на девять дней.
–>   Отзывы (2)

Детский сад
01-Sep-04 06:46
Автор: Lasthope   Раздел: А было так...
Мы в садике играли в жмурки:
Везде промокшие окурки,
В беседке - рваные газетки,
Осколки, рыбные объедки
(Бомжихи местной скромный завтрак),
Мочи кошачей стойкий запах,
Презервативы под скамейкой,
Жевачки мягкий шарик клейкий
В сидушку влеплен чьим-то задом...
Все вместе звалось "Детским садом".
–>   Отзывы (3)

Однодневный поход
29-Aug-04 06:18
Автор: bskvor   Раздел: А было так...
Сквозь кромешную тьму по заброшенной лесовозной дороге внизу горного урочища крайне осторожно и медленно пробирались трое. Справа от них неравномерно шумела поднявшаяся после дождей мутная Куба, а слева нависали крупные скалистые склоны её берега.

Обложенное тучами небо слабо проглядывало в темноте в узком коридоре между густыми высокими ивами. То и дело кроны деревьев смыкались, и запоздалые путешественники, попадая в чёрный туннель, могли двигаться только на ощупь.

Двумя часами раньше неумолимо сгущающиеся сумерки всё-таки позволили путникам проскочить последний, полуразрушенный мост через горную реку. Щебёнчатая дорога под ногами уставших людей изобиловала глубокими ямами, наполненными дождевой водой, которая не спешила просачиваться в каменистую почву. Эти ямы существенно тормозили продвижение, однако смутно поблёскивающая в них вода являлась хотя и слабым, но ориентиром. Время от времени по обочинам появлялись одинокие светлячки, испускающие пронзительный синий свет.

Первым шёл шестидесятитрёхлетний Александр Каспер, наделённый способностью в полной тьме различать всяческие препятствия на пути: лужи, камни, брёвна, торчащие ветки и всё прочее, на что можно было нарваться. Следом, взявшись за хлястик касперовского рюкзака, шагал, наоборот, ничего не видящий в ночи, сухощавый семидесятисемилетний Георгий Матушкин, который, несмотря на почтенный возраст, мог дать фору по выносливости очень многим. Замыкал группу я, изо всех тараща глаза, чтобы разглядеть в метре от себя периодически исчезающее белое пятно матушкинской рубашки, надетой на пуловер, подаренный ему кем-то более полувека назад.

Вот снова кроны деревьев сомкнулись над нашими головами, и не стало видно ни зги.
– А это ещё что такое!? – хмуро воскликнул внезапно остановившийся Каспер.

Под нашими ногами обнаружилось светящееся пятно овальной формы, удивительно напоминающее солнечный зайчик. Пятно двигалось по направлению к нам. «Что за наваждение?» – невольно подумал я, а Каспер, решительно наклонившись, схватил непонятный предмет и тут же с отвращением отбросил его в сторону, как мерзкую жабу.

– Что это было, Александр Эдуардович? – недоумённо спросил Матушкин.

– Да это, Жорж Георгиевич, коробка из-под игральных карт.

– А почему она двигается? – переспросил Георгиевич.

– Мне тоже показалось, что она ползёт, но это иллюзия, – вмешался я.

– Просто мы постоянно в движении, плюс эффект темноты, – добавил Каспер.

И снова, как три слепых ёжика, вплотную друг к другу, мы побрели дальше, постукивая о камни ивовыми посохами. Рубашка впереди идущего вдруг исчезла, но при попытке ускорить шаг, я сразу наткнулся носом в его спину.

Затем деревья временно расступились, и проявился тёмный силуэт нашего штурмана, выписывающего невероятные зигзаги при обходе различных преград. Георгий Георгиевич, продолжая левой рукой держаться за тот же хлястик, повторял все движения Каспера, одновременно ощупывая стезю посохом, зажатым в вытянутой правой руке. В целом его движения мне представлялись непрерывным, фантасмагоричным, хаотическим, но в то же время, как это ни странно, вполне гармоничным танцем.

Просвет исчез, вальсирующая фигура растворилась в ночи, а в кармане моего старенького анорака вдруг заиграл, завибрировал мобильный телефон. Ага! Вот, оказывается, докуда доходит связь.

… В прошлом, 2003 году, совсем рядом со спортлагерем НГТУ Эрлагол появилась вышка МТС, и добрая половина его постояльцев приехала с мобильниками. Почувствовав себя белой вороной, я той же осенью обзавёлся простеньким аппаратом Siemens A-55. Позже выяснилось, что стоит завернуть за гору, как сеть теряется. Следовательно, теперь мы находились на финишной прямой.

– О! – дружно отреагировали мои спутники на пробившийся сигнал.

Остановившись, я нащупал телефон и с четвертого раза нашёл кнопку разблокировки клавиатуры. Крошечный экранчик осветился желтоватым светом, заодно показывая, что десять минут назад наступили новые сутки. Пришло уведомление в том, что отправленное мною тринадцать часов назад текстовое сообщение о местонахождении группы на высоте 1388 метров абонентом получено.

– Сейчас позвоним на базу! – сообщил я спутникам, выбирая из справочника номер телефона начальника Эрлагола Мальцева.

– Алло! – послышалось в трубке.

– Владимир Иванович, это Борис, у нас всё нормально. Мы находимся в пяти километрах от лагеря, идём по дороге. Продвигаемся очень медленно из-за темноты.

– Так может вам «УАЗик» выслать! – обрадовано предложил голос в трубке.

– Нам нужна машина? – спросил я у коллег.

– Да ну! Не надо! Левицкому завтра её рано заводить, – дружно отреагировали мужчины.

– Машина не нужна. До двух часов ночи доберёмся самостоятельно, – подытожил я.

– Ну, хорошо! – послышалось в трубке. – Я рад, что у вас всё нормально.

Передышка в пути оказалась, весьма кстати, как и оживление, вызванное связью с базой. Слегка взбодрённые мы двинулись дальше тем же порядком: Каспер, Матушкин, взявшийся за хлястик его рюкзака и замыкающий я.

… На эту дорогу мы выскочили в девять часов вечера после четырнадцатичасового штурма Эликманаро-Кубинского водораздела. В однодневный поход по этому маршруту мы отправлялись уже не однажды, но каждый раз при сходе с хребта возникали неординарные ситуации.

В 2001 году вместо Каспера шёл Юрий Ярославцев – один из моих предшественников на посту старшего инструктора Эрлагола по туризму. До этого мы с Георгием Георгиевичем вдвоём уже обследовали хребет от самой Катуни до маральего заповедника в верховье реки Ареда. Выяснилось, что, огибая отвесные скалы, здесь вполне можно выводить отдыхающих в однодневные походы. В частности, красивый маршрут прорисовывался на гору Крестовая, с макушки которой долина Чемала казалась находящейся в подвале. Поход на ещё одну, соседнюю гору, выглядел проще, но зато мог удовлетворить большее число участников.

Ярославцев немного старше меня, чуть повыше ростом и не такой грузный. Одно время он не ходил по горам из-за застарелой травмы коленки. И вот представилась возможность проверить коленку. Да ещё как проверить!

Мы тогда вернулись на базу в половине первого ночи, замерзшие до одеревенения. При попытке рассчитаться с шофёром Матушкин не совладал с почти заледеневшими пальцами, и бумажные купюры веером разлетелись по комнате. Присутствующий при этом профессор Манусов, глядя на ходившие ходуном колени своего пожилого коллеги, озадаченно произнёс:

– Никогда не смогу понять, зачем люди так над собой издеваются…

А ведь нам ещё повезло! В условиях отвратительной видимости мы свалились в противоположную от лагеря сторону хребта к устью реки Четкыр. Изо рта, как зимой, шёл пар, сил практически не оставалось, ходьба уже ни капельки не грела, а о костре не могло быть и речи – вокруг всё было залито студёной водой.

Дождь безжалостно продолжал вонзать в нас свои ледяные иголки, а мы с Юрой в некотором недоумении осматривались по сторонам. Через полчаса наступит ночь… Мы с Ярославцевым поджидали Георгиевича, который чуточку приотстал, и с грустью глядели на Эликманарскую дорогу с тщетной надеждой увидеть хотя бы самый плохонький попутный грузовичок. Но откуда ему взяться в такую пору!

По привычке, прочитав про себя «Отче наш», закончил, как всегда словами Иисусовой молитвы: «Господи Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя грешнаго и благослови наше благополучное возвращение…». Поднял голову и обомлел: из того самого распадка, по которому мы шли последние часы, выкатился грязно-зелёный старенький, переполненный подвыпившей молодёжью, «УАЗик». В кустах он, что ли, стоял?!

В машине нашлось место для Георгиевича, а вот нам с Ярославцевым, казалось, уже было не втиснуться. Однако Юра, подскочив к шофёру, уговорил его за кругленькую сумму всё же и нас запихнуть в машину… В общем, походили мы тогда больше, чем требовалось, но далеко не так, как было намечено.

На другой год Ярославцев не приехал, а вместо него «добивать» маршрут пошёл Каспер. Погода снова подвела и, потратив массу времени на ориентирование, мы были вынуждены маршрут сократить. При этом река Нижний Каратурук, впадавшая в Кубу в шести километрах от Эрлагола в отличие от запланированной ранее реки Верхний Каратурук оказалась практически непригодной для нормального прохождения.

Двухметровая трава, труднопроходимые заросли, бурелом и скрытые ямы позволили нам выйти на дорогу только к ночи. Александр Эдуардович Каспер по пути несколько раз падал в ямы спиной назад, а головой вниз, к счастью не получая при этом серьёзных повреждений. Между прочим, заработать травму здесь было очень легко, но насколько тоскливо встречать ночь без палатки и спального мешка в таком узком мрачном сыром ущелке.

Успев в густеющих сумерках дойти до устья, мы осторожно «тройкой» перешли Кубу вброд и в темноте потопали к лагерю. Но в тот раз дорога была сухой, небо ясным, а луна весело светила в вышине и звёзды приветливо подмигивали нам. Не то, что нынче… Зато теперь мы прошли намеченный маршрут!

Выйдя из Эрлагола в семь часов утра, мы быстро пробежали три с половиной километра вдоль реки и завернули налево в урочище Ареда. Через полтора часа перед нами замаячила почти трёхметровой высоты сетка забора, окружающего маралий заповедник. Началась самая нудная часть пути – почти трёхчасовой подъём вдоль этого забора.

Купленные в магазине «Спецодежда» на Павелецкой набережной в Москве омоновские ботинки оказались неплохой обувью для походов по горам, но имели один существенный недостаток. Их подошва явно уступала «вибраму», и на землянистых, глинистых склонах эти ботинки скользили, как лыжи по первому снегу. Так что сетка забора была весьма кстати: за её крупные ячейки мы постоянно хватались левыми руками, налегая правами на посохи.

На высоте 1388 метров, после преодоления восьмисотметрового перепада, забор круто поворачивает налево, а нам идти в противоположную сторону, по самому верху хребта. Здесь, у поваленного полусгоревшего триангуляционного пункта мы устраиваемся на десятиминутный отдых, а внизу открывается великолепная картина долины Кубы, которая серебристой лентой змеится далеко внизу.

Погода начинает портиться, кругом наплывает туман, но ходьба по тропе на петляющем, спускающемся и вновь поднимающемся водоразделе – это одно удовольствие. Через несколько часов гребень поворачивает резко направо, а путь перед нами обрывается глубоким распадком, по дну которого течёт приток реки Четкыр, впадающей в Эликманар. Здесь-то и возникает дилемма…

На карте тропа показана сходящей широким серпантином вниз, а затем круто поднимающейся с противоположной стороны. На местности же тропа постепенно теряется в густющих зарослях на крутом склоне. В прошлый раз мы попытались все эти удовольствия обойти верхами, но, попав на могучие отвесные сбросы высоты и потеряв массу времени на ориентирование, были вынуждены сокращать маршрут. Нынче же было решено внимательно и аккуратно пройти точно так, как показано на карте.

Спуск на дно распадка плотно зарос диковинным кустарником, похожим на лианы. Древовидная проволока этих «лиан» намертво обвивала ноги, пояс, шею. Не дать, не взять – капканы. Каспер, попытавшийся соскользнуть с кустов верхом, пропустив их между ног, едва не повис в воздухе.

Более получаса мы продирались через эти джунгли, но когда вскарабкались на противоположный склон, то выяснилось, что основной распадок – за ним, а то было лишь ответвлением. Пришлось повторять спуск и подъём, и только после этого мы были вознаграждены превосходной тропой на каменистом гребне, поросшем невысокой шелковистой травой.

Кстати, я забыл сказать, что передышки между переходами у нас всегда составляли лишь пять-десять минут, за исключением часового обеденного отдыха, когда мы ели консервы с хлебом и пили свежезаваренный чай с конфетами (девять литров воды мы несли с собой в пластиковых бутылках).

А потом, если верить карте, мы начали спуск к запланированному правому притоку Верхнего Каратурука. Скатившись с крутого травянистого откоса, мы выскочили на приличную тропу и около километра весело по ней шагали. Вскоре тропа стала исчезать. Предполагая, что тропка не может так просто испариться в относительно узком распадке, я предпринял разведывательные меры. Однако, совершив несколько зигзагов, понял, что тропа здесь может проходить только рядом с руслом этого хилого притока, проще сказать, ручейка.

Тем временем исчезли последние признаки следов человека, и мы попали на местность, идентичную прошлогодней, когда шли по Нижнему Каратуруку. Распадок сузился, приобретя в разрезе вид угла. Пришлось пробираться прямо по воде, заодно преодолевая высоченные заросли и скрытые от глаз ямы. Движение наше вновь резко замедлилось.

Через три часа после начала спуска мы угодили в каменный мешок. Слева и справа нависали отвесные скалы, а впереди внизу маячила почти отвесная, зелёная, поросшая мелким сосняком стена. Лишь подойдя к ней вплотную, мы обнаружили перед ней узкий распадок и основное русло Верхнего Каратурука, текущего слева направо.

Облегчённо вздохнули, попав на нормальную конную тропу, затем быстро добежали до Кубы и вышли на узкую тропинку, идущую по её правому берегу. Теперь оставалось пройти полтора километра по этой тропке для того, чтобы через полуразрушенный мост у бывшего кордона Чемальского лесничества попасть на лесовозную дорогу, вырисовывавшуюся на противоположном берегу Кубы. В одном месте пришлось идти по колено в воде, перебирая руками по отвесному каменному прижиму.

Чувствуя себя порядочно уставшими, мы неожиданно заметили у моста грузовик ГАЗ-66, мужиков, грузивших в кузов машины плавниковый лес и детей, крутившихся вокруг них.

– Вот сейчас мы поможем им загрузиться, а потом вместе доедем до лагеря! – предположил Александр Эдуардович.

– Здравствуй, дедушка, откуда ты появился? – удивлённо поприветствовал Каспера худой небритый тридцатилетний парень. Ну, ещё бы! На дороге-то никого не было…

– А это не дедушка, дедушка у нас позади, – вкрадчивым голосом сообщил я, указывая на Георгия Георгиевича.

Увидев столь необычную компанию, парень окончательно пришёл в изумление, и брови у него полезли на лоб:

– Да откуда же вы взялись!

Показывая в сторону урочища, из которого вышли, мы объяснили наше загадочное появление. Внимательно выслушав, мужчина тяжело вздохнул:

– Вам же ещё пятнадцать километров пилить по дороге, мы-то сегодня никуда не едем… Днём бы вам идти да со свежими силами – пробежали бы за два-три часа.

А мы шли по лесовозной дороге около пяти часов, пробыв в общей сложности на маршруте восемнадцать с половиной часов и побив свои прежние рекорды для безночёвочного похода. Сначала почти бежали, не взирая на усталость после насыщенного событиями дня, но когда мы осторожно перешли мостик через Кубу в семи с небольшим километрах от Эрлагола, наше продвижение резко замедлилось. Желание, проскочить не слишком надёжный мост засветло, было удовлетворено, а сумерки сгустились настолько, что просто ничего не стало видно. Впрочем, и силы были уже далеко не те, что на старте.

Неумолимо надвигалась чёрная ночь. Становилось всё темнее, темнее, темнее, а мы всё шли, шли, шли. Скорость наша местами, наверно, не превышала одного километра в час, дорога представлялась бесконечной.

Казалось, прошла целая вечность, когда на противоположном берегу Кубы наконец-то начали смутно просматриваться огоньки базы отдыха «Ареда», а потом еле слышно стала доноситься приглушённая музыка. До конца пути оставалось ещё три с лишним километра, но идти стало как-то веселее, а через какое-то время дорога осветилась иллюминацией справа.

Почувствовав близость очага, мы неожиданно ощутили новые силы и невольно ускорили шаг. В один час тридцать шесть минут новых суток мы вошли в спортлагерь НГТУ Эрлагол.

– А что же вы это, и фонари не взяли, и от машины отказались?!

– Да вот не взяли,… ну а машина-то нам вообще ни к чему.

– Но так ведь нельзя ходить!

– Вообще-то нельзя, но нам можно, мы ведь специальной группой шли в разведывательный поход, изучали Эликманаро-Кубинский водораздел. Понимаете? Ведь то, что нельзя пехоте, разрешается разведке! Кстати, теперь ясно, как организовать ещё один новый маршрут.

Но до чего же всё-таки надёжные это люди: Георгий Георгиевич Матушкин и Александр Эдуардович Каспер! Думаю, что этой компанией мы ещё не раз сходим в разведку!

Перед походом я определил контрольный срок: два часа ночи.

– Раньше утра всё равно искать не будем! – пошутил стройный, как тополь, заместитель начальника лагеря Николай Григорьевич Нестеренко, поблёскивая хорошо загорелой аккуратной лысинкой на макушке.

Теперь же, сбросив рюкзак под навесом домика, и неожиданно ощутив, что на мне нет ни одной сухой нитки, тихонько постучал в дверь. В комнате сонно зашевелились.

– Вы что, уже спите? – удивился я, – Сейчас всего только половина второго!

…На столике лежали потрясающие бутерброды, которые вчера утром назывались «горячими», рядом возвышалась огромная кружка остывшего чая из таёжных трав.


31.07.2004г. Эрлагол.
–>

Гляделки
05-Aug-04 08:49
Автор: Oskar   Раздел: А было так...
Глаза в глаза. В упор. Переплетая дыханье. Не моргая и не отворачиваясь. Сплетая ресницы и соприкасаясь лишь дыханьем. Если смотреть пристально и неотрывно, долго, на сколько это только возможно, то можно раствориться, можно сойти с ума, можно умереть. Просто так, умереть и все. Как? Да очень просто. Просто остановиться во времени, в пространстве. Ведь смерть ни что иное, как остановка. Остановка всего. Движения, времени, бега частиц и потоков. Это инферно. Это потеря себя в великом окружении, это…смерть.
Глаза имеют цвет. Разные глаза и разный цвет. От пошлых, откровенных и глупых, из за своей тупости коровьих гляделок, до вертикальных кошачьих зрачков своенравия и подхалимства. Все глаза имеют форму. Азиатски узкие или идиотски вытаращенные, прищуренные и распахнутые, большие и маленькие.… Все глаза что-то имеют, только не ее. Ее глаза не имеют, ни цвета, ни формы, ни яблок, ни зрачков, ни оттенка, ни прищура – как не может ничего этого иметь глубина, затягивающая и поглощающая. Только колыхание, только вечность, только безмолвие, обрамленное океаном волнистых ресниц. Кажется это не совместимо и не возможно, но стоит лишь на краткий миг заглянуть в эту бездну, как движение крови по жилам и венам останавливается, как противная дрожь пробегает от макушки до кончиков ногтей, как приходит осознание, что из этого омута, выйти уже нельзя. Они зовут и держат на расстоянии, они плачут и смеются одновременно, они губят и возрождают, поднимая из праха и давая искры жизни. Они не старятся и не молодеют, они всегда мудры и юны, как молодая весна, как майская трава или первый снег.
Они могут смотреть обжигающе и горячо, но чаще в них виден покой и нега, спокойствие и любовь.
Иногда светлая, не послушная челка падает со лба, на миг, закрывая ее взгляд, но задорный взмах головы отбрасывает ее назад, на место и опять глубина зовет и манит, не останавливаясь и не отпуская.
Можно пробовать бороться, можно вырываться из водоворота взгляда, но это бесполезно, это не возможно и нелепо. Можно рвать жилы, пытаясь, хоть что-то изменить, хватаясь за соломинку, других взоров, но возвращение в ее омут неизбежен, как неотвратима, рано или поздно, сама смерть.
Как она прекрасна, как тонка, изящна, желанна. Хочется петь, кричать, размахивать руками, бежать, куда глядят глаза. Хочется жить и жить только для нее, ради нее и возле нее, не сводя с нее глаз и пытаясь, своим скудным умишком, постичь великую тайну ее взгляда.
От нее не может быть не спасенья ни защиты. Она смотрит сквозь толщу бетона и расстояния тысяч верст. Даже если она молчит, глаза кричат. Кричат о тоске и боли, при расставании и сумасшедшей радости, при встрече. Скрыться от ее взгляда не возможно, не реально, не естественно, не хочется. Наоборот - глупое, щенячье желание, постоянно быть у нее на виду, преобладает над всем тленным и суетным. Тяга быть рядом, ломает все на своем пути, как крушит тонкий, первый ледок, тяжелый, подкованный каблук.
Не понятно – зачем все остальное? Нелепая беготня и суета, погоня за чем-то земным, ощутимым и от того удивительно пошлым. Не нужно больше ничего и не нужен ни кто. Достаточно только раз посмотреть в эту глубину, что бы понять, что нет больше ни голода, ни болезней, ни бедности, ни богатства, ни людей, ни звезд. Ничего, кроме сумасшествия и благодарности всевышнему за это умопомрачение.
- Я тебя люблю! – чуть слышно шепчут губы.
- Я люблю тебя! – опять шепчут губы и касаются ее губ.
Пусть горит весь мир, пусть рушится вселенная, пусть не станет ничего – лишь этот взгляд, лишь один миг, одно прикосновение, искупят все и все возродят.
Шелк и бархат, восторг и счастье. Миг, растянутый на века и эпоха, спрессованная в мгновенье.
- Ты будешь моей? – чуть слышно и робко.
Касание губ. Еще и еще.
- Да! – ответ, угаданный лишь по движению ресниц.
Свершилось – она согласна!!!!!!!!! Почти звериный восторг. Почти кома.
Опять губы. Тонкая рука с длинными пальцами, доверчиво заброшенная на его плечо и почему-то травяной запах ее волос, сплетающихся в струи водопада, летящего сверху вниз волшебными брызгами.
Обшарпанные стены и голоса за фанерной перегородкой не в счет. Сейчас ничего не в счет. Кроме нее. Кроме ее согласия принадлежать ему и только ему.
Пламя свечи. И в мерцающем, призрачном свете ее глаза….


Бля!
Душераздирающая телефонная трель.
Опять.
У-У-У-У-У-У.
Как все осточертело.
Подруги. Ее подруги. Жаль, что нельзя их утопить. Или просто удавить, на худой конец. Надоело. Все надоело. До вязи в зубах, до рычания в глотке, до истерики.
«Раздолбить, что ли этот телефон об стену?».
Не получится. Она уже схватила трубку своими тощими пальцами, с разукрашенными когтями. Уже скорчила довольную рожу и начала каркать в мембрану. Да она даже не разговаривает. Она же не умеет этого делать. Все что она может делать своим ртом, так это только жрать, бубнить, бормотать и каркать в телефон.
«Господи! Ну, в чем я так провинился?».
«Как я мог! Ведь трезвый был!».
«Отвернуться! Обязательно отвернуться, иначе последствия могут быть не предсказуемыми!».
Скрип дивана от усилий пружин в очередной раз выдержать нагрузку переворота тяжелого тела. Подушкой накрыть голову. Зарыться поглубже. Все что угодно, лишь бы не слышать, лишь бы не видеть и даже не думать о ней.
«Вот сейчас она плюхнется на банкетку, стоящую под телефонной полкой, потом обопрется спиной о стену и усядется так. Мерзко растопырив, при этом ноги, полу прикрытые полами старого халата».
Эти толстые ляжки, трущиеся друг о друга, способны доконать, кого угодно, ввести в кому, довести до инфаркта, или еще до чего похуже, хотя, что может быть хуже. Только она! Так она и будет сидеть, пол часа, час, или больше, пока не перемоет кости всем знакомым и не очень, актерам и певцам, соседским собакам и кошкам, попугаям знакомых и уличным воробьям…
У-у-у-у бля!
«Крыса вонючая!».
Телефон, телефон, телефон и ляжки, стрекочущие и трущиеся между собой, как лезвия ножниц. Порой приходит ощущение, что слышится скрип, от их соприкосновения, скрежет щетины, которую она так и не удосужилась соскоблить бритвой или как ни будь по-другому.
«Как можно висеть на телефоне по несколько часов подряд? Как можно так уродливо ухмыляться, в телефонную трубку?».
«Сколько же времени я это терплю?».
Несколько лет. Несколько долгих, страшных лет. Работа, с работы, сон, подъем, завтрак, обед, выходные, отпуск… - и все время рядом, эта крыса – у-у-у. Правда есть выход. Каждый день, вечером, после смены, заход в «стекляшку» и принятие на грудь. Вот тогда даже она расплывается, затуманивается, становится абстрактнее, приемлемее. На нее даже можно смотреть, несколько секунд, не отворачиваясь, по крайней мере, пока он не откроет пасть и не начнет горлопанить. В принципе, ее можно не слушать, это даже необходимо. Талант отключения слуха вырабатывается с годами совместной жизни. Он проявляется примерно на третьем году совместной жизни и потом, развивается месяц за месяцем, год за годом. Если прожить с ней достаточно долго, то он отточится до шедевризма. Только возможно ли это? Вряд ли! Кроме пасти, из которой раздается то клекот, то карканье, то звук воды, как в бачке унитаза, она имеет еще множество отвратительных черт и придатков тела. Даже не тела, а туловища. А ее рожа. Ее отвратительная пухлая физиономия. Обычно накрашенная, какой то сранью, но утром, это нечто! Не возможно понять, что она напоминает. Иногда это последствия погрома, в еврейских кварталах, устроенного нацистами. А иногда затертую до дыр, салфетку, используемую в загаженной столовой общепита. Так или иначе, но смотреть на это, не представляется никакой возможности. Даже лицом это трудно назвать. Какое там лицо!? Рыло! Жабья морда!
Точно! Она походит на жабу. Скользкая на вид, с пастью, тянущейся от уха до уха. И хорошо когда эта пасть хотя бы полуприкрыта, но когда возле нее появляется телефонная трубка и она начинает в нее квакать…
«- У-У-У Сука!»
А глаза! Эти почти не закрывающиеся глаза земноводного. Огромные, выпученные, постоянно крутящиеся из стороны в сторону, да к тому же обрамленные всеми возможными изуверствами косметики, плюс спутавшаяся от туши щетина ресниц.
«Вот ведь взгляд!»
«Охренеть можно!».
Глазные яблоки, вытаращенные чуть вперед, нелепо торчат, придавая и без того глупой физиономии, особенно идиотическое выражение. Белки, так те вообще, имеют постоянно нездоровый, по кроличьи красный оттенок, лопнувших капилляров. Роговица, буро зеленого цвета, что мгновенно наводит на мысль, о ее болотном происхождении. Но самое мерзкое и удивительно отталкивающее, так это зрачок, который старается вылезти, отвратительной выпуклостью, над всем остальным. Порой, кажется, что он бесцветный, порой приобретает слабый оттенок, но на такое короткое время, что уловить его просто не возможно.
«Жаба! Просто жаба!».
Опять скрип дивана. Левый бок затек и почти ничего не чувствует, пора переворачиваться.
Снова переворот. Снова вместе с подушкой натягиваемой на голову. Снова…
Она все еще висит на телефоне. Все еще там. Она всегда была там и всегда будет. От нее нет спасенья, нет защиты.
«За что! Господи!».
«А вот интересно, сильно ли надо сдавить шею пальцами, чтобы он хрустнула и сломалась?».
«А вот хотелось бы знать, сколько надо мышьяка…?».
«Бля!».
«………… ………………………!!!???».

Ее взгляд неотрывно скользил по пузатому существу, которое забавно ворочалось на диване. Его голова была аккуратно спрятана в подушку, которую он придерживал руками и которая двигалась в такт его свистящему, хриплому дыханию и беспокойному движению.
Ей было все равно.
Дань традиции. Каждый вечер встреча увальня, заползающего через порог. Увернуться от перегара, разившего от него. Отпрыгнуть в комнату из прохода, ведущего на кухню. Просочиться вслед за ним и за то время, пока он хрипло матерясь, устраивает свой раздавшийся зад на табуретке, наложить в тарелку всякой всячины, выдернутой из под крышек сковороды и кастрюли, стоявших на плите. Тарелку необходимо водрузить перед харей пришедшего и швырнуть вслед за ней ложку или вилку. От куска хлеба он тоже никогда не отказывался.
Отвернуться к плите, или к холодильнику, делая вид, что чем то занята. На самом деле приложить максимум усилий, что бы не видеть, как куски пищи, попадают в сальные губы, с которых капает жир и исчезают в пищеводе, на последок пройдя сквозь мельницу хомячьих щек.
Нажравшись, он медленно следует к дивану, где обычно застывает, в позе испуганного страуса, пряча полу плешивую голову в подушку.
«Все! Больше он не способен ни на что!».
Смотреть на него нет сил, нет желания и нет времени. Телевизор на кухне. Начинается очередная серия, про какую то мексиканскую дуру. Мексиканка отвратительна, мерзка, тупа и похотлива, но только бы не видеть его.
«Слава богу! Телефон!».
- Алло! Да, это я! Привет Зин!».
«Как все надоело!».
Даже Зинка надоела, но лишь бы только не смотреть на него!


- Я люблю тебя! – опять шепчут губы и касаются ее губ.
Шелк и бархат, восторг и счастье. Миг, растянутый на века и эпоха, спрессованная в мгновенье.
- Ты будешь моей? – чуть слышно и робко.
Касание губ. Еще и еще.
- Да! – ответ, угаданный лишь по движению ресниц.
Пламя свечи. И в мерцающем свете ее глаза…


ПОЧЕМУ?????????




–>   Отзывы (2)

Надзиратель
17-Jul-04 06:50
Автор: Faddei   Раздел: А было так...
Наверное… День сегодня тяжек.
Наверное. Сон сегодня хрупок.
Неясная тень на порог ляжет.
Холодная дрожь введет в ступор.

Известно давно: приютить гостя –
То вместе с ним приютить Бога.
Так кто-то тебе даст приют после,
Когда призовет и тебя дорога.

Известно давно: беда стучатся
Имеет привычку под утро. Раньше
Чем сны предрассветные детям снятся.
Вставай! Просыпайся! Да, ты! Встань же!

Встаешь босыми ногами на пол.
Холодное дерево студит кожу.
Бросаешь взгляд на икону: так, мол,
Стучатся – открою. Ты поможешь?

И что там за дверью? Усталый путник?
С письмом почтальон? плохим? хорошим?
Или же… Отворить дверь – поступок,
Чем-то с открытием сердца схожий.

Засов. Замок. Берешься за ручку.
И вот незнакомец перед тобою.
Дверь на цепочке – уже научен.
Но как не пустить? Сейчас открою.

И будет чай полуношный, сладкий.
И тихий говор – жена за стенкой.
И сигарета утром – украдкой.
Книги, записки, еда – в застенки.

И расставание. Тише, тише.
И благодарности – груз на душу.
А кто в полутьме ладонь отыщет –
Вырвешь мокрую. Стыдно, душно.

И первая рюмка. Неделю не пил.
Неделю никто не стучался в двери.
И был ли то Бог, а может, не был –
Неважно. Я сделал, как должно. Верю.

10.05.2004г
–>

После похода
01-Jul-04 04:52
Автор: bskvor   Раздел: А было так...
Молодёжное общежитие Сибирского НИИ авиации имени академика Чаплыгина находится на окраине Новосибирска в предпоследней пятиэтажке перед частным сектором. Невдалеке шумит сад имени Дзержинского, а чуть ниже, в пойме речки Каменки, раскинулось море избушек, дружно дымящих в зимнюю пору трубами деревенских печек.

Общага старенькая, с удобствами по краям коридоров. Единственный холл на этаже занимает кухня с четырьмя древними электрическими печами. На первом, как и полагается – Красный уголок, а в непроветриваемом, сыром подвале расположены душевые комнаты и прачечная с единственной стиральной машиной «Сибирь», бьющей током при её включении.

По сравнению с современным общежитием новосибирского электротехнического института, которое четыре года назад я покинул, закончив учёбу на самолётостроительном факультете, нынешнее жильё кажется убожеством, однако имеет свои плюсы. Комнаты здесь – четырёх-, двух- и одноместные. Год назад, в порядке очереди, я стал обладателем девятиметровой одноместки на третьем этаже с видом на двухэтажные бараки и почувствовал себя вполне хозяином. Но как всё-таки было приятно, придя из очередного похода, растянуться на небольшом диванчике, недавно купленном взамен казённой койки!

И вот, возвратившись из горной «двойки», основательно усложнённой обилием снега в горах, и денёк отдохнув, я решил прямо у себя в комнате распечатать фотографии похода. Вчера вечером я проявил плёнки, их оказалось аж шесть штук. Значит, получится около двух сотен карточек. Не слабо!

В поход на Юго-Западный Ала-Тау набралась группа из девяти человек: четырёх мужиков и пяти барышень, одна из которых, татарочка Фарида из клуба «Энергия», являлась руководителем. Я присоединился к группе в последний момент, заменив собой инженера-конструктора Сергея Басканова, которого три года назад я же и затащил в его первый поход, на Салаирский Кряж. В этот раз у Сергея что-то не сложилось, и мы с большим трудом обменяли его билет на авиарейс «Новосибирск-Ташкент». Через двое суток «ТУ-154» с туристами на борту приземлился в столице солнечного Узбекистана. На календаре было 2 мая 1986 года.

Этот год по всем параметрам выдался непростым, например, в Грузии сошли небывалые сели, уничтожившие сразу несколько населенных пунктов. Юго-Западный Тянь-Шань расположен не так уж и близко от района бедствия, однако мы оказались последней майской группой, которую пропустила на маршрут выездная контрольно-спасательная служба, обосновавшаяся у стационарной навесной переправы через реку Коксу.

…Установив на столе портативный фотоувеличитель, я приготовил три большие кюветы: для проявителя, воды и фиксажа. Рядом на стул поставил ещё здоровенный таз с водой. По примеру одного из своих родственников глянцевал фотографии я только на утро, предварительно промывая их проточной водой. Установив красный фонарь и приготовив пинцеты, я завесил окно своей «лаборатории» плотной палаточной тканью. Осталось профильтровать приготовленные два часа назад растворы и можно приступать.

Ну что ж, для начала прокрутим негативы! Так. Вот мы в Ташкенте, стоим на трамвайной остановке. (Интересно, у них городской аэропорт – чуть ли не в центре города). А вот мы у автостанции. Сколько трудов стоило раздобыть бензин для примусов, в самолёте-то его не провезёшь! Теперь – плотина Чарвакского водохранилища, вид из автобуса…

Фарида долго разговаривала с водителем, пока тот не понял, на котором километре трассы нас нужно высадить. Начало маршрута – подход к перевалу Кунгур-Бука. С этой точки был запланирован двухдневный траверс Коксуйского хребта: далеко внизу слева сияла тёмно-синяя Коксу, а справа, тоже далеко внизу, стремительно нёс свои воды ярко-жёлтый Чаткал.

А это ещё кто? А! Это мы беседуем с пасечником, расспрашиваем про тропу и обмениваем спирт… нет, вовсе не на медовуху, а на молочный напиток, похожий на кумыс, но крепостью, однако, градусов под шестьдесят. Попробовали напиток, идти тяжелее не стало, но почему-то исчезли все мысли из головы…

Первая ночёвка, за границей леса. Маленькая, вся в веснушках, Ира Таранова пытается разжечь примус. Рослая Ира Плюхина курит, задумавшись о чём-то своём.

Следующий день. Историческая встреча! На небольшой площадке у тропы, пересекающей очень крутой, уходящий в бездну склон, отдыхала другая группа. Вдруг от неё отделился небритый худющий парень и буквально набросился на меня, стискивая в объятиях. Изумлённая публика смотрела на нас, не понимая, что происходит, а я не сразу узнал Сергея Дерябина, мужа Веры Хвоиной, ныне жителей Ташкента.

Познакомились они ровно восемь лет назад в нашем походе, закончившимся трагедией в Чебдарском ущелье. Все трое были студентами НЭТИ: Вера училась со мной на ССФ, а Сергей – на радиотехническом факультете. Между прочим, с РТФ тогда набралось участников – добрых полгруппы. Сохранилось фото, где мы с Дерябиным стоим с перевязанными головами, «подстреленные» камушками, обнявшись, как раненные солдаты после боя. Было это за несколько часов до гибели Андрея Изотова, задавленного каменной глыбой…

Несколько снимков на Коксуйском хребте. Фотографировал Иван Яровой. Где-то внизу уже глубокие сумерки, а здесь – яркое солнце слева и глубокие, почти чёрные, тени справа, со стороны Чаткала. Я иду вторым, меня легко узнать по слегка перекошенному рюкзаку. Впереди по траверсу – перевал Чепкамыш, на котором мы встанем на ночёвку, прямо на снегу.

А вот и само место ночёвки, снятое откуда-то сверху. Кроме нас здесь расположилась встречная группа. Вопреки ожиданиям переночевали прекрасно, но если бы погода хоть чуточку испортилась…

Вот именно! На следующем кадре – обелиск на перевале «Двенадцати туристов» с фотографиями каждого на металлокерамике. Судя по описанию, незадачливые путешественники попали здесь в непогоду, которую можно было просто переждать всем вместе в палатках, но началась паника, и все они расползлись кто – куда на свою погибель…

Ещё один перевал на траверсе, сфотографирована вся группа. Участники из ещё одной встречной группы попросили щелкнуть их, ну а мы – нас. А вот и конец траверса – спуск с перевала Комарова. Озабоченное лицо Фариды, что-то ей не нравится на местности в сравнении с картой…

Первая стоянка на реке Коксу после хребта. Мои вибрамы приказали долго жить, и такой подлости от них я не ожидал! Чинил, чинил, а они, оказывается, просто сгнили, вот досада… Что ж, назавтра мы пройдём через кишлак Испай, и я куплю кирзовые сапоги, в которых буду топать до конца путешествия. Усталый Женя зачем-то последует моему примеру, и тоже наденет кирзачи.

Портреты пошли. Язвительная Плюхина смеётся – это над нами. Темноволосая и молчаливая Тома выглядит совсем угрюмо, в поход, похоже, попала случайно и больше не пойдёт. Маленькая кореянка Галя Ню что-то рассказывает Володе, который, как и большинство сильных людей, всегда спокоен, как змий. Ванька Яровой мажет лицо цинковой мазью, или, как её ещё называют, пастой Лассара. Скоро все намажемся! Под таким беспощадным среднеазиатским горным солнцем бесполезен любой крем…

Одна из участниц перед самым выходом на маршрут задумчиво спросила меня тэт-а-тэт: «Скажи, а вот как ты думаешь, после тебя мне легко будет идти?», – делая ударение на слове «тебя». О, Господи, видимо, имелась в виду тропёжка по снежной целине, я же вздрогнул, как ошпаренный, и машинально отозвался: «Не знаю…». Барышня с непонятным, но большим уважением посмотрев на меня, перевела разговор на другую тему.

Последний день перед перевалом Арзанова. Стоп. А это я пропустил, что ли? Да. Навесная переправа через реку Коксу, посередине – Галя. Хмурый "каэсэшник", что-то пишет в нашей маршрутной книжке про лавинную опасность в районе. Половину листа исписал.

На перевал Арзанова мы вышли затемно. Очень скоро начался участок сошедших ранее лавин. По снегу группа продвигалась страшно медленно потому, что всё вокруг было словно изборождено гигантскими бульдозерами. Не позавидуешь путникам, попавшим сюда в тот момент, когда колоссальные снежные массы, придя в движение, двинулись навстречу друг другу с обеих сторон ущелья…

Спускаясь на дно огромных снежных ям, затем, поднимаясь на снежные горы, мы потеряли слишком много времени. Выкарабкались из этого царства хаоса в самый разгар дня, так что вполне могли познакомиться и со свежей лавиной. Это понимали все. Но лишь когда мы прошли вперёд, послышался характерный гул, причём где-то очень далеко внизу.

Чем ближе подходим к крутому последнему взлёту на перевал, тем мрачнее становится руководитель. Но вот он – перед нами, этот резкий снежный подъём. Сзади что-то гремит-шумит, под ногами снег ухает, а под ним отчетливо журчат ручьи.

– Мы в ловушке! – вдруг невесело сообщает опытная Фарида. Народ, похоже, известие всерьёз не воспринимает. Галя даже пренебрежительно морщит свой очаровательный носик.

– Ну, что! – напоминаю я как можно безмятежнее, – Такие участки положено проходить с выпущенными лавинными шнурами.

Лавинный шнур – это шёлковая лента длиной не менее двенадцати метров. Через каждый метр на ней показана стрелка «к телу» и нарисована цифра, означающая расстояние до человека, к которому шнур привязан. В случае попадания в лавину ленту должно выбросить наверх, её хорошо видно на белом снегу, и сразу станет ясно, где надо откапывать…

Достав из кармашка рюкзака шнур и привязав его к поясу, я напомнил всем о необходимости выдерживать интервал не менее пятидесяти метров и двинулся вперёд и вверх. Оглянувшись через некоторое время назад, увидел под собой группу, которая теперь казалась совсем маленькой на фоне снежного безбрежья.

Идётся легко, и при этом появляются какие-то новые неизведанные ранее, ощущения, которые трудно описать словами. Может быть, это сравнить со свободным полётом?! Подъём становится круче, и вдруг я попадаю на маленькую абсолютно ровную площадку, подготовленную когда-то на снегу туристами-лыжниками, очевидно, не успевавшими до наступления ночи спуститься к лесу.

Останавливаюсь и гляжу назад. Вижу прекраснейшую панораму Тянь-Шаньских гор. А на площадочке этой в принципе можно даже и прилечь, и подремать. В то же время абсолютно ясно, что гигантский снежный массив, на котором находится этот крохотный пятачок, в любой миг может стронуться вместе и с невероятным грохотом, двинуться вниз, набирая скорость и сметая всё на своём пути.

Смотрю вниз, но обнаруживаю только одну Галю, пробирающуюся метрах в шестидесяти от меня. За ней струится алый лавинный шнур. Становится совсем круто, и в какой-то момент я застопориваюсь. Ноги пробуксовывают, перемалывая снег, а я остаюсь на одном месте. Озадаченно смотрю по сторонам, подыскивая пути обхода.

– Лезь в лоб! – слышу вдруг и, оглянувшись, вижу лицо маленькой кореянки метрах в тридцати подо мной.

– Да вот не получается… – сетую я.

– У всех получается, а у тебя не получается! – слышу абсолютно бессмысленный комментарий и вдруг замечаю справа от себя затянутые ледяной плёночкой, едва различимые старые следы.

Осторожно переместившись метра на три вправо, делаю попытку пройти по этим следам и, сокрушая ледяную плёнку, (о чудо!) спокойно преодолеваю, казалось бы, непроходимый участок. «Уф! Ну, это просто счастье какое-то…» – мыслю я и обращаю внимание на Ню, которая безнадёжно пытается пролезть напролом.

– Тебе человеческим языком говорят, что там непроход! – гаркнул я, – и, что над тобой висит, ты не видишь! Иди там, где все! – не очень вежливо добавив напоследок, полез дальше. Громких звуков на сыром снегу можно было не опасаться.

Продвигаться становится намного легче, и через полчаса порядком уставший, я оказываюсь на перевале. Высота – около 3500 метров над уровнем моря. Меня встречают крупнозернистый зимний снег и мороз, наверно, градусов под двадцать! Постепенно подтягиваются остальные участники, первой появляется Галя.

– Признаю свою неправоту! – весело констатирует она, – Там на самом деле невозможно пройти.

– Ага! – торжествующе отзываюсь я, – Вот то-то же и оно!

Показывается Иван Яровой и что-то комментирует весьма довольным тоном. Мы все выглядим сейчас достаточно экзотически: в разнокалиберных тёмных очках на фоне густо намазанных цинковой мазью физиомордий. Подходят остальные. Фарида, как и положено, прибывает последней и удовлетворённо командует:

– Обед!

Взявшись за разжигание примусов, вдруг слышу голос дежурного Жени:

– Ага, правильно, давай, а то я всё уже…

Глянув на него, прихожу к выводу, что Женька, на самом деле выдохся. В этот момент появившаяся Плюхина почти шёпотом горячо сообщает:

– А знаешь, когда ты шёл, за тобой шнур тянулся как струйка крови, а сзади всё гремело, и снег под нами проседал… Мы с девчонками решили 6 мая теперь отмечать, как второй день рождения. Вскинув голову, вижу над собой Иру Таранову и Тому, которая, насупившись, мажет слегка припухшие губы детским кремом...

– Ну, вот, здесь и заночуем! – не веря своим ушам, слышу я голос руководителя.

– Ага! – обрадовано подтверждает измочаленный Женя.

– Пошли, покурим… – многозначительно предлагаю я Фариде, беря за рукав её штормовки и отводя в сторону!

– А у тебя сигареты с фильтром? – хитро спрашивает она.

– Ты что, про перевал «Двенадцати туристов» забыла? – свистящим шёпотом осведомился я, когда мы отошли подальше.

– А ты на часы посмотри! – ехидно предлагает руководитель, – да и народ уже никакой.

– Ну а если непогода вдарит, а здесь и без того вон какая холодрыга!

– Вообще-то, правильно! Надо идти. Да и вниз – это не вверх, – вдруг легко соглашается Фарида и, наклонившись, на секунду снимает очки. Сделав совершенно круглыми глаза, она обескураживает меня своей откровенностью:

– Ёк твою мать! Как это мы проскочили!

И мы отправляемся вниз, в новую долину. Немного отдохнувший Евгений уже пытается шутить. Помаленьку, помаленьку, а до темноты дотянули-таки до зелёнки, благо никаких особенных препятствий по пути не встретили. У стоянки даже удалось насобирать некоторое количество дров, сэкономив тем самым бензин для примусов.

Дежурство, которое у нас традиционно начиналось с вечера, теперь было моим и Тарановой. Вместо рогулек, я соорудил две треноги из альпенштоков. Развел костёр, и затем мы с Ирой сварили замечательный супчик из сборной сублимути. Поужинав, моментально уснули, даже не подозревая, что за перевалом Менджилки нас поджидает новый сюрприз…

Перевал Менджилки мы брали 9 мая, в день Победы. На подъёме я шагал замыкающим, фотографируя группу. Лавиноопасные участки, которые попадались по пути, носили в основном локальный характер и требовали от нас аккуратности и, в этот раз, по возможности, беззвучия. Впрочем, перестраховываться после перевала Арзанова почему-то не хотелось. Увидев, что группа остановилась на передышку под массивным карнизом, я слишком громко спросил:

– Где остановились-то, смотрите, что над нами висит?

Барышни, сделав страшные глаза, всячески показывают мне жестами, чтобы я не сотрясал разговорами воздух.

– Но ведь над нами тонны снега висят! – бодро подтвердил я и понял, что, либо сейчас кто-то грохнется в обморок, либо я сам совершенно справедливо заработаю в глаз.

Поднялись на перевал без особых сложностей, если не считать обилие рыхлого, словно свежевыпавшего, снега. Тропёжка отняла уйму сил, кроме того, требовалось внимательно просматривать отдельные участки перед их прохождением. Сразу за перевальной седловиной пришлось сделать большой крюк, огибая крутизну, и снова тропить и тропить, оставляя после себя снежную траншею. Мне вспомнилась одна походная сентенция: «Наелись снега».

Вздох облегчения вырвался у всех, когда мы покинули зону снегов. Устроившись в большом камине, пообедали, сократив затем время отдыха.

Очень скоро обнаружилось, что река, даже здесь наверху, весьма полноводна! Первые же броды пришлось брать «тройками», а в дальнейшем ещё и тратить время на поиск и разведку очередного прохода через реку. А обед-то был вообще-то намечен значительно ниже, в лесу, а ночёвку мы планировали делать уже в районе устья Менджилки, впадающего в реку Коксу.

Так и шли, выпуская то Володю, то меня на страховке с шестом в реку для того, чтобы разведать, можно ли здесь её пересекать или нет. Уже заметно темнело, а мы всё корячились, в очередной раз преодолевая силу течения реки, и не видели места на берегу хотя бы мало-мальски подходившего для стоянки.

Броды следуют один за другим и становятся всё заковыристей. В конце концов, в густых сумерках мы останавливаемся перед просто замечательным препятствием. Слева, впереди нас по течению, грохочет водопад, и непонятно даже, на какой глубине разбивается о камни на миллиарды брызг падающая вода. Справа – гладкий гигантский десятиметровый камень, отвесно уходящий вверх. На проход через реку остаётся лишь наклонная скользкая полоса шириной метра два, не больше, с мощной струёй воды, которую надо преодолеть, рискуя улететь в грохочущую тьму.

Останавливаемся здесь, другого выбора у нас просто нет. Первым делом разводим костёр, иначе через полчаса вообще что-либо разглядеть будет невозможно. Дров, к счастью, здесь хватает: и на пятачке, и сзади по тропе. Место для костра вполне приличное, хотя и почти на краю водопада, но где же будем устанавливать палатки?

Фарида решила поставить свою палатку буквой «зю», вокруг выступа, отходящего снизу от гигантского камня, а мы с Иваном обнаружили чуть позади камня минимальную по размеру, но ровную площадку под шероховатой отвесной стеной ущелья, уходящей непонятно далеко вверх в темноту. Эту площадку потребовалось освободить от камней, нападавших сверху.

Очистив место, мы стали разворачивать палатку, и тут я подумал, а что если какой-нибудь камень свалится на нас ночью. Задрав голову кверху, обмер: метрах в тридцати точно над нами нависала слабо освещённая отблесками костра глыба, размером где-то с книжный шкаф, с надорванным правым краем.

– Смотри! Иван! – воскликнул я.

Минуты три мы с Яровым вглядывались в неожиданно обнаружившуюся опасность, тщетно пытаясь различить хоть какие-то подробности. Подошла Фарида:

– Это выступ. Я его с самого начала разглядела!

– А ты уверена, что это именно выступ? – быстро переспросил Иван.

– Если честно, то не на сто процентов, – покачала головой она.

Сели ужинать и тут же почувствовали просто смертельную усталость. Когда же все, кроме трезвенника Ярового, с любезного разрешения руководителя группы приняли в честь дня Победы по колпачку спирта, появилось непреодолимое желание тут же уснуть. Обитатели второй палатки удалились, и у костра остались я, Ваня, Галя, и Ира Таранова.

– Ну, что решим? – задал вопрос Иван.

– Наверно, придётся ночевать у костра, – предположил я.

– А разве есть другие варианты? – спросила Таранова.

– Как решите, так и сделаем, а я на всё согласна! – почти весело, без тени беспокойства, заявила Ню.

Очень скоро выяснилось, что поспать у костра не удастся, безбожно мёрзнут спины, а мизерная площадь не даёт никаких возможностей для манёвра. И вот тут-то колоссальная усталость после тяжёлого дня вдруг вызвала совершенно невероятный эффект. Так приспичило залечь в спальник, что сделалось просто безразлично, свалится камень или нет. «Ёлки-палки!» – тупо удивился я, – «Так что же это получается: спать хочется больше, чем жить…»

– А может, всё-таки пойдём в палатку, – вдруг предложила Ира.

– Вы знаете, – в ответ произнес Иван, занимающийся, в том и числе планерным спортом, – это похоже на прыжок с парашютом. Конечно, есть вероятность, что он не раскроется, но обычно ведь раскрывается.

– Тогда пошли что ли… – промолвил я, а Галя промолчала, но на лице у неё было написано: «Ну, вот и славно!»

Мы залезли в палатку и моментально уснули безо всяких снов и не проснулись бы, наверно, даже в случае землетрясения. Фарида спала, укутавшись и свернувшись калачиком на свежем воздухе, вплотную к своей, непонятно как поставленной палатке – внутри место не хватало. И приснился ей сон: мы, задавленные глыбой, лежим почему-то на открытом воздухе и укоризненно глядим на неё остекленевшими глазами. Руководитель, оказывается, с самого начала поняла, что это – ни какой не выступ, но решила нас не пугать.

Утром же, поглядев наверх, и убедившись при дневном свете, что громадный камень просто каким-то чудом до сих пор ещё не соскользнул вниз, я разбудил всех. Бросив взгляд на глыбу, поспешно собрали палатки, а Фарида моментально приняла решение – не задерживаясь, сниматься и идти до нормального места, а там уж и завтракать. Заодно она рассказала про свой сон.

К утру таяние снегов резко замедлилось, уровень воды в реке упал, и брод, казавшийся вчера неосуществимым, сегодня был сделан совершенно безболезненно. Завтракали мы там, где изначально планировалась ночёвка – у слияния с рекой Коксу. По плану нынешний день должен быть завершающим, но до воспетого Сергеем Никитиным посёлка Брич-Мулла оставалось ещё, наверное, не менее сорока километров.

Часа через полтора ходьбы тропа стала подниматься над рекой, а дальше я вспомнил иллюстрации к детской сказке «Доктор Айболит». В знаменитой книге на рисунке была изображена отвесная каменная стена ущелья, в которой имелась полочка, за которую сорвавшийся добрый доктор Айболит пытается зацепиться зонтиком. Надо сказать, что пробираться даже несколько километров по таким вот уступам – удовольствие ниже среднего, постоянно находишься в напряжении. Думаю, что для Томы это вообще было почти подвигом, впрочем – деваться тут было некуда.

– Каждый год там и люди гибнут, и скотина, – скажет потом пожилой таджик в Брич-Мулле.

А вот Брич-Мулла – это просто сказка! Представьте что, после преодоления опасных препятствий в горах, вы вдруг попадаете на этакую идеально ровненькую тарелочку среди гор, с цветущими садами, специальными дорожками для ишаков и местными жителями, каждый из которых зовёт вас переночевать у него в гостях. Будучи растроганными, мы потратили здесь почти всю оставшуюся фотоплёнку. Чтобы никого не обидеть, не стали останавливаться, а прошли дальше и спустились на берег невероятно мутного Чарвакского водохранилища.

Расположившись на песке, в сгустившейся темноте разожгли примуса. Дров здесь практически не было, да и остатки бензина надо было куда-то девать. Минут сорок кипятили возмутительно грязную, с пятнами мазута, воду, перед тем как начать готовить ужин. Даже без костра здесь было тепло и уютно. Ужасно хотелось спать, но не хотелось тратить время на сон. Пели под гитару у примусов до рассвета.

Утром, выйдя на трассу, попросились в служебные ташкентские автобусы и, засыпая на ходу, доехали до города. Билеты на самолёт значились на завтрашний полдень, и я поехал в гости к Дерябиным, а остальные расположились на траве, в спальниках прямо под открытым небом у аэропорта.

…Закончил печатать фотографии в четвёртом часу утра. Сбросив занавесь, я открыл настежь окно, вдохнул свежего майского воздуха, упал на диванчик и уснул, даже не вылив использованные фоторастворы.

Проснувшись в десятом часу дня, я ощутил себя полным сил и энергии, как это обычно бывает после горных походов. Ликвидировав последствия вчерашнего мероприятия, я взял таз с фотографиями и… пошёл в душ. Промыв снимки и насладившись ощущениями от контрастного купания (перебегал из одной кабинки в другую – из самой горячей воды в самую холодную), вернулся в свою комнату и, легонько позавтракав, занялся глянцеванием фотографий.

Через полтора часа последние фото отщёлкнулись от горячих хромированных пластин электроглянцевателя, и я выдернул шнур из розетки. Тут мой взгляд случайно упал на тюбик с резиновым клеем, и я вспомнил прочитанный когда-то в журнале «Наука и жизнь» совет: если фотографии приклеивать резиновым клеем, то они не пожелтеют!

Достав из встроенного шкафы студенческий тубус с листами ватмана, нашёл затем кнопки, и работа закипела. Скоро стены моего жилища были превращены в фотостенды, а я ходил по комнате, с удовольствием рассматривая то одну, то другую фотографию. В это время в дверь тихонько постучали. Я крикнул: «Открыто!», и ко мне вошла наша новенькая, симпатичная блондинка Света, недавно пришедшая в институт по распределению.

– Скажете, Вы ведь председатель Совета молодых специалистов… ой, что это у Вас?

– Да вот пришёл из похода и сделал фотки, а по молодым специалистам лучше уж поговорить в понедельник на работе, там и бумаги все…

– А можно фотографии посмотреть?

– Конечно!

– Это где Вы ходили?

– По Юго-Западному Тянь-Шаню.

– Рюкзаки, наверно, тяжёлые у Вас…

–В зимних походах тяжелее.

– Послушайте, а вот как позвоночник чувствует себя при таких нагрузках? Я только что курсы мануалистов прошла, поэтому интересно?..

– Ёлки-палки, так ты же мне можешь профессионально размять спину! – воскликнул я, не замечая, что перешёл «ты».

– Ну, не то, чтобы профессионально, но попробовать можно. Крем какой-нибудь есть.

– Есть цинковая мазь для лица и детский крем для губ, – выпалил я.

– Что-о-о-о?! – изумилась девушка.

– Ах, не обращайте внимания, это мы в походе так извращались…

– Так значит, на фото вы все намазаны цинковой мазью, а мне показалось – зубной пастой.

– Кто-то пробовал пастой, но цинковая мазь лучше.

– Ну, ладно, давайте мне Вашу спину и детский крем.

Света заставила меня скинуть новенькую синюю олимпийку, наброшенную на голое тело, лечь без подушки на диван животом вниз и, положив голову набок, вытянуть руки вдоль туловища. Затем я испытал сильное смущение, ощутив, оголившиеся ягодицы.

– А вот здесь, между прочим, проходят очень важные нервы, – сказала она, чувствительно хлопнув ладошкой сначала по одной ягодице, потом – по другой. – Когда в старину помещики пороли девок розгами, те прямо на глазах хорошели. Плёткой, кстати, тоже неплохо, но розгами лучше! – цитировала она какой-то старинный лечебник.

Я хотел, было что-то возразить, но массажистка настолько умело взялась за мою спину, что мне оставалось только раскрыть рот от удивления. А когда очередь дошла до моей шеи и натруженных плеч, то я чуть ли не постанывал от наслаждения, смешанного напополам с пыткой.

– А что в походах вы друг дружке массаж не делаете? – спросила она, переходя на какие-то щипковые манипуляции в области лопаток.

– В этом походе – в общем-то, нет, а вот в летних – зачастую.

– Ну, тогда услуга за услугу. Завтра Вы мне сделаете массаж! – уверенно сообщила она, закончив свою работу.

– Ой, да у меня же так не получится!

– Ничего, я Вам подскажу, как нужно правильно – заверила Света, укрывая меня пледом, – полежите теперь хотя бы полчасика.

– Кстати, плётку для меня готовить не надо, я принесу свою, – произнесла она, покидая комнату.

Подпрыгнув на диване, я уставился на захлопнувшуюся дверь.

– А-с-с… – спросил я у двери, – А-к-к…?

На следующий день, в это же время в мою комнату тихонько постучали. Увлечённой чтением только что купленной книги, я вздрогнул и поплёлся открывать. Сердце почему-то ушло в пятки. Сразу в обе. Оно синхронно билось там, внизу: слева и справа. Щёлкнул замок и на пороге появился… рослый пожарник, он же турист-водник, Шура Печкунов, одетый в застиранную военную зеленоватую рубашку и старенькие галифе. Зажав в зубах дымящую «Беломорину», он минуты две что-то озадаченно читал на моём лице, затем повёл могучими плечами и произнёс:

– Ты ведь только что вернулся! Одолжишь мне на три дня кое-что из снаряжа – я «чайников» обещал подрессировать маленько… Кстати, а вы-то как сходили?


23 июня 2004
г. Москва






–>   Отзывы (6)

Солдат большой воды
27-Jun-04 23:25
Автор: kuzma_uo   Раздел: А было так...
Голод, холод, норд норд-вест. Ветер, вьюга. Холод, ужас. Ждать.
От меня ничего не зависит. Я марионетка, черт в табакерке, солдат в окопе.
Таблоид считывал часы, разменивал цифры. Только ждать, промокая от сочившейся через тройную прослойку броне кирасы влаги. Растаявший снег проникал под маскхалат, затвердевал в металлических спайках защитного комбинезона. Укрепитель не мог противостоять надвигающемуся сугробу. Я вмерз в уплотненную дыру белой поверхности. Она везде, много миль одного цвета, морозного, сменившего собой воздух и носит кристаллы воды. Под и на. Коченеть, ожидая приказа. Думать об одном, долой посторонние мысли, дабы не попасть в ловушку телепата-снайпера. Медитация, психологическая мастурбация. Захолодевая, покрываясь коркой инея, утопая в снегу. Я был инеем, снегом, холодом Великой Постядерной зимы. Подвывал метели, не смея пошевелиться. Знал, движение вызовет ненужный скрип суставов, будет ответ из-за линии врага. Стал бы отличной мишенью. Пока я белая гладь, средь белого искрящегося от минусовой температуры наста. Думать как все, быть как все. Как вся рота, залегшая в километре от непонятной нам простым пехотинцам кривой фронта. Не видим ее, но знаем, она есть. И за ней, такие как мы. Те, кого должны убить, или они нас. Ненависти нет, третьего не дано – война. Там вдалеке те, кто должен умереть. Здесь рядом, в метре от меня, в укреп окопе, те, кто обязан умереть. Я обязан умереть. Всего лишь разменная монета, делающая игру в игре «в солдатики». Посасывая жидко кислую спиртовую массу, из питательной трубки. Зрачками в линзы опт прицела. Быть наготове, даже если замерзнешь, если сдохнешь тут так просто, не успев сделать и выстрела. Занемевший палец на кнопке спуска. Ждать. И начать выжигать впереди себя все, не думая о ненужном. Я стану плазменным зарядом, уходящим во врага, бездумно. Libense raum? На этой маленькой планетке слишком много людей. Жизненных ресурсов никогда не хватало. Соц. и нац. Разделения не спасали. Борьба за свободу, против апартеида смывала обусловленные рамки. Болезни, кажется, сама госпожа гибель должна быть побеждена. Так люди стремились к равенству и братству. Они недопонимали, что самое естественное и банальное: СМЕРТЬ. Противостояние ей порождало еще более отвратительные последствия. Жизнь отвратилась. Природа сама боролась за себя. Она растопила полюса, решила убить человека, утопив в арктических водах. Как когда то вывела жалкого лягушонка из своей колыбели. ХА! Мы оказались живучи, единственное, что нам оставалось. Трёп про Ноя – чушь. Люди грызлись за остатки земли, за клочки плоти планеты. Обрушили на себя весь ядерный потенциал. «Мирный атом» разметал мир. Но! Бомбы опасны мега полисам. Сгорели клерки, кухарки, попы, актеры, банкиры. Шваль, что сидела по домам и молилась: «может все обойдется». НЕ ОБОШЛОСЬ! Началось по новой. Мы взялись за оружие массового уничтожения, за брандельмаеры, плазменные винтовки , лазерные резаки, карабины, автоматы, пулеметы, танки, ружья, ножи, палки, камни, зубы. Пальцами выдавливали глаза. Мы хотели жить. И чтоб выжить, надо убить. Пожрать – сожрать – победить. Я здесь, я тут. Сжимаю металлического убийцу и жду приказа. Погруженный в снег, загибаюсь от холода. Ветер в лицо, по телу мокрым морозом. Наперерез кровеносным сосудам тромбы кристаллов, стужа. Здесь рядом, такие как я. По мою сторону, вместе со мной, свои. Там где-то, против меня. По другую линию фронта, – такие как я – чужие. Вердикт: обязаны сдохнуть. Подчиняясь телепатическому коду офицера, что спит в теплоте блиндажа далеко под поверхностью сугробов. Или подо льдом, в батискафе, на глубине мирового водоема, на дне великого океана, средь ила заброшенного города, в waterстанции. Дрыхнет и не видит мою фрустрацию, обреченного замерзнуть солдата, рядового, пехотинца. Ему плевать, смерть одного или сотни, что могла значить, когда каждый день гибнут тысячи. Некая суицидальная карма. Быть готовым к прыжку, ждать его, бежать, стрелять, умирать убивая. Сея гибель, ради высшей идеи – тайны – секрета, которого не знаешь, не должен знать. Моя обязанность уйти в расход. Я рождающий вдов! Прародитель сирот! Жил, знал, застал тот момент изменения мира. Доживал и верил, что сдохну в последней бойне. Человеку не знать войны – горе. Плод, в утробе ведающий о предродовой эвтаназии насильственной выемки кусков человеческой плоти из раздувшейся матки матери природы. Последняя война – необходимый аборт. Шлюха жизнь избавляется от собственных выблюдков, которых же и зачинала в оргазме бытия. Жизнь несовершенна т.к. создавалась без моего участия. Это неприемлемо! Хоть раз бы увидеть солнышко. Не тот размытый в манной каше снежной метели огрызок сгнившего свиного сала. А яркое, теплое, красное. Я слишком много чувствовал холод. «С незапамятных времен человек с удовольствием проливал кровь своих собратьев. И только иногда скрывал эту страсть за маской правосудия или религиозности. Однако – не сомневаюсь в этом – его единственной целью всегда было получить удовольствие»… Ты прав Маркиз! Лучше бы ошибался, но ты прав. Мы все убийцы, все. И это нам нравилось, нравится. Делать злое из удовлетворения делать его. У всех руки по локоть в крови, своей и чужой. Вскрытые вены, аорты на запястьях собратьев. Человек сама хищность. Уже плевать на все столпы морали. Мы выдумали совесть, чтоб махать этим замызганным пододеяльником оправдывая свою низость и скуку. Долой ложь! Признайтесь МЫ НЕНАВИДИМ. Это слепило нас, скомкало, скучковало в два воющих воюющих меж собой концлагеря, в два осколка стекла. Об него порезалась пуповина соединявшая ребенка с матерью, человека с природой. Fuck! Мне страшно. Я трус. Я восхищаюсь своим страхом. Это то, что связывает меня с животным. Нет прямых доказательств существования смерти на земле. То что вы померли, ваша проблема. Частые повторения есть норма. Просто возвращение в процесс умирания и живешь вновь. Новый шанс испортить свое существование к ебени матери. Это есть «норма». Прервалось, порвалось, прорвалось. Взорвалось, вскрикнуло. Окрасило небо кровавыми лучами, пурпурным северным сиянием атомных разрядов. Синим, красным, желтым, каким там еще, заревом заревело, заухало. И так в голове моей, в головах соратников, что сравнялись со льдом, неуловимое, непостижимое «убей!». Оттолкнулся ногами от снежного наста, выкинул себя из окопа. Бряцая, потрясая орудиями смерти, которой нет. ВПЕРЕД! Не видя, ненавидя себя и всех тех, кто втянул меня в эту дурную игру «жизнь», ради которой умирают, убивают. Дергались, падали, вытаскивали внутренности, бегущие рядом. Оставляя тела как добычу голодной волчице зиме. Их сцапали, попали метким выстрелом, не метясь. Нажимал на пуск. Уходило вдаль, искрясь, растапливая иней и застывшую кровь. Разрядом лазера, или что там, мне плевать, никогда не разбирался в технике, пользовался, неся гибель. Под ногами хрустел снег, и кости тех, кто был раньше. Корка крови, белой. Сознание – под (потц?) сознание, что мы знаем о нем, когда вокруг происходит неосмысленное. Животным инстинктом проповедовали человечность. Меня вел компьютер в шлеме. Давал нужную информацию: что видеть, – что слышать – что знать. Я большой палец машины, на машине убийства. Только когда то рожденный способен окончить волей с волей к существованию. Если б… Что за на! Это противоречит приказу. Если б я только смог смотреть сам, слышать сам, знать сам…. Я б…. (б? – блять?) Зелено, зелень. Шуршат под ногами продолговатые, вытянутые ростки. Шевелятся и тянутся к небу. Синему с ярким светилом, желтым огненным.
- Траааавввввввввввваааааааааааааааааааа…………..
Остаточные знания из подготовительных курсов снайперов. Я не смог стать хорошим телепатом. Не умел на многие расстояния отыскивать заскучавшую, отвлекшуюся жертву и вынуть из черепной коробки просаленный мозг. Убивать мыслью, целое искусство мною не обладаемое.
- Трррррррраааааааааааааавввввввввввввааааааааааааа…………………
В ней прятались стрелки прошлого, еще тогда когда не было снега. И прятали мины саперы. Вот все, что помню. Лес, пушистый мох за рекой. Река? Влага, поток теплый, жидкий до безумия. Где я? Дышал воздухом, не мерзлым, даже через фильтры, без едкого запаха сгоревших городов. А прозрачный, чистый. Гол, обнажен. Я без бронекирассы. На холме или коме зеленой травы. Смотрю вдаль глазами, без оптики. Страха нет, как нет опасности. Я не опасен, не опасаюсь. Ветерок, а не снежная буря. Мягкая почва, с ласковым покалыванием сухих соломинок по босым ступням. А не спрессованный лед под стальными ботинками. Я спокоен. Нет ничего, что тревожило б меня. Пространство покоя и рая. Того самого, откуда, когда то выкинули двух человечков. Воспринимаю как должное. Бесцельно, мне не куда целиться. Ни кто не наведет на меня оружие . Прах от праха я этот мир. Здесь теперь мой дом. Что любовь, что ненависть? Я ненавидел снег, и свет от прожекторных ламп на вышках военных частей, где был расквартирован полк. Мне претил клич боя в голове перед атакой. Каждый раз умирать убивая. Я презирал холод и вьюгу т.к. не мог понять ее и осмыслить. Мне нужен покой, взаимность с первого взгляда. Я влюблен в мир солнечного дня. Лишь раз его, увидев, и не хочу задаваться тупыми вопросами «откуда он? как тут оказался?». Это мой подарок самому себе.
Я развел в стороны руки, словно летел на мягком бризе. Шелест речных волн, пение лесных птиц. Не вдаваясь в планирование дальнейших действий, жил этой секундой. Сразу же и бесповоротно отвыкнуть от того что дала мне война: просчет предыдущего и последующего, каждый шаг с оглядкой на показания бортового компьютера, «все кто не с нами - тот враг, убей!». Я с облегчением изменю той жизни, променяю как рванный армейский ботинок. На свободу собственного выбора, на свою личность. На красоту окружающего, которая будет принадлежать лишь мне. Я Хозяин – Человек. Этот мир мой. Безоблачное небо, зеленое поле, тихий лес, вечный мир который установлю силой воли. Это мое! Прочь руки чужаки! Я заслужил его годами служению, чьих то интересов. Теперь меня волнует только Я. Я здесь бог, и сам решаю рождаться или умирать. В прошлом, взяв инициативу на себя, оставшись ТЕТ А ТЕТ с убийственной силой врага, что - по – ту – сторону… Если б я только услышал сам, увидел сам, узнал сам…. Я бы умер. Точка – тире. Меня поймали, сцапали. Ловушка снайпера телепата. Мир это психоз, которым одаривает профи сидящий за линией фронта. Он целится и ждет, когда отвлечешься от важной задачи солдата на самой последней войне, под именем «жизнь». Здесь надо убить, правило, которое я преступил. Смерть преступнику!
Исторгнул мозг на пост ядерный покров планеты земля. Упал мертвым телом в растопленную ложу снега и крови. Лишь пальцем тянулся к оружию. Оно мне больше не понадобится…
Жизнь как послеродовая ассимиляция.
–>   Отзывы (2)

Как будто снег
22-Jun-04 03:56
Автор: Esto Rive   Раздел: А было так...
Как первый снег, лежащий на ладони –
Беспечный вечер тает без конца…
Я вновь на том автобусном перроне,
И снова сердце, словно из свинца.

Дым папирос холодный воздух тонкий
Ломает словно спички, на лету.
В твоих чертах - вновь профиль Незнакомки –
И мир вокруг стремится в Пустоту…

Вот и сейчас, следя, как призрак зыбкий
Луны далекой мерзнет на стекле,
Мне чудится печальная улыбка,
И теплых губ, касанье на челе…
13.01.2004
–>   Отзывы (2)

Без продолжения
21-Jun-04 03:26
Автор: Хельги   Раздел: А было так...
Тьма, облипающий дождь.
Крик тормозов и желтое масло огней.
Я уже не узнаю,
Что было потом.
Я – отражение в мокром асфальте.
Я…
Мама, я больше не буду…
Мама…
Я…
Больше
Не буду
Уже никогда…
–>   Отзывы (4)

В грозовой туче
18-Jun-04 02:33
Автор: bskvor   Раздел: А было так...
Это озеро раскинулось немного в стороне от основного русла реки Тогузкол. Во время весеннего паводка оно пополнилось талой водой, затем оказалось изолировано от течения, но его стойкое дно теперь надёжно удерживало содержимое каменной чаши, обрамлённой заснеженными макушками гор. В жаркие дни алтайского лета щедрое солнце прогревало природный водоём так, что вода здесь становилась теплее, чем в новосибирском бассейне «Нептун».

Нам так хотелось искупаться в этом прекрасном озере, но резко испортилась погода! Исчезло солнце, небо моментально заволокло серой пеленой, заморосил унылый дождь. Сразу стало холодно, как это бывает на границе леса в горах.

Путешественники оделись, сменив пляжный вид на штормовой, и только восемнадцатилетняя Соня Шулепова решила всё-таки окунуться. Пока отважная купальщица ходила за бугор переодеваться, я, будучи руководителем группы, ещё раз осмотрел окрестности нашего бивуака.

Сегодня пятый день пути от спортлагеря «Эрлагол». Два часа назад, спустившись с перевала, мы выскочили на эту скудную каменистую площадку, поросшую карликовыми растениями, и кто-то предположил, что нормально пообедать здесь не удастся.

Ну да! А как же эти симпатичные плоские камни, из которых вполне можно соорудить камин? А изобилие замечательной чистейшей воды из истоков реки Тогузкол?! Нет дров? А сухая карликовая берёзка, которой здесь полно! В общем, пообедали мы вполне комфортно, вот только погода теперь решила слегка мобилизовать туристов.

Со стороны предполагаемого подъёма на Куминское плато навстречу нам неторопливо выползала стена густого белого тумана. Ничего! Наверху должна быть конная тропа, так что сориентируемся. Укрывшись полиэтиленовыми накидками, двинулись по тропке, а туман при этом вдруг возник со всех сторон, окружая группу.

Самый старший из нас, сухощавый, внешне немного похожий на Дон Кихота, с неизменным посохом, стройный, как юноша, доцент Георгий Георгиевич Матушкин. Ему семьдесят шесть лет. И рядом с ним любому совестно жаловаться на усталость и трудность похода. Ни в чём не уступая другим участникам, Георгий Георгиевич в то же время обладает огромным опытом.

Второй постоянный участник моих походов, спортивного вида, бегающий по утрам пятидесятитрёхлетний профессор кафедры прикладной механики и её же заведующий Анатолий Игоревич Смелягин. И с тем, и другим у нас в горах приключений было, хоть отбавляй!

С доктором Смелягиным, например, в 1998 году мы с подветренной стороны выскочили на молодого медведя, залегшего в высоченной сухой траве, похожей на камыши. Произошло это в устье реки Енгожок, и было с нами ещё два учёных мужа: кандидаты наук Анатолий Сергеевич Захаров и Андрей Иванович Родионов.

Наверно, мы оказались страшнее зверя, ведь нас-то было четверо, а он один. Косолапый с ужасающим треском напролом рванул прочь. Минут десять мы зачарованно смотрели на то, как мишка энергично лезет круто вверх по безлесому склону. Под его толстой мохнатой шкурой перекатывались могучие мышцы, из под мощных лап, срывались и падали вниз камни. Ускоряя бег, Топтыгин и не подозревал, что столкнулся с совершенно безобидными людьми. Мы же походники, а не охотники.

С Матушкиным, однажды попав совсем недалеко от лагеря в грозу, мы ретировались с высоты 1113 м. Быстренько шли вниз, и вдруг уже в конце спуска, впереди нас метрах в тридцати, молния ударила в берёзу, стоявшую у самой тропы! Дерево это было ранее безнадёжно убито и даже не вспыхнуло, только раздался сильный треск, поднялся лёгкий дымок, и густым дождём просыпалась чёрная гнилая труха. К счастью, идущие за нами человек сорок новичков даже не поняли, что могло произойти, если бы у этого места мы чуть ускорили шаг. Вот так-то попадать в горах в непогодицу!

А сейчас, преодолев по пути два раза реку вброд, мы приблизились к началу подъёма на плато. Стена тумана к этому времени трансформировалась в серые рваные полосы, которые ползли вверх по склону. Тропа раздвоилась, глянув на карту, взял правее. Однажды проходил я по этим местам, правда, в противоположном направлении и при отличной погоде.

Между прочим, в горах то и дело возникают ситуации, которые потом долго припоминаются. В прошлом сибиряк, а ныне москвич Сергей Огородов, например, частенько вспоминает, как в одном из путешествий сорвался наш коллега Константин Васильев. В походе бывший военный лётчик Васильев был новичком. После тяжёлого утомительного подъёма в середине июля 2001 года, увидев за перегибом хребта вечный снег, он так возрадовался, что с криком «ура» сиганул вперёд всех к нему.

Надо сказать, что шли мы в тот раз, четверо здоровых мужчин, нестандартно. С группой обычных «чайников» я бы нисходить здесь не стал. Белый пятачок, к которому ринулся Костя, был ничем иным, как началом очень крутого, местами почти отвесного, снежного склона посередине цирка. Поскользнувшись, Константин упал на пятую точку и усвистел вниз, оставив после себя облако снежной пыли. Склон был с перегибом, и весёлый путешественник мгновенно скрылся из виду.

– Кошмар! – воскликнул Огородов.

– Козёл! – одновременно с ним крикнул я, обращаясь в никуда.

Новое слово, образовавшееся в результате нашего дуэта, оказалось совершенно непонятным для четвёртого спутника Сергея Флаха, и тот, нахмурив брови, промолчал.

Путь, на который Константин потратил считанные секунды, мы преодолевали в течение часа. Шли мы не по снегу, что было абсолютно невозможно, а по его каменной кромке. К нашему тихому ужасу на крики «Костя!» никто не отзывался, а ускорить своё продвижение мы не могли из-за слишком серьёзной крутизны. Далеко внизу под нами виднелся лес…

Размышляя на тему произошедшего, что нашему незадачливому спутнику наверняка вспомнилась во время падения вся его жизнь, мы старались не думать о том, что мы можем обнаружить внизу… Было абсолютно ясно, что как минимум серьёзных травм бывшему лётчику не избежать!

А Константину уникально повезло, а может, он и владел специальными приёмами. Проскочив рядом с кинжально торчащими камнями, он чудом уцелел, лишь пожёг трением о снег руки (через штормовку, свитер и прочее). С бешеной скоростью, вылетев на мелкую осыпь, тонкий Костя изогнулся, несильно попортив каблуки и рюкзак, и сумел-таки затормозить. Через какое-то время встал… и пошёл себе дальше. Откликнулся только тогда, когда отошёл километра на два от снежного языка.

На вопрошающий возглас: «Как дела?!!», он, наконец-то, бодро прокричал в ответ: «Отлично!». И тут мы все вздохнули с облегчением. Самое невероятное в этой ситуации то, что ничего серьёзного не стряслось, если не считать сильного стресса, конечно!

А вот нынче «изюминки» начались задолго до похода…

На мой звонок с московского завода «МИЗ», где я тогда работал, в Новосибирск отозвался, как показалось сначала, незнакомый голос:

– Киричко сегодня не будет, я вместо него.

– А Вы кто?

– Моя фамилия Шулепов. Я начальник отдела.

Если бы кто-то меня сейчас увидел, то обратил бы внимание на удивлённо изменившееся лицо… Впрочем, зеркала рядом тоже не было, и я осторожно спросил:

– Скажите, Вы раньше туризмом не занимались?

– Занимался! Да и сейчас немного занимаюсь…

– А мы с Вами не были вместе на хребте Хамар-Дабан в январе 1980 года?

– Руководителем был Витя Минич! – отрапортовал мой собеседник.

– Точно! А мы ведь с тобой тогда в одной связке шли на пик Черского.

– Я уже всё понял, Скворцов! Ну, ты даёшь! Как в Москве-то оказался?
– Да так получилось…

Перед выходом на маршрут Минич нас, студентов НЭТИ, инструктировал: «Путь на вершину идёт через ребро, справа и слева – пропасть. Если кто-то упадёт в одну сторону, второй должен сам прыгнуть в другую. Только так можно спастись, повиснув на верёвке!»

У нас всё получилось аккуратно, если не считать испортившейся перед обратным выходом на это ребро погоды. Сквозь пургу даже не стало видно установленного перед последним подъёмом на вершину обелиска когда-то погибшей здесь девушке. Назад по серьезному участку продвигались очень медленно, однако ночь застала нас уже в безопасном месте, у кромки леса недалеко от заснеженной палатки.

С Владимиром Александровичем Шулеповым мы не виделись больше двадцати лет. Он почти не изменился: немного ниже меня ростом, гораздо стройнее и, как всегда, очень чуткий к людям…

А вот теперь мы поднимаемся на Куминское плато: Я, Матушкин, Смелягин и пятеро Шулеповых – Володя с Ириной и их дети: Соня и два четырнадцатилетних брата-близнеца Илья и Андрей. Молодёжь уже не раз путешествовали по горам с родителями.

Мы вышли наверх и попали на безлесое, ровное плато. Туман временно пропал, изморось прекратилась. Плато слегка понижалось слева, а справа метрах в пятидесяти виднелись небольшие горки, обильно поросшие карликовыми берёзой и ивой. Группа идёт метрах в тридцати за мной, а замыкает её Георгий Георгиевич, единственный, кто не сбросил полиэтиленовой накидки.

По плато идётся легко, под ногами хорошо набитая конная тропа, но внезапно становится темно, как в поздний вечер. Даже не темно, а как-то, знаете, черно. Такое ощущение, что в воздухе вдруг повисла чёрная взвесь наподобие хлопьев сажи. Да это же туча! Хорошо ещё, что дождя нет!

И тут вдарил дождь! Вдарил яростно, бешеными потоками, одновременно с диким ветром, как это возможно только на открытом месте в горах выше зоны леса.

– Скорее! Сюда! – крик Шулепова сзади меня.

Ветер, похоже, хочет унести вместе с людьми мгновенно извлеченный кем-то большой полиэтиленовый тент. Все сгрудились, сели на рюкзаки, прижались друг к другу спинами, изо всех сил удерживая полупрозрачное укрытие.

Промокнуть не успели, под полиэтиленом стало вполне комфортно, мощные струи воды текли по тенту, не задевая нас. При желании можно было даже подремать, но тут послышался гром. Молний видно не было, грохот было сравнительно негромким, но непрерывным, как артиллерийская канонада. Такого я ещё не наблюдал! Гремит и гремит… постепенно приближаясь.

Приближаясь! И встречи уже не избежать.

– А громоотводы у нас неплохие, – говорю я, имея в виду расположенные недалеко от нас горки, а про себя размышляю: «Значит так, кошек, карабинов и прочего железа у нас нет, топор не в счёт – мелочь. Железной руды, магнитной аномалии под нами тоже не должно быть… В самом деле, откуда здесь взяться магнитной аномалии!»

Сколько уже бывало ситуаций, когда, начиная с какого-то момента, от тебя практически ничего не зависит! Сиди себе спокойно с безмятежным лицом и, пожалуйста, читай про себя «Отче наш…». Самое удобное время для молитвы. Тем более что все участники достаточно опытные, никому ничего объяснять не надо.

Неистово хлещет дождь, вокруг журчат ручьи. Вода, вода, броды… Заливает рюкзаки и ботинки.

…Почти москвич Сергей Царегородцев ужасно не любил броды. Каждый раз, вопреки общепринятой практике сушить обувь на ходу, он предпочитал перед бродом разуваться. Но надо же такому случиться! Во время одной из ночёвок на реке Ложа в 2001 году перед верхними болотами, через которые нам предстояло идти, всю ночь шёл проливной дождь. Болота размякли до крайности, едва не превратившись в топи, хотя в обычной обстановке по ним шла конная тропа.

После завтрака, когда мы вышли на эти болота, упал туман, посыпалась по-осеннему густая изморось, получился «адын балшой» брод длиной в шесть километров. Три с половиной часа мы чавкали вязкой болотной жижей под дождём. Трясины не было, но время от времени мы вязли выше колен. Приходилось то и дело останавливаться, с усилием извлекая одну ногу из густого месива, проваливаясь одновременно другой ногой. Довершал картину туман, который изображал болота уходящими в бесконечность. Шокотерапия, одним словом, для тех, кто не любит броды.


…Сверкнувшая молния прервала мои размышления. Через некоторое время раздалось зверское «Трах-тарарах!!!» на фоне непрекращающейся канонады. Спустя несколько минут снова вспышка и снова «Трах-тарарах!!!» – ещё громче.

И пошло-поехало! Сквозь непрерывный гул – молния, затем грохот, снова молния, опять грохот… А интервалы между вспышками и громыханием всё меньше и меньше… И тут общее молчание нарушил доктор Смелягин:

– Скорость звука – триста сорок метров в секунду, – сообщил Анатолий Игоревич. –

Сейчас мы определим расстояние до места удара молнии, – добавил он, обнажая на левом запястье массивные, времён Брежнева, часы.

Глядя на циферблат, профессор поднял правую руку и при очередной вспышке молнии взмахнул ею, словно подавал команду «на старт». Тотчас раздался ужасный грохот, затряслась земля, и заложило уши. Все невольно втянули головы в плечи.

«Громоотвод сработал, однако…» – сообразил я, глядя на изумлённого учёного и отчаянно пробивая мизинцем слышимость в правом ухе. В этот момент небо снова вспыхнуло, и всё слилось в жутком грохоте, как будто земля раскололась на части. Всем стало ясно: мы находимся в центре грозовой тучи

Неудержимое буйство стихии продолжалась ещё некоторое время, но вдруг я ощутил, что в этом мире произошли какие-то изменения к лучшему. С резкой мыслью «ну, довольно!» выскочил из-под тента. Меня тут же поприветствовала салютом очередная молния с полновесным громовым раскатом.

И я увидел, что дождя больше нет, а грозовая туча, в которой мы находились, поднялась вверх. Над нами теперь был только лишь её край, а слева по синюшной черноте вовсю хлестали молнии, одна из которых, как мне показалось, упорно била по одному и тому же месту.

– Ну что, пойдём, дождь закончился! – предложил я, почувствовав, что удары грома слабеют.

Гроза удалялась. Народ, как ни в чём не бывало, поднялся, и вскоре под постепенно затихающую канонаду мы снова шли по плато. Впереди нас во всю ширь расползался плотный туман…

Непогода сохранялась до конца путешествия. Переночевав у верхнего озера, на другой день под нескончаемым дождём мы перевалили хребет Куминские белки и к вечеру дошли до посёлка. Потом в сумерках, укутавшись от дождя в полиэтилен, мы восемьдесят километров тряслись в металлическом кузове самосвала, без заднего борта, возвращаясь в «Эрлагол».

Эх, ну до чего же было приятно после всех приключений войти в жарко растопленную друзьями маленькую бревенчатую баньку! Ныряя после очередной дозы пребывания в парилке через кромешную тьму в ледяную Кубу, как-то по-новому начинаешь оценивать эту жизнь. Кто не ходил по тайге, этого не поймёт.

Следующий день выдался жарким и солнечным.

– Ну что, Боря, кто у тебя в группе особо отличился, чтобы на закрытие смены наградить? – спросила меня культорганизатор Ольга Лёгкая.

– Профессор Смелягин! – ответил я. – Он взмахом руки сотрясал горы.

– Что-что? – удивлённо переспросила Оля.

– Ну, понимаешь, он, методами современной науки, сумел вычислить расстояние до молнии, находясь при этом в самом центре грозовой тучи.


2.06.2004г.
г. Москва.
–>   Отзывы (1)

ПОВЕСТЬ О ТРЕХ ПАСТУХАХ (окончание)
04-Jun-04 04:50
Автор: PAWWEL   Раздел: А было так...

Капитан Кузин, узнав от разведчиков, о том, что чехам развязали языки нетвердой походкой прибыл в баню. Там по прежнему висел Шамиль, его никто снимать не собирался. Тапик снова был приведен в готовность. Рядом с Кузиным стоял Козулькин, который в это время тащил службу на «фишке». Ваха с Саидом вновь были скинуты в ямы и поскуливали оттуда. Шамиль отвечал на вопросы капитана Кузина, он рассказал, как таджик по имени Рахманкул держит с ним связь и передает приказы Бараева. Рассказал о закладке злополучного фугаса. Иногда для прояснения некоторых вопросов вновь крутилась ручка телефона. По ехидному замечанию Козулькина это называлось «скинуть на пейджер землякам». Вобщем Шамиль дал более менее связную картину. Однако когда Кузин глянул на карту, что держал в руках, то разразился матюгами в адрес Шамиля и так закрутил тапик, что из того полился жидкий кал.
- Чё ты мне брешешь, как вы шли – глядя в карту негодовал Кузин. – Еще палку побольше в жопу захотел, сейчас тебе целый снаряд от «Града» туда засунем.
- Матэрью клянусь нэ вру – в ужасе закричал Шамиль, будучи уверенным, что угроза Кузина будет исполнена. Тем более все знали о наличии «Градов» в полку.
- А чё ты мне п…шь, что шел с севера на юг, - вновь сверившись с картой возмутился Кузин. – Тут сел таких нет на этом маршруте. Я тебя суку на тапике закручу до смерти, если ты мне п…ть так дальше будешь.
Неожиданно, приготовившегося к самому худшему Шамиля спас Козулькин. Он на ухо прошептал находившемуся в изрядном подпитии Кузину:
- Товарищ капитан, а может чех и не брешет, вы карту переверните.
Кузин перевернул карту и кажется картина для него прояснилась. Оставшись доволен Кузин задал Шамилю еще несколько вопросов относительно банды, куда тот входил и роли его братьев. Подавленный и низведенный до животного состояния Шамиль уже не находил сил что-либо скрывать. Он механически отвечал на вопросы и мечтал только об одном: когда же его снимут с цепи и бросят обратно в ставшую такой желанной яму. Ему было уже наплевать на позор, на судьбу братьев и вообще на всю борьбу за независимость Ичкерии, делу которого он посвятил последние пять лет жизни. Не найдя ничего более интересного, что можно было бы выведать у Шамиля Кузин напоследок крутанул тапик, так что Шамиль чуть не сделал сальто и пригрозил напоследок:
- Смотри, если п…шь, то яйца выдеру.
После этого Шамиля наконец-то сняли с «дыбы» и подгоняя пинками загнали в яму. Там он впал забытье свернувшись калачиком на рыхлой глине. Он не замечал, что ночная прохлада опустилась на землю, свыкся с наготой. Было одно и самое радостное чувство: его не бьют и не пытают. По лицу Шамиля текли слезы, он не замечал их.
Вновь вытащили из ямы Саида и он снова болтался скованным на цепи. На этот раз провода ему привязали к большим пальцам ног, а пол полили водой. Возле тапика стоял один солдат в маске. Едва закончив приготовления солдат тут же завертел ручку телефона:
- Давай чех, позвони своему командиру.
В который уже раз через тело Саида прошли волны боли. Начались судороги и казалось мышцы разрывают друг друга. Пытаясь уйти от боли Саид инстинктивно поджал ноги и тут же новая боль – вывернулись суставы в скованных за спиной руках.
- О, Алла!!! – прокричал Саид.
Саида уже никто ни о чем не спрашивал, солдат в маске правда задавал какие-то вопросы и что-то говорили другие входившие в баню. Но никто не ждал ответов Саида и не слушал их, когда он пытался что-то ответить. Саид понял, что это не допрос, просто это какое-то бесчеловечное развлечение солдатни, какая-то дьявольская игра в кошки-мышки в которой роль мышки уготована ему. «О, Алла!!! За что?! За что!?» В памяти Саида всплыли воспоминания о весенних днях 1995 года, когда он в составе отряда боевиков держал от русских оборону на Шалинском цементном заводе. Тогда тоже парни из Департамента государственной безопасности Ичкерии так же вот пытали русского десантника. Действо происходило в бывшем кабинете зубного врача. Молодой парень визжал и извивался в стоматологическом кресле когда ДГБешники также работали «тапиком». Когда на завод стали падать бомбы, то десантника и еще семерых солдат, содержавшихся в подвалах завода изнасиловали, а после кастрировали. Русские обливаясь кровью ползали по грязному полу между своими же половыми органами, брошенными там. Саид не участвовал в этом, но наблюдая со стороны не осуждал ДГБешников. Он кричал: «Зачэм вы прышлы к нам? Убивать наших дэтей!» А молодой срочник беспомощно раскрывал рот, не в силах ничего произнести от боли. Тогда все было вполне справедливо, ведь не мы же напали на русских, а они на нас, а с врагом все средства хороши. Теперь замученный срочник казался Саиду его собственным зеркальным отражением.
- Эй, хорош мужики, ротный сказал чехов до утра не трогать - произнес заглянувший в баню пожилой солдат с автоматом на плече.
Саида сняли и снова бросили в спасительную и такую комфортную яму. «Только бы остаться здесь» - с этими мыслями Саид впал в полусон в полузабытье.
Слышавший крики своих братьев Ваха дрожал от холода и обиды в глиняной норе, ставшей за этот день его домом. Он с ужасом думал о своей судьбе и судьбе своих родственников. Он уже не думал о хорошем окончании всей этой истории. Варвары к которым он попал не внимали никаким доводам разумам. С чего они решили что он ваххабит? О ваххабизме Ваха имел очень смутное представление, как и вообще о тонкостях исламской религии. Вся принадлежность его к исламу определялась лишь обрезанием, да редким выполнением намаза в гостях у патриархальных родственников или земляков. А теперь это нелепое обвинение в ваххабизме. Из телевизионных передач Ваха знал, что русские теперь во всех бедах обвиняют ваххабитов. Но он то к ним какое отношение имеет? Как понял из разговоров русских его заподозрили в принадлежности к радикальному исламскому течению из-за бритого анального отверстия. Какой бред. Но ведь русские на полном серьёзе уверены в этом, у них нет сомнений, что Ваха – ваххабит. «О, Алла! Зачем я послушал эту шалаву Верку и её муженька – педрилу Лешу – клял себя на чем свет стоит новоиспеченный «ваххабит» - Как доказать проклятым русским, что он сделал это по сексуальным мотивам, а не из-за приверженности к треклятому ваххабизму?» В таких печальных рассуждениях встретил Алиев-младший рассвет. Наступил день второй его злоключений.


–>  Полный текст (43671 зн.)   Отзывы (1)

ПОВЕСТЬ О ТРЕХ ПАСТУХАХ (написано в 2001 г по горячим следам)
04-Jun-04 01:32
Автор: PAWWEL   Раздел: А было так...
Повесть о трех пастухах

«В сортире поймаем, в сортире и замочим».
В.В.Путин Президент РФ

Пролог

- Вон эти козлы кажется, едут, глядя в бинокль проговорил шепотом старший лейтенант Макапов. В бинокль он увидел белую «Ниву», которая как-то крадучись ехала по проселочной дороге в сторону шоссе, ведущего в Грозный.
Минут пять назад саперы, проверявшие дорогу, сообщили ему по рации, что на дороге между Т… и Р…-Ч… заложен фугас. Причем видимо недавно. И вот теперь с той стороны и двигалась эта белая «Нива». Засада разведки мотострелкового полка, которую возглавлял Макапов, пролежала всю ночь в лесополосе. Ночь прошла спокойно и вот теперь под утро сюрприз. На переднем сидении «Нивы» через бинокль можно было разобрать две бородатые и крюконосые хари, кто был сзади видно не было. Пока машина петляя по полю приближалась к месту засады Макапов озадачил своих восьмерых бойцов-контрактников на ее задержание. Едва «Нива» выехала на ровный участок, как раздалась автоматная очередь. Машина не останавливаясь продолжила путь, но следующая очередь прошла по передним колесам. Дальше несколько секунд и на земле лежали три чеченца, чем-то похожие друг на друга. Старший пытался что-то доказывать, но несколько ударов прикладами уложили его на землю. Солдаты осматривали машину. Макапов сразу сгреб себе в карманы магнитофонные кассеты валявшиеся на сидении. Ефрейтор Лутарь вырывал магнитолу. На вопросительный взгляд Макапова он просто сказал: «Да слушать нам в роте нечего, старый мафон то сломали» и наконец завершив «работу» спрятал заветный ящик за пазуху. Забрав еще пару пачек сигарет и попинав несколько раз пленных, надев им предварительно на головы мешки, солдаты сели курить в ожидании дальнейших команд. Макапов же вызвал по рации БМП. Вскоре по приезду БМП, засада снялась везя на буксире «Ниву» и трех бородатых чехов. Ни у кого не вызывало сомнения, что именно эта троица и ставила фугас на дороге. Правда пленные, особенно старший, дерзко уверяли, что они пастухи и искали попавшую корову, тем более и оружия в машине нет, как сами убедились. Однако глупые свои и жалкие оправдания им пришлось вскоре, прекратить, благодаря пинкам и тычкам подчиненных Макапова. Сам же Макапов пообещал лично поговорить с пленными в полку и даже дать им возможность позвонить по телефону доверия в горы своим землякам, а также от души попарить их в бане. При словах «позвонить по телефону доверия» и «баня» солдаты разразились хохотом и стали злорадно потирать руки. Вскоре «охотники» с «добычей» прибыли в полк, де пленники были поставлены на колени перед штабной палаткой и командир полка оглядев их бросил: «Крутить на тапике». А подумав немного добавил : «и очко им проверьте, если бритое, значит ваххабиты».


1

Этим летом Ваха – молодой московский предприниматель приехал на свою историческую Родину – Ичкерию. Здесь в кавказских горах прошло его детство и юность. Отсюда он перед первой войной уехал в Москву, где жил его дядя. Первопрестольная встретила Ваху прекрасно. Чеченов здесь уважали и боялись, деньги у дяди водились, да и земляки в обиду не давали. Вобщем зажил Ваха припеваючи, как и наказывал его отец – он младший из славного рода Алиевых поступил учиться в коммерческий ВУЗ. Учеба при наличии денег времени много не отнимала и жизнь молодого джигита била ключом. Конечно переживал Ваха, когда русские вошли в Чечню в первый раз, два старших брата Саид и Шамиль как и подобает мужчинам в горы ушли, воевали с гяурами. Но ничего, все обошлось, русские боятся настоящих мужчин вот и убежали с позором в 96. Здесь в Москве он понял, что народ в общем то сочувствуют его землякам. Воевать никто с ними не хочет. Нет, хороший народ эти русские. На нем только и пахать, они еще и спасибо будут говорить. Вон у дяди его Умара в магазине, что на Ленинском, девки как на подбор работают, платит им копейки, а они его в жопу целовать готовы, как в прямом, так и в переносном смысле. Ваха конечно дяде помочь по магазину всегда готов. Девки его так аж обожали. Да, красиво жилось в Москве. А уж когда окончил юридический, так земляки опять же пристроили хорошо. Открыл Ваха и свой ресторанчик, маленький да уютный. Кавказские кушанья там всякие. Официанточек сам подбирал. Понятно, что не паинек, а что там уж мужья их узнают то их дело. Да и по правде сказать, то русские бабы под кого хочешь, лягут, хоть под ишака. Ну, Ваха не ишак, под него тем более. А мужей их он не боялся, все одно алкаши
да трусы. Знают ведь, что жены их с ним и его земляками почти каждый день зависают, а молчат. Вахе даже интересно было, что бы хоть кто ни будь из них заартачился. Но ведь терпят и довольны все. Ваха их кормилец. С мужем одной из своих пассий Верунчика, Ваха даже не раз водочку попивал. Верунчик была конечно жемчужиной Вахиного «гарема» длинноногая блондиночка двадцати трех лет от роду, а что вытворяла в постели, ух уму не постижимо. Муж же ее Алексей был не алкаш, работал каким-то мелким клерком на НТВ. Интересный собеседник был. Как выпьет, так все клянется Вахе в вечной дружбе и извиняется за свое бестолковое правительство, что громит по чем зря Вахину родину. Правильно говорит вы там наших выродков отстреливаете, так им и надо, честный солдат никогда не подымет оружие на собственный народ. Эх, приятнейший человек Алексей, во всех отношениях приятнейший. Ваха однажды под хмельком, даже прокрутил Леше видеокассету, где Верунчик занималась любовью вместе с ним и еще Казбеком, его кунаком. Алексей на секунду напрягся и Ваха подумал, «ну сейчас тебя прорвет». Он не боялся кулаков Алексея, просто интересно стало, что же дальше то будет. А ничего. Леха с интересом просмотрев запись и выпив рюмашку, произнес, «А мне ведь сука так не делает». После Леха предложил Вахе устроить групповушку с Верунчиком. Ваха конечно как настоящий мужчина согласился. Поехали домой к Верунчику. Хорошая ночка была Ваха кроме Верунчика еще и мужа ее отымел, так, по приколу. Когда у Вахи мужское начало ослабло немного, так оба супруга языками помогли. Эх, хорошо гульнул джигит. После этой ночи еще более полюбил русский народ молодой кавказец. Дела хорошо шли, квартиру свою купил, машину – иномарку, все как у людей. У братьев на родине слава Аллаху тоже хорошо все. Войну с русскими прошли – оба воевали у Кадырова в Центорое. Шамиль вот в 98 приехал погостить. Ваха сауну заказал, Верунчика с Лешей подтянул и еще Ланку, подружку Верунчика тоже в компанию взяли. Хорошо тогда в баньке оттянулись Ланка так сразу как разделась, так и кинулась делать минет Леше, а Верунчик Шамилю, Ваха же чуть Лешу повернул поудобнее и сам его оседлал. Все прошло в лучших канонах порнофильмов. Девочки остались очень довольны и мужчины тоже. Леша не раз провозглашал тосты «за свободу Чечни» и так радовался победе «миролюбивого чеченского народа», что Шамиль не раз спрашивал Ваху на своем языке, уж не провокатор ли это какой ни будь с ФСБ. Ваха успокоил не в меру подозрительного воина ислама, заверив что среди русских очень много их друзей и союзников, в чем и сам Шамиль может неоднократно убедиться побывав в Москве. Так вот и жил молодой бизнесмен кавказской национальности Ваха Алиев в Москве, пока не получил с родины плохое известие. При новом уже президенте русские вновь начали воевать с его земляками. Друзья вчерашние, ну не то, чтобы с Вахой совсем раздружились, но как-то с опаской смотрят, да и уже особо не набиваются на всякие гулянки, все видишь ли дела у них. Менты так вообще озверели, шага не сделаешь, чтобы паспорт с регистрацией не смотрели. Тут с родины вести совсем уж плохие пошли. Отец тяжело заболел, не с его здоровьем то и не в его летах как молодому от бомбежек прятаться. Братья теперь у Бараева воюют, Кадыров то под русскую дудку петь стал, со своими любимчиками стал им прислуживать, а Шамиль с Саидом не попали в их число, вот теперь у Бараева хлеб свой отрабатывают. В такие вот трудные дни 2000 года Вахе пришла уж совсем тяжкая весть из дома – отец их старый мула Рустам готовится предстать перед Аллахом и очень хочет увидеть своего младшенького перед смертью. Ваха искренне любил отца, ведь именно отец послал его учиться в Москву и помогал ему как своим мудрым советом, так и деньгами. Отец вообще не хотел, чтобы его дети воевали. Будучи муллой он был глубоко верующим и всесторонне образованным человеком, его слишком широкие взгляды и острый проницательный ум рассорили его с большинством исламских авторитетов. Поэтому отец и тащил лямку муллы в забитом селе У…-М… района. Но тем не менее за эти же качества он пользовался авторитетом среди односельчан. Во время войны отец критиковал как русских так и своих единоплеменников, находя, что не правы и те и другие, но раз уж идет война, то благословил своих сыновей воевать с русскими, так как негоже мужчине в трудный час отсиживаться дома с женщинами. Вот такой человек был старый Рустам и теперь он умирал в своем Аллахом забытом селе. Конечно же Ваха поехал проводить в последний путь отца, к которому, несмотря на длительную разлуку испытывал искреннюю и горячую сыновью любовь.


–>  Полный текст (56081 зн.)   Отзывы (2)

кащеево озеро
01-Jun-04 05:21
Автор: sogo   Раздел: А было так...
Рояля звяканье пустое и солидное
А воздух тих, а вечер чем-то грет
Мне хорошо, когда носили длинное
И комары садились на берэт: )

Я рассказал бы что-то, чуть грассируя
А ты, смеясь, вдруг замерла бы в па
Твои друзья – татары из Касимова
Им ни к чему паркетная тропа

Им не к чему, раздай обратно золото
И тихих нот печаль не искази
Пей кофэ, что таинственно размолото
И окажись с чудовищем в связИ

На утро удивления кощеева
Ты не пугайся, всё
предрещено
Мы поплывём по озеру
плещееву
Куда-нибудь в провинцию в кино…
–>   Отзывы (4)

Черная весна
17-May-04 00:44
Автор: Поляк   Раздел: А было так...
… И пришел на смену распутице
Пыльный суховей -
Сквозняки гуляют по улицам
С грохотом дверей.

Ветер закружил, что есть силы,
Пыли не до сна.
Черная весна наступила,
Черная весна.

Искру уронили нечаянно –
Обожгла ладонь,
Ветер налетал, рвал, отчаянный,
И раздул огонь.

Пал прошелся ярый, свободный –
Да не стороной –
По сухой траве прошлогодней
Огненной волной.

…Черные проплешины стыли,
Пепел да зола…
Черная весна наступила,
Будто жизнь ушла.
–>   Отзывы (19)

Psychedelic-ЛАЖА
07-May-04 06:19
Автор: А. К.   Раздел: А было так...
Бр-ррр…мерзопакостно на веранде,
Отсыревшей за эту зиму,
А я признаюсь Миранде,
Как случайно – в постели – с Зиной –
Усадьба приходит в упадок,
У окон неумытый вид –
- Ты! – необъезженное! бычье! стадо! –
А сама словно дождь слезит.
- На моих! льняных!..
- …на наших…
- Замолчи, неуемный самец!
Я задумался: … кто поле вспашет,
Кто посеет лен-долгунец?
А она – кровоточащей раной
Распласталась на пыльном полу.
- Да не люблю я эту Миранду!..

<ну почему все идет ко дну?>

- Ах! – и в обморок – глупо и…
ладно!…
- Ну, Миранда, родная, очнись!
Ты же знаешь, как неприятна
Мне беспамятства липкая слизь…

<а хотели весной обвенчаться
в той церквушке за Евой-рекой>

- Ухожу!… уезжаю!… остаться!..
нет, не такою ценой!

Руки – заломом – голо
Локти в небо – проклятье мое!
Блеск кинжала в руках неловких,
В моих – родовое копье:
- У Кармен было больше страсти!…

…стук: пришел позапрошлый друг.
Я заметил на спинке кровати
Его полосатый сюртук.
А он в щель – истомленно-тихо:
- Мира-Мира, звезда моих дней…
Выдь, пока не явилось лихо
В лике Саввы (меня!), из дверей.
- А-а-а!
<обожженное болью сердце>
- Ты! О нет!
- Это просто… ну так…

Чуть поранил я этого перца –
Копьищем своим –
- Маньяк!
<снова обморок> Я о Зине:
«Как она там в квартирке одна?»

Пара яблок в плетеной корзине.
Друг. Миранда. Бутылка вина.
–>   Отзывы (3)

Под бодрые звуки «Прощанья славянки»..
07-May-04 06:17
Автор: ВиктОр   Раздел: А было так...
Под бодрые звуки «Прощанья славянки»
Я въехал в Берлин на обугленном танке.
Три раза здесь были солдаты России,
Хотя их об этом совсем не просили.

В истории годы листаются бегло
И книжные битвы не выглядят пеклом,
Экранные взрывы страшны лишь звучаньем.
И память погибшим – минута молчанья.

Для всех «миротворцев» - забудьте и бросьте
Дурную затею про ваш «Drang nach Osten»,
В итогах побед подсчитайте и взвесьте -
Который уж «Drang» возвращаем «nach Westen».
*
Мы знаем все беды свои и изъяны,
Особенно те, кто погиб безымянно,
Особенно те, кто всей жизнью достоин –
Не лавров героев, а звания – Воин.

Не ради хвальбы и не ради PR-а
Военные пишут свои мемуары,
А чтобы, желательно, очень нескоро
России был жизненно нужен Суворов.

Защитника день стал торжественной датой,
Мой танк украшает ряды экспонатов.
Но, если несчастье какое случится –
Мой внук не оставит свой пост на границе...
*

P.S. Письмо внука.
«я помню рукопашный бой ночной, жестокий и нелепый,
как трассер звёздною чертой кусал истёрзанное небо,
в разрывах корчился закат, в упор расстрелянный в атаках,
а развороченный накат хранил сосны медовый запах
я помню, словно наяву, как я убил его лопаткой,
я и сейчас ещё живу щемящей болью этой схватки.»
–>   Отзывы (4)

(б-)у-мага
05-May-04 20:00
Автор: янделъ   Раздел: А было так...
акварельная бумага.
лист шершавый. белый. жадный.
с чувством маленького мага
карандаш держу в руке.
первый штрих. почти вслепую.
первый контур - четко, ладно
лег. немного затушую:
все в тумане, вдалеке.

слева ластиком подправлю.
справа тень возьму пожестче.
не спешу - еще до края
много белого листа!
все пока как будто пробно
в карандашных штрихо-точках.
...беспокойно ждут в коробке
акварельные цвета.

от души тепла палитра -
все оттенки апельсина!
но кончаются так быстро
краски "Юность" за пятак...
...и ни капли на набросок
непохожую картину
созерцает молча взрослый
как бумага белый маг.
–>   Отзывы (5)

незамысловатое
26-Apr-04 01:13
Автор: янделъ   Раздел: А было так...
твоя улыбка... (как смирить
такую нежность!)
...всё от нее горит внутри,
и тонет - в ней же.
на лето выпадут снега
цветами вишни.
я ими ночью наугад
вручную вышью
тебя от кончиков волос
до дрожи в пальцах.
чтоб нам запойно не моглось
нацеловаться!
...но из умерших лепестков
цветка не сложишь.
всё удивительно легко
случилось ложью.
и ты нечаянно привык
не жить, а пере-...
...качает лодочку любви.
и бьет
о берег.
–>   Отзывы (7)

нецветной стишок
17-Mar-04 23:52
Автор: Kler   Раздел: А было так...
черно-белое фото.
немодно,
но мною любимо.
можно краски домыслить -
он был
ярко-рыж и смешон.
я с портфелем и в фартушке
гордая
шествую мимо
пепси-колу еще не придумали,
пили крюшон.

нецветная весна
осторожно, походкою мима
из сугробов на солнышко выбралась -
ах, хорошо!
как не вспомнить тебя,
мой единственно-непоправимый
нет, не грех
так, причуда -
минутный грешок.
–>   Отзывы (9)

чадит во
08-Mar-04 23:08
Автор: sogo   Раздел: А было так...
По небу пятясь сварочной звездой,
которой дым шершав и фиолетов,
я сберегу последний золотой,
презрев соблазны банковских билетов

Пусть, вырвав из зефира кореньки
спешат к компосту хрен и огурец
Сударыня, сносила ль ты коньки,
чтоб каркать мне, как раненый
скворец

Спеши назвать никчёмным психопатом…
(а судьи кто, а доктор что сказал?)
- чадит во мгле щадящий
мирный атом
и заполняют чудища
вокзал

:)
–>   Отзывы (4)

Балтийская горестная
01-Mar-04 05:45
Автор: corvus   Раздел: А было так...
Я вот думаю: если бы море не билось о сушу
У подножия лестниц,
Может, нам на года, навсегда не въедались бы в душу
Колыбельные песни?
Или: если бы бурное море не выло ночами,
Не штормило сварливо,
То и время, глядишь, наши бережней судьбы качало б
При отливах-приливах.
Мы б не ранились в кровь о базальт и гранит, да не гибли,
Со стихиями споря.
Без сомнения, время приёмчикам этим негибким
Научилось у моря.
Мы вплели б жемчугов старику в поседевшую гриву
И дублонов трофейных.
Я уверен, что время по сути своей незлобиво,
Что ему мы до фени…
Только бьёт не спросясь, и швыряет, и рвёт, и калечит
Оно снова и снова.
Я уже устаю от причуд его нечеловечьих,
Вот вам честное слово!
Ненавижу кукушек, кристаллы, клепсидры, куранты!
Но, помысливши здраво:
Ну, какие тут могут ещё возникать варианты?
Что поделаешь, право…
Остаётся сидеть, да бессмысленно сыпать стихи, да
Убаюкивать горе.
И глядеть за окно на коварную протостихию -
То бишь море.
–>   Отзывы (4)

Про разбитую чашку
29-Feb-04 10:43
Автор: ГЛУБИНА   Раздел: А было так...
Дзинь! Это вдруг сегодня невзначай,
На кухне тишину нарушив звонко,
Та чашка, из которой пили чай,
Разбилась на одиннадцать осколков.

Пунцовая клубничка на боку
Утратила изящество и цельность…
Фрагментами застыла на полу
Трагедия с названьем «Повседневность».

Не склеить воедино, не вернуть
Сметенное в безрадостную кучку.
И напоследок странно щемит грудь
Ненужное колечко бывшей ручки.

Та чашка, украшающая стол,
Согретая за завтраком ладошкой,
Отныне покидает этот дом
И блюдце, и серебряную ложку.

И к ужину ее не принесут,
И чай нальют в другую, прочей масти.
Как краток век фарфоровых посуд,
А, впрочем, говорят, что это «к счастью».
–>   Отзывы (9)

повернись ко мне
19-Feb-04 23:35
Автор: olwen   Раздел: А было так...
повернись ко мне боль моя пожалуйста повернись лицом пожалуйста повернись ну хотя бы придвинься рысь моя мы срослись наверное я боюсь вправлять выбитые тобой позвонки (проведи пройдись слепой рукой по хребту что ты чувствуешь касаясь меня?)

спи мне нечего рассказать тебе кроме того что боль имеет восемь голов и пятнадцать душ
и первая голова говорит люблю милую снимает через себя первую душу как плащ

а под ним вторая греческое лицо мраморные глаза повернись ко мне пожалуйста повернись мне холодно ну нельзя же так лежать изломав тело но только бы не коснуться вроде как не солгать

а я лежу зажав между ног третью голову ее три души как иконостас которому я молюсь которого я боюсь повернись ко мне пожалуйста повернись а то не по-божески как-то не отвечать на

четвертая голова орфеева без души обнаженная как подснежник не знающая ни лжи ни нежности ни страсти ни памяти прозрачная как вода

а за ней пятая дадада пятая обращающая меня в камень как та которую отрубил персей живущая в нас голова чудища из змей и костей спи моя радость спи я буду тебе щитом

в нем отразится шестая черная голова и седьмая ее отражение повернись ко мне боль моя пожалуйста повернись чтобы я не видела этих лиц безо рта и глазниц как рыбы что плывут по левой стороне дна там где черный лед

где восьмая голова окруженная сонмом душ и среди них меня нет

повернись ко мне иначе я умру
–>   Отзывы (2)

Я знаю, чем закончится война... (Кацумото)
17-Feb-04 06:28
Автор: Faddei   Раздел: А было так...
Кацумото

Я знаю, чем закончится война –
Последней битвой
...пяти сотен против тысяч,
.....мечей и луков против пушек и винтовок,
где будут все пять сотен
...умерщвлены.
За то, что их пути не место в новом веке.
И Белый тигр падет, свинцом раздавлен.
Так будет… весной.
И жалкий век в объятья примет
...оставшихся из тысяч: тех,
.....что ниц падут на бранном поле
.......пред павшими.
И сакура укроет израненную землю лепестками,
...собою знаменуя совершенство.

05.02.2004г
–>   Отзывы (1)

что-то в речке
13-Feb-04 01:55
Автор: sogo   Раздел: А было так...
Грустно, что-то...
в речке мяч
не утонет
- все свободны
А в малине ходит грач
с головою неудобной…

аккуратные штришки
лапки строгой аккуратной
там, где прячут корешки
вкус букашки ароматной…

Вот, и сумерки. Покой
Влага правит
лопухами
Тровянистыми верхами
Скачут бабочки
домой

Опоясаны землёй
Ждут холмы Луну и звёзды
Береста ползёт с берёзы
тёплой млечною тропой,

в восхитительный провал
за неспешным
горизонтом
грозовым далёким фронтом,
в куче мятых одеял…
мир в дали гораздо больше
и слабее…
–>   Отзывы (7)

ДОРОГА НА ЗЮЙД-ВЕСТ
08-Dec-03 05:04
Автор: Олег М   Раздел: А было так...

Кончалась пустошь, где рос чахлый вереск,
Угрюмой пропастью замшелых черных скал.
Внизу полоскою лежит пустынный берег,
И вечно бьет его безумный пенный вал.

Ты на скале. Стоишь, раскинув руки.
Голодный ветер рвет потрепанный камзол.
Натужно горло издает крик полный муки.
"Один!!!" - Лишь ты один из сорока дошел.

Все позади, десятки миль пространства,
Тела команды отмечают страшный путь.
К чему пришел ты, младший сын дворянства
Проклятый капитан, проклявший свою суть!

Они доверились тебе, ни слова против,
И даже Торнтон не пошел наперекор.
Вы уходили в ночь, фрегат на рифы бросив,
На непривычный моряку простор.

Корветы те… Судьба сказала слово:
Две единицы жалких сбросила в костях.
На рее флагмана, как стрелка метронома,
Качался Таннер, штурман и остряк.

Сто десять миль, к другому побережью.
Как волки, избегая населенных мест,
Вы шли, ты ободрял и говорил небрежно,
- Нам, джентльмены, на зюйд-вест!

Тот перевал, ты помнишь, как все было?
Вы абордажные, в руках зажав клинки,
В атаку шли, кровь от проклятий стыла,
Шли, зная, чувствуя смертельные тиски.

Ты выжил. Ты дошел. Один у края.
Вот пропасть из замшелых черных скал.
С тоскою видишь в синем море, убегая,
Белеют паруса - партнер тебя предал.

Приказ сдать шпагу, англичане за спиною,
В глазах их ярость и нацелены стволы.
"К чему приводит, господа, игра с судьбою!"
…Короткий шаг в объятья пустоты.


–>

Симена* (Затонувший город)
30-Nov-03 23:06
Автор: Андреев   Раздел: А было так...
Водой прозрачной мертвые дома
укутаны.
А мы плывем над ними,
над временем, которого со дна
уже ничто на свете не поднимет.
Там кто-то жил.
И, правда, посмотри:
вон, улицы,
на них резвились дети,
к причалам приставали корабли,
а в храмы залетал веселый ветер,
нашептывая наглые слова
стареющим, зажравшимся матронам,
и солнечная, вязкая смола
стекала с неба по скалистым склонам.

Там все текло примерно как у нас,
ну, может быть, помедленней, потише.
Хотя, от пестроты эпох и рас,
конечно, и тогда съезжали крыши,
а их чинили,
и густым вином
смывали набегавшие тревоги.
Потом - бултых!
И все ушли на дно.
Видать, за что-то обозлились боги
на них...

А мы плывем.
За бездной дней
о нас, наверно, тоже вспомнит кто-то.
Но... эти-то лежат на чистом дне,
а мы, похоже, шмякнемся в болото.

------
Симена - античный город в Малой Азии на берегу Средиземного моря, затонул в результате землетрясения во II веке н.э.
–>   Отзывы (3)

Полёт в пустоту
27-Oct-03 02:23
Автор: Катя Мольская   Раздел: А было так...
Тёмный коридор, свет в конце…постоянный, режущий слух, скрип закрывающихся дверей…так выглядит моё новое пристанище – Libenhall - больница для душевнобольных. Редко кто отсюда выходит, точнее сказать - почти никто. Это не просто больница, здесь для правительства проводятся эксперименты на больных, а также сюда отправляют «нежелательных личностей» для государства. Такой оказалась и я, потому что слишком много знала…
* * *
Родилась я в тихом местечке неподалёку от Берлина. Детство было не самой замечательной порой в моей жизни: вечные переезды из разных городов, о цели которых я долгое время и не подозревала; мать, которой никогда не было дома, и отец, трагически погибший, когда мне было тринадцать лет.
В то туманное утро он выехал в английское посольство и не вернулся…его нашли только через три дня в машине на дне озера. Ни на опознании тела, ни на похоронах мать ни разу не зарыдала, хотя по её виду можно было догадаться, как она страдает. Позже, по ночам, я слышала тихие всхлипы в соседней комнате и понимала, что жизнь может рухнуть в один момент.
Но как говорится, « беда не приходит одна », и через несколько недель мама заболела. Врач поставил страшный диагноз - рак. Моя жизнь превратилась в ад. Вечные лекарства, уколы, умирающая на глазах мать.
Так продолжалось несколько лет. Я не понимала, как такая слабая женщина, как моя мать, охваченная тяжелой болезнью, могла так долго держаться. Однажды вечером она позвала меня к себе и сказала:
- Кимберли, я хочу поручить тебе важное задание, - она закашлялась –
сама я не могу этого сделать…вот пакет, отнеси его завтра в двенадцать
утра к зданию Почты и кинь в урну. Не спрашивай зачем, так надо.
Обещай, что исполнишь!
- Да мама, для тебя я сделаю всё.
- Только прошу, не смотри в пакет. И помни, я тебе доверяю.
* * *
Хотя утро было прохладным, на улицах суетились люди. Все куда-то спешили, и никому не было дела до девушки, которой едва исполнилось восемнадцать и которая уже осталась без единой надежды на счастье.
Подходя к Почте, я сгорала от любопытства – что же находится в этом странном бумажном, жёлтом пакете. Но, подумав о матери, я бросила его в урну. Походя кругами, и подождав минут десять, я отправилась домой, так и не увидев ничего интересного.


- 1 -
Около квартиры меня охватило плохое предчувствие и я, выхватив ключ дрожащими руками, кинулась открывать дверь.
В комнате было тихо…жутко тихо. Был слышен лишь монотонный стук капель по поверхности раковины. Тук…тук…также бьётся сердце. Подошла к комнате…на кровати лежала, опустив безвольно руку, мать. В руке зажат пузырёк из-под яда. Глаза закатились. Вся бледная, без единой капли крови. Умерла.
Ватными ногами подошла к столу. На нём стояло письмо. Открыла его. Там, ровным, без малейшей дрожи, подчерком было написано:
«Ким, прости меня за всё! Я больше не могла мучатся и видеть, как мучаешься ты. Я сделала то, что должна была сделать. Но перед тем как я умру, ты должна узнать всё. Я очень плохой человек. Также я очень сильно люблю тебя…из-за этого я даже УБИЛА твоего отца, которого тоже любила…» У меня закружилась голова, я быстро стала дочитывать письмо до конца. «…Да, это так. Я работала на разведку Германии: устраняла «ненужных личностей», поэтому мы так часто переезжали. Однажды мне пришёл «заказ». Я открыла конверт и увидела…фотографию твоего отца. Я отослала отказ, но мне сказали, что если я этого не сделаю, то они заберут тебя. Я испугалась. Я знала, ЧТО могут сделать с ребёнком шпионки, также я знала, что если не сделаю этого я, то сделает кто-то другой, более худшим путём, и я решилась! В то утро я перерезала тормоза в машине мужа…
Тот пакет, который я тебе давала, содержал фотографии жертвы, или как у нас говорят – «клиента». После того, как я не смогла выполнять задания, мне поручили добывать информацию. Через месяц я должна была отправить новый конверт. Когда ОНИ его не обнаружат, то начнут искать меня, а когда узнают, что со мной случилось, начнут твои поиски. Когда ОНИ найдут тебя, у тебя будет два выбора: либо тебя завербуют, либо…уничтожат. Выбирать тебе! И всё же советую: уезжай отсюда подальше, так у тебя будет время, чтобы решить: жить так как я или вообще не жить. ОНИ всё равно найдут тебя, весь вопрос во времени. На счёте в швейцарском банке лежат 2 миллиона долларов, шифр – дата твоего дня рождения.
И ещё раз, ПРОСТИ, я хотела как лучше».
Слёзы полились по щекам, и я легла на пол. От полученной информации всё перемешалось в голове. Два миллиона… подумать только! Мы никогда не жили в роскоши…два миллиона…
* * *
Мелкий дождь накрыл всё кладбище. Грязные следы были повсюду.


- 2 -
Народу было мало: какие-то знакомые, дальние родственники,
коллеги…Я стояла и стояла около могилы, даже когда все разошлись. Наконец я вышла на дорогу и поймала такси.
Чтобы снять два миллиона долларов со счёта в приличном банке - надо хорошо выглядеть. Поэтому я на последние деньги купила красное эксклюзивное платье и зашла в салон красоты.
В банке меня встретил улыбчивый мужчина в костюме:
- Что мы можем для вас сделать, мадам?
- Я бы хотела снять деньги со счёта.
- На какую сумму?
- Один миллион долларов.
Мужчина понял, какая «золотая рыбка» у него в руках и стал безостановочно льстить: «как вы прекрасно выглядите», «у вас великолепное чувство юмора», «вам принести чаю?»…Наконец утомительная процедура завершилась. Мне вручили чемодан, весь заполненный крупными купюрами.
- Спасибо и до свидания.
- Заходите к нам ещё! – расплылся в улыбке швейцар.
- Непременно.
Моя старая жизнь кончилась, и я поехала в аэропорт – меня ждали Багамские острова.
Дорогие отели, бассейны, бары, курорты, дискотеки – рай для тех, у кого солидный капитал. Меня поселили в роскошный люкс, весь заставленный букетами красных роз и наполненный ароматом неизвестных мне духов. Два месяца пролетели как в сказке. Я уже почти стала забывать свои проблемы, но в один миг всё испортилось.
В тот день я лежала на шезлонге и загорала, когда ко мне подошёл человек в зелёных шортах.
- Вы Кимберли Уайт?
- А что?
- Извините, забыл представиться: Дарен Камински.
- Это мне ни о чём не говорит.
- Я был другом вашей матери. Мне очень жаль. Вы знали, где работала ваша мать?
- Нет.
- Она работала на разведку.
- Зачем вы мне это говорите?
- Я предлагаю вам заняться тем же.



- 3 -
- И что будет, если я скажу нет?
- Тогда я не отвечаю за то, что вы умрёте от старости.
После этих чудесных двух месяцев мне совершенно не хотелось погибнуть ни за что. Тем более за это время у меня появилась цель: найти заказчика отца.
- Тогда мне не остаётся ничего другого, как ответить: «да».
- Вот и отлично, я заеду за вами вечером. Соберите вещи, мы едем в Берлин.
* * *
Никогда не думала, что за три месяца можно научится всему. Я имею ввиду всяким шпионским штучкам вроде борьбы, стрельбы и хакерства. Меня учили по пять часов в день без выходных и перерывов. Затем мне дали сотовый телефон и сказали, что свяжутся со мной; отправили на постоянное местожительство в квартиру, недалеко от центра. Полгода не было никаких проблем. Меня устроили на временную, довольно высокооплачиваемую, работу. У меня даже появились знакомые, и было с кем поболтать в тихие вечера.
Тем вечером я пришла с работы, залезла в душ и что-то напевая стала мыться. Холодная вода смывала усталость, и делалось намного лучше. Вдруг зазвонил телефон. ТОТ телефон. Я испугалась, но подняла трубку. «Откройте дверь, инструкция там же». Голос отключился. Я надела халат и осторожно подошла к двери. Сердце учащённо билось и было готово вылететь из груди. Открыла дверь, там, на пороге лежал такой же жёлтый бумажный пакет, какой давала мне мать. Рядом стояла сумка. Я занесла вещи в дом. В пакете лежали фотографии, паспорт на имя Кейтлин Саммерс, парик пепельного цвета и письмо. На фотографиях был изображён лысый полный мужчина в возрасте, в элитном костюме. Рядом с ним стояли два телохранителя. Я открыла письмо:
«Послезавтра в 15:00 этот человек выйдет из машины возле банка «Мега полис» в Италии. В этот момент вы должны его «снять» из дома напротив. На чердаке есть всё, что нужно».
В письме, на 7:30 утра, лежал билет на самолёт до Италии.
Вот и моя первая миссия, если убийство человека можно так назвать.
* * *
Погода была тёплой и солнечной. Ничто не предвещало убийства. Италия очень красивая страна, в которой много коттеджей с садами, полными цветов. Я подумала, что в далёком будущем у меня тоже будет такой же домик с цветами, детьми и мужем.
На чердаке была куча разного старого мусора: рамы, сломанные


- 4 -

табуретки и даже картины. На стене чердака находилось окно. Оно было
открыто. Около него стояла бочка. На ней лежала винтовка с оптическим
прицелом, рядом лежал глушитель и билет на самолёт до Берлина. Я подошла к окну, села на бочку и взяла в руки винтовку. Я имела опыт работы с винтовками, но эта была необычно тяжела. Может быть из-за размера, а может быть из-за напряжённой атмосферы, которая царила на чердаке. Затем я медленно накрутила глушитель. Руки в перчатках вспотели. 14:55: кровь пульсирует в висках. 14:57: его всё нет. 14:59: руки не дрожат, но тяжело дышать. 15:01: где же он? Наконец подъехала чёрная машина. Из неё вышли трое мужчин. Я узнала того человека с фотографий. Секунду поколебавшись, нажала на курок. Время как будто остановилось, и казалось, что существуют только я, пуля и цель. Моя работа была сделана: пуля достигла своей цели. Около трупа образовалась толпа. Я взяла билет на самолёт и быстро покинула здание. Лишние свидетели были не нужны.
Дома я нагрела чайник и сделала крепкий ароматный кофе. В дверь позвонили. У входа стоял посыльный. У него в руках был сверток, обвязанный праздничной ленточкой. Я расписалась и занесла свёрток в дом. Потом аккуратно развернула. В нём лежала записка и стопка денег. «Поздравляем, вы отлично справились с заданием. Вы доказали, что вам можно доверять. Вас ждут завтра в кабинете начальника в 11:00». Далее был указан адрес и приписка «после прочтения сжечь». Я сжала в руке деньги – это всё, чего стоит жизнь человека…
* * *
После короткого завтрака я надела официальный костюм и отправилась на встречу по адресу, указанному на бумажке. Это был гигантский небоскрёб фирмы «FLY» по авиа перелетам. Я доехала на лифте до двадцатого этажа и пошла в конец коридора. Дверь под номером восемнадцать была открыта. Этот кабинет был менее всего похож на офис, из тех, каких я видела в своей жизни. На стенах висели огромные картины в позолоченных рамах; на полу лежали ковры, а возле большого камина располагалась шкура медведя. В комнате чувствовался еле заметный запах дорогих сигар и неизвестных мне, но приятных духов. В кабинет вошла девушка, и я поняла, что именно ей принадлежит этот аромат духов.
- Здравствуйте, подождите, пожалуйста. Сейчас мистер Браун освободится и примет вас.
И она жестом указала на кожаное кресло рядом с камином.


- 5 -
- Вам что-нибудь принести?
- Нет, большое спасибо. Я просто подожду.
Через пять минут появился мужчина среднего возраста, высокий и хорошо одетый. На его руке красовалось большое золотое кольцо с каким-то рисунком. Он улыбался, но у него был холодный, равнодушный ко всему, взгляд. Я всегда считала таких людей опасными.
- Вы, наверное, Кимберли Уайт? Разрешите представиться: Иозеф Браун.
- Очень приятно.
- Вы курите?
- Нет, спасибо.
- Это хорошо, а я вот как ни старался бросить, никак не могу.
Он засмеялся, а я попыталась улыбнуться. Что-то мне в этом человеке не нравилось, несмотря на его открытость. Он сел в кресло напротив меня и закурил кубинскую сигару. Колечки дыма поплыли по комнате.
- А вы молодец! Не каждый сможет с первого раза убить человека. Вы пошли в мать.
- Это моя работа и я стараюсь её выполнять.
- Теперь вы часто будете получать СВОЮ работу. Вам будут звонить и говорить кодовую фразу: «Авиалиния Берлин-Мадрид». Отвечайте: «Готова вылетать». Через час после звонка вы обнаружите пакет со всем необходимым и инструкцией. И не бойтесь, что вы избавляетесь от этих людей. Они действительно опасны для общества.
Он встал и, давая понять, что разговор окончен, сказал:
- Очень приятно было с вами познакомиться. А теперь простите, у меня дела.
- Мне тоже было очень приятно, до свидания.
Я вышла на улицу. Темные тучки на небе соответствовали моему состоянию. Я вздохнула поглубже. Мне хотелось прийти домой, лечь на кровать, заснуть и никогда не просыпаться. Мне так надоела эта никчёмная жизнь.
* * *
После встречи с Иозефом прошла целая неделя, и за окном закружились в осеннем вальсе листья. Холодный ветер подхватывал их и уносил далеко вперёд по улице. Я гуляла по парку и наблюдала за улетавшими на юг птицами. Я подошла к озеру. По тёмной, покрытой рябью, водной глади плавали снежно-белые лебеди. Этот пейзаж зачаровывал всех, кто стоял рядом с озером. Вдруг ко мне подошёл незнакомый мужчина с кейсом в руке:


- 6 -
- Авиалиния Берлин-Мадрид.
Я растерялась, но вовремя очнулась:
- Готова вылетать.
Не говоря не слова, он передал мне кейс и спешно пошёл к выходу из парка.
Прежнее ощущение страха вернулось.
В кейсе лежало письмо, пакет с фотографиями, маскировка и кольт с глушителем.
«Вы едите в Барселону. Место в самолёте забронировано на имя Кейтлин Саммерс. Паспорт вы получили в прошлый раз. На фотографиях – Карл Бенцони. Через три дня он будет гостем на опере в «Большом театре». Вы «снимете» его за пять минут до конца первого акта».
Я посмотрела на фотографии. Да, такого мужчину нельзя не заметить: высокий, под два метра, худощавый брюнет.
В Барселоне было ветрено, по радио передавали штормовое предупреждение. Я прошла в театр через чёрный ход за час до оперы. Поднялась на крепление занавеса над сценой. Достала и неспешно собрала кольт. Время тянулась мучительно медленно. Постепенно зал стал наполняться людьми: дамы в вечерних платьях, мужчины в смокингах занимали свои места. Но вот я заметила своего объекта. Он пришёл в сопровождении дамы в норковом манто и сел на первый ряд в партере прямо напротив сцены. Опера началась. Его спутницу явно не интересовало искусство и она часто поглядывала на свои золотые часы. Наконец до конца первого акта оставались считанные минуты. Я ещё раз получше прицелилась – ошибаться нельзя. Пуля просвистела в воздухе, но её «пение» слышала только я. Маленькое красное пятнышко стало расползаться по белоснежной рубашке. Карл Бенцони не успел даже вскрикнуть. Я быстро сложила оружие и спустилась вниз. Надо было уйти до обнаружения тела.
* * *
Придя домой я упала на кровать. Мне снова снился этот сон: я срываюсь со скалы, лечу и лечу, пропасть всё не кончается, а немая темнота всё больше поглощает меня. Первые лучи прорвались сквозь занавеску, и я проснулась. В утренних новостях рассказывали об убийстве Карла Бенцони, как оказалось – кандидата в губернаторы Барселоны. Я заглянула в почтовый ящик. Там лежал конверт с деньгами. Да уж, зарплату они выплачивали вовремя. Кроме денег в ящике лежал листок бумаги и одна-единственная фотография. Я разглядела снимок. На нём


- 7 -

был сфотографирован симпатичный парень с карими глазами и тёмными волосами. Я подумала: «Нет, его я точно не буду убивать. В чём может быть виновато это существо?» Я развернула листок и с облегчением прочла:
«Для вас нашлось ещё одно задание. Все инструкции получите у человека с фотографии. Он будет ждать вас в кафе в 17:00».
Сказать откровенно – парень понравился мне до невозможности! При встрече он оказался ещё лучше, чем на фотографии. Он был одет в чёрный свитер и модные, такие же чёрные как свитер, штаны. Его карие глаза пронизывали меня насквозь.
- Джонни, - представился он.
Джонни был первым во всей этой истории, кто представился мне неофициально.
- Кимберли, - улыбнулась я.
Он вообще был очень странным. Вместо того чтобы сразу поговорить о деле, Джонни стал болтать о погоде и разных смешных историях. Мне было с ним просто чудесно. Так легко себя я ещё не с кем не чувствовала. Наконец он перешёл к делу:
- Мне просили тебе передать эти пакеты. Вот фотографии. Этот человек владеет нефтяной вышкой на Аляске. Ты летишь туда завтра в полдень. Ну ладно, я с тобой свяжусь. Мне надо бежать, приятно было с тобой пообщаться.
* * *
Белые пушистые снежинки, шурша, окутывали всё вокруг. Я поёжилась и сильнее закуталась в пуховик. Меня встретили в аэропорту и отвезли к нефтяной скважине. Мне сообщили, что толстяк с фотографии приезжает туда каждый вторник около часа дня. Это было моё самое опасное задание: если пуля пролетит мимо цели, то вышка может взорваться, а вместе с ней и я.
Я постелила коврик и легла под кустами примерно в двадцати метрах от будущей цели. Ощущение было странное: казалось, что я на охоте. Никакого страха и мокрых ладоней не было. «Наверное, это от холода, даже сердце замёрзло», - подумала я.
Ветер поднимал пушистые белые комочки и кружил их в танце зимы. Терпение и только терпение. Странная штука эта СУДЬБА, толстяку осталось жить каких-то несколько минут. Он даже не подозревает, что сегодня не вернётся домой.
Подъехал чёрный лимузин. Я настроила винтовку. Несмотря на коврик и


- 8 -

пуховик зверский холод пронизывал меня насквозь. У меня зашипела рация:
- У нас маленькая трудность. Он приедет не один.
- Но он уже приехал!
- Ваша цель уничтожить всех в машине. Конец связи.
Я занервничала. Из машины вышли пять мужчин. Я узнала толстяка. Двое из его «команды» скорее всего из охраны. Ещё двое, тоже солидные мужчины, наверное, деловые партнёры. Первым я решила «убрать» толстяка. Пуля вылетела из дула со скоростью ветра. Туша обмякла. Его телохранители достали «пушки» и стали искать меня, но я их опередила. Парни в чёрных костюмах за долю секунды упали на белый снег, который постепенно начинал розоветь. Дальше было сложнее: двое «пончиков» стали разбегаться в разные стороны. Я выстрелила: пуля вошла в жирное тело. Но «пончик» всё равно бежал! Видимо пуля застряла в слое жира. Иногда и жир может спасти вам жизнь. Я выстрелила во второй раз. Он упал. Со вторым «пухляком» проблем не возникло. Я спокойно собрала вещи – торопиться было не куда.
* * *
В Берлине стояла совершенно не осенняя жара. Мне не верилось, что каких-то семь часов назад я находилась в «снежном королевстве». Хотя после каждого убийства ничего в моей жизни не менялось, я понимала, что я постепенно что-то теряю. Зайдя домой я увидела, что на столе стоит перевязанная большим красным бантом бутылка дорогого вина. Я так устала, что не раздеваясь залезла на диван и принялась открывать бутылку. На пробке болталась записка: «Поздравляю с успехом, позвоню вечером, Джонни». Я невольно улыбнулась. «Тут что-то не так, он не может так хорошо ко мне относится, ведь я УБИЙЦА, и он это прекрасно знает», - вдруг пришло мне на ум.
Я достала из шкафа хрустальную рюмку и налила вино. Красная струя напоминала кровь. «Нет, это уже шизофрения!» - поймала я себя на мысли. Вино оказалось приятным и лёгким. Веки сомкнулись, и я погрузилась в сон.
Меня разбудил телефонный звонок. Я открыла глаза и поняла, что уже вечер. Рука сама потянулась к трубке.
- Да, - сказала я сонным голосом.
- Привет, получила подарок?
- Да, спасибо, совсем не ожидала.
- Я хотел сделать тебе приятное.


- 9 -
- С чего бы это? – съязвила я.
- Ну, у тебя, Ким, такая трудная работа…
- Ну, раз ты в курсе всех дел, то и у тебя жизнь не сказка! Найди объяснение получше!
- Мне с тобой хорошо, ты мне нравишься.
- Неужели я такая необыкновенная?
Я поняла, что он улыбается.
- Да ты просто чудо!
- Хватит издеваться.
- Ну ладно, я хотел удостовериться, что у тебя всё в порядке. Иозеф просил передать, что тебя ждут завтра в центре в два часа. Увидимся завтра, пока.
- Пока!
Невероятно, но я влюблялась в Джонни как девчонка, правда, ещё не осознавая этого.
* * *
Серые тучи затянули небо. Вот и пришла настоящая осень. Погода начинала портиться. Я зашла в знакомый кабинет. Ждать мне не пришлось, потому что меня встретил мой вербовщик - Дарен Камински.
- Как я рад вас видеть, Кимберли. Вы отлично справляетесь со всеми заданиями. Я хочу извиниться, что последнее задание было не продумано заранее. Скоро придёт Иозеф, он тоже хотел с вами встретиться.
- Здравствуйте, ничего страшного, главное, что я жива.
- Несомненно. Мы бы вас подстраховали, но вы отлично справились сами.
На столе Брауна зазвонил телефон. Дарен извинился и поднял трубку.
- Да, хорошо, подожди!
Простите, Ким, у меня важный звонок.
Он вышел в другую комнату. Я прислушалась. У меня с детства великолепный слух, и я услышала разговор за стеной. У Дарена был нервный голос.
- Да, да, хорошо!…
Я приму ещё несколько заказов. Но с неё уже хватит, это слишком много… Джейсон! Мы висим на волоске. Надо переждать. Немцы могут догадаться, а англичане нервничают…
Да, да, Волтер, пока! Я перезвоню тебе позже!
Он повесил трубку. Волтер Джейсон! Ну надо же, человек дающий задания и «заказавший» моего отца это будущий мэр Берлина. Неужели я


- 10 -
помогала английскому шпиону! Нет, этого просто не может быть!!!
В комнату вошёл Дарен.
- Кимберли, я пойду за новым заданием для вас. А вы дождитесь, пожалуйста, Брауна.
Дарен ушёл громко хлопнув дверью. Он явно нервничал. Через пару минут пришёл Иозеф Браун.
- Приветствую вас, Кимберли! Как дела?
От полученной информации я не знала что сказать.
- Мистер Браун, я должна вам кое-что сказать.
- Да, я вас слушаю.
- Дарен Камински – «крот».
- Почему вы в этом уверены?
- Он только что говорил по телефону с Волтером Джейсоном.
Браун растерялся. Я думала, что он растерялся от моей информации, позже я поняла, что Иозеф просто не ожидал, что я это узнаю, ведь он всё это давно знал. Вдруг он перестал каменеть и сказал:
- Вот я и хотел с вами поговорить, но вы узнали об этом раньше. Я вам доверяю, Ким, поэтому хочу, чтобы вы поехали на встречу с нашим агентом за компроматом на мэра. Через три часа наш человек будет ждать вас в переулке заброшенного района на улице Райнхайм. Он передаст вам папку с информацией. Вы передадите её лично мне в руки. Это очень серьёзно и конфиденциально, думаю, вам это ясно?
- Да, конечно, я постараюсь.
Как только я вышла, Иозеф вызвал к себе Дарена.
- Лопух! Из-за тебя она всё знает. Очень жаль, но её придётся убрать. Свяжись с киллером. Чтобы через три часа он был на месте. Ты всё понял?!
- Да, я всё сделаю.

Я вышла из кабинета Иозефа и встретилась лицом к лицу с Джонни.
- Привет.
- Привет.
- Как дела? – спросила я, не смотря ему в глаза.
- Всё отлично. Ты сегодня прекрасно выглядишь, - ни капли не смутился он.
- Спасибо.
Наступила минутная пауза, но никто из нас не собирался уходить. Вдруг он прижал меня к себе и поцеловал. Я хотела вырваться и убежать, но он так сильно обнял меня, что я перестала сопротивляться.
Когда мне кто-то сильно нравится, я веду себя очень глупо. Так

- 11 -
произошло и в этот раз. Я сделала шаг назад и сказала:
- Кажется, мне пора, - я развернулась к выходу.
- Я позвоню тебе сегодня вечером, - сказал Джонни и зашёл в кабинет.
В первый раз в жизни я чувствовала себя очень смущённо. Я думала, это из-за того, что я знаю Джонни меньше недели, а у нас с ним всё происходит очень быстро. Я отмахнула от себя эти мысли, ведь мне предстояло важное задание.

* * *
Жутко взволнованная я зашла домой, чтобы переодеться. На улице было тепло, поэтому я надевала джинсы и маячку, когда позвонили в дверь. В первый момент я не поняла, кто или что стоит у двери: посыльный внёс в комнату огромный букет красных роз.
- Распишитесь здесь, пожалуйста, - попросил парень.
- Вы не знаете от кого они?
- От мистера Джейсона.
- От кого?!
- От мистера Джонни Джейсона. На цветах есть карточка.
- Спасибо, - дрожащим голосом сказала я.
Я закрыла за ним дверь и села на диван. В голове всё перемешалось.
Неужели Джонни – сын этого предателя Волтера Джейсона! Нет, это просто невероятно! Он всё знал и использовал меня, сыграл на моих чувствах к нему! «Нет, это неправда», - пыталась убедить я себя, но сердце подсказывало обратное. Я сняла карточку и прочитала: «Я хочу быть с тобой. Джонни». «Как он может так поступать…но я даже плакать не буду. Вот вернусь с задания и порву с ним все отношения», - подумала я.
По дороге к месту встречи сердце тревожно билось. Я поймала себя на том, что интуиция меня никогда ещё не подводила, поэтому я вернулась домой и взяла пистолет.
Но погода была обманчива: как только я подошла к месту встречи, начался проливной дождь. Заброшенные дома выделялись чёрными развалинами на сером небе. В этом районе тревога ни на минуту не покидала меня. Мне хотелось побыстрей вернуться домой и забраться под одеяло. В течение трёх минут стояла гробовая тишина. Я собралась уходить, как услышала крик Джонни:
- Ким!!!
Всё происходило в течение нескольких секунд: свистящий звук снайперской пули прорезал тишину. Джонни упал передо мной. Я не

- 12 -
задумываясь выстрелила: тело скатилось с крыши – я никогда ещё не промахивалась. На белом свитере Джонни растекалось красное пятно. Я достала телефон и вызвала скорую помощь. Затем села рядом с ним и положила его голову к себе на колени.
- Зачем…- только и смогла выговорить я.
- Я уз..нал… - еле говорил он.
Холодные струи дождя стекали по волосам и с грохотом ударялись об асфальт. Я не понимала, текут по моему лицу слёзы или же капли дождя.
- Терпи, ты только терпи…всё будет хорошо…я тебя не брошу…ведь я по-настоящему люблю тебя… - шептала я.
И вдруг что – то тяжёлое обрушилось мне на голову и свет померк в глазах…
* * *
И вот теперь я здесь, в этой тёмной и сырой больнице. ОНИ привезли меня сюда. Здесь дни тянутся бесконечно, и нет надежды на спасение. Я не знаю, что стало с Джонни – скорее всего он погиб. Меня лишили всего в этой жизни, даже любимого человека. Но я сильная, я не буду убивать себя, я выдержу, я буду ждать, и когда - нибудь обязательно
отомщу, за Джонни, за отца, за мать и за себя. ОНИ за всё поплатятся. Я
закрыла глаза и погрузилась в полную темноту. Я буду ждать…




ЧАСТЬ II

Скрипнула дверь, и яркий свет фонаря ослепил меня. Санитар схватил мою руку и грубым голосом сказал:
- Вставай живо! На прогулку.
Мы вышли из палаты, которая больше всего напоминала камеру, и направились прямо по коридору. Где-то внизу раздавались истошные крики, голоса санитаров и врачей. Я уже привыкла ко всему – полгода большой срок.
На улице стоял по-весеннему тёплый май: кругом зеленела трава, и пригревало солнышко. Здесь казалось, что проблем не существует, и только вид санитаров в белых халатах это опровергал. Я села на скамейку и вдохнула свежий воздух – одна радость в этом месте. Солнечный луч упал на землю, и в траве что-то блеснуло. Я осторожно подошла к маленькой вещице. Это был кусочек железа от решётки. Я

- 13 -
незаметно подняла его и спрятала в рукав рубашки. За много месяцев мне улыбнулась удача. Впервые я захотела по-настоящему жить.
Походив кругами и улыбаясь, как больная, я отправилась в столовую. Меню было словно в «дорогом ресторане»: ложка каши, размазанная по тарелке, кусок хлеба и чашка мутного какао. «Добрая» повариха не пожалела для меня даже пол лаврового листа. В этой ужасной больнице не с кем было даже пообщаться: кругом психи или те, кому уже промыли мозги; я избежала этого, только потому, что изображала полную потерю памяти. Поэтому сейчас, как и каждый день, я ела в одиночестве.
- По палатам!!! – владельца этого голоса хотелось пристрелить.
За хорошее поведение мне не стали надевать смирительную рубашку, что вообщем-то было мне только на руку. Как только стемнело, выключили свет. Минуты ожидания длились бесконечно. Наконец шорохи в соседних палатах стихли. Я аккуратно достала из рубашки кусок железа, найденный днем. Затем внимательно разглядела его: вблизи он был похож на гвоздь, только в два раза тоньше. Пытаясь не шуметь, я подошла к решётке. Единственное, за что я могла поблагодарить своих врагов, так это за то, что научили меня всему, даже
тому, как выбираться из их же собственных ловушек. Я поместила
железку в замочную скважину и стала закручивать её по часовой стрелке. Сначала ничего не получалось, но вдруг что-то щёлкнуло – дверь была открыта. Она ужасно заскрипела. Я выругалась про себя: как могла это забыть. Послышались громкие шаги. Я побежала к выходу. Вдруг я услышала голос радом со мной:
- Эй!!! Куда это мы собрались?!
Передо мной стоял и скалился санитар. Не долго думая, я схватила со стены огнетушитель и обрушила его на голову ненавистного медбрата. От шума стали просыпаться больные. Я кинулась бежать. Осталось совсем чуть-чуть, ещё немного…но в ушах уже звенела сирена. Развернувшись, я понеслась к другому выходу. Всё, свобода, успела!
Далеко позади остались мои муки и стены больницы, освещённые прожекторами.
Но и на этом мои злоключения не окончились: больница находилась в двадцати километрах от города. Я пошла через лес, чтобы срезать дорогу. Ветки колючих кустов цеплялись за одежду и ранили кожу; сухие коряги путались под ногами, и я каждый раз оступалась и чуть не падала. Тропинки не было видно совсем, из-за этого я шла на ощупь. Сквозь могучие ветви деревьев, уже покрытые зеленью, не проступал даже лунный свет. Наконец начало светать. Предрассветный туман

- 14 -

окутал всё вокруг. Трава искрилась от росы, и кое-где было слышно уханье филинов. Но, к моему счастью, я вышла на дорогу.
Многие машины не хотели тормозить. Я их понимаю: посадить в машину нечто, похожее на человека, выглядящего как тень, с изодранной одеждой и царапинами по всему телу. От жуткой усталости я упала прямо на дороге перед серебристым BMW. Дальше всё происходило как в тумане: из машины выбежал парень и отнёс меня в кабину.
* * *
Утренние лучики пробежали по комнате. Я с трудом открыла глаза и попробовала встать. Всё тело загорелось, и я невольно вскрикнула от дикой боли. В комнату почти бегом ворвался парень. Сейчас я внимательно рассмотрела своего спасителя: это был высокий блондин с испуганным выражением лица. Мне захотелось улыбнуться, но и это не получилось.
- Как вы себя чувствуете? – протараторил он.
- Если честно, то ужасно. Где я?
- Вчера я подобрал вас по дороге к Берлину. Сейчас придёт врач, он
вам поможет. Что же могло случится? - спрашивал он скорей себя,
чем меня.
Я вспомнила, что мы не знакомы.
- Кимберли, - протянула я руку.
- Ой, простите, забыл представиться – Рихард.
- Раз уж мы попали в такую ситуацию, давай перейдём на ты, - предложила я.
- Давай, - улыбнулся Рихард.
- Можно от тебя позвонить?
- Да, конечно, сейчас принесу телефон!
- И ещё, пожалуйста, не надо врача.
Я говорила так убедительно, что парень даже не стал задавать лишних вопросов. Через минуту он вернулся уже с телефоном.
- Ты пока позвони, а я постараюсь найти тебе какую-нибудь новую одежду.
Я кивнула. Он вышел, а я набрала номер банка.
- Алло, здравствуйте, это «КастелБанк», мы можем вам чем-то помочь?
- Да, здравствуйте, снимите, пожалуйста, пятьдесят тысяч долларов со счёта Кимберли Уайт. Через полчаса я заеду за ними.
- Да, конечно, мы будем вас ждать.
Я отложила трубку и откинула голову на подушку. По видимости этот парень очень богат: я находилась на втором этаже большого особняка, а


- 15 -
вся комната была выдержана в золотистых тонах. Через несколько минут в комнату зашёл Рихард с каким-то свёртком в руках.
- Я принёс тебе одежду, Кимберли, надень её и спускайся вниз завтракать. Хорошо?
- Спасибо тебе за всё.
- Не за что, - было видно, что он смутился.
С третьей попытки я всё же встала с кровати и развернула свёрток. В нём лежали джинсы, кофта с цветочками и пуловер. Наверное, это вещи его девушки или жены. Джинсы оказались немного великоваты, но всё равно, сидели превосходно. В тумбочке я отыскала бумагу и ручку. Затем быстро написала пару строк:
«Рихард, спасибо тебе за всё, ты очень хороший и заботливый человек. Надеюсь, мы когда-нибудь встретимся. Ким».
Я положила записку на заправленную кровать и бесшумно открыла окно.
* * *
Как и обещала, через полчаса я стояла у дверей банка. Симпатичная
девушка вежливо попросила сообщить ей мой номер счёта. После того, как всё было улажено, мне вручили пакет с деньгами и пожелали
хорошего дня. С пятьюдесятью тысячами долларов день и вправду может быть хорошим!
Для начала я решила приодеться: для удобства я купила кожаные штаны и куртку. Для полного комплекта подыскала солнечные очки. Теперь оставалось приобрести оружие. Я отправилась в небольшой оружейный магазин.
- Здравствуйте, у вас есть винтовка с оптическим прицелом и глушителем? Также мне нужна беретта 92 SM.
- Да, есть, но для этого нужно специальное разрешение.
- Двойная цена.
- Ну… - замялся продавец.
- Решайте быстрее, не каждый день предлагаю такую сумму.
- Подождите…пять минут… - он уже бежал в соседнюю комнату.
Через некоторое время передо мной на столе лежала красавица-винтовка. Курок был податливый и удобный, а корпус оружия переливался на солнце. Продавец надел глушитель и прицел.
- Зарядите. Коробку патронов я возьму с собой.
- Одну минуту…вот так… - у него ничего не получалось.
- Дай сюда! – не выдержала я и перешла с этим алчным парнем на ты.
Он, по-видимому, испугался и отдал мне оружие. Я быстро вставила


- 16 -
патроны и прицелилась в стену.
- Да, то, что нужно, - убедила я себя.
Спасибо. Вот ваши деньги. Я отдала пакет с купюрами, надвинула на глаза солнечные очки и направилась в сторону ближайшего отеля.
В холле отеля меня встретила девушка в строгом синем костюме:
- Добро пожаловать.
- Я бы хотела снять люкс на несколько недель, на имя Кейтлин Саммерс. Окно в комнате должно выходить на главную улицу.
- Кажется, я нашла, то, что вам нужно.
И она дала мне ключи от номера 281. Я поднялась наверх и открыла дверь. Номер действительно был отличным. Я сняла куртку и, не включая свет, подошла к окну. На улице стал моросить дождь. Крупные капли стекали по стеклу, образовывая причудливые узоры. Я невольно вспомнила день последней встречи с Джонни. Время лечит всё, также как и мои раны. Но боль не ушла совсем, она затаилась где-то в уголках моего сердца. Оставалась лишь бешеная злость, и я со всех сил ударила
кулаком по стене. Только сейчас я осознала, насколько я устала. Не раздеваясь, легла на кровать. Теплая перина окутала меня, и стало очень тепло и уютно. Каждый раз с того кошмарного дня, я, засыпая, видела тысячи способов мести, и ждала, когда я притворю их в жизнь…
* * *
Утром погода не изменилась. Уставшие люди бежали под зонтами на работу. Заявляться сразу в центр было нельзя – время ещё не пришло, и я подумала, что начну с «маленькой рыбёшки» - Дарена Камински. Выяснить где он проживает, не составило особого труда. Я проследила за ним от самого центра и подождала, пока он не отправиться по своим делам. Замок на двери стоял самый обычный. Я думаю, он не ожидал, что за ним придёт убийца из недавнего прошлого.
Квартира представляла собой «берлогу» типичного холостяка: разбросанные носки и штаны, грязная посуда на кухне, в ванне щётка, паста, шампунь и дорогая туалетная вода. Дарен – обыкновенная шестёрка, который тратит все деньги на женщин и казино. Я села в кресло в ожидании хозяина квартиры и включила телевизор. По всем каналам показывали одну муть. Входная дверь скрипнула, и в прихожей послышались ругательства: Дарен думал, что забыл выключить телевизор. Я достала беретту. Дарен быстрым шагом зашёл в комнату.
- КИМ???
- Для тебя я Кимберли Уайт, - спокойно ответила я.
Он покрылся крупными каплями пота.


- 17 -
- Но…как?!
- Удивляешься, что я жива? Ты меня, вероятно, недооценил.
Дарен молчал. Я направила пистолет на него, но он резко упал на колени:
- Не убивай меня, я ни при чём…меня заставили… - несвязно говорил он.
- Быстро говори, кто ещё замешан в этом деле!
- Иозеф, Волтер Джейсон, - начал торопливо перечислять Камински.
- Дарен – ты, трусливая свинья, я даже не хочу тратить на тебя пулю.
Я встала с кресла и направилась к выходу. Сзади раздался топот Дарена.
Я обернулась: у него в руках была большая ваза, и, по-видимому, он
собирался опустить её на мою голову. Не долго думая, я выстрелила.
Камински издал истошный вопль и замолк навсегда, вместе с вазой в
руках. До какой степени люди могут быть подлы, неизвестно никому… Я глубоко вздохнула: на одной фамилии можно уже поставить крест.
Я села в такси и поехала к небоскрёбу, в котором находился центр. Я
села в кафе напротив и долго ждала, когда выйдет Иозеф. Мне очень хотелось ещё раз посмотреть на это подлое лицо. Он появился, когда уже почти стемнело. На нём было дорогое чёрное пальто и снежно-белый шарф. А ведь я доверяла этому человеку. Но ничего, ждать осталось недолго, час расплаты скоро придёт.

В кармане Иозефа зазвонил телефон.
- Да, слушаю, - раздражительным голосом произнёс Браун.
- Кимберли Уайт три дня назад сбежала из больницы.
- Что?! Как вы могли это допустить, она же ходячее озлобленное оружие убийства!
- Это ещё не самое худшее, сэр.
- Что может быть хуже этого?!
- Дарена Камински час назад нашли застреленным в его квартире.
Иозеф выругался.
- Олухи! Чтобы завтра у меня была двойная охрана. Предупредите всех и примите экстренные меры!
Он отключился.
* * *
На несколько дней я затаилась. Если Дарена уже нашли, то начнётся охота на меня. Я приняла дополнительные меры предосторожности: купила парик и цветные линзы, купила журналы и засела в отеле. В новостях смерть Камински описали, как убийство национального героя. Я усмехнулась: если бы все герои были такие, то страны бы уже не

- 18 -

существовало. Думая об этом, я подошла к окну и распахнула длинные белые шторы. Яркий свет ударил в лицо. На улице было солнечно и душно, но в душе у меня стояла зима. Я оделась и спустилась позавтракать в ресторан внизу. Окна ресторана выходили в холл отеля. Я начала разглядывать прохожих – это всегда мне казалось интересным. Около администратора отеля стоял мужчина спортивного телосложения. Мне показалось, что я его знаю, но откуда, я не могла вспомнить. Наконец я бросила напрасные попытки вернуть себе память. Горячий чёрный кофе взбодрил меня, и я решила пройтись по магазинам: Иозеф должен понять, что я не потеряла своего внешнего вида, находясь полгода в ужасной больнице.
Весной у всех поднимается настроение, но я шла хмурая, как туча. Навстречу бежали радостные парочки в обнимку, и я чуть не плакала. Бедный Джонни, погиб из-за меня, а я считала его предателем…мне так много хотелось ему сказать!
Я зашла в самый шикарный магазин одежды в Берлине. Народу было мало. Я набрала несколько платьиц, джинсы, пару кофточек и пошла их примерять. Посреди торгового зала стояло большое зеркало, и мне захотелось непременно в него посмотреться, покрасоваться перед ним. Голубое шелковистое платье удивительно хорошо подходило к моим голубым глазам. Внезапно в отражении зала я заметила того же мужчину, которого видела с управляющим отеля сегодня утром. Он быстро отвернулся и покинул бутик. «Всё это неспроста», - крутилось у меня в голове. Я купила вещи и вышла через чёрный ход. Я подумала, что следует переночевать в другом отеле, поскольку за моей комнатой, скорее всего, идёт слежка. Оружие осталось лежать в сумке в моих бывших апартаментах, и я пообещала себе, что завтра заеду туда и заберу свои вещи.
В комнате было холодно. Мне не хотелось вылезать из-под тёплого одеяла. Через двадцать минут я всё же откинула его и поёжилась. Я налила в кружку бодрящий чай, но он выскользнул у меня из рук. Я вспомнила, где я видела этого мужчину! Он, как и я, работал киллером в центре. Скорее всего, его послали от меня избавиться. Этого и следовало ожидать: я им порядком поднадоела. Это усложняет мои планы. Но ничего, я справлюсь. Испуг сменился яростью, и я незамедлительно оделась, села в такси и поехала в мой «старый» номер. Я предупредила портье, что уезжаю, и пошла собирать вещи. Я не разбирала, что кидаю в сумку. Уложив все свои вещи и проверив, не забыла ли что-нибудь, я подошла к окну и распахнула его, чтобы вдохнуть свежий прохладный

- 19 -
воздух. Неожиданно для себя, я заметила красную точку у себя на свитере. Тело сработало быстрее мысли - я упала на пол. В тот же миг ваза, которая минуту назад стояла у меня за спиной, разбилась вдребезги. В разные стороны полетели осколки хрусталя и капли воды. Букет роз упал на пол рядом с осколками вазы. Через считанные секунды я пришла в себя и потянулась к сумке. Вещи и винтовка выпали из неё. Я взяла оружие в руки и зарядила его. Прикинув, где может находится стрелявший, я кинула кепку из окна. Прежде чем она успела коснуться земли, в ней образовалось ровное круглое отверстие. Я знала, что киллер не уйдёт, не выполнив задания. Поэтому я выползла из комнаты в коридор и вбежала в соседний номер. В кресле сидела бабушка и ошарашено смотрела на меня – девицу с винтовкой, ворвавшуюся в её номер. Я приложила палец к губам. Аккуратно подойдя к окну, я заметила киллера и нажала на курок. Как и всегда, пуля не ошиблась. В оптический прицел было видно, как тело обмякло и выронило оружие. Я вернулась в свой номер, собрала вещи во второй раз и выбежала из отеля.

* * *
Я сняла комнату в доме недалеко от небоскрёба «FLY». С помощью компьютера и современной техники я влезла в секретные файлы ФБР и узнала, что на Иозефа у них ничего нет. Об идеи напустить на него полицию, можно было забыть. Через некоторое время мне удалось взломать электронную книжку Брауна и узнать его расписание на эту неделю. Иозеф был слишком занятым человеком: между поручениями убийств он успевал ходить на официальные приёмы, в бассейн и даже в казино. Я сделала вывод, что подобраться к нему можно только в качестве знакомой, поскольку после последних событий он, наверное, усилил охрану.
Когда стемнело, я стала собираться в казино: надела блестящее синее вечернее платье и повесила на шею бриллиантовое колье, доставшееся мне от матери. Платье расширялось к низу, и спрятать пистолет не составило большого труда. Затем я надела пепельный парик под каре и вставила зелёные линзы в глаза. Посмотревшись в зеркало и убедившись, что меня теперь и «родная мама не узнает», я вышла на улицу.
В казино было много народу: элитные дамы и мужчины в костюмах с галстуками тратили свои состояния. Мой дядя был великий карточный игрок и шулер. Он научил меня всему что знал и умел. Очень скоро я привлекла к себе внимание, и у стола, за которым я играла, стали собираться люди. Среди них был и Иозеф. Он вовсю восхищался моим

- 20 -
талантом выигрывать. Всё шло по плану. После семи выигранных партий я оставила игру и села за стойку бара. Как по команде подошёл Браун: он не мог упустить такую красотку.
- Как вас зовут, прекрасная незнакомка?
«А не староват ли ты для флирта», - подумала я, но мило состроила глазки и произнесла ангельским голоском:
- Ванесса.
- Великолепное имя для такой красавицы. А меня зовут Иозеф. Вы не хотите подняться со мной на третий этаж и выпить бокал шампанского?
Мне хотелось удушить его прямо здесь.
- Почему бы и нет? Я буду рада составить вам компанию. Всё же вдвоём веселей, чем одной.
Он засмеялся, и я тоже попробовала улыбнуться. Браун взял меня под руку, и мы поднялись по лестнице наверх.
На третьем этаже располагались различные кабинеты для удобства значительных гостей казино. Это напоминало маленький отель. Иозеф открыл дверь, и перед глазами предстала великолепная комната с высокими потолками и большим, во всю стену, окном. В ней стоял письменный стол из красного дерева, мягкий тёмно-зелёный диван, книжный шкаф и несколько стульев. На полу лежал огромный белый ковёр.
Как только мы вошли, я защёлкнула задвижку на двери и достала пистолет. Холодный металл уверенно расположился в моих руках. Браун обернулся и застыл на месте.
- Это что, шутка? – удивлённо спросил он.
- Ты помнишь меня, Иозеф? – ответила я на вопрос вопросом и стянула с головы парик.
- Кимберли?!!! Как ты смогла…?! – срывающимся голосом спросил Браун.
- Твой киллер давно мёртв, если ты имеешь в виду его.
Я задам тебе только один вопрос: ПОЧЕМУ?
Иозеф неожиданно засмеялся, а потом холодно посмотрел на меня и ответил:
- Это моя работа, Ким.
- Тогда это – моя, - я выстрелила из беретты с глушителем ему между глаз.
Тонкая струйка крови потекла со лба Иозефа и каплями разбрызгалась по белоснежному ковру. Это был первый человек, которого я было рада убить. Даже смерти в лицо он не изменил своему характеру. Наверное,

- 21 -
он думал, что ИОЗЕФА БРАУНА невозможно убить. До чего человека может довести самолюбие…
Я снова надела парик и вызвала такси. Уже отъезжая от казино, я услышала сирену скорой помощи, подъезжающей к дверям здания. Быстро же его нашли. Вернее сказать: то, что от него осталось.

* * *
Неторопливым шагом я шла по площади у Рейхстага. При каждом громком стуке каблуков о плиты дороги стаи голубей взлетали в голубое весеннее небо. Я присела на скамейку и купила мороженое. После третьей порции ко мне вернулся здравый смысл. Следовало незамедлительно заняться Волтером, поскольку он может в любой момент улететь заграницу, где его трудно будет достать. Волтер Джейсон собирался через полгода балатироваться на пост губернатора. У его секретарши я узнала, что перед трудными выборами мэр едет отдохнуть в Альпы, позаниматься скалолазанием и горными лыжами. Решено! Мне придётся лететь в Альпы – другой такой возможности у меня не будет. Я купила билет на утренний рейс и без особых трудностей пересекла границу Германии.
Альпы встретили меня ярким солнцем и толпами туристов, желающих научиться горным видам спорта. Для начала, чтобы не выделяться из общей толпы, я зашла в магазин и купила себе обмундирование: горнолыжный костюм, сами лыжи и сноуборд. В детстве отец часто возил меня в горы. Я чувствовала себя тут как дома! Снег искрился и похрустывал под лыжами, и было приятно ехать. Свежий запах сосен, располагавшихся на склоне, проникал в лёгкие и сказочный аромат разливался по всему телу.
Курортный отель был выдержан в стиле «избушка»: огромного деревянного дома с каминами и тёплыми пледами внутри. Через несколько часов после моего прилёта приехал и сам Джейсон. Вблизи он был ещё страшнее, чем на предвыборных плакатах. Это был низкий жирный мужчина лет сорока, с малиновыми щеками и лысиной. За ним шла толпа его телохранителей и журналистов. Сегодня вечером состоится банкет в честь его приезда, а завтра мэр собирается забраться на небольшой пик. Я думаю, что его телохранители не полезут вместе с ним. Там я и займусь мистером Волтером Джейсоном.

* * *
На следующий день погода не изменилась: стояло всё то же весёлое


- 22 -
солнышко, согревающее всех своими лучами. Я встала в пять утра и начала собираться в горы. Забраться на пик оказалось сложнее, чем я думала: склон оказался невероятно скользкий. На середине пути я остановилась и перевела дыхание. Вид открывался чудесный, но и такой же опасный: ледяной ветер срывал искрящиеся на солнце комья снега, и они исчезали далеко внизу под моими ногами. Чем выше я поднималась, тем холоднее мне становилось. К тому моменту, когда я подобралась к вершине пика, у меня застучали зубы. Притаившись на вершине, я достала термос с горячим чаем и моментально согрелась. Покалывание в щеках прекратилось, и я свободно вздохнула.
Вскоре к подножию пика стали тянуться люди. Это значит, что представление начинается. Через час Джейсон осилил гору, точнее небольшой пик горы, и его рука коснулась края вершины. Я взяла беретту и подождала, когда появится голова мэра. Пыхтя и сопя, Волтер пытался подтянуться.
- Не старайтесь! С вашим весом всё равно не получится, - «успокоила» я его.
От неожиданности Волтер вздрогнул и уставился на меня. Я продолжала:
- Мы с вами лично не знакомы, но я знаю обо всех ваших грязных делах, - я направила оружие на него.
В глазах Джейсона отразился ужас.
- Не надо! Да как вы смеете? Вы знаете, кто я? – взвизгнул он.
- Я отлично знаю, КТО вы!
Волтер притих.
- Я требую, чтобы вы сняли свою кандидатуру на пост губернатора. Иначе…- я сняла предохранитель с беретты.
- Хорошо…Я подумаю…- его поросячьи глазки изучали меня.
- Как хотите.
Я достала из кармана нож и подошла к самому краю.
- До встречи, мэр. Я советую прислушаться моего требования, - я подрезала страховку, и мэр завопил во весь голос.
- Спасите! Она сумасшедшая! Убивают!!!
Но я не собиралась его убивать. Пусть живёт и боится, что настанет час расплаты.
Пока внизу поднималась суматоха, и все принялись спасать мэра, я надела на спину небольшой рюкзак с парашютом и спрыгнула с другой стороны пика. Ветер свистел в ушах, и в душе царило чувство
выполненного долга.


- 23 -

* * *
Косой дождь размыл дорогу, и я шлёпала по мутным лужам. Погода в Берлине всегда непредсказуема: то идёт дождь, то светит яркое солнце. Вот уже три дня, как я потеряла всякий смысл своей жизни. Я не могла привыкнуть к обычному существованию, без адреналина и стука сердца в ушах. Все эти три дня я тупо смотрела в телевизор и пыталась понять смысл американских боевиков. Иногда я всё же выходила из дома и шаталась по улицам, не зная, куда и зачем я иду. Мир потерял для меня всякий интерес. Смотрясь в зеркало, я видела в своих глазах только пустоту, сплошную пустоту. Я никому была не нужна, даже самой себе. Я была близка к отчаянью, но судьба решила преподнести мне ещё один сюрприз.
Я готовила ужин, когда по телевизору показали новости. Острый нож соскользнул, и я порезала палец. Капля алой крови упала на стол. В новостях рекламировали кандидатуру в губернаторы – Волтера Джейсона! Какой подлец, он и не подумал отказаться! В моих глазах пробежала искра. Я схватила куртку и выбежала на улицу.
Уже поздно, и я думаю, что мэр дома – в своём шикарном особняке с баней и бассейном. На воротах не было охраны. В другой раз я бы насторожилась, но тогда ярость ослепила меня, и я кинулась сразу в дом. В особняке было темно, и стояла гробовая тишина. Но я чувствовала, что Волтер здесь. Обойдя весь дом и не найдя ни одного живого существа, я отправилась в бассейн. Как только я туда вошла, вспыхнул яркий свет. От неожиданности я зажмурилась. Когда я открыла глаза, я увидела Джейсона, сидящего на стуле в пяти метрах от меня с пистолетом в руках.
- Здравствуйте миссис Кимберли Уайт, - с иронией в голосе произнёс он.
Я не ответила.
- Можете не здороваться – это не обязательно. Советую вам не делать резких движений: как видите, я подготовился к нашей с вами встрече, - он помахал пистолетом.
Джейсон поднял с пола верёвку и подошёл ко мне.
- Как-то неудобно: я сижу, а вы стоите. Присаживайтесь, - указал он на стул, стоящий рядом с бортиком бассейна.
Мне пришлось сесть. Я дёрнулась, но Волтер намертво привязал меня к стулу.
- Перед тем, как расправиться с вами, я хочу сказать пару слов: Ты просто МЕРЗКАЯ, ГЛУПАЯ ДЕВЧОНКА, которая думала, что


- 24 -
сможет мне помешать. Глупо, очень глупо. А ведь всё могло быть иначе… - он подошёл ко мне вплотную.
- До встречи в аду! – не то сказал, не то хрюкнул Волтер и толкнул стул ногой.
Я вместе со стулом погрузилась в воду, и всплески воды разлетелись в разные стороны. Я не пыталась сопротивляться: всё равно бессмысленно. Может Джейсон и прав – разве я могу ему помешать? Я творила в своей жизни только зло и ничего не могу с этим поделать. Вся жизнь за миг пролетела перед моими глазами. Я лежала на дне бассейна и слушала тишину, слушала, как всё реже бьётся сердце, слушала, как умираю. А через поверхность воды просвечивал яркий свет ламп – это было последнее, что я видела.

* * *
Я резко распахнула глаза и глубоко вздохнула. Как в тумане рядом со мной на коленях стоял…Джонни! С его тёмных волос стекали струйки воды. Как только я открыла глаза, он обнял меня и принялся целовать. Туман прояснился, и я вспомнила всё, что произошло. Я не могла ничего сказать, я только плакала.
Внезапно сзади к Джонни приблизился Волтер и приставил пистолет к его затылку.
- Или ты её отпустишь, или…мне не хочется об этом думать.
Джонни не сдвинулся с места. Я тоже лежала парализованная и не могла двинуть ни рукой, ни ногой. Волтер отошёл и …выстрелил. Пуля пролетела в миллиметрах от виска Джонни. Он сработал с необычайной быстротой: вытащив беретту у меня из кобуры, направил её на отца. Волтер не мог поверить своим глазам.
- Ты не сделаешь этого, ты не посмеешь выстрелить! Я твой отец! - кричал он.
- Ты никогда не был мне отцом. Ты втянул меня в свои грязные дела, пытался убить мою любимую девушку, обманывал меня – разве ТАК поступают настоящие отцы?
- Мерзавец! Подлец! Да как ты смеешь!
Пелена застелила глаза Волтеру, и он выстрелил. Но пуля опять пролетела мимо: он не умел стрелять. Джонни незамедлительно нажал на курок. В его глазах я не видела ни следа жалости. В тот момент я испугалась, действительно испугалась.
Волтер упал на пол и закатил глаза. Струя крови стекала в бассейн, и вода приобретала розовый оттенок. Джонни расслабил руку, и беретта с металлическим звоном упала на пол. Через секунду он подошёл ко мне,

- 25 -
сел рядом и сказал:
- Потерпи, солнышко, всё будет хорошо…
Через пару минут за стенами бассейна послышалась сирена скорой помощи. Меня положили на носилки и отвезли в больницу. Я видела, как Джонни стоял на дороге и долго смотрел вслед отъезжающей машине.

ЭПИЛОГ.
Нежное тропическое солнце золотило кожу. Горячий песок обжигал ноги, а тени от пальм спасали от жары. Лазурное море переливалось всеми оттенками синего и зелёного. Я лежала на шезлонге и загорала.
- Дорогая, тебе принести коктейль? – послышался голос Джонни.
- Да, спасибо, милый, - отозвалась я.
Вот уже неделя, как мы с Джонни женаты. Он сделал мне предложение в шикарном ресторане и «засыпал» меня букетами роз. Наверное, именно о таком мужчине я мечтала всю жизнь. Скандал с убийством мэра замяли. Через три месяца займёт пост губернатора. Он этого достоин. Наших с ним денег хватит нам ещё на три жизни. Один раз я заходила в небоскрёб «FLY». От существования центра не осталось ничего. Скорее всего, после смерти Волтера они сразу же переехали. А недавно, на каком-то банкете я встретила Рихарда! Он меня узнал, но сделал вид, что видит меня в первый раз. Наше прошлое знакомство мы оставили в секрете. Я боялась, что Джонни заревнует. Жена Рихарда оказалась прекрасной девушкой, и мы часто общаемся. Иногда я даже благодарю судьбу за то, что она послала мне все эти трудности. Ведь без них я бы не встретила Джонни. Как же я его люблю! Старые кошмары почти забыты, но иногда, когда во сне приходят перекошенные от ужаса лица, я посильнее прижимаюсь к Джонни, он обнимает меня, и я знаю, что всё будет хорошо. Да, всё будет хорошо!
2003г










–>   Отзывы (2)

точка невозвращения
17-Oct-03 03:59
Автор: Терех   Раздел: А было так...
Мой друг опять ушел в зенит
Несостоявшихся прожектов,
И мне уже не позвонит,
И не поплачется в жилетку.
Я буду знать наверняка,
Раз телефон всё время занят,
Что он с бутылкой коньяка
Один на кухне партизанит.

Когда-то в этом был кураж -
Идти с бедой друг к другу на дом,
Но больше я ему не страж,
Да и ему оно не надо,
И даже прошлое сведя
На карте памяти плешивой,
Мы дохнем каждый за себя,
Стесняясь собственных ошибок…
–>

Материалистическая реальность
14-Oct-03 09:14
Автор: blumenfeld   Раздел: А было так...
Я изучала мир сквозь выпуклую лупу
И все происходящее вокруг,
В порочный замыкалось круг
И, увеличенное, выглядело глупо.
Врач гинеколог, щупавший живот,
Как рубщик мяса вымерзшую тушу,
Мне наизнанку выворотил душу
И там теперь надежда не живет.
Сосед, гордившийся своим гостеприимством
Под вечер, на кануне Рождества,
Глотая с кровью бранные слова,
Был убиен подвыпившим мздоимцем,
Которому тюрьма знакома,
Как новорожденному колыбель.
Радушно распахнувший дверь,
Стал жертвой собственного дома.
И я, живущая от ада за версту,
Не знающая вкуса преступленья,
Носила чувство зла и искупленья
Противным привкусом во рту.
Я видела, как изначально плоть
В самопознанье изменяла духу,
Как изменяют собственному слуху,
Когда хотят вкусить запретный плод.
Казалась унизительно уменьшенной
Объемная картина Бытия,
Чья
Сущность называлась женщиной,
Чья
Голова в сиянье серебра
Не мудрой зрелости, а неизбежности
Распорядилась с женскою небрежностью
Священной жертвою Адамова ребра.
Я поняла, что жизнь имеет запах
Больниц
И простыней коричневых от крови
И зависти, которая злословит
Масштабом напечатанных страниц.
Я поняла, что все имеет вкус
И, чтоб почувствовать забытый запах рощи,
Где на судьбу один лишь ветер ропщет,
Так важно одуреть от воздуха трущоб.
Дубленый опыт заскорузлой древности,
Где все земное пропиталось потом,
Где искус зла становится оплотом
Непрекращающейся повседневности.
Мне все казалось, что я видела не то,
И я задумалась над замыслами Бога,
К которому вела одна дорога –
Вверх от материальных нечистот,
Теряя маленькое «я»
К Сознанию от бытия.
–>   Отзывы (5)

ОДИННАДЦАТЬ МИНУТ
19-Sep-03 03:55
Автор: Faddei   Раздел: А было так...
Одиннадцать минут.
Одиннадцать минут до счастья.
Счастья ли?
Нам предстоит венчаться
По любви.
Не по наказу старших,
Не от стыда,
Но все же страшно, страшно
Ответить «да».
Одиннадцать минут.
Вуаль поправить, поцеловать отца.
И…
Каково прикосновение венца?
Пора.
И гости ждут…
–>   Отзывы (2)

Звонка песня за околицей..
09-Sep-03 00:30
Автор: ВиктОр   Раздел: А было так...
Звонка песня за околицей,
Посумерничать идём.
Я пуглива, словно горлица,
Но как сладко быть вдвоём..

Он ходил вокруг да около,
Пересудов не боясь.
Был вчера залётным соколом,
Стал мне милый – светлый князь.
*
К вечеру зарницы теплятся,
Луг туманен, пуст шалаш.
Паутинная метелица,
Щекоча, пробудит блажь.

Пробираюсь тайной тропкою,
Глаз приметливых стыдясь.
До чего же птица робкая –
Зоркий сокол-светлый князь.
*
И подружкам не довериться
«Покажи, да расскажи..»
Праздник в будни перемелется,
Сколь дивно пекарит жизнь.

Зоркий сокол птица ловкая
И удачлив на лету.
Это как же без сноровки я
Ленту алую вплету?
–>   Отзывы (4)

Ивану за два года до его рождения
02-Sep-03 06:37
Автор: duchnic   Раздел: А было так...
Привет, сынок! Ты и не знаешь, как
Я рад тебе, мой пухлый ребятенок!
Ну, как там было? Скука и тоска,
Да долгая дорога из потемок?

Иди, сынок, ты на руки ко мне,
Я расскажу тебе, как видится мне это:
Мы будем строить башни из камней,
И рыть в песке пещеры в это лето,
А осенью мы соберем с тобой
Для мамы разноцветные листочки,
И спрячем в книгу самый голубой,
Подарочный, от папы и сыночка.

Смотри, сынок! Зеленая трава
Пробила даже каменную стену
Под нашим домом. Стало быть права
Была твоя прабабушка про тему
Природной силы: сила у того,
Кто ищет свет, стремится на свободу.
Она права, сынок. И что с того,
Что ты родишься лишь через два года.

Иди, сынок, иди на ветерок,
Ты чувствуешь едва заметный запах
Вечернего костра? Настанет срок –
И папка поведет тебя на запад,
Где вырастают белые грибы,
И земляника сыпется в лукошко.
Иди, сынок, толкайся и греби.
Тебе и весело и боязно немножко.

Беги, сынок, гони футбольный мяч,
И пусть тебя мальчишки на год старше, -
Стерпи обиду, робость свою спрячь
И бей сильней, и мяч поскачет дальше.

Давай, сынок, мне руку: мы пойдем
По городу гулять с любимой мамой.
Кувалда-папа с мальчиком-гвоздем
И мамой строго-ласково-упрямой.

Садись, сынок, мы выпьем и споем
Те песни, что ты слышал до рожденья.
Когда вы с мамой слушали вдвоем,
Как на гитаре тренькал каждый день я.

Сынок, да ты уже совсем большой!
Ладонь, как и походка, стала крепкой.
Еще недавно, помню, как ты шел
В подгузниках, и был ты метр с кепкой.

Как бишь, сынок, ту девушку зовут?
По-моему четвертая за осень?
Смотри, а то гормоны разорвут
Тебя как хомячка, и нас не спросят.

Ты знаешь, сын, мы с мамою того,
Состарились мы с мамой, поглупели.
Но нет у нас роднее никого,
Чем ты, сынок. Ведь мы на самом деле

Прожили жизнь большую для того,
Чтоб провести тебя такой дорогой,
Где ты бы не обидел никого,
И чтоб тебя никто, сынок, не трогал.

И, кажется, нам это удалось.
Прости нас, стариков, коль мы не правы.
Как жаль, что нам так коротко спалось.
Прощай. Нас с мамой ждут у Переправы.


Март 2003


–>   Отзывы (4)

impression du matin
31-Aug-03 06:35
Автор: olwen   Раздел: А было так...
1
Весь этот джаз, фуэте суёт,
Ангел, что держится за живот,
вынашивает в нем душу
она танцует внутри фокстрот
почти не дышит
я тужусь, кричу ей, изыди, душа,
дай хотя бы мне подышать,
а она не слышит.

2
а ты играешь, дудочка во плоти,
мира божьего посреди,
и что-то свистит и свербит в груди
а ты ему - не пущу

бог - это если сплошной синяк
боль, танцующая краковяк
в мозгу, попадающая не в такт,
а ты ему - не прощу.

и вот стоишь как солдат на плацу
кричишь в никуда - не прощу подлецу
но подлецу все равно к лицу,
все подходит к плащу

и ты играешь, дудочка во плоти,
единственный чудный простой мотив
и кто б ни скребся в твоей груди,
ты знаешь, что будет потом.


3
а бог целует его в ребро
и в этом нежном наклоне рок
и столько невинности и заботы
что я ревнивая и вот-вот
в кровь искусаю рот
–>   Отзывы (2)

All that jazz
28-Aug-03 22:37
Автор: olwen   Раздел: А было так...
вся эта боль лишь вывих сердца, вы-всхлип,
во мне давно сломался соловей.
кто грыз меня - их много, тех, что грызли,-
прогрыз и вылез на неяркий свет.
я в лазы их высаживаю розы -
чтоб саван шелков был и вкусно пах
возница нервно втягивает воздух:
готовы дроги. толпы на местах,
в них лица друг из друга вырастают.
кобылка ржет с неистовой тоской.
застыть тебя б на всем скаку, слепая,
чтоб дрожь твою почувствовать рукой,
чтоб задрожать тебе ответной дрожью,
мой - млечный, твой - сердечный - вышит путь
вселенским бисером. возница тянет вожжи,
он синеглаз, златоволос и груб,
из рода тех, кто грыз меня, живую,
кто жил во мне, кто выбрался уже.
как мне легко! я больше не тоскую
ни по его, ни по своей душе.
–>   Отзывы (5)

В шеренге.
18-Aug-03 01:55
Автор: Irina   Раздел: А было так...


...А знаешь, как в течении двух-трех часов
Всех ставят на свои места?
К.Кинчев "Звезда свиней"


Меня опять поставили на место.
В шеренгу. И не дергаться. Молчать.
Где всё всегда заранее известно,
Утверждено. И с подписью печать.

Так тесно. Аккуратнее с локтями!
Так пресно. Новостей веселых нет.
Так долго мне безрадостными днями
Расплачиваться и держать ответ.

И покрываться серости налетом
Чтоб сразу затеряться средь толпы,
Когда реальность равнодушным гнётом
Раздавит непокорности столпы.

Вздыхать о прошлом? Не вернуть былого.
И в будущее верить не хочу.
На месте я. Встаю в шеренгу снова.
Вживаюсь в настоящее. Молчу.

–>   Отзывы (2)

Форумские рассказы: Вечер.Холодно...
18-Aug-03 01:10
Автор: Нина Вознесенская   Раздел: А было так...
Вечер. Холодно. В окне на третьем этаже не горит свет. Значит Его нет. Впрочем, это теперь и неважно...
Холодно. Ловлю такси...
Охранник улыбаясь протягивает мне ключи от его квартиры. Шестой этаж. Щелчок замка. Тепло, даже жарко. Наверное, это самая тёплая квартира. По крайней мере в этом доме. На столе записка от него. Он знал, что я приду. Он всегда всё знает про меня. Или всегда ждёт. Просит позвонить в офис. У его секретарши писклявый голос, но большая грудь и красивая попка. Он с ней спал. Пару-тройку раз. Говорю одними звуками, словно это не я, а он мне позвонил. Спрашивает, поедем ли куда-нибудь ужинать? Неееее... Тогда он сейчас же едет в магазин. Согласна ли я? Даааа...
Достала из вазы ракушку. Пишу Его имя на столе. Острые края оставляют на стеклянной поверхности маленькие царапинки. Он ничего мне не скажет. Просто купит столик с металлической столешницей.
Набираю восьмизначный номер его телефона. Берёт трубку сразу. Знал. Он всегда знает. Говорит, что скоро приедет. "Я хочу поговорить. Про нас..." - я говорю тихо, почти шепотом. Чувствую, как он напрягся. Что-то уронил. Милая мальчишеская привычка не брать корзинку на входе. Кажется, читаю его мысли: "Неужели опять.." "Сейчас буду!"-кладёт трубку в карман, забывая её выключить. Опять он в одной рубашке... Слышу стук его сердца. Многое я отдала бы сейчас за стук Его сердца.
Приехал... Дверь больно закрылась. Не жалея светлый ковёр, не разуваясь, проходит в гостинную. Смотрит на меня... Ему страшно, он ещё не успел насладиться победой. Я молчу... Он молчит... Тишина тяжёлая. "Что бы ты сделал, если бы узнал, что я встречаюсь с тобой не потому, что люблю тебя и мне хорошо с тобой, а потому, что у тебя денег много?" - колючими глазами смотрю на него.... Он бледнеет... Его правая бровь начинает дёргаться. Это нервное. С рождения. Молчит... Боится осечься. "Что это значит",- смотрит прямо мне в глаза. "Это значит, что за всё надо платить...",- удивлена своей ценничностью. "???"- смотрит на меня испытывающе. Теперь главное не отступать. "Так уж получилось. Просто, я ведь могу быть где то в другом месте. А я ведь здесь, с тобой. Так что решай, согласен мне платить или нет?" "А за что платить?" "Ну, как за что, за всё...За то, что я с тобой провожу вечер, за то, что целую тебя, сплю с тобой....",- Боже, что я говорю!" "А сколько будет стоить, чтобы ты перестала любить Его?",- он предпринимает попытку обороны. Сейчас это уже не отрезвляет меня. "Я подумаю над этим.. Не мало...",- перехожу все границы, ища цену тому, во что сама так верила. "Ты ведь шутишь... Это ведь бред, правда?"-ищет мне оправдание. Смотрю в пол, в ушах звенит, мысли путаются... глаза в глаза - "Я не шучу..." Вот и всё, весь его-наш мир разрушен. Он тупо смотрит пред собой, не веря в это. Логический конец. Его любовь и правда для меня ничего не стоит... "Тебе лучше уйти...",- не смотря на меня и шёпотом.
Поздний вечер. Холодно. Окна третьего этажа по-прежнему темны. Его нет. Жаль...
Холодно. Иду домой пешком.
Холодная комната. Утро. Опять проспала. Шеф будет недоволен. Спешно собираюсь. Закрываю дверь. У лифта, на площадке сидит он. Выглядит ужасно. Глаза уставшие. "Привет...",- он пытается улыбнуться. Молчу. "Так ты вчера серьёзно говорила?" Пожимаю плечами. "Ладно, делай, что хочешь, но я надеюсь на Рождественские скидки..."
Я знала что он придёт. Я всегда всё про него знаю. По крайней мере, я надеялась....
–>   Отзывы (1)

Форумские рассказы: Я есть...
14-Aug-03 03:51
Автор: Нина Вознесенская   Раздел: А было так...
Мы шли по краю Вселенной,взявшись за руки и не оглядываясь в прошлое...
Кто мы что бы вершить Судьбу?....
Кто Мы что бы смеяться над смертью?...
Что нас связало так крепко паутиной прошлого и шелком будущего?....
Почему мы С начала дней идём по этому пути?....из звёзд и разбившихся надежд?....
Я есть.Ты есть.
Пусто,бесконечно.Пусто.И тихо...
Почему снег такой колючий?Почему снежинки не тают на ресницах?...
Что за улыбка?
Обман...Опять обман....
Хочешь правду?нет....
Меня нет.Тебя нет.Мы есть.
Перед богом.
Цис рисхва!-ты не знаешь язык детей гор.
В этом мире нет слов.Есть эхо.
Прошлое.Прошлое.Прошлое.....
Такое бесконечно далёкое.И,словно,на прошлом повороте оставленное.
Будущее.Красное на белом.Ночной кошмар.
Всё хорошо.Я рядом-сжимая мои пальцы.
Весна.Будет ещё раз.
Душно.Нет это сон.Сладкий,туманный.
Жасмин под окном.Весь в цветах.Гроза уже близко....
Рассвет,волны.песок...
Я ушла раньше.Не ищи.Я не бываю два раза подряд на одном причале.
Ты был.Вчера.Я опять одна сегодня.До заката.
Я люблю магнолии.Они пахнут пороком.Нашей вчеращней встречей.
В самшитовой роще есть дерево.Читай .
"... С годами все зарубцевалось,забылось бы и,быть может,мы опять
были бы счастливы?..Не так,как прежде,но всё равно...Или ты понимаешь истину:стараться
быть счастливым-это не есть счастье.Сломанное дерево не срастается..."
Безумие,лучшее лекарство отчаянью.....

–>

ЖИСТЬ
11-Aug-03 04:57
Автор: Терех   Раздел: А было так...
Пускай никто чудес не обещал,
Но чтобы так надёжно и без риска,
Раз прикипев к обыденным вещам,
Не находить прекрасного в изысках,
Жизнь, как кобылу цирковых кровей,
Навечно раскрутить по циферблату:
Семья, работа, изредка портвейн
С вернувшимся из мест лишенья братом,
И поиск смысла по чужим следам,
И мысли вслух о правильном и вечном...
Но не послабить лямки у седла,
И просто так не перегрызть уздечку,
И проштампован купленый билет
На новый круг, где до скончанья века
Жена решила чем-нибудь болеть,
А значит - ползарплаты на аптеку…
–>   Отзывы (2)

Редколлегия у моря
06-Aug-03 02:59
Автор: Nick   Раздел: А было так...
Если вы думаете, что в такое уже далекое советское время идеологической цензуре подвергались только современные авторы, то будете не совсем правы. Конечно, мировую и русскую классическую литературу почти никогда не трогали, но некоторые исключения все же были...

*****

Начало восьмидесятых годов. Небольшой грузинский город на берегу Черного моря. Первый секретарь горкома партии сидит у себя в кабинете и что-то уныло пишет. И вдруг входит радостный подчиненный.
- Здравствуй, дорогой Резо! Как здоровье, как жена, как дети? С чем пожаловал?
- Ираклий Вахтангович, радость-то какая! В нашем городе издательство (его название история не сохранила - N.) впервые выпустило сборник стихов Александра Сергеевича Пушкина! Теперь все увидят, что наш город не хуже других! Вот сигнальный экземпляр!
- Ай, молодцы - говорит Ираклий Вахтангович. - Ну, давай посмотрим.
И они стали смотреть.
- Вот, Резо, смотри. "Куда ты скачешь, гордый конь..." - про коневодство написано. Правильно! А вот и про нашу республику - "Не пой, красавица, при мне ты песен Грузии печальной...". Вах-вах-вах, какой молодец Александр Сергеевич Пушкин, все знает! Только почему Грузия печальная?
- А потому, Ираклий Вахтангович, что Пушкин жил до революции, и тогда еще социализма не было. Вот поэтому Грузия и была печальная. А после революции - наоборот. И если бы Александр Сергеевич жил в наше время, то он бы по другому написал!
- Молодец, Резо, ты правильно понимаешь политику нашей партии! Давай дальше смотреть. Вах-вах-вах, какое интересное стихотворение, "Черная шаль" называется...
И вдруг первый помрачнел.
- Смотри, Резо, что написано: "Ко мне постучался презренный еврей.."
- Ой, Ираклий Вахтангович, а дальше и того хлеще - "неверную деву ласкал армянин".
Ираклий Вахтангович! У нас на море много евреев приезжает отдыхать. Узнают, что в этой книге написано, начнут в нас пальцем тыкать и в антисемитизме обвинять! И, международные сионисты пронюхают, поднимут вой в своих буржуазных газетах, дойдет до Москвы, до ЦК, не сдобровать нам тогда. Надо редактору дать указание, чтобы какую-нибудь другую национальность вставил!
- Ты, Резо, прав, как всегда! А армян-то у нас на побережье тоже полно! Увидят, начнут письма в Ереван писать, ихний первый позвонит товарищу Шеварднадзе, мол, что твои издательства печатают, слушай?! И тогда нам точно головы не сносить! Зови всех, зови Васо, зови Котэ, зови Автандила, думать будем!
Когда в кабинете собралось порядочно народу, и Резо объяснил им, в чем дело, Васо взял и бухнул с ходу:
- А давайте напишем - "ко мне постучался презренный узбек" и "неверную деву ласкает казах"!
Резо в ответ:
- Васо, ты совсем глупый, да? У тебя в голова что-нибудь есть? Приедут в Гагру отдыхать товарищи Рашидов и Кунаев, а ты им такой сюрприз! И что с нами со всеми будет?!
И тут Автандила осенила блестящая мысль:
-А если написать:"ко мне постучался презренный команч" и "неверную деву ласкал семинол"? Это же индейцы, у меня сын про них фильмы обожает смотреть! А они в Советском Союзе не живут, и им Пушкина на индейский переводить никто не станет!
Ираклий Вахтангович пришел в восторг:
- Ай, Автандил, какой умница! Так и сделаем!
- Так-то оно так, Ираклий Вахтангович - охладил его пыл Мелитон. Только всех этих индейцев в кино знаменитый югославский артист Гойко Митич играет. А он у нас как раз недалеко в доме творчества кинематографистов отдыхает. И новый фильм про индейцев будет представлять. А ну как ему кто-нибудь на югославский переведет? И он скажет - почему эти грузинские издатели моих индейцев обижают? К Бондарчуку пойдет, к Тихонову пойдет, к Михалкову пойдет. И дойдет до министра культуры товарища Демичева, а тот - Самому! И уж тогда наши головы точно полетят!
-Может быть, написать - "ко мне постучался презренный щвейцар"- подал мысль Вано. - капиталистическая страна все-таки. И им на швейцарский точно никто переводить не станет, и к нам они отдыхать не ездят, у них для этого Ниццы и Канны всякие есть..
- Вано! - отвечает Резо. - У нас в городе дядя Амиран четвертый десяток швейцаром в ресторане "Ингури" служит. Там была моя свадьба, твоя свадьба, Ираклия Вахтанговича день рождения! Зачем хорошего человека обижать?! Нехорошо, дорогой!
- Во, придумал - это уже радостный Котэ.- Надо такую национальность написать, которой уже больше нет на свете. Вот было раньше такое дикое племя - массагеты, так давайте и напишем - "неверную деву ласкал массагет"!
- Нет, дорогой Котэ, не получится - это снова Автандил. - У нас здесь писатель Василий Ливанов из Москвы отдыхает, ну, который Шерлока Холмса играл. А у него есть книжка про этих самых массагетов "Агния, дочь Агнии". Он прочтет по-русски, ему на массагетский переводить не надо. Обидится, к Михалкову пойдет, к Шолохову пойдет, к Федину пойдет. И что с нами будет?!
- Автандил, слушай, если бы ты был в этих фильмах про индейцев, они бы тебя давно убили! Потому что знаешь слишком много!
- Ребята, я придумала! Давайте вообще про людей писать не будем! Напишем - "ко мне постучался презренный мандрил"! Это обезьяна такая..
- Ай, Медея, ай молодец, какой умница! Персик! Так и напишем!
- Эй, Резо, а кто же неверную деву ласкать будет?!
- Как кто? Напишем - "неверную деву ласкал обезьян"!
- А почему обезьян?
- А потому что обезьяна - это женщина. А мужчина - обезьян. Заодно и Сухумскому питомнику намекнем. А то у них там обезьяны больно распоясались, и трудящиеся жалуются.
- Молодцы, Резо и Медея! Спасибо, дорогой Автандил! Спасибо всем, помогли в трудную минуту! Так и сделаем! Вызываю редактора! - и Ираклий Вахтангович снял трубку...
Конечно, редактор выполнил строгое указание первого секретаря горкома. Книга моментально стала библиографической редкостью, и ее цена на черном рынке поднялась до астрономических величин. А в новое время Резо, Медея и Автандил продали оставшиеся у них экземпляры и открыли маленькую преуспевающую фирму...

–>   Отзывы (4)

о соловьях и розах
28-Jul-03 02:24
Автор: olwen   Раздел: А было так...
я думаю, мой бог меня оставил,
он лесенку к моей душе приставил
и вышел вон, куда - никто не знает.

(хор) ребенок розы в чепчике из роз
пришел твой час, и бог тебя принес
на монпарнасс, и бог тебя оставил
цветочницам своим на растерзанье
благословенна тайна мирозданья
о нежность о спокойное дыханье
заснувшего меж бедер соловья

учись дитя покуда жизнь проста
считать до ста не верить во христа
играть в лапту до кончика хвоста
своей души бояться сна и смерти
как бабочка метаться в круговерти
исподних юбок - с чистого листа
любовные аферы начиная

ты одержим бесенком бытия
любя себя и сам того не зная.
так ты перебираешь четки зол:
ты слишком горд, ибо твой бог ушел,
ты жаден, ибо он тебя оставил,
ты сладострастен, ибо бог ушел,
ты голоден, ибо твой бог ушел,
.....
я пол и голоден я голоден и гол
о на кого же ты меня оставил?

(хор) учись дитя свою тиранить плоть
то длинными иголками колоть
то распалить то растянуть то плавить
то ласковыми сверлами буравить
то заново иголками колоть.

разобран чепчик твой по лепестку
ты выучил и патер, и тоску
любовную и ласковые святки
кто о тебе гадал, тебя хотел,
кого твой соловей познал=воспел
кто помнит вкус твой, сладостный и сладкий,
ты стольких перепробовал, ты в раж
входил и в рай, тебя мандраж
бил перед каждой женщиной и плавил
кость что должна была стоять как перст
о сколько жертв ты за спиной оставил
как - было время - бог тебя оставил
ну что же, ты прилежный ученик
–>   Отзывы (4)

ПРИЗНАНИЕ
21-Jul-03 15:08
Автор: Faddei   Раздел: А было так...
Душа моя трепещет и поет,
Как будто в роще сердца моего
Завелся соловей сладкоголосый.
Свет лунный озаряет все вокруг
Лишь на минуту, открывая взору
Лицо твое в сто крат ее прекрасней.
То и минута – ведь луне завидно,
Что на тебя гляжу, забыв о ней.
Я вижу незабудки светлых глаз
Распахнутых и вздох глубокий,
И трепет губ, движение ресниц.
Я вижу сон. И если не приснится
Мне боле ничего, я буду счастлив
Воспоминанием ночь каждую и снова –
Каждый день – касание пальцев
И игру волос с прохладным дуновеньем
Ветерка, и серебристый свет над головой,
Как нимб – над ангелом небесным.
Я отныне – лишь твой. И боле никому
Принадлежать не буду. Ведь сегодня
Тебя увидел. Пусть луна скрипит
Зубами в ревности бессильной.
Нет, для меня другого света нет.
Я – твой. А ты – моя. Отныне.

20.07.2003г.

–>   Отзывы (14)

Вы ничего не пропустили? 
 Поиск : Раздел : А было так...
 Поиск : Произведения - ВСЕ
 Поиск : Отзывы - ВСЕ
<– Стр. 7 |  Страница: 8 из 10  |     | Стр. 9 –>