Добро пожаловать!  Регистрация  Автопилот  Вопросы..?  ?  
   
  НачалоАвторыПроизведенияОтзывыРазделыИтогиПоискОпросыНовостиПомощь   ? 
Вход в систему?
Имя:
Пароль:
 
Я забыл(а) пароль!
Я здесь впервые...

Сводки?
Общие итоги
Произведения
Авторы
 Кто крайний?
Гордая_Птаха

Поиски?
Произведения - ВСЕ
Отзывы - ВСЕ
 Контркультура
ВСЕ в разделе
Произведения в разделе
Отзывы в разделе

Индексы?
Начало
  Наблюдения (10)
По содержанию
  Лирика - всякая (5839)
  Город и Человек (375)
  В вагоне метро (25)
  Времена года (293)
  Персонажи (281)
  Общество/Политика (122)
  Мистика/Философия (646)
  Юмор/Ирония (629)
  Самобичевание (103)
  Про ёжиков (57)
  Родом из Детства (330)
  Суицид/Эвтаназия (75)
  Способы выживания (294)
  Эротика (67)
  Вкусное (37)
По форме
  Циклы стихов (129)
  Восьмистишия (269)
  Сонеты (92)
  Верлибр (145)
  Японские (178)
  Хард-рок (49)
  Песни (158)
  Переводы (170)
• Контркультура (8)
  На иных языках (25)
  Подражания/Пародии (148)
  Сказки и притчи (67)
Проза
  Проза (609)
  Миниатюры (341)
  Эссе (33)
  Пьесы/Сценарии (23)
Разное
  Публикации-ссылки (8)
  А было так... (451)
  Вокруг и около стихов (85)
  Слово редактору (8)
  Миллион значений (31)

Кто здесь??
  На сервере (GMT-0500):
  23:50:52  25 Jul 2017
1. Гости-читатели: 23

Пузырьки
28-Oct-12 15:25
Автор: snom   Раздел: Контркультура
Я слышал слова очевидца,
Что смерть где-то рядом – вранье!
Безносая очень боится
Того, кто плевал на нее.

Мы сядем в свои развалюхи,
Нажмем посильнее на газ,
Пусть наши прекрасные шлюхи
Запомнят счастливыми нас.

Пусть мир, проносящийся мимо,
Нас будет за яйца держать.
Грядущее – необозримо,
А прошлому нас не догнать.

Неистовыми и бухими,
Опасными, как динамит,
Любите нас, бабы, такими,
Таких уж земля не родит.

С ухмылкою сверхчеловека,
Джакузям любым вопреки,
Мужчины двадцатого века
Умеют пускать пузырьки.
–>

одеколон с ветчиной (edit)
19-Feb-11 17:23
Автор: Budetlyanin   Раздел: Контркультура
Иногда я смотрю из окна второго этажа, вниз, на аллею. Так, от нечего делать. Хотя нет… Жажду я увидеть чудо – появление красоты неписанной в здешних местах. Однако ж, вопреки желанию наблюдателя, дефилируют шатко-валко по банальному асфальту чаще всего личности неизвестные миру: уже непривлекательные работники дома-интерната, старики, старушки, грузчики и прочие не в контексте... Грустно от сего факта становится, печально. А в один из дней вид из моего окна был и вовсе крайне удручающим. По аллее, не спеша крутя колеса своей коляски, ехал мой приятель Лёха с недовольной, суровой миной. Видно было невооруженным взглядом, что свет ему в данный час не мил, а жизнь и вовсе тривиальное говно. Я не умею читать чужие мысли, как Вольф Мессинг, но точно знаю, почему человеку, неспешно совершающему утренний моцион, хреново. У Лёхи – похмелье, а не сплин какой-нибудь. И вот почему.
За полночь, накануне, как я увидел трагическое явление пространства-времени из своего окна, произошло событие, самопроизвольно и неизгладимо отпечатавшееся в моей и без того захламлённой памяти.
Предварительно постучав в дверь, въезжает ко мне на рогах вышеупомянутое пока действующее лицо, и в который раз начинает клянчить с виноватым видом деньги на «ещё». Что мне нравится в Лёхе, так это его уважительное отношение ко мне, в каком бы состоянии он не пребывал. Но я не люблю, когда ночью, хотя и вежливо, но достают, ибо период творческой активности у меня начинается именно с восходом луны. Лучшего времени не бывает. Я творю. И той ночью тоже делом был занят. Но Лёхе наплевать на мою музу. Для него подпитого – всё открыто и работает круглосуточно. Лёха со своим «займи» неприкаянно стоит посередь моей комнаты и ездит мне по ушам. Чтобы заново воссоздалась божественная тишина, и муза снова влетела в мою, и без посетителей, тесную жилплощадь, я обыкновенно вручаю Лёхе полтинник или стольник. Тотчас гость с благодарными речами неповоротливо, но решительно, выезжает в коридор на тропу невероятных приключений. Однако в тот раз я пошёл на принцип: банк кредитов не выдаёт, лицензия на финансовую деятельность аннулирована, печатный станок сломался – и вообще, у меня бумажки кончились. Когда до Лёхи доходит, что его многочасовая мольба о выдачи священного стольника вызовет у меня лишь усталую стёбную усмешку, а у него – преждевременный приступ похмельного синдрома, он, как ни в чём не бывало, безапелляционно заявляет:
- Тогда я у тебя вот этот одеколон возьму, - на моей тумбочке стояла туалетная вода не самого плохого качества.
Я печально отвечаю:
- Бери.
А что мне оставалось делать? Кинуться с остервенением в попытке отобрать приобретённую за свои наличные туалетную воду у неслабого от природы, к тому же ещё и поддатого, приятеля? Лёха, хоть и на коляске, и страдает хрупкостью костей, но дать сдачи может прилично. Да нахрен нужна мне эта вода в таком случае. Беспокоило другое: что заберёт с собой со следующим восходом луны незваный и недобравший гость. О своём недобром предчувствии я уведомляю Лёху.
- Завтра мне совесть не позволит к тебе приехать. Уж совесть я ещё не пропил, - заверяет он.
- А послезавтра? – не успокаиваюсь я.
- Вообще никогда, Ром! – сказал Лёха, как отрезал. – Во-о-обще!
На душе стало спокойней.
- У тебя нет ничего острого, Ром? А то взломать надо… - Лёха показывает на пока ещё брызгающий парфюм.
- Ножик есть, ножницы, отвёртка…
- О, давай ножик.
- Вон там, - я киваю на стол, заставленный тарелками, кружками, ложками, кусками хлеба, пакетиками зелёного чая... Где-то в дебрях бытовой утвари и жратвы, по идее, должен валяться нож.
Лёха с силой сжимает одной рукой флакон туалетной воды объёмом в 150 мл, другой – при помощи ножа пытается разворотить верхушку, чтобы вылить живительную влагу до последней капли в мою пол-литровую кружку. По его мятому красному в прожилках утомлённому лицу обильно стекает пот, вихрастые волосы липнут ко лбу. Он, сидя на краю коляски, согнувшись в три по гибели, настойчиво поддевает пломбу. Ножик гнётся, соскальзывает и несколько раз накалывает пальцы «медвежатника».
- Сука! Ведь открывал же раньше! – взволнованно говорит Лёха.
Я, не скрывая удовольствия, наблюдаю за зрелищем. Мысленно поражаюсь силе человеческой воли, целеустремлённости, выносливости и почти неистовому стремлению нажраться во что бы то ни стало. Хотя чего греха таить. Будь во флаконе вместо ароматически-спиртовой смеси бензин, я б тоже втихую зубы ломал о стекло – завязавший токсикоман, признаюсь. До определённой степени мне чувства и желания приятеля понятны. Он хочет снова попасть в беззаботное детство, где его все любят, уважают, где все – родня и не надо скрывать правду, кривя душой отвечая, что «всё нормально». Ведь в подвыпившем состоянии действительно, всё не просто нормально, а сногсшибательно. А если кому-то это не нравится, пусть идёт на… И женщины все красавицы – щедрые и ласковые. Дают ему, Лёхе-Аполлону, не отказывают. В общем, он есмь король мира, который уже не осознаёт своего величия в силу отключения того, чем обычно осознают – мозг временно демонтирован.
Наверно, так под воздействием стремительно возрастающей дозы алкоголя в крови, оперативно меняется представление о мире у Лёхи.
Не смотря на столь длинный поток возникших в моём сознании мыслей и аллегорий, реальность ничуть не изменилась: невскрытый флакон продолжает сохранять первозданный производственный вид, чудом не сломанный нож скрипит и гнётся о «бронированное» стекло, идут колоссальные затраты мышечной энергии.
Вздохнув, Леха просит:
- Ром, дай отвёртку.
- Какую? Маленькую или большую?
- Давай большую, - качает лохматой головой товарищ, будто заезженная лошадь.
Действо продолжается и теперь напоминает по схожести ремонт ручных часов зубилом.
- Не, чо-то не идёт, - замечает Лёха по прошествие пяти минут. – Ром, а ножницы можно?
«Всё, что угодно, только бы поскорей свершилось чудо», - думаю я, осторожно протягивая предмет гигиены, для которого изобретательный взломщик придумал новое применение.
Кстати сказать, в шкафу у меня по наследству от бывшего соседа завалялся топор. Но об этом инструменте я принципиально умалчиваю.
Весь этот перформанс вскоре меня начинает утомлять. Всё равно, что смотреть в течение получаса, как подслеповатый тяжеловес-боксёр вяжет оренбургский пуховый платок. Мне бы за производственным станком поработать наедине. Собственно этим я увлечённо и занимался до появления гостя, - сочинял электронную музыку. Эх, эти чудные мгновения, когда в голове зарождаются миры… Но озарение снисходит лишь в спокойствии, сосредоточенности и тишине. И посторонние, даже близкие, никак не способствуют вдохновению. По ходу творения шлягера, часто лажаешь, а это как-то неприятно осознавать в присутствии слушателей, сбивает с толку. Подсознательно слышишь со стороны что-то вроде: «Ну, что же, ты, Вивальди, с басами подкачал?! А перегрузки полезны только лётчикам…». В общем, здесь один – сам себе творец и критик.
Однако ж… Чёрт возьми, почему у меня нет пилы?! Дал бы я её человеку и не мучился бы он. А так невроз многосерийный наблюдаю.
- Ну, что там, Лёха? – с нетерпением намекаю я о скором приближении зари.
- Да, никак… Короче, я у себя попробую.
- Лёх, раз уж ты здесь, нарежь мне ветчины. Она в холодильнике.
Приятель достаёт полкило полезной и питательной пищи, усердно и кривовато нарезает мясо ломтями.
- Себе возьми. Бери! - уговариваю я. – С ветчиной парфюм нормально пойдёт.
- Это – да. Спасибо. Ой, сколько я их перепил! – качает он головой. – И «тройные» и «Шанели»… Не помню, но много! – поднимает Лёха указательный палец в знак значительности числа опустошённых флаконов.
Я выражаю удивление и восторг на лице от поставленных им убийственных рекордов. С детства Лёху знаю, потому верю на слово.
Не готовый ещё в доску товарищ, прощаясь, махает рукой, повторно благодарит за закуску и с парфюмом под задницей выезжает в коридор.
***
Надо заметить, что в стардоме алкоголики не редкость. И я бы тоже запил от непроглядной нищеты, если б, хронически сочувствуя, раздавал каждому по-дружески, кто не в кондиции иль в похмелье, - деньги, еду, бытовую технику, компьютер, шмотки… Но такого не происходит, потому что пьющие люди для меня никто и отношусь я к ним никак. Сказать «презираю», слишком громко. Просто стараюсь обходить стороной, как гастарбайтер обходит сборище скинхедов. С Лёхой совсем другое дело. Я ему со второго класса должен по горло за музыкально-литературное воспитание. А как же?! Духовное становление личности в общепринятом смысле начинается с пелёнок. Понимаете ли, культуру человечества неверно и даже пагубно делить на «чёрное» и «белое». На самом деле, она многогранна и неоднозначна по своей структуре, ибо… Ибо… Ну, вы поняли, да? И Лёха, как никто другой, привил мне вкус к обширной неисчерпаемой экспериментально эволюционирующей эстетике слова и звука. Нет-нет, вы не подумайте, что автор съехал с катушек. Просто в 9-ть лет в моём сознании определилось, что такое «русский рок», чем отличается музыка для жопы от музыки для ума и чем вообще отличается творчество от штампованного производства. Я считаю, что это весьма ценный жизненный опыт… Да, точно, ага.
***
Из детских воспоминаний о Лёхе стоит выделить одно: яркое и целостно его характеризующее, как личность.
Вечер. За окном – темно. Вместо того чтобы запрограммировано засыпать со своими сверстниками в восемь часов вечера, я в одних трусах прохожу вниз, чтобы якобы напиться воды. Сделав пару глотков, незаметно, как могу, пробираюсь в палату к старшим – поступок более, чем смелый, нежели малолетке попасть в престижный закрытый клуб.
И вот сижу я на полу, смотрю с «дедами» футбол. Распахиваются с треском двери палаты. Кто-то из пацанов ввозит Лёху почти в отключке и вываливает на кровать. Он мычит, переворачивается на спину и начинает орать во всю глотку:
- «Гражданку» мне! Хочу «гражданку», бля!
Дежурившая нянечка с усталым и недовольным видом заносит тазик, ставит его возле кровати буйствующего и возмущается:
- Ну, вот нажрался – теперь гражданку ему подавай, скотина! Детей ведь всех подымит! Что я с ними делать тогда буду?!
Так приблизительно около полночи состоялся несанкционированный митинг в количестве одного человека с требованием немедленного и бесконечного прослушивания песен группы «Гражданская оборона», в простонародии – «Гражданки». Таков Лёха – инвалид с детства, алкоголик по призванию и революционер от одиночества, с младенческих лет оставленный родственниками на попечение государству – отца его убили, а мать пребывала в постоянных запоях.
По сути, я познакомился с Лёхой ни в тот момент, когда он требовал «гражданку» для души, выкрикивая анархические «лозунги», а в мирное дневное время, когда я учился во втором классе, а Лёха – в седьмом. Собственно, тогда никаких диалогов он со мной не вёл. Просто включался почти на всю громкость очередной альбом Егора Летова, я присаживался рядом и тихо проникался силой элитарного искусства.
Прошло много времени с той поры, как покинул Лёха стены школы-интерната. Ждали его впереди буйные приключения в безмерно подвыпившем состоянии, частые миграции в стардома с количеством звёзд по нисходящей в связи с беспрерывными асоциальными выпадами в любую сторону, изрядное число переломов из-за хрупкости костей и людского недопонимания, а также настоящая ядрёная любовь. Навскидку – нескучно так прожитый тридцатник лет. На последнем издыхании вышел Лёха из крутого пике – занесла его нелёгкая в новочеркасский дом престарелых во второй раз. (В первый раз был сослан в кратчайшие сроки в таганрогскую богадельню за активную пропаганду анархистских идей). Поселился и закодировался, решив обрести своё счастье в трезвом уме и твёрдой памяти.
***
Нынче в свои 32 года Лёха выглядит на 45 с гаком, не меньше. Лицо – изношенная прорезиненная маска: дряблые щёки, нос картошкой, красный, и «пожалуйста, улыбаться не надо». В его утомлённом, но ещё живом, взгляде – внутренняя сосредоточенность и подавленный протест против судьбы, за которыми прячется осознание своей ущербности, никчёмности и детской обиды. Обычно Лёха делает всё медлительно и осторожно, будто его кто-то только что разбудил и приказал строить карточные домики. Мне кажется, что ему просто влом пребывать в чистой вежливой и правильной действительности, ведь где-то там, в глубине кудластого черепа, как и в юные годы, всё ещё неистово куётся гаражный русский панк-рок в замедленном, правда, ритме, ведь батарейки в плеере давно подсели.
Лёха вернулся из ада, семь лет прожив в стенах Красно-Сулинского стардома. Явление, стоит отметить, уникальное. Всё равно, что переехать с помойки на Рублёвку. Каким-то неведомым образом ему удалось пробыть абсолютно трезвым без кодировки около полугода среди стада тотально бухающих постояльцев казематов.
- Как отрезало, - вспоминает он, попивая со мною зелёный чай. – Сам удивляюсь. Всюду срач, вонь, помоями кормят, а мне даже как-то забавно на всё это смотреть. Коплю денежки, жду отправки. Правда, до этого синячил по-чёрному. Бывало, по пять литров самогона в день выжирал. И все разного цвета. Да! То синий, то зелёный, то коричневый какой-то… Смотря у кого брал. А фанит – того рот имел! Но ничего. Трудно принять первый стакан с похмела, а потом - как по маслу. Один раз я даже муравьиным спиртом похмелялся – всё кончилось. Ни денег, ни бухла. Никакого. Медичку уболтал. Только от этого спирта потом руки-ноги мёрзли, хотя и жара была. Одно время съехал на чифир: пачка чая на литр воды. И так полгода хуярил. Думал с водкой завяжу. Весь на шарах, курю одну за одной. Худой стал, щёки впали, как из концлагеря. Удивляюсь, как язву себе не нажил – почти ничего ведь не жрал. Хорошо, если бы я чифир только пил. Куды там. Предложат – не откажусь. Самогон чифиром запивал. Страсть. Как увижу – ну, не могу, внутри всего трясёт. Что там от того сердца осталось? В коридоре кто-то закурит, а меня уже канудит, выворачивать начинает от дыма.
Помолчав немного, со скрытым желанием в голосе исполнить сказанное, добавляет:
- Если сорвусь, то сразу сдохну.
После подобных повествований у меня закрадывается подозрение, что Лёха втайне от самого себя ставил опыты на собственном организме для выявления предела физиологической выносливости человека. Кто заказал эксперимент? Зачем? Боюсь в метафизические рассуждения пускаться. Впрочем, всё лежит на поверхности:
- Как там в песне: «В 24 года я понял, что жизнь – дерьмо», - рассуждает Лёха. – Я понял это намного раньше. Как первый раз предложили вина, так и понял. Выгляжу, как урод, учёба мне до пизды, бабы не дают. Хули ещё терять?!
Возражать, а тем более, наставлять на великие свершения у меня нет права и смысла. Да и какая была в юные года альтернатива у Лёхи, если вдуматься? Ведь всё, что даровано ему свыше – это максимализм, нонконформизм и генетически унаследованный алкоголизм. С таким рифмованным сочетанием психологических качеств весьма затруднительно вписаться в летопись времён, однако очень легко стать «героем» дня. Учителя и воспитатели недоучили-недосмотрели? В любом, самом строгом социальном институте, есть «обратная сторона луны». В данном случае - улица. Что пересилит в ребёнке, такова его и дорога.
- Когда я выпью, я – человек. Мне всё по кайфу! Нет скованности, стыда. И за сиську, и за ляжку могу, без вступлений. А на трезвяк – просто посмотреть боюсь на бабу, не то, что сказать ей слово. Сколько случаев помню, ещё по молодости. Сидит напротив, буквально в метре от меня, в одном халатике. Молодая, пышная. Никого нет. Мне бы ей между ног и в атаку. Вижу, что ждёт. А я трезвый – сижу, молчу, туплю в пол. Она и ушла. А когда бухну, то либо поздно уже ебать – ну, уже никакой, либо беспонтово – ничего не чувствую, как – на автомате. Мне бы бутылочку выпить и порядок. А тормозов нет. Не знаю меры.
***
Жизнь Лёхи не стала счастливей после кодировки. Как бы иронично это не звучало, поселили его с миопатиком, который приезжает лишь по вечерам, чтобы сбыть несколько литров водки, а после уезжает к жене и ребёнку, где и ночует. Так что Лёха практически весь год живёт один в двухместной палате. Многие завидуют. Мол, в хоромах живёт. Я б тоже завидовал, если бы девицы прекрасные хоть в месяц раз в палаты Лёхины захаживали. Однако ж его, как и всех трудно передвигающихся, навещают только бесстрастные пожилые раздатчицы аж трижды в день – удовольствие так себе. В остальное время в комнате у Лёхи пребывает одиночество, заглушаемое вещанием телевизора, звучанием неспокойных мелодий из музцентра или моими короткими замечаниями по поводу высказанного, прослушанного, увиденного. Чтобы хоть как-то отвлечься от одиночества, пессимистических мыслей, самоедства, он неспешно наматывает круги вокруг дома престарелых. В основном – один, редко – со мной. Воображаемый спидометр Лёхи наверняка фиксирует немалое количество пройденных километров. Вся проблема в том, что дорога представляет собой замкнутый путь – известны все изгибы и выбоины, встречные и догоняющие пешеходы, и неожиданностей на прокатанной в тысячный раз дороге, ему найти, никак не получается.
Лёхе советуют знакомые и друзья: «Будь оптимистом, не комплексуй, займись бизнесом, тогда счастье само тебя найдёт». Я, конечно, лишь приблизительно передал общий смысл рекомендаций, с помощью которых слетаются соблазнительные «жар-птицы», но суть пожеланий примерно такова. В итоге получается нечто среднее: Лёха откладывает пенсию, ездит в Ростов побираться и изображает пофигиста – до жизнерадостного преуспевающего бизнесмена он явно не дотягивает. Всё-таки русский менталитет не вырубишь топором. Рефлексии хоть отбавляй, а практичности – кот наплакал.
Так проходит день за днём, месяц за месяцем, а в океане жизни – как будто вечный штиль.

Время от времени я прихожу к Лёхе поболтать, вернее – послушать о том, как здорово было бухать (вариация – забухать бы), что справедливости нет, а современное искусство – говно. Обязательной частью выступления для Лёхи является тема о власть имущих всех рангов и ипостасей. По его мнению, все они – люди нехорошие, думают исключительно о себе и дела их только в ущерб другим идут. (Это я вкратце и без пафоса). Отдельно слагаются повести о прелестях женских, описываемых поэтически-брутальным языком. Обо всём этом Лёха говорит хорошо, но долго. Я в основном демонстрирую умение молчать. Иногда у меня случаются осечки:
- Ну, хуля, Лёх, пиздеть об одном и том же! Лучше от этого всё равно не станет?
- Да, нет. Я просто. Надо ж о чём-то говорить?
Я пожимаю плечами. Скандалить бессмысленно: у Лёхи есть головокружительное прошлое, тоскливое однообразное настоящее цвета зелёного чая, а будущее будет только в двух случаях: либо баба любящая появится рядом с ним, либо он уйдёт в запой, как в непроходимые джунгли, в поиске… Вариантов – миллион.
А пока настоящее представляет собой поцарапанный диск, на котором проигрывается в режиме нон-стоп Лёхино разудалое прошлое. В комнате витает едкий пессимизм от хронического одиночества, отягощённого трезвым образом жизни. Но я продолжаю слушать из вежливости, частичной солидарности, в какой-то степени из-за желания оказать посильную психологическую помощь, либо мне просто впадлу говорить. После нескольких красноречивых и громких диалогов я понял, что вступать с Лёхой в дебаты всё равно, что спорить с включённым радио. Для него всё на свете ясно, определённо и пересмотру не подлежит, будто мир – таблица умножения. Мне кажется, что он так и не повзрослел… Мировоззрение умного, но всё же, подростка, доказывающего бескомпромиссностью во взглядах своё дутое превосходство.

Иногда от невозможности почувствовать себя счастливым, Лёха высказывает гневные речи, полные обречённости и мизантропии:
- Ну, что это за жизнь?! Кружка чая, телевизор и четыре стены. Чему я должен быть счастлив?! Тому, что кому-то ещё хуже живётся? Кто-то парализован, жрать нечего, жить негде… Да, им в натуре хуёвей, чем мне… Я не отрицаю. И что? Я здесь причём?! От моего сострадания лучше никому не станет. И вообще, все эти сказки: «Радуйся каждому прожитому дню!» - поебень это полная.
Не надо мнить себя Фрейдом, чтоб понять, в большинстве своём, причины гнетущего состояния одинокого человека. Всё очевидно.
Я советую:
- Лёх, с тобой сосед живёт – за деньги всё достанет. Найми через Санька проститутку. Средства у тебя вроде есть.
- Да не хочу я, - отмахивается Лёха, будто я попросил его постичь бомжу ногти.
- Почему? – говорю с недоумением.
- Да без души там всё. Тем более с презервативом. Ни то это, ни то. И какая ещё попадётся: прокуренная, пропитая, в дрова убитая. Я-то за три штуки закажу, а Санёк поймает за пятихатку – мне, мол, и такая сойдёт.
- Ну, да. Может и так. Хотя ты Саньку сколько помогал? По-дружески подъебать не должен.
- Да причём здесь «помогал». У него это в крови.
- Я бы нанял. Хоть бы полежать на ней и то…
- Не, я так не хочу.
- Ну, дело хозяйское, - сворачиваю я беседу, мысленно сопоставляя и поражаясь насколько легко превратить существование в жизнь, и что только не навыдумывает из-за болезненного страха человек, лишь бы ничего не менять. Жизнь отвратительна, но зато так предсказуема.
***
«Водка, бабы, панк-рок» - почти ежедневный разговорный омлет. Всё, что не входит в состав этой пищи, Лёха без особой скромности отрыгивает. Есть люди, не знающие многих вещей, но их разум открыт для познания нового. Недосказанная фраза становится для них мыслительным фундаментом, на котором эти люди с энтузиазмом строят колёса, конструируют машину времени, изобретают философский камень… Потом им скажут, что это давно придумано или придумать невозможно. Они посмеются над собой, и будут снова ждать хлеба для души.
Другие же сами себе строят стену. Лет к тридцати они самоограничиваются, считая свой статус индивидуальным совершенством. Причин, заставляющих их остановиться в нравственно-интеллектуальном развитии, много. Однако, то, что они вобрали в себя до начала коллапса, возводится в ранг идолов, святынь и прочих неоспоримых вещей. Осмысление идеологических аксиом подобных людей, вызывает у них чувство ксенофобии. Таков и мой товарищ – закрытый полупустой сосуд. Правда, пока ещё прозрачный.
Так прослушав однажды от Лёхи монолог об истинном положении вещей на планете, я заметил, вдохнув:
- Да, Лёх. Даже если и встретишь ты бабу, тяжело тебе будет с ней ужиться.
Он согласился:
- Матрёшка мне нужна. Чтоб стирала, готовила, давала, а с меня – пенсия. В общем, как в песне: «Чтоб сытую и равнодушную».
***
Я медленно пью чай, закусывая какой-то шоколадкой, и слушаю воспоминания, рассуждения, литургию по упущенной любви…
- Понимаешь, я сначала не понял. Ну, подшутит она надо мной, по плечу погладит. А я отнекиваюсь, отмахиваюсь. Да ещё постоянное бухло. А потом сообразил и понеслось. Где мы только с ней не прятались: и в бане и кинозале. И даже в сортире… Я на неё – она аж вся дрожит. Вот то было по-настоящему! Любила она меня, а я не выдержал – заревновал. Был там один дежурный санитар – лапал её. То за грудь схватит, то за жопу, то просто обнимет у всех на виду. Она смеётся, отбрыкивается. А у меня всё внутри переворачивается, как увижу. И я сорвался. Запил – ни дня не пропускал. Она говорила, чтоб потерпел, что с мужем разводится, к себе заберёт. А с дежурным просто игра. А я не смог… Ревность такая.
После первого прослушивания шекспировской трагедии я сказал, что оба возлюбленных прогнали. Она экзамен устроила на поверку глубоких чувств, а он включил паранойю. Лёха, отмахнувшись, взял всю вину на себя. Во время второго и последующих прослушиваний о настоящей и беззаветной любви Лёхи и бабы в теле, готовой его на руках носить, я прихлёбываю чай, киваю и смотрю в телевизор, чтобы не потухнуть. Обрывки несущегося видеоряда по Альтернативному каналу я замысловато соединяю с известными до боли трагедиями. Так немного интересней. Понятно, что жизнь, в принципе, говно, но от повтора этого утверждения, слаще не становится. Лучше смотреть клипы.
У Лехи спутниковое телевидение и один любимый канал – «Альтернативный». Было два, но «О2» отключили. Остальные он практически не смотрит. Жалуется, что из телека на него постоянно «говно» льётся.
Я возражаю:
- Ну, почему говно? Есть интересные передачи, фильмы...
- Какие?
- «Школа злословия», например…
- Это там, где пиздят?
- А что ты вообще хочешь увидеть?!
- Панк! Почему не показывают гаражный панк?
- Потому что это не выгодно. Во-первых, государству. Панк – это бунт.
- Да, мне плевать... Я не хочу смотреть всяких Басковых со Шпильками. У мне другие вкусы.
- Лёха, вкусы диктуешь не ты, а те, кто наверху.
- И ты хочешь сказать, что это музыка?!
- Для масс – да.
Лёха в недоумении разводит руками:
- Не. Ну, что тут говорить. Ни голоса, ни смысла – и музыка.
- Ну, в ноты они ж попадают?!
- И что?! Попадают или нет – всё равно хрень.
- По-твоему, что ни панк, то говно? Так?
- Почему? Вот то, что ты слушаешь, я говном не назову, хоть и не понимаю в электронике. Но то, что сейчас поют, называть музыкой?!.
- Просто, Лёх, люди разные. Большинству «му-му» нравится, так что я сделаю?! Для них Басковы, Шпильки и прочие – искусство.
- Да какое, нахрен, искусство!?
- Ну, а кино?..
- Какое «кино»?! Советское только. Сейчас же не играют, а выёбываются!
- Кино бывает разное. Искать надо.
- Где?!
- У тебя спутник.
- Да, везде – один порожняк.
Такой вот продуктивный диалог в сжатом виде на тему: «Искусство и народ».
Ещё у моего товарища есть музыкальный центр, на котором он проигрывает золотые по цене заказные диски андеграудных групп, чтобы не слушать голоса тех самых Басковых и Шпилек, и не смотреть им в ясные очи. Слева от стола солидно стоит полупустой холодильник, а справа покоится новенький видик. Всё своё имущество он заработал на подаяниях.
- Наверно, трудно было начинать?.. Стоять, просить?.. - без издёвки поинтересовался я.
- Да, что тут трудного, Ром. Помнишь, в школе нас водили в церковь. Ну и деньги там давали. Мне они и не нужны тогда были. А когда стал бухать… Опохмелиться негде – с Димычем поедем в церковь, постоим полчаса и на бутылку вина хватает. Сейчас в Ростове неплохо дают. Бомжей, правда, прибавилось. Молодых много. Видишь девку – ну, лет 20-ть ей от силы. Вроде ничего так. Проходит полгода и всё: лицо и ноги опухшее, походка уже не та. И это навсегда, Ром. Даже если бросит – отпечаток останется.
Лёха трёт себе колени и поясняет:
- На холоде стоял. Кажется, Рождество Христово было. До сих пор ноги ноют…
Попрошайничество, как часть Лёхиной жизни, я понять не могу, хотя и не говорю об этом вслух. Тем более в сочетании с его ортодоксальной верой в Бога. По крайней мере, в желании следовать православным традициям. На стенах наклеены иконы и тут же вывешен знак анархии. Из динамиков центра я никогда не слышал, чтоб лился колокольный звон. Хотя меня это не касается: кто свят, кто грешен и что там «на небесах». Лёха же верит в загробную жизнь, и совесть его наряжена в религиозные атрибуты. Однажды он сказал, что потерял страх перед Богом. Возможно, вид икон помогает ему воскресить забытый страх, чтоб меньше грешить. Впрочем, религиозную тему мы не любим обсуждать. Часто ругаемся. Его суждения мне кажутся детскими, наивными, а мои философствования он воспринимает как кощунство.
***
Два года Лёха искал в своей одиночной камере чудо. Ездил по кругу, строил планы, сострадал себе и глумился над собой… Итог всему – стакан.
Не прошло и двух лет после кодировки, как сорвался Лёха, ушёл в тотальный запой, потому что по его словам «всё заебало». С той поры комната его представляет собой одну сплошную дадаистическую инсталляцию – и на выставки не ходи. «Художник» не истощим на перформансы – каждый день что-то новое. Только б выпивка была.
Однажды заглянул я к Лёхе в гости в период его полного раздолбайства.
В комнате стоит полумрак и спёртый спиртовой угар. Стол обезображен всевозможными объедками, огрызками, обвёртками из-под конфет, окурками… На пол капает разлитая заварка. Из динамиков музыкального центра надрывно орут в асинхронный унисон два вокалиста какой-то андеграунд-группы и коза (думается, тоже андеграунд) под аккомпанемент калмыцкой балалайки. Смысл песни моим мозгом не осознаётся, но что-то про Ленина по типу мантры. Лёха периодически хлещет с горла вино и от души закусывает мёдом с пол-литровой банки, обливая себе пузо (наверно, инсценировка строк Пушкина), а в паузах простестующе мычит, утомлённо потряхивая лохматой головой, и стучит кулаком по подлокотнику. Смотреть долго на столь необычное зрелище в неповторимо украшенном интерьере я не смог – угнетающе подействовала на психику обстановка. К тому же, что-то внятное услышать от Лёхи уже не судьба, хотя, с другой стороны, если бы я стал доказывать ему в ухо неважно что, но громко, он бы всё так же кивал, воспринимая мою речь как часть элитарного искусства. Престижно, конечно, но надо бы уходить, иначе – отупение, невроз, судороги. А идти, в принципе, было некуда. Свои собственные 4 стены, компьютер, Интернет – жизнь почти как по «Матрице». И социальная тишина.
***
Пьяный Лёха – это гремучая джазовая смесь из человеколюбия и барского высокомерия. Получив пенсию, он едет в магазин. Скромно покупает двухлитровую бутылку пива. Стыдливо заезжает в кусты, осознавая свою духовную слабость, где медленно, с наслаждением попивает чудодейственный напиток. Гнетущее чувство вины за вчерашние эксцессы сменяется дзэн-буддисткими настроениями. Начинается доверительный, дружеский разговор с бабочками, муравьями и прочими тварями Божьими о высоких материях в контексте: «Ты меня понимаешь?!». В разгар проникновенной беседы с природой Лёха с извинением в голосе произносит:
- Сейчас, я ещё одну бутылочку возьму и вернусь?
Он снова едет в магазин, покупает добавку чего-нибудь покрепче и дарит продавщице «на мороженое» полтинник или стольник за красоту неземную. С этой минуты время ускоряется. Преображение сознания ведёт к эволюции бытия. По крайней мере, для Лёхи точно. Теперь распитие происходит на автобусной остановке, в кругу случайно материализовавшихся «другов». По программе – громящая правда обо всех и во весь голос с параллельной раздачей собственной пенсии просящим «на опохмел», «на здоровье», «на похороны»... Сюжетов много. В отличие от Станиславского, мой товарищ после второго похода в магазин всегда говорит: «Верю!». Ну, а в заключение сольного выступления, когда в карманах бумажек больше нет, Лёха шлёт всех на… В том числе и продавщицу той самой небесной красоты, которая почему-то отказалась подарить ему бутылку водки.
***
И всё-таки мне кажется, что в Лёхе что-то есть от Бога: талант, способности, чистое желание жить – жить по чести. То светлое человеческое, что теперь всплывает почти всегда только во время пьяной стихии и тут же тонет. В сущности, у него есть врождённая, нерушимая никем и ничем совесть, и такая же тяга к бухлу.
2011 г.
–>   Отзывы (3)

Сохатый
23-Dec-09 10:33
Автор: Эдуард Учаров   Раздел: Контркультура
От приморской тайги
до чувашской айги
снег ложится за хаты,

где в романы Золя,
ягель ночи соля,
убегает сохатый

по закону к загону:
он во всём виноват
тем что сер и рогат..

МиротОчит икона,
Добавляя к изо –
Замордован и зол.


Геннадий Айги (1934-2006) - один из лидеров советского авангардного искусства 1960—1970-х годов, создатель русского поэтического сюрреализма. Внёс огромный вклад в популяризацию чувашской поэзии и чувашской культуры в мире. Лауреат премии Андрея Белого (1987), Пастернаковской премии (2000, первый лауреат), премии Французской Академии (1972), премии имени Петрарки (1993) и др. Командор Ордена литературы и искусства (1998).
–>   Отзывы (3)

УГАРНАЯ ПОЕЗДКА (из книги
05-Jun-09 03:53
Автор: Budetlyanin   Раздел: Контркультура
Предпосылки сделать ноги

В особо тоскливые минуты жизни, как лекарство от меланхолии, вспоминаю я поездку в Анапу…
Пришли ко мне как-то зимним вечером в гости Костя-однокашник и Димас – низкорослый щуплый пацан в неизменной чёрной бейсболке, тоже в одной школе учились. Болтливый и шустрый тип. Он – дилетант рейва и контр-культурной музыки, но продвинутый ценитель неформалок разных оттенков. Димас принёс мне диск «Каzантип», зная, что мне нравится электронная музыка. На диске помимо пси-транса оказались фото с рейв-вечеринок: телодвижения, полные жизненной энергии, ночное небо в электрических огнях, пляжи в разноплановом сочетании с многочисленными полуобнажёнными девушками приятной наружности, в фас, и в профиль. Желание попасть в эту атмосферу праздника и веселья сразу же вселилось в нас троих. Но Димас, подумав, сказал, что переться ему туда нет ни смысла, ни денег. Всё и так есть на Дону: рейв, пляж, девочки – и почти бесплатно. Мы же с Костей высказали мнение, что отдыхать на Дону, мол, слишком банально и стоит отправиться куда-нибудь подальше. Скажем, не на Каzантип, конечно, но в Анапу вполне реально. Поднакопить денег с полгодика, купить путёвки и рвануть поскорей на море.
- А хватит на путёвки? – спросил я Костю.
- Путёвки я беру на себя, а ты копи на развлечения.
У меня были все основания, чтобы захотеть развлечься на всю катушку… Каждодневное пребывание в стардоме медленно, но верно истощает в человеке желание жить, признаюсь я Вам во вменяемом состоянии. Это учреждение – ограниченный площадью в несколько квадратных километрах «бермудский прямоугольник». Территория огромная, ничего не скажешь. Реально можно в прятки играть. Существуют на сих земелях порядка 600-та человек, которым за шестьдесят, и ещё человек 20-ть более юного возраста: выпускники спецшкол, люди, ставшие волею судьбы инвалидами в результате несчастного случая или болезни, психохроники на правах бесплатной рабочей силы. Подавляющее большинство населения богадельни пьёт отнюдь не минеральную воду, но спирт сивушный, пиво, настойку боярышника, тройной одеколон и прочую разномастную этиловую байду. Как правило, спиртом увлекаются все в разной степени тяжести. Иногда и бабушки в стельку джазу дают… (Однако ж, замечу, попадаются и трезвенники, подобно снежному человеку в Гималаях). Пессимистично как-то получается. И правда – не водкой единой сыт человек! В доме престарелых имеется собственный хор – показатель культурного уровня интерната, – дающий концерты в других учреждениях. Нередко в стардом также приезжают с собственной развлекательной программой ансамбли, певцы, артисты, музыканты, школьники – к престарелым массам. (Только мне все эти репертуары местные-приезжие до фонаря – не мой формат, господа). «Массам» же всё мило. Есть в доме престарелых любители шахмат, шашек, бильярда, для которых организовываются соревнования два раза в год. В карты пожилые люди играют, в домино. (Со стороны, состязания – зрелище драматичное. Каждый считает себя мастером спорта. Обидчивы, как дети). Молодёжь с энтузиазмом часами рубится друг с другом в компьютерные игры по сетке, общается с внешним миром по ICQ, с помощью мобильника – заводят знакомства. Немного девчат молодых есть – каждая со своей «короной» и «тараканами». В основном, они общаются с бывшими одноклассниками и мускулистыми здоровяками-психохрониками. Любят слушать попсу и обожают смотреть телепередачу «Дом-2». Так что, пёстрая картина получается. Всех прёт в starдоме!
А что же я? А мне лично всё это бытиё параллельно. Я с ним пересекаюсь только в общественных местах: в коридорах, сортире, да на улице. Бабушки меня не прельщают ни платонически, ни эстетически, ни экспериментально. Старики на свою волну настроены: консервативное мышление, нравоучения или общий маразм. Они, как заезженная пластинка, всё втирают: «вот в наше время!», «поживи с моё – поймёшь», «до чего молодёжь докатилась?!». Какие могут быть диспуты? Речь, замечу, идёт о непьющих пожилых людях. (Пьющих не признаю). Впрочем, есть три человека в доме престарелых, с которыми я беседую, испытывая духовное наслаждение. Общаясь с такими людьми, познаёшь мир, собеседника, себя, духовно растёшь. Если, разговаривая с кем-нибудь, этого не происходит, то я предпочитаю молчать. Трепаться не люблю.
Обладая минимальными коммуникабельными способностями, я, в сущности, веду жизнь отшельника: читаю на своём компьютере разную современную литературу, знакомлюсь через интернет с новыми веяниями в живописи, люблю смотреть психологические драмы и дискуссионные аналитические телепередачи, слежу за внешнеполитическими отношениями стран, и за состоянием отечественной экономики, в частности… Люблю сублимацией заниматься. Да!
Однако я отвлёкся. Курорт. Зачем мне туда приспичило ехать? Для многих это прекрасные банальности: море, солнце, песок, свежий воздух, неповторимая природа, развлечения, случайные, но приятные, знакомства… Чего, собственно, и хотел пережить Костя. Я же преследовал прагматические цели. Во-первых, снять проститутку. В стардоме провернуть подобную многоходовую комбинацию – для меня за гранью возможного. По моим представлениям в курортном городе сфера развлечений должна была быть на высшем уровне, в частности – интим-услуги. Я по жизни – максималист. Хочу познать секс в высшем его проявлении. Что может дать женщина, знающая в этом толк? Как говорится, бери лучшее от жизни, имей – так королеву. Впрочем, мой друг Лёха заметил, что у меня просто идея-фикс такая – переспать со здоровой девушкой, - последствие «посттравматического синдрома» после первого, чёрт знает какого, сексуального опыта. Пусть так. Но мне лично кажется, человек всегда стремится к лучшему во всех смыслах. Многое произошло в моей жизни с той поры: теперь для меня половой акт, как десерт после вкушения изысканного блюда. Но в то время я стремился расширить свой кругозор в интимном плане максимально, во всех тонкостях и нюансах. А приятные банальности, по большому счёту, были мне знакомы с раннего детства. Я неоднократно ездил с папой в Евпаторию лечиться, в школьные годы два раза побывал в Адлере на соревнованиях по шашкам. Так что море, солнце и песок для меня не новость. Вторая цель моей поездки: узнать, что такое клубная жизнь, рейв-культура, гедонистические зрелища. Примерно за полгода до путешествия я прочитал почти все произведения Бегбедера, СтогОffa, Тибора Фишера. И стало мне ясно, что люди могут отдыхать совсем не так, как это принято в стардоме: синячить до потери пульса, смотреть бесконечные мыльные оперы, судачить целыми днями об одном и том же, или в экстазе хлопать в ладоши от божественных трелей баяна. Совсем иначе: с воображением, азартом, фантазией, раскрепощаясь, отбрасывая прочь все свои комплексы. Получать наслаждение от жизни – это тоже искусство.

Хавать

Дорога к курортным местам была долга и замысловата: подъёмы, спуски, серпантины. И только, примерно, по истечении восьми часов, двухэтажный автобус, наполненный уставшими пассажирами, остановился в черте города около частного дома, где нас с Костей поселили в двухместной комнате: очень душной, но чистой; с единственным окном, выходящим в коридор. Недалеко располагались: душ, туалет, вода, кухня. Разложив наскоро вещи и прихватив деньжат, мы отправились на пляж в 10 часов вечера. Таков был предварительный план действий – «обмыть» приезд.
Ночной город, украшенный огнями реклам, светящийся витринами магазинов, напоминал новогоднюю ёлку, обвешенную разноцветными гирляндами. Время – десять вечера, но улицы были практически безлюдны.
- Здесь, наверно, все ложатся спать после просмотра «Спокойной ночи малыши», - сострил Костя.
- Да… Странный город, - задумчиво произнёс я. Меня наполняло чувство восхищения: чёрное небо в звёздах, воздух, насыщенный свежестью моря, и мёртвая броскость фетиша, как частица сюрреализма. Случайно образовавшаяся поп-арт-композиция.
По мере приближения к пляжу, на моей ноге образовывался мозоль, и всё отчётливей становилась слышна веселая музыка. Группки людей, подобно мелким ручьям, сливались воедино, направляясь с разных районов города к месту отдыха и развлечений. К морской свежести примешался аппетитный запах шашлыков. Мы шли вдоль побережья, усеянного закусочными и сувенирными палатками. Теперь город напоминал во многом базар. Интересно было разглядывать девушек и женщин: все их наряды, зачастую белые, полупрозрачные, несли в себе элемент лёгкой эротики.
Наконец, я увидел море: чёрное, мягко рокочущее. У кромки прибоя ноги приятно увязали в прохладном песке. Берег, окутанный в полумраке ночи, был практически пустынным, лишь вдалеке едва различался силуэт обнимающейся парочки. С моря дул слабый освежающий ветер. И свершили мы с Костей погружение в водах чёрной пучины, каждый по-своему.
Костя плавал и нырял, а я, омываемый накатывающимися волнами, лежал на песке и смотрел в звёздное безоблачное небо, на яркую луну, пробуждающую в душе своим ликом мистические чувства. Повернув голову в сторону, увидел разноцветное ожерелье огней развлекательных заведений, обрамляющих полуовальное побережье. Шум волн будто бы отделял меня от мирской стороны жизни. Вода согревала. Было счастливо.
Костя вылез из воды, обтёрся и сказал:
- Поднимайся. Пора похавать.
- Слышь, Кость, давай сначала ты похаваешь, а потом вернёшься за мной.
- Нет. Я не могу тебя оставить одного. Как-никак я за тебя отвечаю.
- Да тут никого нет.
- Мало ли что, Ром. Хватит валяться. Вставай.
Зная лидерские наклонности Кости, я не стал спорить – он всё равно не захотел бы меня понять.
Костя искал «место посолидней». Мы прошатались в поисках чего-то возвышенного около получаса. Ни одна из закусочных, встретившихся по пути, меня лично не заинтересовала. Я бестолково пялился по сторонам. Завлекающие огни, попсовая музыка, серые люди, одетые по-праздничному. Мой взгляд задержался на одной миловидной тенейджерке, которая завораживающе вытанцовывала вприсядку, ритмично и соблазнительно. Костя тем временем отыскал-таки заведение, показавшееся ему рестораном с пошлым названием «Рандеву». На самом деле это была обычная забегаловка с некой претензией на эстетичность.
- Давай, может, здесь?.. – спросил Костя с сомнением в голосе, будто подозревал, что где-то совсем рядом скрывался какой-нибудь фильдеперсовый ресторан.
- Давай, - апатично сказал я. Мне было плевать. Пусть и хотелось мне есть, но лучше бы я остался на берегу.
Кушанья и молочный коктейль, что я заказал, были вкусными, но всё остальное никак не вписывалось в моё представление о рейв-культуре. Полуоткрытое помещение с многочисленными столиками довольно ярко освещалось… Откуда-то слева, временами, интенсивно наплывал белый туман от жарившихся неподалёку шашлыков. На сцене двое солистов пели шансон, от которого меня душевно тошнило. Иногда в их репертуаре проскальзывали слащавые песенки, из тех, что заезжены до оскомины, но почему-то всем ещё нравятся. Публика – под стать музыке: в основном, толстопузые мужики с эскорт-девочками, либо те же самые мужики в сопровождении увядающих жён. Я чувствовал себя как хиппи, попавший в церковь на обряд причащения. Зазвучал «Владимирский Централ», словно реквием по мне.
- Я вижу – тебе скучно, - заметил, кормящий меня Костя.
- Немного, - в ответе смешались нарочитая вежливость и ироничность.
- А мне здесь нравится, - добродушно и прямолинейно произнёс Костя, чем меня изрядно удивил, и добавил. – Ничего. Пару дней я погуляю, а потом пойдём на транс-техно, как ты любишь. Куда хочешь.
- Хорошо, - без особого энтузиазма отозвался я.
После пива Костя пошёл танцевать, а мне, опустошившему стакан молочного коктейля через соломинку, пришлось лицезреть народное гуляние. Вспомнился Новый год с родителями: забитый деликатесами стол, символическое Цимлянское шампанское, «Голубой огонёк» по ТВ – и все, кроме меня, такие счастливые-счастливые, аж блевать охота! Вот и в тот момент я спрашивал себя: «Чему веселятся эти люди? Что, типа, иногда умеют жить на широкую ногу, “короли жизни, бля!”? Или просто спирт стимулировал выброс эндорфинов в кровь у опьяневшей публики? А, может, они все перевлюблялись друг в друга – что-то вроде массового психоза? Непонятно. Бред какой-то». В общем, я включил Гамлета.
Протанцевали-просидели до полуночи. Потом мы пошли домой, на съёмную квартиру и по дороге заблудись. Костя был слегка навеселе от пива, а у меня с пространственной ориентацией нелады. Да и название улицы на языке путалось. Можно было спокойно нанять такси, но мы думали, что это непозволительная роскошь для нашего бюджета в 12 штук. И потому брели по ночному городу часа два. Редко встречающиеся прохожие, как назло, оказывались неместными, и помочь нашему горю ничем не могли. В конце концов, нам попался приезжий и продуманный человек с картой города. Он показал, как выйти на нужную нам улицу. Мы вернулись на квартиру около трёх часов ночи. Моя нога была натёрта сандалиями до крови, неимоверно хотелось пить и одновременно спать. Я попросил Костю принести воды. Ему пришлось сходить на кухню три раза – большей посуды для питья, чем 200-граммовый стакан, на кухне не имелось. «И какого хрена я сюда приехал?», подумалось мне, перед тем, как отрубиться в душной двухместной комнатке.

На пляже – тупо

Часам к восьми утра мы снова отправились на пляж. После ночного марафона я порядком устал, и идти никуда не хотелось. Но оставаться на съёмной квартире одному – никак не альтернатива.
Город был чистый, скучный, весь в пальмах – претензия на экзотику для приезжих. Hi-tech-архитектура – тут и там. Автомобили, прохожие, торговцы…Чтобы как-то себя взбодрить, я стал припоминать отрывки из книги Бегбедера «Каникулы в коме»:
«…Превратившись в перископ, он пытается засечь всех клевых телок... Он замечает драг-дилера великих мира сего (лучшая коллекция визиток в городе)… Хардиссоны пришли на вечеринку со своим трехмесячным младенцем…Чтобы рассмешить чадо, они поджигают петарду у него под носом. Люди проносятся мимо, не задерживаясь на одном месте. Трудно усидеть на месте, если жадно ждешь, когда что-нибудь произойдет…».
«Интересно, увижу я в этом городе что-то подобное? Сомневаюсь».
Костя о чём-то говорил:
- …всё-таки стоит разузнать, какие расценки у таксистов, а то, я чувствую, что на седьмой день ты скончаешься.
- Да, было бы неплохо.
Повстречав ближайшее такси, узнали, что цена более чем умеренная: 50 рублей днём и 100 ночью в любую точку города.
- Вот бы у нас так, а?! – восхитился Костя.
- Ага.
- Обратно поедем на такси, - попытался вселить в меня дух своим утверждением бывший однокашник.
На пляже я чувствовал себя не в своей тарелке. Казалось, что люди исподтишка наблюдают за мной. Паранойя, конечно, в мозгу – вавка. Каждый загорающий или купающийся наслаждался отдыхом, а меня что-то не вставляло. Ни море, которое виделось мне каким-то обесцвеченным, ни небо такого же мутного оттенка, ни девушки весьма симпатичных форм – ничего не вызывало во мне подлинного интереса. Может быть, я каким-то мистическим образом постарел лет на пятьдесят после ночного блуждания по городу? Или за годы пребывания в стардоме разучился радоваться жизни? Вспомнилась чья-то фраза: «Детство кончается тогда, когда человек понимает, что он тоже умрёт». Чтобы разобраться в собственных причинах пофигизма и хандры, не хватало ни желания, ни сил. На душе было тупо. Лезть в воду совсем не хотелось. Во-первых, я не умею плавать так же, как крокодилы не умеют смеяться. Во-вторых, моя пресловутая закомплексованность – стыжусь себя самого на людях. Костя пошёл купаться, а я бессмысленно принялся загорать на солнце среди многочисленных личностей с бульдожьей кожей. Девушек, кстати, было мало. Я счёл, что молодёжь сейчас отсыпается после ночных гулянок. Гораздо позднее меня просветили, что истинная причина минимального количества моложавых див на комфортных песчаных пляжах как ни странно – песок. Эх, молодо-зелено. Надо было галечные пляжи посещать, чтоб хоть попялиться вдоволь. А я всё: «комфорт, комфорт!»…
А вообще, день был говном. Ночь – тоже, потому что – в «ресторане».

Мечты сбываются

Вплоть до обеда следующего дня я провалялся в кровати, окончательно устав, и физически и морально. Костя тем временем вернулся с пляжа, и я напомнил ему, что неплохо было бы снять проституток. До поездки мы разбирали эту тему, и, вроде бы, пришли к общему знаменателю – «за». А в течение двух последних ночей-дней никаких разговоров по этому поводу не заводилось. Когда же я завёл беседу об интим-услугах, заметил, что Костя проявляет нерешительность. А мне что делать – принялся навязывать свою идеологию:
- Ладно, я – наполовину девственник, но ты, Костя! В твои годы?!.. А здесь есть реальный шанс совершить «ритуал». Опыта наберёшься, самооценка повысится. Надо просто заказать…
Убеждение подействовало.
Однако не всё было так просто. Дело в том, что в нашей стране проституция под запретом и спросить у прохожих: «Не подскажите ли, где тут у вас публичные дома?» - как-то неудобно. Купили газету с объявлениями. Максимум что нашли – стриптиз. Что делать? Выручили таксисты. Мы подошли к одному из них. Он дал визитку интим-салона, заметив, что его достали с этими вопросами. А я-то наивно полагал, что мы первые.
Позвонили. Телефон заведения не отвечал. Обратились к другому таксисту кавказской национальности. Тот ввёл нас в курс дела: публичных домов в Анапе нет. («Бедные люди», сочувствующе промелькнуло в голове). Для осуществления мечты надо заказать сауну как минимум на час – 300 руб., вызвать девочек на это же время – заплати по тысяче за каждую, ну и таксисту за помощь – 200 руб. «Да! - подумал я. - Здесь половине города дай на лапу, чтоб всё получилось». Причём, таксист уверял, что девушки-модели, будет выбор, по меньшей мере, из четверых.
Чёрт, почему всегда перед особо значимым событием в жизни у меня возникает неотвратимый навязчивый страх, что ничего не получится и всё абсолютно произойдёт не так, как хотелось бы? Сидя в такси, я внутренне трясся, будто перед самым важным экзаменом. Грёбанный я невротик.
Мы подъехали к гостинице. Сели на лавочку. Таксист стоял напротив, курил. Он спросил через некоторое время:
- А вы случайно не менты?
Я улыбнулся. Костя ответил вопросом:
- А что – похожи?
- Да, нет. Но мало ли что. Недавно две точки накрыли.
Интересно, какой ответ он ожидал от нас получить?
И вот нам подвезли заказ: во-первых, не четверых, а двоих, во-вторых, не моделей, чесслово. Говорят, что на безрыбье и рак – рыба, но я с таким утверждением не согласен.
Делать выбор, как правило, всегда сложно, но ещё труднее выбирать людей, предстающих пред тобой в качестве товара, собственности на час… Всё это отдаёт принуждением и фальшью.
Когда представительницы древнейшей профессии вышли из машины, мне стали ясны их мысли. Внутренне девушки были напуганы моим видом. Одно дело наблюдать за инвалидом и совсем другое – делать с ним секс. Первая пухленькая, Таня, с отвращением скривив губы и отвернувшись, посмотрела на широкоплечего сутенёра, будто моля о пощаде. Вторая – я просто скользнул взглядом – развязная малолетка Оля в стиле унисекс пыталась не смотреть в мою сторону. В общем, актрисы с них никакие.
- Ну, что – выбирай, - сказал Костя.
- Я уже выбрал, - и взглядом указал на Таню.
Перед входом в сауну сутенёр скороговоркой сообщил:
- Значит так. Секс только с презервативами, аналами не меняться.
«Обмен тёлочками после использования в задний проход карается физически», расшифровал я последнюю фразу.
- Через час они уходят. Поняли? – добавил он, указывая на настенные часы.
Я и Костя послушно кивнули.
Сутенёр ушёл. Мы перезнакомились с девчатами и стали спускать в сауну.
- Мы же с тобой будем, Костя? – игриво спросила с надеждой в голосе Оля.
- Да, я с тобой.
- Отлично! – воскликнула Оля, беря Костю под руку.
Таня молча спускалась по ступенькам, слегка придерживая меня за руку.
Спустившись, девчата дружно достали из сумочек сигареты и закурили.
- Да, Кость, ты нам деньги, пожалуйста, сразу дай, - сказала Таня.
- Может после?.. - замялся Костя.
- Нет. У нас такое правило. Чтоб потом не было никаких проблем.
- Не кинете? – в вопросе Кости слышалась убеждённость в обратном.
- Надо это нам, - с обидой сказала Оля. – У нас – фирма!..
Костя достал две тысячи из носка. Рассчитались.
- Вот и всё. И никаких вопросов, - будто имея за плечами огромный деловой опыт, спокойно прокомментировала Оля.
Костя по-быстрому помог мне раздеться до плавок.
Оля курила, следя за весьма замысловатым процессом, и неторопливо облачаясь в простыню, спросила у него:
- А чё ты его раздеваешь? Это ж мы должны делать.
- Ну, попробуй? - с издёвкой в голосе произнёс Костя. - Вряд ли у тебя что-то получится. Это не так легко, как кажется. Всё остальное, конечно, будете делать вы.
- Ты его брат?
- Нет, друг. В одном классе учились.
Девчонки явно тянули время.
- Ну, давайте, давайте, в темпе!.. – взбадривал обстановку Костя.
- Сейчас, сейчас! – воскликнули девушки, не особо торопясь.
Костя, чуть ли не насильно прихватив Олю, зашёл с ней в сауну – дверь закрылась.
В углу фоном шла fashion-программа. Я сел на диван и принялся рассматривать девушку, пока она докуривала сигарету: задумчивый взгляд, длинные ресницы, овальное миловидное лицо, увенчанное стрижкой каре. Округлые внушительные формы тела при росте в метр 65 пророчили ей преждевременное ожирение. Иногда Таня пыталась ласково улыбаться мне. Докурив сигарету, спросила:
- Ну, что – начнём?
Кивнув, я, стараясь скрыть волнение, как только мог, непринуждённо заговорил:
- Я в этом деле не профессионал, так что ты уж постарайся…
- Я постараюсь, - заверила Таня, снимая с меня плавки.
- А у вас минет через презерватив? - с надеждой на отрицательный ответ поинтересовался я.
- Да. Только через презерватив.
- Тогда давай ты мне подрочишь для начала.
Таня послушно принялась за процесс возбуждения. По мере нарастания эрекции я стал интенсивно покрываться потом от перенапряжения. Девушка снизу соблазнительно моргала ресничками, изобретательно онанировала, но всё бесполезно. Я чувствовал, что теряю силы. Из сауны выбежала Оля, быстро взглянула на нас и, удовлетворив профессиональное любопытство, захватила со стола пачку презервативов и сигареты.
- Ну, что такое?! – наигранно возмутилась Таня. – Не мешайте человеку.
- Да всё – исчезаю, - и скрылась в темноте сауны.
Мы с Таней переглянулись, как бы снисходительно говоря: «ну, никакого уважения».
У меня упал, и я попросил передохнуть. Таня закурила. Свободной рукой стала вытирать с моего лица пот.
- Бедный. Устал, - шептала она.
«Ну, полный абзац!», подумал я, задрав голову и дыша, как загнанная лошадь.
Минут через пять мне подумалось, что, возможно, минет в исполнении Тани, сотворит чудо. Хотя я не особенно надеялся на удачный исход: нюхать цветы в противогазе – что может быть абсурдней? Надо отдать девушке должное, ибо надеть ртом презерватив на невозбуждённый член, это всё равно, что всосать пудинг через соломинку. Результат был тот же – море пота и ни капли чуда. Я пожалел Таню: у неё ещё вся ночь впереди – сказал:
- Всё. Хватит.
- Ты уверен?
- Да.
Она курила, я смотрел в стену. Тишина напрягала. И тут меня понесло. Стал извиняться, что так получилось... Ведь в первый раз… Потом невпопад переключился:
- Знаешь, я люблю читать ироническую литературу современных авторов.
- Я тоже много читала, - призналась Таня. – Но в основном приключенческие книги. Дюма.
Я удивился.
Таня пояснила:
- Бабушка у меня больная была. С постели не вставала. У неё давление поднималось от любого шума: оставалось только читать.
В процессе разговора также выяснилось, что Тане – 25 лет, местная, сирота. Воспитывалась бабушкой. Училась в музыкальной школе (специализация – аккордеон и гитара). Но из-за болезни ближайшего и единственного родственника учёбу бросила.
- Ты, наверно, выступала на концертах? – поинтересовался я.
- Да.
- Мне вот всегда хотелось узнать, в чём прикол: ну, выходит, предположим, пианист на сцену и начинает играть мелодию, которой не одна сотня лет? Не легче ли просто прослушать музыку на магнитофоне?
- Понимаешь, каждый исполнитель воспроизводит мелодию по-своему. У кого-то получается медленней, у кого-то быстрей... Особый темп, стиль. Каждый музыкант вкладывает в композицию своё настроение. А успех заключается в том, чтобы настроение исполнителя совпало с настроением слушателей.
Я кивнул. Таня продолжала курить. Молчание. По-моему, курение – весьма удобный способ отстраниться от собеседника или получить время на ответ. Чувство неловкости переполняло меня. Как ни иронично это звучит, хотелось духовного единения, взаимопонимания… В общем, private touch. И я решил удивить Таню, привлечь к себе внимание, сыграв в игру наоборот. Обычно люди стараются показать себя с лучшей стороны по отношению друг к другу, но в данном случае это означало бы унизить мою партнёршу. И я, как бы, между прочим, заявил:
- Знаешь, а я кололся… Два раза.
- Ты меня удивляешь, Ром, – затяжка. – Не ожидала… Ну, и как тебе?
- Ну, я бы не сказал, что это самый лучший кайф на свете… Он быстро порабощает разум…
- Я тоже кололась - полтора года на героине, – задумчиво произнесла Таня и в подтверждении своих слов показала на руке недвусмысленные следы.
Моя карта оказалась битой.
- Как же ты бросила? - поинтересовался я.
- Знаешь, однажды я проснулась и поняла, что так продолжаться больше не может.
«Где-то я это уже слышал». Ответ показался мне фальшивым. Был у меня друг Евгений, тоже торч со стажем, который утверждал, что бросить ширяться – всё равно, что перестать есть. Но я не стал спорить – бывают же чудеса по теории вероятности.
- У тебя большая сила воли, - отметил я.
- Может быть, - уклончиво сказала Таня.
Напряжение постепенно сходило на «нет». Я ненавязчиво рискнул затронуть тему её профессии. Думал, что будет бурная реакция – типа «не учи меня жить», но нет, всё спокойно, без истерик. Наверно ей часто задают подобные вопросы.
- Получаю я половину оплаты… - повествующим тоном ответила Таня.
- Тяжело?
- В общем-то, нет. Тяжело ни сколько физически, сколько психологически. Три-четыре заезда в день – не так уж много. К тому же не всем нужен только секс. Некоторые предпочитают просто пообщаться.
Последний вопрос я задал Тане скорее не из любопытства, а ради самоутверждения:
- Скажи, а я первый твой клиент-инвалид?
- Не буду тебя обманывать – первый.
В этот момент меня охватило чувство гордости: я ощутил себя первопроходцем (в отношении инвалидов, конечно).
И всё же общим впечатлением после таких развлечений был полный депрессняк. Таксист был не прав, говоря, что надо сразу приступать к делу, а то не заметишь, как час пролетит. Сейчас у меня совершенно противоположное мнение.
Время закончилось, и мы побрели на пляж, впадая в хандру. Косте тоже не понравилось: всё вышло не так, как он представлял.
А собственно, если рассудить, какого чёрта я хотел?! Совершить тринадцатый подвиг Геракла?! Бред. Или встретить ту единственную, что со мной на край света?.. Довольно странный способ поиска возлюбленной.
Хотелось опыта. В какой-то степени я его получил.
По дороге на пляж, старался шутить. Помогало плохо.

В своей тарелке

На третий день я никуда не захотел идти, остался один в комнате, чтобы отдохнуть, почитать книжку, искупаться. (Чёрта с два – заняться самобичеванием).
Я пошёл купаться в душ, предварительно попросив Костю не закрывать дверь комнаты на замок. Он пошёл на пляж и по привычке закрыл дверь ключом. Тем временем я купался.
Спустя примерно полчаса я вылез из душа и, обнаружив замок запертым, возвратился обратно, ибо стоять под дверью в одних трусах я не привык. Пришлось привыкать купаться в душе около 6 часов подряд. Честно говоря, мало приятного в этом занятии.
Возвратившись, Костя сообщил, что узнал, где проводятся реальные вечеринки. Кафе «Титаник», 10 часов вечера: дискотека, стриптиз. Вход бесплатный. Заманчиво. Но в тот момент мне всё было до фонаря. Однако Костя настоял.
Мы пришли ко времени открытия кафе. Внутри стоял полумрак, разрезаемый яркими лучами светомузыки. На многих столиках лежала табличка «Заказан». Народа практически не было, зато звучала моя любимая электронная музыка: транс-ремикс на композицию “Smack My Bitch Up”. Настроение моё заметно улучшилось.
Заказав поесть, стали ждать. Постепенно стягивались люди. Пришла даже семья: муж, жена и дочка лет пяти. Малышке я позавидовал: «Мне б такое детство!». Пока что никто не танцевал.
Напротив нас висел здоровый экран, показывающий всякую хрень, вне зависимости от того, что в данный момент играло. Я так и не понял, к чему этот «кинотеатр»?
К одиннадцати всё кафе было забито. Тут и там бегали официантки, косившие под 14-летних девочек. Люди пили и, по мере опьянения, пускались в пляс. В основном среди посетителей превалировали люди лет 20-30. Женские фигуры были довольно привлекательны, особенно в момент танца. Но главное – впереди.
Примерно в час «кинотеатр» стал показывать эротику.
«И это и есть стриптиз?!», подумалось мне.
Я чуть не расплакался. Костя озвучил наболевший вопрос. Сидящие за соседнем столиком нас успокоили, сказав, что скоро будет самый настоящий стриптиз.
Тем временем, недалеко от нашего столика сидела в одиночестве девушка лет 25-28, меланхолично попивая шампанское и отрешённо взирая на происходящее. Время от времени забавлялась со своим мобильником. Она напоминала внешне мою первую любовь. На её лице читалось объявление: «Ищу рыцаря на час». Девушка часто курила, сигареты кончились, и она попросила у Кости. Не знаю, чем он её очаровал, но она ему явно симпатизировала. Я тихо завидовал.
Выяснилось, что зовут её Леной, она из Питера, менеджер средней руки, последний день гуляет.
Пробило два часа и началось шоу. Диджей попросил сесть всех на свои места.
В центр кафе под аранжировку песни «Из чего же, из чего же, из чего же?» вышла высокая стройная девушка с внешностью топ-модели в пионерской форме. Грациозно вышагивая по залу и скидывая понемногу одеяние, она взором хищницы искала себе партнёра. К первому подошла – он отрицательно замахал руками, ко второму – утянула в центр зала. И тут начался драйв! Я, было, подумал – подстава с первым попавшим стриптиз зажигать. Позже оказалось, что нет. Публика неистовствовала: «Сними с неё трусики, сними!». Многие пришли с камерами и снимали. Номер продолжался минут 5-7. Потом вышел мужик в садомазохистском прикиде*, тоже выбрал партнёршу для фокусов. Было не менее интересно. Последним номером вышла пара – акробаты отдыхают!
После стриптиз-шоу продолжилась дискотека. На потолке я заметил несколько штуковин неизвестного мне предназначения. Вдруг из них повалила пена, и дискотека превратилась в вакханалию в хорошем смысле слова. Все ринулись в пену «шампуньскую», стали бросаться ей, носить друг друга на руках через струю. Некоторые пары имитировали половой акт. Я по-детски радовался происходящему. Всё было по-настоящему, без сценария и фальши, как хотелось.
Пока Костя танцевал, к Лене подвалил какой-то пьяный боров (а-ля «директор на отдыхе»), стал ей втирать, что он тоже с Питера, земляки значит. В этот момент подошёл Костя и сказал:
- Извините, но это моё место.
- Чё?!
- Я говорю – я здесь сижу.
- Слышь, ты меня заебал! – пренебрежительно и развязно произнёс боров.
- Я с вами ещё ничего не делал, - ответил находчивый Костя.
- Не понял! – не понял боров.
- Это мой друг, - поспешила вмешаться Лена, обращаясь к свину.
Между борцами «за место под солнцем» встала знакомая-землячка и какой-то подоспевший чел. Ещё пару реплик и была бы драка.
Вечеринка подходила к концу, зазвучала «Enigma» и Костя пригласил Лену потанцевать. Они занялись мягким петтингом.
Кафе закрылось в 4 утра. Я и влюбленные направились к такси. Лена села сзади, где и я. Она смотрела поверх головы водителя и отстранённо думала о чём-то. Костя продиктовал адрес нашего ночлега.
Машина почти беззвучно притормозила у ворот. Костя помог мне вылезти из такси. Лена осталась в салоне авто.
Костя подбежал к таксисту:
- Я сейчас сбегаю за оплатой, и мы поедим дальше в гостиницу.
Зайдя в душную комнату, я присел на кровать опустошённый.
- Ладно, Ром. Я поеду, - наспех захватив из «сейфа» тысячу рублей, сказал, будто извиняясь, Костя. - Свет оставить?
- Да. Удачи, - сухо сказал я.
Металлическая калитка защёлкнулась.
Я продолжал сидеть, тупо уставившись в грязный от песка пол, попеременно представляя Лену то во время вечеринки, то в одной из комнат гостиницы вместе с Костей. Внутри ныло от отсутствия возможности быть с ней.
Прошёл небольшой промежуток времени. Внезапно в комнату вошёл Костя.
- Ты всё не спишь? – зло заметил Костя.
- Нет. А чё так быстро? – не скрывая улыбки, осведомился я.
- Потому что, - закуривая сигарету, ответил Костя и, помедлив, добавил. – В гостиницах мест не было. Лена долго ждать не стала и уехала, пока я искал. А тебе весело?!
- Ну… Немного.
Костя, презрительно посмотрев на меня и затушив сигарету, утвердительно сказал:
- Блядь, Ром, я у тебя её не отбивал!
Я промолчал, думая о ней.
- Давай спать, - и, не дождавшись моего ответа, Костя потушил свет.
Внутренне мне было празднично, ведь в тот день я увидел Лену и вспомнил Её. Засыпая, я восхищался благородством Лены, подкрепляя свои иллюзии «железной» логикой: «Если б ни я в её памяти, далеко ездить не надо было – отдалась бы на пляже».

Любознательная Аня

Наши деньги подходили к концу. Собственно говоря, для такого города, как Анапа, 12 тысяч – это не деньги. Но около 3 тысяч рублей всё же у нас оставалось. План прощания с курортными местами был таков: днём – девочки, ночью – «Титаник».
Первую половину дня мы провели на пляже – ничего особенного. Сходили на выставку восковых фигур оборотней и в кунсткамеру. Костя предложил мне посетить аквапарк. Я отшутился, что хотел бы ещё пожить.
Наступила очередь для девочек. Теперь мы были немного умнее и обошлись без посредников. Позвонили в фирму, сделали заказ. Забронировали навороченную сауну за 500 рублей, хотя прежняя за 300 была куда лучше: в дешёвой сауне диван имелся, а в навороченной – одни стулья.
Администратор сауны попросила немного подождать.
Мы сели на расположенную неподалёку лавочку.
- Блядь! – сказал Костя, доставший мой телефон, чтобы позвонить в фирму, узнать какую машину ждать, и через сколько. – Ты в курсе – у тебя мобильник разрядился!
- А ты свой не захватил? – спокойно спросил я.
- Вот он, - Костя повертел им перед моими глазами. – Но здесь нет номера фирмы. Ну, тебе что трудно было зарядить СВОЮ мобилу?!
- Да, трудно, - моё спокойствие испарялось подобно ртути на солнце.
- Понятно. “Я – инвалид и меня не трогайте”, - проговорил Костя, ставя мою сим-карту в свой телефон.
- Да! Я – инвалид! – с расстановкой утробно проорал я, кажется, на весь квартал от возмущения.
- Всё-всё. Успокойся, - сказал Костя голосом психиатра. – Мы поняли. Алло, девушка. Я по поводу заказа… На 4 часа. Какой марки и цвета должна приехать машина? И через сколько?
Костя положил мобильник в карман.
- Вишнёвая шестёрка. Через 10 минут, - объяснил он мне.
Костя курил, я молчал.
Предупреждая возможные казусы, я, наконец, спросил:
- Выбирать кто будет первым?
- Ты, - спокойно ответил Костя.
- А если тебе понравится, что я выбрал?
- Неважно. Выберу другую.
Приехала машина, вышли трое: две молоденьких и одна под 30. До приезда девчонок я размышлял, что в этот раз нужно взять квалифицированную работницу, чтобы всё пошло, как по маслу. Но работница с опытом показалась мне слишком износившейся, вульгарной: презрительный взгляд, пропитое и прокуренное лицо, еле заметная красная полоса на щеке. Вторая была помоложе, но опять всё испортил взгляд: надменный и холодный. А вот третья красавица умела скрывать свои чувства. В лёгком смущении она смотрела себе под ноги.
Зашли в сауну, сели у круглого столика и, попивая пиво (кроме меня), дымя сигаретами (не мой сорт), занялись коммуникацией, наученные прошлым опытом. Костя усердно напивался, рассказывая обо мне и о себе. Старшая, имя ей – Милена, неожиданно проявила благосклонность ко мне, сказав, что её первая любовь – тоже инвалид.
Видя моё смущение, Милена спросила:
- А он – не девственник?
- Нет, нет, - заверил Костя.
- Тогда всё нормально. А то с девственниками тяжело.
Костя спросил мою партнёршу Аню, сидевшую задумчиво, в молчании, сколько ей лет.
- 17, – голос слегка грубоват, хотя сама весьма женственна, чувственные округлые формы, ни капли брезгливости по отношению ко мне, лишь озабоченность читалась на её детском лице. Что-то в ней было притягательное… Наивность, быть может.
- И давно работаешь?
- Нет. Она у нас новенькая, – ответила за Аню Милена.
- Ну, ты попала, - подковырнул Костя, обращаясь к Ане. А мне подумалось, что попала вовсе не она, а я.
- Ничего – справится, - подбодрила Милена, её наставница. Они, который месяц, ездят вместе.
- Надо ж девчонке помочь на первых порах, - пояснила она.
Я завёл тему о дискриминации проституток в обществе, как правило, несправедливом и жестоком отношении к ним.
Милена поддержала:
- Да, действительно. Вот у меня, например, двое детей, муж бросил, денег не хватает. Чем детей кормить? Ведь не от хорошей жизни пошла! У меня есть профессия, да. Но, устроившись, я буду получать всего 3 штуки в месяц, не в день, как сейчас. А дети кушать просят. Им не объяснишь, что денег нет.
Далее разговор зашёл об Ане. Выяснилось, что у неё есть парень.
- Я ему сказала, что пошла гулять, - с удовольствием рассказывала Аня. – А сама – сюда.
- И зачем? – спросил Костя.
- Ну, опыта набраться, там… - замялась Аня.
- Да, вот такая она у нас! – разрядила обстановку Милена, почувствовав неловкость своей напарницы.
«У каждого свои тараканы в голове», подумал я.
- Ну, что – по местам? – затушив сигарету, с улыбкой спросила Милена, давая понять, что это не Бостонское чаепитие.
Костя оживился.
- Сейчас я его раздену до трусов, чтоб проще, - сказал мой «однополчанин».
- Вы где будете? – спросила Милена меня с Аней.
- Да здесь – как-то прохладней, - ответил я.
- Ну, а мы с Костей там, где погорячее, - кокетливо произнесла Милена, увлекая за собою партнёра.
Аня спокойно сняла лёгкое платьице, хотя по её задумчивому взгляду всё же улавливалось некоторое волнение. Безропотность и скрытая инициатива в глазах девушке заводили меня. Созерцание добротной полноты тела Ани, налитых грудей третьего размера, объёмных бёдер и аппетитно тяжёлых ног наполнили моё тело приятным томлением. Раздевшись до трусиков, Аня зачем-то укаталась в простыню, точно в саван.
- Ань, как нам с тобой лучше? – спросил я, когда она стягивала с меня плавки.
- Ой, даже не знаю, - произнесла Аня, обводя взглядом сауну.
- Может там, где полка для обуви? Там низко, – предложил я.
- Давай.
Я занял место.
Аня стояла в раздумье:
- Даже не знаю, как с тобой этим заняться?
Иногда так приятно, когда угадывают твои мысли, а ещё лучше желания, о которых ты сам толком не подозревал. Но это был не тот случай.
Аня продолжала оставаться неподвижной и задумчивой в своём никчёмном белом одеянии. Инициативность куда-то исчезла. Я не знал, до какой степени она хотела отдаться мне и хотела ли вообще.
«Ну! Сорви одежды! Прижмись ко мне своим бархатным телом, слейся со мной. Гладь меня собой! Дай окунуться лицом в твои роскошные груди!», бушевало в моём воображении.
Но в действительности, из-за моей нерешительности, и кучи выдуманных мной моральных установок, тигр опять превратился в зайца:
- Ань, подрочи мне, - с просьбой в голосе произнёс я.
- О, давай! – облегчённо сказала Аня и быстро вытащила из сумочки «резинку».
- А без презерватива – никак? – недоумённо и разочарованно спросил я.
- Нет. Нельзя, - категорично ответила Аня, точно врач пациенту, который отказывается от спасительного укола.
«Карантин», подумал я.
- Ничего, и так пойдёт, - улыбнувшись, заработала рукой Аня.
«Не то. Вообще, не то. Нужны стимулы», негодовал я.
- Аня, ты бы не могла показать груди?
Несколько задумавшись в нерешительности, она ответила:
- Могу, конечно.
Груди блаженно качнулись в пространстве.
- Красивые! – восхитился я.
- Да, мой парень тоже так говорит, - со знанием дела заметила Аня, продолжая монотонно стимулирование.
«Подобные заявления меня не заводят», хотелось ей сказать, но я промолчал.
– А у тебя хороший пресс, - погладила она свободной рукой по моему животу.
«Ну? А дальше?». Продолжение не последовало.
- Угу, - притронулся я коленом к её груди, давая понять, чего мне не хватает. Это было грубо: колено и грудь. Но как ещё я мог объяснить Ане, что мне нужны тактильные ощущения? Просто сказать – значит всё испортить. Я не хотел быть режиссёром.
- Ром, а сколько тебе лет?
- А-а?..24…
- А у тебя сестра есть? – поинтересовалась Аня.
- Сестра? А, да… Сестра – есть.
Я почувствовал, что эякуляция, вдалеке сверкнув надеждой, померкла в небытие. Резина понемногу стала натирать эпителий.
- Она тебя старше?
- Да… На… 11 лет.
С меня лился пот.
- Ну, скоро ты? – с нетерпением спросила Аня.
- Сейчас, сейчас, - затараторил я, а про себя подумал с сожалением:
«Зачем мне такие “качели”?».
- Ладно, Ань. Хватит. Мне уже больно.
- Больно? – не поняла Аня, осторожно стягивая презерватив…
- Бедненький – весь вспотел, - и, достав гигиеническую салфетку с клубничным запахом, вытерла мне лицо.
«Уже лучше, но до истины далеко», - сопоставил я первый опыт со вторым.
Аня бережными движениями надела мне плавки.
«Хорошая из тебя получится жена, мать, но не любовница».
- Ну, что – пойдём к ним? Я тебя хоть ополосну, - предложила Аня, облачившись в простыню. – Вы там - всё? – крикнула она в сторону парилки.
- Всё, - донёсся голос Милены.
- Мы идём к вам, - объявила Аня.
Открылась узорчатая мутно-стеклянная дверь, и мне в лицо пахнул пар. Костя сидел на краю бассейна и курил.
Милена, выходя из парилки, искренне поинтересовалась у меня:
- Ну, как? Получилось?
- Почти, - чуть ли не шёпотом ответил я, смотря в пол.
- Вот видишь! – обернувшись в сторону Кости, поучительно высказалась Милена. – Эх, ты!
Костя, с удручённым видом затушив сигарету, быстро вышел с парилки.
- Смотри, здесь душ есть, - показала Аня. – Давай я тебя обмою? Весь вспотел. Ничего что – в плавках? Или снять?
- Нет. Не надо. Штаны тёмные – не видно.
Освежив меня, Аня принялась обмываться сама, сняв с себя простынь и закрыв при этом полупрозрачные стеклянные дверцы.
Я присел на край бассейна и спросил, трудно ли ей работать?
Ответ точь-в-точь совпал с ответом Тани.
Время поджимало. Мы с Костей оделись и тепло попрощались с партнёршами. Я не обижался на Аню за её некомпетентность. До меня тогда дошло, что в любой профессии ассов своего дела очень мало.
По дороге в «Титаник» мы с Костей обсуждали свежее событие.
- Как у тебя с Аней?
- Да, в целом, никак. Сама по себе она очень даже ничего. Но дрочить через презерватив – вообще, не радость.
- А я минет захотел. Милена тоже вначале с резинкой стала. А у меня не стоит.
- Как? Совсем?!
- Да. Я сам охуевал. Она мне и губами и языком и руками. А у меня – по нулям. Слушай, говорит, раз такое дело, накинь мне ещё 300, я тебе всё по-человечески сделаю, без резинки. Я согласился.
- И чё?
- Бля, что она только не вытворяла! – Костя описал страстную самоотдачу своей партнёрши. - А у меня всё равно не встал. Милена сказала, что это от пива, - перепил. Типа, хоть что делай – не встанет. А у тебя как – встал?
- Да, но я думал, что будет по-человечески. А тут сплошная резина да ещё эти вопросы в процессе: «Сколько тебе лет? У тебя сестра есть? Она тебя старше?..».
- Что, дрочит, и спрашивает?!
- Ага.
- Пиздец полный! Надо было тебе Милену выбрать…
- Да как-то не приглянулась.
- …Или в процессе поменяться. Они бы согласились. Кстати, Милена дала мне визитку. Если без посредников – 500 рублей за час. Я хочу в последний день ещё раз попробовать.
- Где? В сауне?
- Да нет. На квартире.
- А с хозяйкой как?
- Скажу, подруга моя.
- На час, - иронично вставил я.
- Ой, да всё нормально будет! А деньги я тебе по приезду отдам.
- Отдашь, так отдашь.
В «Титанике» происходило тоже самое, что и вчера. Мы сели поближе к центру – Костя пожаловался, что плохо видит. «Ну-ну», подумал я. Ничего нового, чтобы заставило меня удивляться, не было. Почти тот же набор музыкальных композиций, развлечений и пришедших в кафе отдыхающих. Наверно, чтобы всё время повышать уровень адреналина, ночные клубы надо менять с той же периодичностью, что и носки. Единственным исключением было то, что стриптизёрша выбрала Костю в качестве партнёра и благополучно раздела на радость публики… В те недолгие минуты он многое разглядел!
Закончилась последняя ночь – вечером должен был приехать за нами автобус.
До обеда мы с Костей провались в кроватях. После полудня утолили голод сникерсом: 500 рублей оставалось только для оплаты трудолюбивой Милены. Костя, собравшись на пляж, пообещал вернуться к 16 часам. Я продолжал валяться, обдумывая вчерашний срыв. «Знакомые – не больше. Нет ничего общего: ни в прошлом, ни в настоящем. Оратор, который ищет в каждом слушателя. В чём-то он, возможно, прав. Но иногда нужно замолчать, чтобы услышать. Не люблю людей, у которых есть на всё своё мнение. А может, я просто завидую или вижу в нём соперника? В любом случае, больше с ним не поеду – напряжно».
Вернулся Костя. Спустя несколько минут, зазвонил его мобильник: Милена с Аней ждали у ворот. Костя выбежал встречать.
«Может мне чего перепадёт», мелькнула мысль.
Открылась калитка, и послышался стук каблучков.
- Привет! – точно близняшки, поздоровались Милена и Аня, входя в туристическое логово.
Костя протиснулся между ними:
- Располагайтесь! Вот моя кровать. Пиво не хотите?
- Можно, - согласилась Милена, присев на Костину кровать.
Аня отказалась, поблагодарив.
- А сигареты есть? – искоса взглянув на Костю, спросила Милена.
- Да, есть, - Костя протянул раскрытую пачку.
- А то после вчерашнего как-то не по себе.
- Вы всегда вместе ходите? – поинтересовался Костя, посмотрев на Аню, курившую дамские папиросы.
- А как же? – удивилась вопросу Милена. – Я же её наставница.
Пауза.
- Ну и как мы здесь? – недвусмысленно спросила наставница, обведя комнату сигаретой.
- Я могу выйти, - с улыбкой заявил я.
- Да, пожалуйста, - с мягкой настойчивостью сказала Милена. – Так будет лучше.
Я вышел на террасу, заметив, как в комнате погас свет. Сел на диван и негодующе подумал, что и Аня могла бы со мной покувыркаться в качестве бонуса. «Жалко ей, что ли? Интересно, они втроём сразу или Аня сейчас сидит на моей кровати и конспектирует процесс?».
Примерно в таких размышлениях провёл я час на свежем воздухе. Неожиданно для меня появились Милена и Аня в сопровождении Кости. Девушки попрощались, мило улыбаясь и махая ручками. Я закивал, усиленно растянув губы.
Мы с Костей вернулись в комнату.
- Ну, как? Кончил? – поинтересовался я из чувства мнимого сопереживания.
- Да. Всё нормально, - расковано, с чуть заметной молодецкой удалью, произнёс Костя.
- Трахал?
- Нет. В рот давал. Правда, без презерватива не согласилась. Видно, из-за Ани.
Получилось, в принципе, у Кости или нет, мне было безразлично. Мучил вопрос: «Что делала Аня в эти 60 минут?». И я, наконец, его озвучил, когда Костя собирал вещи.
- Чё делала? Сидела. Милена минет мне делала, а Аня базарила о всякой хрени. Прикол. Аня спрашивает: «По какой улице мы вчера проходили, где новый бутик открылся?». Милена отвечает с полным ртом: «Об-же-ни-блидзе». «Какая-какая?», Аня переспрашивает. «Об-зе-ни-бкидже». «Чего?». Милена подрывается: «Ёбанный в рот, Аня! Ты, блядь, что, не видишь, чем я занимаюсь!? Ор-джо-ни-кидзе, заебала!».

P.S.
Интересна одна пикантная подробность по части секс-туризма, которую узнал Костя в приватном разговоре от своей знакомой после поездки. Оказывается, девушки стремительно осваивают этот вид развлечений. Весь год, до начала курортного сезона, они стараются воздерживаться от половых связей. И дело вовсе ни в обете безбрачия. Отнюдь. Девушки-провинциалки хранят себя для курортных плейбоев, дабы отдаться им в летнюю лунную ночь полностью и бесплатно. Эмансипация, однако.
2009 г.
–>   Отзывы (1)

Страшная правда 2
18-Mar-08 07:39
Автор: snom   Раздел: Контркультура
Мой сосед, потомственный рабочий,
Константин Петрович Петухов
Как-то мне признался между прочим,
Что балдеет от моих стихов.

Я едва не потерял сознанье
От простых и нежных этих слов:
Вот оно – народное признанье,
Вот она, народная любовь.

В тот же вечер, взяв «литрович» водки
И пузырь молдавского «Шато»,
Мы пошли с Петровичем на сходку
Нашего районного ЛитО.

В доме, что напротив Райсобеса,
По средам, уже который год,
У одной известной поэтессы
Собирался творческий народ.

Мужики несли туда спиртное,
Дамы приносили закусон,
И творилось там порой такое,
Что, пардон, полнейший моветон…

Но, к сюжету. Мы вошли солидно,
На гора поставив пузыри.
Даже поэтессам стало видно
Что у нас снаружи и внутри.

СоЛитОвцев оглядев сурово,
Тунеядцам ржавого пера
Я представил Костю Петухова
Критиком журнала «Сифира».

Выслушав респект и уважуху,
Костя отрешенно сел за стол,
На вопросы отвечая сухо,
Мол, совсем нечаянно зашел…

Вечер протекал неторопливо:
В очередь читали, пили враз…
Критик слушал вирши молчаливо,
На поэтов щуря черный глаз.

Но недолго было все прилично,
Без ругательств, гадостей и драк,
Разговор скатился, как обычно,
На бездарность нынешних писак.

Началась дискуссия об этом
С легкой поэтессовой руки:
Дескать, были ж некогда поэты,
А сейчас? Сплошные говнюки…

Над салатом и пахучей килькой
Трепетало в воздухе хмельном:
Бернс, Бодлер, Есенин, Байрон, Рильке,
Элиот, Шекспир, Рембо, Вийон…

Страсти накалялись понемногу
Параллельно с выпитым спиртным,
Но поэты, (да и слава Богу),
Стойкостью к напиткам не сильны.

А когда закончился «литрович»,
И держаться не было уж сил,
Над столом поднялся вдруг Петрович
И на все ЛитО провозгласил:

«Никаких Вийонов я не знаю,
Элиоты мне до фонаря,
Есть один поэт – Вадим Куняев,
Нет поэтов больше ни хуя!»

В этот миг Петрович был ужасен –
Страшное лицо, свирепый взгляд…
Я ответил мысленно: «согласен»,
Покачнулся и упал в салат.
–>   Отзывы (27)

ЯМЩИЦКАЯ
17-Dec-07 06:57
Автор: Иов Д Нерв   Раздел: Контркультура
О, как тоскливо реют журавли,
То воздух разрезая, то курлыча;
Над старой ивой грозный филин хнычет;
Из мха прощальный слышен зайца клик…

Опали шишки с кедра и сосны…
Сторожки сгнила левая опора;
Черники уж в лесу не станет скоро
Дуб вековой досматривает сны…

Проскачет ли опушкою лосось,
Или медведь дупло лисы разроет;
В кустах малины жутко ль волк завоет,
Иль дятел стукнет в бубен на авось…

Уже не раз упало солнце в пруд,
И древо ниц кануло, обезвлажив;
А ты всё смотришь вслед буквально каждой…
И ЕЛЬ полощет иглы на ветру!!!

–>   Отзывы (5)

беспокойство
19-Jun-07 01:58
Автор: снежана   Раздел: Контркультура
аднажды цыцыван был дома
четал вчирашнею гозету
а цыферко уехол в госте
и абещал вирнуцца к чаю
свестели ветры за акошкам
а цыфирко всё нету-нету
и цыцыван стал биспакоен
таво гляди и заскучаит

гозета вдруг неинтиресна
и кресло стало жесковато
и даже чайнег кипятицца
устал к питнаццотаму разу
а цыфирко наверна где-та
бридёт прадрокший и памятый
па серым улицам асенним
па лужам можедбыть па грязи

стимнело в восимь с палавиной
и цыцыван зажог свитильнег
тут в дверь тихонька пастучали
и цыцыван нисёцца к двери
а на пароге чуть смущенный
стаит пичальный и ни стильный
прадрокший цыфирко нищасный
ну как такому непаверить

скарей-скарей пириаденься
и будим пить чиёк гарячий
с брусничным джемам и со здобой
вприхлёбку из бальшова блюцца
а всё абиды и тривоги
мы в онтресоли пыльнай спрячим

пусь дожь и ветир и нинастья
а цыфирко и цыцыван смеюцца
–>   Отзывы (4)

цыцыван и грипса (олбанцкое)
18-Jun-07 03:48
Автор: снежана   Раздел: Контркультура
аднажды цыцыван и грипса
лакали воду из траншеи
и наступающий наябырь
не был им сильна драгаценин
ани смиялись ртами вмести
и выварачивали шеи
а цыфирко идущий мимо
им хлопал будто бы на сцени

в суботу грипса с цыцываном
пускали внебо помесь змея
а санетары голосили
и жгли кортофель на второе
ани смиялись ртами вмести
но разгаваривать не смея
просили цыфирко глазами
и междуметьями порою

пращаясь цыцыван и грипса
кивали важно бутто знали
што дерзкий бох учета шерсти
на них глидит звизду подвинув
ани смиялись ртами вмести
и в полунонешной пичали
вещал им цыфирко таблицы
но не с конца а с середины

у цыцывана с грипсой было
четыри камня и подгузнег
и надо было их лелеять
и уберать за ними сено
ани смиялись ртами вмести
и хлопотали клеем в кузне
а цыфирко в бинокаль ржавый
узрел бальшой сикрет всиленной
–>   Отзывы (8)

Вы ничего не пропустили? 
 Поиск : Раздел : Контркультура
 Поиск : Произведения - ВСЕ
 Поиск : Отзывы - ВСЕ
 Страница: 1 из 1