Добро пожаловать!  Регистрация  Автопилот  Вопросы..?  ?  
   
  НачалоАвторыПроизведенияОтзывыРазделыИтогиПоискОпросыНовостиПомощь   ? 
Вход в систему?
Имя:
Пароль:
 
Я забыл(а) пароль!
Я здесь впервые...

Сводки?
Общие итоги
Произведения
Авторы
 Кто крайний?
Старый Брюзга

Поиски?
Произведения - ВСЕ
Отзывы - ВСЕ
 Пьесы/Сценарии
ВСЕ в разделе
Произведения в разделе
Отзывы в разделе

Индексы?
Начало
  Наблюдения (9)
По содержанию
  Лирика - всякая (5837)
  Город и Человек (373)
  В вагоне метро (25)
  Времена года (293)
  Персонажи (281)
  Общество/Политика (122)
  Мистика/Философия (645)
  Юмор/Ирония (629)
  Самобичевание (103)
  Про ёжиков (57)
  Родом из Детства (330)
  Суицид/Эвтаназия (75)
  Способы выживания (294)
  Эротика (67)
  Вкусное (36)
По форме
  Циклы стихов (129)
  Восьмистишия (269)
  Сонеты (92)
  Верлибр (145)
  Японские (178)
  Хард-рок (49)
  Песни (158)
  Переводы (170)
  Контркультура (8)
  На иных языках (25)
  Подражания/Пародии (148)
  Сказки и притчи (67)
Проза
  Проза (609)
  Миниатюры (341)
  Эссе (33)
• Пьесы/Сценарии (23)
Разное
  Публикации-ссылки (8)
  А было так... (450)
  Вокруг и около стихов (85)
  Слово редактору (8)
  Миллион значений (31)

Кто здесь??
  На сервере (GMT-0500):
  01:54:36  23 Jun 2017
1. Гости-читатели: 23

Ведьмежуть или Новая шабашка.
18-Apr-12 15:06
Автор: Бегемот   Раздел: Пьесы/Сценарии
Пустынное место, пользующееся дурной славой. Присутствуют Баба-Яга, Кощей, Леший, Горыныч, а также русалки, кикиморы, упыри и прочая мелкая нечисть на подхвате. Имеются напитки в ассортименте, включая царскую водку, которую пользует Горыныч. Все уже приняли, особенно Кощей. По ходу дела оказывается, что не хватает закуси. Кощею что-то не нравится фирменный самогон.

(Кощей)
Наши джентльмены и леди!
То бишь, ведьмы и ведьмеди!
Типа, сестрие и блядцы!
Раз нам довелось набраться.
на культурный мордопой,
нужно с трезвой головой
первым делом порешить:
яка, блин, волчарья сыть
подмешала в самогоний
вместо перчика полоний?
Да для этого клиента
не найдется инструмента!
Даже добрый мой приятель
суперчленовыдиратель
недостаточно пригож
для таких паскудных рож!
За такую ведьмежуть
мало просто форшмануть!

(Баба-яга)
И чего ты, мудодей,
зарядил про ведьмедей?
Тут их, слава черту, нет.
И с каких ведьмежьих лет
ты набрался про полоний?
Мне сдается, сам ты гонишь.

(Кощей)
Ты, Яга, хоть и стара,
но в науках ни хера.
Может, знала бы поболе,
если б хоть бывала в школе.

(Баба-яга)
Да ты в школе если был,
то в такой, где проходил
мастер-классы по загулам
Гай Германик Калигула.
А ведьмедей – ну их в рот!
Пусть их Леший заберет!

(Леший)
Ну ты, бабка, подарила!
Век не знать бы эти рыла!
А кто станет чистить лес?
Я вам, что-ли, Геркулес?
Это ж чистые паскуды!
Заведутся, и не будет
не обосранных с балды
ни лужков и ни воды.
Ведь им, блин, ведьмед их мать,
в лом дерьмо отфильтровать.
А сходить в сортир до ветру
эти грызли не допетрят.
Для премудрости такой
думать следует башкой.
А пойдет, пардон, их ...дума –
тут уж чисто от парфюма
сковырнется и козел.
Да разборки из-за пчел;
чисто жлобские повадки –
вечно не поделят взятки.

(Баба-Яга)
Будто ты совсем недужный!
Вон Горыныч! Если нужно,
с красным флагом и вперед!
Он, зверюга, все сожрет.

(Леший)
Так он сам – что твой дурдом!
Может, местом под хвостом
он дойдет, что лес – не сральня?
Сам такой понос навальный
учинит, что смыть потом
без цунамей – нипочем.

(Горыныч)
Вот уж, будь они неладны!
Я вам что – ведьмедеядный?
Девки, вот, всегда нужны,
лучше, ежели княжны.
Да сгодится и каба...нчик,
особливо под стаканчик.

(Баба-Ягя)
Губы раскатал, змеюга!
Нонеча с княжнами туго;
прямо скажем – не завал.
Вот и жри, что бог послал.

(Горыныч)
Да таких засланцев прямо
на компост и сразу в яму!
Лишь бы только мне их скинуть!
В жопе - честь им не по чину.
Чем тут срать, когда оно
до того уже говно?
И небось полно зараз!
Ведь они в четвертый раз
будут юзать тот же презик,
даже если он не лезет
и сгодится, ясен пень,
на одну лишь нанохрень.

(Баба-Яга)
Так не надо жрать сырыми!
Ведь состряпать даже с ними
можно, хоть бы, шаурму.
Это, если по уму.
А уж окорок сгодится
на шашлык или на пиццу.
А язык – чтоб заливать.
Вот такая хренодать.

(Леший)
Ты, конечно, повариха,
только, что-то, больно лихо
хочешь гнать на них народ.
Тут возни невпроворот.
У меня ж мысля такая,
что нам вовсе не канает
с этакой чумой борьба.
Да и дело их - труба.

(Кощей)
Так они как словят газу,
тут же ни в дуду ни разу –
это чисто им косяк.
Так и будут на дурняк
газовать на всю Европу
если не заткнуть им крантик.

(Баба-Яга)
За такие рифмы белку
да еще без опохмелки
на тебя бы напустить!
Лучше проявил бы прыть
на предмет какой закуски.
Можно, хоть и с духом русским,
но помладше и покраше, -
тут сгодятся даже наши.

(Кощей)
Ты, известно, педофилка.
Только, если без бутылки,
с наших может быть запор.
Ну, а мне с недавних пор
больше катит Ламборджини.
Комильфовей на машине,
чем с каким-нить помелом,
если нужно за бухлом.

(Горыныч)
Ну, по мне , так лучше крылья,
чем метла с автомобилой.
Но насчет жратвы, кажись,
вправду, мало запаслись.
Я, пожалуй, полетаю, -
мож, найдется хрень какая;
гляну, что там за охота
на горах и на болотах.

Улетает. Остальные остаются соображать, в том числе, насчет закуси.
–>   Отзывы (4)

Жених с претензиями
01-Jul-09 03:13
Автор: unona   Раздел: Пьесы/Сценарии
ЖЕНИХ С ПРЕТЕНЗИЯМИ


Действующие лица: Служащая бюро, посетитель


( Служащая сидит за столом и перебирает бумаги, входит посетитель, очень пожилой человек)
C: (говорит по телефону) Да, мы находимся в Хайфе, адрес: улица Певзнер…понятно, вы просто уточнили адрес, ждем вас.
П: Здравствуйте! Это бюро знакомств?
С: Да, садитесь, пожалуйста. Меня зовут Инна.
П: Очень приятно. Мое имя мужественное, я – Адам, прародитель человечества.
С: И вам нужна Ева?
П: Вот именно, еще как! Что вы мне предложите?
С: Простите, а какой у вас возраст?
П: Солидный, мне за 80, однако, меньше чем 90. Но я еще крепок, меня внуки дубом зовут, такой я крепкий.
С: (смеется) да, вы выглядите прекрасно. Итак, начнем. Какой у вас вкус?
П: Гефилте фиш люблю, авокадо, мороженое, тортики.
С: Я не об этом, каких дам вы предпочитаете?
П: Сексуальных.
С: В ваши годы?
П: Зачем вы меня оскорбляете?
С: Простите, я не хотела…
П: Я вас прощаю, Инночка. Люблю белокурых красавиц с аппетитной грудью, а возраст…помоложе желательно. Конечно, в пределах разумного.
С: Вот каталог женщин 60 – 70 лет, смотрите внимательно. (посетитель рассматривает каталог)
П: Кого вы мне подсунули? Старые изношенные тетки, вот смотрите, какая морщинистая, утюгом не прогладишь, а эта, как дрожжевое тесто, в купальник не влезает. А зубы! У них вставные зубы, представляете? А вот эта тетка с бровями, как у Брежнева, годится только в тюремные надзиратели. А это что за гренадер? Или эта, рыжая с веснушками, это не женщина, а арматурный каркас: обнимешь, весь в синяках будешь ходить.
С: Не надо так о наших клиентках, Адам!
П: Дайте мне каталог 50-60.
С: Адам, эти женщины хотят познакомиться с более молодыми мужчинами.
П: Потому что не знакомы со мной.
С: Чем вы необычны?
П: У меня прекрасная квартира, которую я оставлю жене.
С: Отлично, еще что?
П: Деньги на валютном счете неплохие лежат.
С: И вы тоже напишите завещание на жену? У вас есть внуки, дети…
П: Ну и что? Своим имуществом распоряжусь, как хочу.
С: Адам, вы в моем вкусе.
П: Ну-ка, встаньте! Так: рост неплохой, волосы тоже, а вот …в бедрах вы широковаты, а ноги…ноги абсолютно не той формы. Да и лицо меня не совсем устраивает: губы тонковатые, нос широкий. Нет, вы не героиня моего романа, уважаемая.
С: Стыдно вам в вашем возрасте так перебирать! Неужели не понимаете, что вы на любительницу?
П: Я понравился вам, не так ли?
С: Уже нет. Зачем мне такой пожилой человек? Найду помоложе.
П: И правильно, я ухожу.
С: Пожалуй, мы вам не сможем найти вашу Еву.
П: И не надо. У меня любимая супруга, скоро 60 летие свадьбы отметим.
С: Зачем вы пришли к нам?
П: Йоська меня послал, приятель мой, овдовел бедняга, только он совсем ничего не слышит, вот меня и послал на разведку.
С: Сколько ему лет?
П: Юбилей вчера отметил – 95 стукнуло. Но крепкий, крепкий мужик, еще нас переживет! Терминатор!


30 марта 2007 Зинаида Маркина
–>

Вот тебе и хохмочка!
23-Jun-09 01:01
Автор: unona   Раздел: Пьесы/Сценарии
Вот тебе и хохмочка…




Пьеса-анекдот в одном действии:

Действующие лица:

Цыпа-Двойра — невеста, дородная дама ,38 лет
Йоселе-жених,47 лет
Тетя Песя-мать невесты,60 лет
Тетя Циля, тетка Йоселе,65 лет
Сарра-сваха, дама неопределенного возраста
Бабка невесты-97 лет
Ребе-пожилой мужчина, около 70 лет
Рохеле -кузина из Америки,32 года
Бася-Малка Позолоченная,певица,47 лет

Место действия- Одесса, время действия 1921 год:

Квартира тети Песи:

Песя: Здравствуйте, мои дорогие! Сколько знакомых лиц! И все мои бывшие клиенты. Таки да! Все вы у меня покупали рыбу. До революции я продавала рыбу, и меня звали мадам Колобок. Я была одинаковая, что в высоту, что в ширину. Потом с рыбой стало плохо, ни один пароход не стал приходить в порт. Азохнвей! Курс доллара прыгал, как температура при тифе. Теперь я торгую курами, влезла в долги, наняла сваху, и она обещала найти моей Цыпочке достойного жениха. И вот что из этого вышло.

Цыпа сидит, вышивает и поет на мотив «тумбалалайка»

Песня Цыпы:

Тумбала, тумбала, тумбалалайка,
Тумбала, тумбала, тумбала-ла.
Буду я в доме скоро хозяйка,
Выйду я замуж и не за хохла.
Замужем буду я лишь за евреем,
Будут завидовать девушки мне.
Пусть за сапожника иль брадобрея,
С денежкой можно жить на Луне

Откладывает вышивку, напевает мелодию, танцует. Входит Песя с базара с сумками.

Песя: А вот и я. Устала ужасно. Курей всех расхватали. Доченька моя, нераспустившийся бутончик, Ципеле-Двойрочка, как я хочу, чтоб ты вышла замуж за богатого еврея. Ведь твою мамочку, тетю Песю, знает вся Одесса Даже Хаим-Мойша, что живеи с Малкой, покупает курей только у меня. Что ты напеваешь, Розанчик мой? Ты представляешь: Хаим-Мойша — богач, а курей покупает только у меня, тети Песи.

Цыпа: Надоели мне твои разговоры про курей, про то, как ты в 17 году продала свои единственные ходики, доставшиеся тебе от дяди Лейбы-Шмуэля. Дура! Мы уже 4 года живем без ходиков, и все из-за тебя. Дура!

Входит бабка хватает со стола кусок колбасы и с аппетитом кушает.

Песя: Доченька, милая…
Цыпа: Дура, дура, дура!
Бабка: Вус? Что? Не слышу. Вус герцех, Песя?
Цыпа показывает бабке кулак.
Бабка: Вус?
Песя: Зиц, мамеле, зиц, сиди, говорю, старая…
Бабка хватает со стола еду и ,молча ест.
Цыпа: Мамаша, ты уже отжила свое, а я еще мужика хочу. Созрела. Где она, эта подлая сваха? Где ты подцепила эту бездельницу Сарру? Это дрек мит фефер,а не сваха.
Песя: Это я и хотела тебе сказать. Сарра будет через час.
Бабка (жуя):Вус? Вус, Песя, вус? Что?
Песя: Зиц и молчи.
Цыпа: (хватает бабку за руку) Веизмир! Мамаша, скажи ,куда деть этот бриллиант? Спрячь ее в кладовке с курями.
Песя: Это бабулечка твоя, моя мамочка.(плачет)Она меня и тебя на ножки поставила, пусть сидит и кушает. Сиди, мамуля, зиц, мамеле.
Цыпа: Ладно, скажи ей ,чтоб молчала и не раскрывала рта, когда Сарра придет. Глухомань чертова.
Бабка: Вус? Почему петуха желтого?
Песя: Мама, молчи, зиц и слушай.
Бабка: вус?
Звонок в дверь, Песя открывает, в дверь заходит Рохеле.
Песя и Цыпа (удивленно) Рохеле?
Рохеле: Ох, какое горе, какое горе!(рыдает)
Бабка: Вус? Что она говорит?
Песя: Откуда ты? Из Америки? Где твоя мишпуха? Они здесь?
Рохеле: Мои сестры Лея, Сурка и Хая сгинули на дорогах гражданской войны. Братья Хаим и Хона где-то полегли, Мэри и Фейга умерли от тифа, а мой папа, твой брат, Песя, умер уже в Америке. Я такая одинокая (плачет), такая несчастная…у меня никого нет.
Песя: Как ты узнала, где мы?
Рохеле: Вот телеграмма, где написано, что мой родной дядя Нахум-Берл, лучший резник Одессы, скончался и оставил мне дом и много денег.(плачет)
Песя: Я же отправляла тебе телеграмму в 17 году, а теперь, за 4 года много изменилось.
Рохеле: Тетушка, Америка очень далеко, вот и шла почта целых 4 года
Бабка: Вус? Хорошая погода? Ты кто?
Рохеле (бабке в ухо): Внучка твоя Рохеле, дочка Переца, сыночка твоего.
Бабка: Да, да .Я плохо узнаю тебя. Ты совсем взрослая
Песя: Нахум-Берл оставил тебе много денег, но сегодня на них ты сможешь купить разве булку хлеба, и то черного, а в его доме теперь разместилось городское ЧК.
Бабка: Вус? Вус? Вус герцех?
Рохеле падает без чувств, Песя и Цыпа уводят ее. Стук в дверь, заходит сваха.
Сарра: (бабке)Шалом, старая, где хозяйка?
Бабка: Что?
Сарра:Что, что? Черт в пальто. Песя! Песя!
Входит Песя, бабка ,сидя, засыпает.
Песя (Сарре):Где ты так долго шлялась? Мой бутончик вянет без мужского внимания, я оставила на базаре курей, чтобы встретить тебя, а ты…
Сарра: Я была на Привозе, там говорила ха жизнь с Брохой и Вульфом. Жуткое время! Сегодня я обменяла последние драгоценности, купила рыбу, чтобы не помереть с голоду, а потом оказалось, что эта рыба давно прогнила, а торговец сказал:»Иди, Сарра, не нервируй меня. Если человек гниет с ног, то почему у рыбы гниет голова понять можно, остальное-то не пахнет».Я ему говорю:»А голова-то рыбкина пахнет».А он мне:»Не нюхай. Когда ты спишь, ты же не нюхаешь ноги своего любимого дворника Соломона. А они еще как пахнут».Попробуй с ним поговори. Такой шлимазл.
Песя: Не заговаривай зубы, где жених?
Сваха под музыку «Ицик хасене гигахт» танцует, за нею Песя ,за нею Цыпа.
Сарра: Что я буду иметь? Этот жених дорогого стоит!
Песя: Чиряк тебе на заднее место, если будешь так работать.
Цыпа: Ну где он, болтуха старая?
Сарра: Ставь на стол. Скоро он приедет со своей любимой тетушкой Цилей. Слушай! Есть новый рецепт фаршированной рыбы: берешь 100 граммов кильки,3 килограмма манки ,и делаешь фрикадельки, хватит на всех.
Бабка: Что? Вус?
Песя: Зиц, мамеле, зиц шейне.
Вся семья собирает стол.
Цыпа: Пойду переоденусь(идет и возвращается обратно).Нет, пожалуй, я и так хороша необычайно, а ,если еще спою….он просто упадет в обморок.
Входят тетя Циля и жених.
Циля: А вот и мы. Йоселе, мальчик, смотри, какие люди! (Песе) Вы -невеста будете?
Песя: Что вы?! Невеста-доченька моя – Цыпа — Двойра.
Цыпа: (в сторону) Жених-то не первой свежести… Лысый, староват. Однако выбора пока не много.
Йоселе: Вы не глядите, что я потерял свою роскошную шевелюру на фронтах гражданской войны. Я не только это потерял, увы… Родителей тоже потерял.
Сарра: Зато умен, скажу я вам. А поет: чистый соловей — разбойник! Спой, Йоселе, спой, мальчик. Его даже в консерваторию брали, но он ,бедняга, после заболевания менингитом стал забывать слова и путать мотив.
Иоселе поет.
Циля: Дорогие мои сваты! Дорогой мой мальчик Иосенька! Помню еще 40 лет назад, милый,я обещала твоему дяде, что найду тебе хорошую жену, но вот прошло уже 40 лет, ты жил с пятью женщинами, но ни одной приличной у тебя до сих пор не было. Цыпа — это то, что тебе надо!
Цыпа: Ой,готене, неужели я должна была столько лет ждать, чтобы заполучить это сокровище? Азохнвей, а не мужик.
Циля: Вот именно. Это- сущий бриллиант.
Цыпа: У него есть драгоценности? Камни, алмазы?
Циля: Да, да есть камни в почках и желчном пузыре. Он весь такой пережитый.Ох и достался он мне, азохнвей, Когда отец его, шлимазл, еще в начале века ушел от его несчастной матери, а мать ушла от него…
Цыпа: От кого?
Циля: Цыпочка-Двойрочка, выслушай меня. Когда я продавала бублики по копейке за штуку и пела на улицах…
Поет на мотив «Бублики»
Циля: Купите бублики, купите бублики,
Что значат рублики? Да ничего.
Брала я золото, зачем мне рублики?
Чтобы женить, женить, женить его.
Хоть неказистый он, достоин лучшего.
Он шил подштанники ,шил для солдат.
Он любит бублики да с соком грушевым
И женской ласке он ужасно рад.
Цыпа: А не подорвал ли он здоровье, работая на революцию?
Циля: Теперь Йосенька здоров, как бык, болел, болел. И корью, и скарлатиной, и оспой, даже бешенством болел, овчарка соседская укусила. Зато сейчас, кромк энуреза и диареи у него ничего уже нет и не предвидится.
Цыпа: Не выражайся по — научному. Скажи ,что это такое?
Сарра: Не мучай тетушку Ципа, она сама не знает.
Йоселе: Сарра, а другой невесты нет? Эта уж больно крупная, наверное, кушает много, а сейчас с продовольствием…
Сарра: Помолчи, дурак, давай лучше покушаем.
Бабка: Вус? Майне цурес!
Песя: Мама, я тебе потом все объясню.
Бабка: Жрать хочу! Кушать!
Песя: Сейчас, мамеле.
Йоселе: Я не хочу жениться, тетенька. Она меня задавит. (Цыпе) У меня не будет детей, мне вырезали гланды и что — то задели.
Цыпа: Он еще и без гланд. Интересно, чего еще у него нет?
Бабка: Кушать, кушать хочу!
Входит Рохеле.
Рохеле: Ой, как тут весело. Все кушают.(жениху)Чего ты ждешь?
Йоселе: В каком смысле?
Рохеле: Сватайся быстрее. Ну смелее, смелее…
Йоселе: Что я должен делать?
Рохеле: Сначала расскажи о своей семье. Только недолго.
Йоселе: Я …вообще-то не беден, я — хороший поротной, а в войну пришлось шить много. Родителей не помню. Мне сказала тетушка, что моя мама ,чтобы прожить воровала на базаре рыбу с прилавка, а папа убил маминого любовника и сгинул в тюрьме. Сирота я.(плачет)Но кого это трогает?
Стучат в дверь. Все ожидают ребе.
Сарра: Откройте дверь, ребе идет.
Ребе: А вот и я. Где жених?
Йоселе: Это я. Ребе, а что я должен делать?
Песя: Покушайте, ребе, и за дело. Мне на базар надо, я курей оставила без присмотра.
Ребе: Вкусно, вкусно. Правда, рыба с душком, но где теперь найдешь рыбу без душка? Кура слегка горчит ,но после революции и курам горько.
Песя: Что вы, ребе? Рыбу купила раненько утром, а куры свои, сама выращивала. Еще с утра вот эта бегала.
Ребе: Не беспокойтесь, есть еще цимес и варнычки.
Ребе поет «Варнычки».
Сарра: С едой для свадьбы все вполне ясно, а как будем развлекаться?
Рохеле: Тетя Песя, вы мне теперича заместо мамы. Цыпке свадьбу делаете, а я чем хуже ее?
Песя: Погоди немного, дай хоть одну замуж отдать…
Сарра: Я знаю: пригласим певицу.
Бабка: Какую девицу? Где вы найдете тут девиц?
Песя: Мамеле, это я тебе потом скажу. Зиц.
Бабка: Деньги у жениха есть?
Песя: Мама! Швайг!
Бабка: Так есть у него деньги или нет?
Йоселе: Дом есть с подвалом, большой, жаль подвал побит грибком. Машинка швейная была, но сперли. Есть в Америке богатый дядя — врач-гинеколог, хочет забрать нас с тетушкой к себе.
Сарра: Свадьба будет на высшем уровне. Вспомнила, друзья мои. Рядом с Привозом поет оперная певица Бася-Малка Позолоченная.Песя, сбегай к ней, она живет через 2 дома от тебя.
Ребе (икает): Я наелся. Ну, где певица? Будем, делать свадьбу или не будем?
Рохеле: Подождем певицу Басю-Малку Позолоченную. Йоселе, как зовут твоего дядю?
Я сегодня приехала из Америки, всех гинекологов там знаю.
Йоселе: Тетя, как я рад! Она знает всех гинекологов!
Рохеле: Он живет в Бруклине?
Йоселе: Да. Его зовут Гесл Гольдштейн. Он -рыженький, кругленький и обожает женщин.
Рохеле: И к рыжим волосам у него золотые ручки. Я лично с ним хорошо знакома. Это бог, а не доктор.
Йоселе: Откуда ты знаешь? А говорила, что незамужняя…Почему ты с ним знакома? Очень интересно.
Заходит Песя с певицей Басей.
Бася: Йоселе, это ты, золотой мой?
Йоселе: Я, Басенька.
Бася: Помнишь, как мы любили друг друга? Да что вы все сникли, у нас это было в прошлом. Он был мой третий муж, а я его четвертая жена. Как нам было хорошо вместе!
Цыпа: Зачем вы разошлись?
Бася: После инсульта у Йосеньки очень плохо поворачивалась шея и плохо работала левая рука. Он уже не мог так крепко меня обнимать, как раньше. Зато мы пели дуэтом.
Бабка: Что пили при этом?
Песя: Мамочка, мама, швайг!
Йоселе: Ты же знаешь, что тот медведь, который наступил мне на ухо, убит. Я уже не пою дуэтом.
Песя: Пой, Басечка-Малочка, пой, получишь мешок картошки и две курочки, а, если понравится, еще и яичек десяток.
Бася поет.
Песя: Ай да голосочек! Серебро и только!
Все: Браво, браво!
Цыпа: (отводит мать в сторону) Мама, что-то мне жених этот не того… Не нравится совсем. Противный.
Песя: Дура, где найдешь другого, во время гражданской всех перебили. Этот хоть с руками и с ногами.
Бабка: Вина, хочу вина!
Песя: Мамеле, в твои годы пьют только молоко.
Бабка: Да. Вино стоит далеко, около ребе, я тоже хочу.
Цыпа: Придется замуж выходить.
Ребе: Заверните мне пару курочек, ребе должен часто обедать, а ему некогда. Тружусь с утра до ночи, и всегда голодный. Еще цимеса кастрюльку, тэйглах побольше — я сладкое обожаю , и пирожков с черникой. Не скупитесь, ребе помолится за вас.
Песя: Погодите ребе, не спешите, сначала сделаем свадьбу, тогда и продуктов для вас не жалко.
Бася (Сарре): На черта ты отдаешь моего Йосика в такую шлеперскую семью? Биндюжник Лейба отдаст мне за него пуд муки, мешок овса, полтушки говядины,5 миллиардов керенок, да и самогончику нам обеим хватит.
Сарра: Но у Лейбиной Муськи глаза косые и горб на спине.
Бася: Думаешь жених не согласится?
Сарра: Конечно, нет.
Ребе: Начнем? У меня сегодня еще полно работы.
Песя: Ребе, я добавлю вам самогона ,курей и картошки.
Ребе: В таком случае я подожду.
Бася (показывая на Рохеле): Это кто такая? Что за чучело?
Сарра: Родственница невесты. Приехала сегодня из Америки.
Бася: Вот и славно.(подходит к Рохеле) Я хочу, чтоб ты вышла замуж за моего любимого Йосеньку и увезла моего мальчика в Америку.
Песя: Ты спутала, невеста — Цыпа.
Бася: Я отвечаю за то, кто невеста.
Песя: Не дам мешок картошки.
Бася: Держите меня , а то я ее убью.
Бабка: Убивают! Убивают!(бабку уводят)
Бася: Рохеле, ты согласна?
Рохеле: Да! Да! Да! Поцелую меня, мой котик.
Целуются.
Все: Браво, браво!
Цыпа: Сволочи! Сволочи!(убегает)
Сарра: Ой как некрасиво получилось. Ничего, отмолю в синагоге этот страшный грех.
Йоселе: Тетенька, тетенька я ее уже таки люблю.
Циля: Я рада, мой мальчик.
Бася: Давайте потанцуем, я выучила новую песенку.
Звучит «Это школа Соломона Плята»,все танцуют.
Ребе: Идемте, нужно сделать хупу и соединить влюбленных. Где мой провиант?
Все уходят, ребе с мешком продуктов.

Выходят Песя и Цыпа.

Песя: Вот тебе и раз, они все убежали. Боже, ребе мешок с продуктами унес. Бог его покарает.
Цыпа: Эта шлимазл Рохеле обхитрила нас.
Песя: Зато мешок с картошкой у нас остался, куры и яйца тоже. Фигу им!
Выходит Бабка.
Бабка: Где гости? Я хочу танцевать! Музыку!
Песя: Мама, танцы окончились (уводит бабку).
Цыпа (на авансцене): И правда, зачем мне этот лысый черт да еще без гланд? Пойду я лучше к ассенизатору Шмуле, уж как он умеет жарко обнять! Правда… амбре от него ужасающий. Ничего я надушу его одеколоном. У меня есть, что сказать ему. Ведь никто, даже он не знает, что Шмуля и я станем родителями, а баба Песя будет бабушкой, а бабка прабабкой (счастливо смеется).
Песя: Доченька! Что я слышу! Ты беременна от ассенизатора! О, майн гот! Он же наполовину татарин, его отец-крымский татарин.
Цыпа: Но я еврейка, и мой ребенок буде иудеем. Так что ,мама ,все в порядке, зайн гизунт.
Цыпа поет.
Песя: Я побегу за ребе, а ты беги к жениху, все же он наполовину еврей. О, веизмир!
Уходит Песя.
Цыпа: Бегу! Бегу!

Музыка.
Входит бабка.
Бабка: Вус герцех? Вус? (уходит).


Автор: Зинаида Маркина


–>

Моя снегурочка
01-Jun-09 00:53
Автор: unona   Раздел: Пьесы/Сценарии
Моя снегурочка

Действующие лица:

Сергей Антонович
Мария Дмитриевна
Дед Мороз (Андрей Михайлович)
Снегурочка (Изольда)

(Квартира Сергея, на столе маленькая елочка, 31 декабря) (звонит телефон)
С: Алло!....Нет, Лукьяновы тут не живут, здесь живу я. (вешает трубку) (Звонит телефон)
С: Лукьяновы здесь не живут….Доченька!....Кто-то мне все время звонит и звонит….Как я рад!....Спасибо, родная, и тебе того же…..Приезжайте с Васильком, посидим по-семейному….Понимаю, конечно, с молодежью вам интересней….Марина! Прекрати говорить о знакомствах, я этого не люблю. Мне есть, чем жить. Я послал тебе подарок-сюрприз по почте…..Не смейся, я думал, ты получишь его до Нового года, а почта….Целую, и жду тебя у себя. Не обманешь? ….Тогда целую еще раз(вешает трубку). Дочка уже три недели у меня не была, то она занята, то я. Хотел сделать ей сюрприз, а почта подкачала, как всегда
(звонок в дверь, входит соседка МД)
М: С Новым годом, Сергей Антонович!
С: Вас тоже, удачи вам и успехов!
М: У меня кончилась лаврушка, дайте мне , пожалуйста, несколько листочков.
С: Если есть, дам. Что-то необычное готовите?
М: Готовлю карпа по новому рецепту, должно получиться вкусно.
С: Увы, лаврушки нет.
М: Нет, так нет. Можно с вами поговорить?
С: Конечно.
М: Вы любите стихи?
С: Очень.
М: Тогда слушайте:
Мало в жизни я повидала,
И цветов мне дарили мало,
И еще мне жаль, что ни разу
Я на свадьбе не пировала.
С: Это ваши стихи?
М: Что вы? Это – Вероника Тушнова. (плачет)
С: Мария Дмитриевна, что с вами?
М: Это написано обо мне. У меня никогда не было свадьбы, красивого платья и фаты. И цветов не было. Были только два гражданских брака, без любви, без счастья. (плачет)
С: Слезами горю не поможешь. От слез повышается давление, начинаются боли в сердце. У вас все впереди, уважаемая, впереди.
М: Спасибо за утешение, я знаю, что вы тоже одинокий человек.
С: Как сказать? Все мое время отнимает работа. «Скорая помощь» нужна людям каждый день.
М: И мне она тоже нужна, я – больной человек, обратите на меня внимание. В области сердца частые боли.
С: Разденьтесь, я вас послушаю. (М снимает кофту) (С слушает) Не волнуйтесь, тоны сердца у вас ровные и чистые. Будете жить долго и счастливо. Можете одеться.
М: (полураздетая) Сергей Антонович! Сереженька! Вы и я – зрелые люди. Но у нас еще не осенняя пора. А что, если нам соединить наши судьбы? Сереженька, любимый мой! (обнимает его)
С: Мария Дмитриевна, что вы делаете, вы же интеллигентная женщина…
М: Именно женщина, а не истукан.
С: Нельзя так.
М: А что можно, и интеллигентной женщине нужен мужчина. Я выбрала вас.
С: Нет, не надо, вы не в моем вкусе, простите.
М: Ясно, вы голубой. Или, может, импотент?(одевается)
С: Может, и импотент, что вам от меня надо?
М: Вы …мужлан и хам, а еще врач! Да вам такой женщины, как я, никогда не найти, что вы себе позволяете?
С: Поздравляю вас с Новым годом!
М: Пошел ты к….Козел!(уходит, хлопая дверью) (звонит телефон)
С: Алло!....Нет, Дед Мороз мне не нужен, я уже большой мальчик,….и вас с Новым годом! (вешает трубку) Чего только за день не наслушаешься? Смешная Мария Дмитриевна, решила меня соблазнить, она меня на добрый десяток лет старше. Женщина должна уважать себя. И мужик тоже. (звонок в дверь)
С: Неужели опять соседка? Кто там? (голос из-за двери)
А: Я - дед Мороз, вам подарки принес.
С: У меня нет детей, я никого не заказывал.
А: Прошу вас, откройте, пожалуйста. (входит, ставит мешок) Простите, женщин у вас дома нет?
С: Нет, а что?
А: Я устал, годы не молодые. Разрешите зайти в туалет? Целый день в бегах, а зайти у клиентов нельзя, что дети подумают? Вот и прошу вас о снисхождении.
С: Не стесняйтесь, проходите, вот сюда. ( Дед Мороз выходит)
А: Андрей Михайлович Краснов, артист, по совместительству дед Мороз. Будем знакомы.
С: Сергей, врач.
А: Сегодня у меня еще один заказ в соседний подъезд, и можно отдохнуть. Я не беру на 31 работы на целый день, люблю встречать Новый год. Сергей, а стаканчик водички дадите?
С: Есть сок.
А: Можно и сок. (пьет)
С: Трудно быть Дедом Морозом?
А: Привык, сколько лет Дедморозю. С тех пор, как со мной не стало моей Леночки. Впрочем, зачем вам моя беда?
С: Она умерла?
А: Упаси Господь! Ушла от меня к моему другу в этот день 31 декабря. Сразу потерял и жену, и друга. Они теперь в Воронеже, а я здесь. Хорошо, что не вижу, умер бы от ревности.
С: А дети?
А: Детей она рожать не хотела, боялась располнеть.
С: Красивая?
А: Она моложе меня намного, стройная, белокурая, ей сейчас всего 45.
С: И мне 45, ровесники. Женитесь еще раз, в театре много хороших женщин.
А: Пока никто не нравится, сердцу не прикажешь.
С: Ты где отмечаешь Новый год, Михалыч?
А: Один. Дома организую стол и буду смотреть телевизор. Я люблю скромную домашнюю компанию, почти не пью.
С: Давай объединимся, веселее будет, встретим его здесь.
А: Согласен. Зови меня Андрюшей, хорошо.
С: А ты меня Сережей. Иди, выполни заказ и быстрей сюда, поможешь мне готовить праздничный стол.
А: Согласен. (уходит) ( C накрывает на стол, напевая)
С: А дедушка Мороз явно не молод, под 60, а, может, и больше. Глаза усталые, грустные. Неужели и у меня такие? (звонит телефон)
С: Да, Мария Дмитриевна….Сейчас посмотрю….Да, ваш шарфик у меня….Я занесу, но позднее, сейчас занят. (вешает трубку)
С: Странный человек, моя соседка, обозвала, а теперь звонит. Я не обижаюсь на нее, не со зла она, от одиночества. (звонят в дверь)
С: Иду.. Снегурочка? Я в шоке, сначала Дед Мороз, потом - Снегурочка. Прямо новогодняя сказка.
И: Простите, но мне сказали, что в эту дверь вошел Дед Мороз.
С: По имени Андрей Михайлович?
И: Да, он.
С: Проходите, присядьте. Вам придется подождать, Андрей пошел к клиенту в нашем доме, потом придет сюда.
И: Ой, я опоздала, он пошел один. Теперь не знаю, что делать?
С: Ждать, я не знаю номера квартиры. А вы?
И: Тоже не знаю, отлучилась на минутку, купила подарки маме и дочке, а Андрей Михайлович…
С: Он зашел ко мне в туалет всего на пару минут. Ничего, обойдется без вас. Мы решили встречать Новый год здесь: он и я. Да, вы снимите шубку, шапочку, отдохните. И пока Андрея нет, предлагаю вам выпить стакан сока.
И: Спасибо, это - кстати, хочу пить.
С: Закусите конфетами, вкусные, мармелад в шоколаде.
И: Спасибо, я так устала. Уже пять дней бродим по квартирам и еще елки проводим. Нужен заработок, а Новый год бывает раз в 365 дней. Вы кем работаете?
С: Врач «Скорой помощи». Меня зовут Сергей.
И: А меня Изольда, имя прямо для Снегурочки Изо-льда. Я – актриса детского театра, травести.
С: Другие анкетные данные
И: 32 года, мужа нет, есть мама и десятилетняя дочурка Олеська.
С: У такой красавицы нет мужа?
И: Нет. Мой муж расстался со мной, когда Олеське было 5 лет. Теперь живет с обеспеченной женщиной, эстрадной певицей. Приходит к дочке только в день рождения с обычным подарком – куколкой из дешевого магазина. Алиментов не получаю, отказалась.
С: С паршивой овцы хоть шерсти клок…Не думаю, что ваша зарплата высока.
И: Нет, я не хочу, чтобы моя доченька потом ему выплачивала деньги. Ой, извините, я надоела вам с проблемами.
С: Что вы? Человек должен высказаться, это я говорю вам, как доктор. Если этого не делает, получает инфаркт. А потом я – малознакомый человек, как сосед в купе. Ясно?
И: Ага.
С: Кушайте пирожное, конфеты. Я приглашаю вас встретить с нами Новый год, со мной и Андреем.
И: С удовольствием, но я сбегаю в магазин за продуктами, я не могу за ваш счет.
С: Глупости! Два кавалера не угостят одну даму? Вы нас обижаете. Мы обеспечим вам праздник на уровне, Изочка. (звонок в дверь, входит МД)
М: (с порога) Сергей Антонович, где мой шарф?
С: На тумбочке, возьмите.
М: (увидев И) Понятно, почему вы меня выставили, у вас дама.
С: Я вас не выставлял, вы сами изволили уйти, это ваше право.
И: Я только сейчас познакомилась с доктором…случайно…я сейчас уйду.
С: Иза, это моя соседка, а не жена и не теща. Не надо оправдываться.
М: Строит из себя небожителя, а сам…
С: Что вы хотите? Простите, но мне сейчас некогда спорить с вами.
М: Вы меня гоните? Я уйду, но прежде должна сказать. Вы меня раздели? Не отпирайтесь, раздели. А потом выставили за дверь. Я поняла: вы – голубой, голубой! (уходит, хлопая дверью)
С: Опять забыла шарф.
И: Она сказала правду, вы голубой?
С: Глупости, я не розовый, не голубой, я – обычный.
И: Вы ее раздели?
С: Чтобы послушать сердце. Она пришла за лаврушкой, пожаловалась на боли в области сердца. Я не мог ее прослушать через шерстяную кофту. Она имела определенную цель, понимаете? А я сглупил, думал, что она больна на самом деле. Иза, Мария – неплохая женщина, она просто одинока и хочет любви и счастья. Она обозвала меня козлом и ушла восвояси.
И: Шарф она забыла.
С: Специально, хочет, чтобы я за ней побежал. Но…она совершенно не в моем вкусе. Изольда, у вас полно поклонников, так?
И: Хватает, но …не мои это люди. Сергей, расскажите о себе.
С: Хорошо. Был женат, но она бросила меня. Ей не нравилось, что я по ночам работаю. Кому нравятся ночные отлучки? Но я обожаю свою работу , с детства мечтал о ней.
И: Она ушла к другому мужчине?
С: Ее новый муж – солидный человек, главный бухгалтер, ночует всегда дома и денег получает больше, чем я. Она довольна.
И: А дети?
С: Мариночке уже 20 лет, у нее уже есть телохранитель Василек, собирается замуж.
И: Общаетесь?
С: Да, мы близки, а вот приходить часто ей недосуг: учится, бальными танцами занимается. С мамой тоже у нее полное взаимопонимание, я рад этому. Хватит обо мне. Милая моя девочка, вы меня осчастливили своим приходом, я должен сказать…(звонок в дверь)
С: Входи, Андрей.
А: Еле удрал, привязались с выпивкой. Изочка, слава Богу, нашлась. Встретишь с нами Новый год?
И: Обязательно, только позвоню маме и Олеське, они пойдут в гости к тете Клаве.
А: Чудненько.
С: Андрей, тебе сколько лет?
А: 63. А что?
И: Есть интересное предложение.
А: Принимаю, говори.
И: Михалыч, присядь, для тебя есть невеста.
А: Сексуальная?
И: Еще какая! В твоем вкусе.
А: Осчастливьте.
С: Сейчас. Тише, я буду звонить. (набирает номер) Мария Дмитриевна, зайдите, у меня для вас новогодний сюрприз…..Минут через пять….Я понимаю, что вы умираете от любопытства…я сам умираю…жду. (вешает трубку) Андрей, срочно сними костюм и приведи себя в порядок. И давайте все на «ты», согласны.
И: Да.
С: Сегодня режиссером буду я. Прячьтесь, сам буду объявлять выход.
А: Слушаюсь. (звонок в дверь)
С: Проходите, Мария Дмитриевна.
М: Зовите меня Машенькой, так звала меня в детстве мамочка.
С: Это слишком.
М: Привыкайте.
С: Один импозантный кабальеро хочет познакомиться с вами.
М: Испанец?
С: Нет. Местный.
М: Поняла: вы – кабальеро, но не испанец, Дайте я вас поцелую!
С: Это не я, это – другой мужчина, мужчинистый мужчина, хороший работник, красавец, превосходный человек, по специальности – актер.
М: Это розыгрыш. Кто он, этот рыцарь?
С: Можно, для большего эффекта я завяжу вам глаза?
М: Завязывайте.
С: Ничего не видите?
М: Абсолютно.
С: (пальцем зовет А) Раз…два…три…Снимаю повязку. А вот и он!
А: Андрей, он же Дед Мороз.
М: Маша, просто Маша.
И: Между прочим, Андрей – заслуженный артист, лауреат конкурсов. Талант!
С: Изочка, не спеши. Будем все знакомы, ура!
Все: Ура!
С: Андрюша, возьми шарфик и помоги Марии Дмитриевне унести его домой, но долго не засиживайтесь: скоро Новый год.
А: Мы быстро управимся
М: Карп уже готов и ждет, чтобы его съели.
А: Машенька, бери шарфик, нам пора идти за рыбой. Вперед, мой капитан! Вперед!
М: Надо сделать к рыбе гарнир, для этого нужно время, подождите нас немного.
А: Подождут, Машенька, у них тоже полно работы, стол еще полностью не накрыт. Кажется, мы знакомы давно, давно, только долго не виделись, так, Машуля?
М: И мне кажется, что мы знакомы сто лет.
А: Юнга, за карпом спортивным шагом, вперед! Шагом марш! (уходят)
С: Это надолго, полчаса мы свободны от их общества.
И: Михалыч и тут актерствует. Пенсионер, мог сидеть дома, а он не может без игры. Талант, в самом деле – талант. Настоящий человек искусства. А чем занимается Мария?
С: Преподает химию, и в том она преуспела, заслуженная учительница.
И: Два таланта в своих областях, пусть будут счастливы. А вы – настоящий сват, у вас к этому недюжинные способности, Сережа.
С: Только сапожник без сапог. Изочка, что ты скажешь, если ты понравилась немолодому мужчине, который по ночам работает, а днем спит.. У него противный сложный характер, он- скучный и нудный, а ухаживать за женщинами совсем не умеет.
И: Вы о себе?
С: Конечно, только говори мне ты, хорошо?
И: Хорошо, вы…ты себе сделал замечательную антирекламу, вот и ходишь без сапог.
С: Я нужен тебе такой?
И: Как сказать…
С: Весь внимание в ожидании приговора…
И: Приговор будет суровым и беспощадным.
С: Нет?
И: Да! Ты мне очень нужен, Сереженька, очень!
С: Изочка, моя малышка! Моя снегурочка!
И: Я сплю? Разбудите меня!
С: Нет, не спишь. Изочка, Изольдочка, если бы ты знала, как нужна мне! (звонок в дверь) Пришли уже, могли бы позднее.
С: Телеграмма: Сергей Антонович, с Новым годом! Желаем здоровья и любви! От вашего здоровья зависит наша жизнь. Пациенты: Дроздовы, Шиловы, Коваль.
С: Трогательно.
И: Вы нужны всем, видите.
С: Ты. А мне нужна хорошенькая снегурочка по имени Изольда, очень нужна! (целуются ) (звонок в дверь, входят М и А)
С: Долгонько вы.
А: Мы несем рыбу, зеркальные карпы, приготовленные по спецрецепту. Машенька - превосходный кулинар. Мы с ней долго беседовали, не виделись много лет.
М: Андрюшенька, доставай вино, старый год проводим.
С: Дед Мороз и Снегурочка! Наденьте костюмы, потому что мы впервые встречаем Новый год в такой приятной компании.
М: Да, компания, что надо, все люди такие талантливые, приятные. Сережа, прости, что я тебя назвала козлом, это от отчаяния.
С: Я не обратил на это внимания. Забудем. Готовы, персонажи?
И: Готовы!
С: За стол! Сейчас Дед Мороз нальет нам «Шампанского»
М: Мне немножко, и тебе тоже много не надо.
А: Строгая барышня.
С: Сегодня можно. Друзья мои! Мы встретились случайно, но я верю: мы никогда не расстанемся. Давайте договоримся встречать каждый Новый год в этой милой компании.
И: А можно я возьму маму и Олеську?
С: А я Марину и Василька?
М: Мне некого позвать, а тебе, Андрюша?
А: И мне некого.
С: Зато теперь вы вдвоем, друзья мои.
А: Пусть этот год принесет удачу. Проводим старый. Выпьем за него.(пьют) Сережа, есть гитара?
С: Есть, но я не играю, это Маринкина.
А: Давай. Спою вам веселую новогоднюю песню. (поет)
И: Интересно, еще вчера мы были чужими, незнакомыми людьми, а теперь…
А: Стали близкими. Я встретил мою Машулю, нежданно- негаданно.
М: Я с утра не предполагала…
А: Что встретишь меня. Радуйся, дорогая моя, что мы встретились, буду петь тебе песни под гитару, нет, серенады.
( бьют часы)
С: Вот и наступил Новый год Ура! (пьют) С новым годом!
С Новым счастьем!
Все: С Новым годом, с новым счастьем!
С: Танцуют все (танцуют)
И: Сережа, мне надо позвонить маме. (набирает номер) Тетя Клава, с Новым годом, здоровья вам!....Мамочка, поздравляю тебя и Олеську, желаю здоровья и счастья…я у друзей…..не волнуйся. Я встречаю новый год с врачом….Нет, мама, со мной все в порядке, да не в больнице я….это мой друг….Ты его пока не знаешь, скоро я вас познакомлю….Его зовут Сереженька, правда, чудное имя? Се-ре-жень-ка!

Дек 2003 Зинаида Маркина

–>

Хочу все поменять!
07-Apr-09 06:38
Автор: unona   Раздел: Пьесы/Сценарии
Хочу все поменять




Действующие лица:

Кузьма
Клавдия, его жена
Абраша, друг Кузьмы
тетя Цива — тетка Абрама
Рика
Соломон


Квартира Кузьмы и Клавдии. Бедно, грязно. На столе стоят пустые бутылки, валяются остатки еды. Хозяин спит на полу около стола.
Картина первая.
Кузьма: (просыпается) Фу! Ну и амбре! Сколько вчера тяпнули? Да Бог его знает… Кто же был, кто? (вспоминает). А, Васильковы были, Шиловы, Юрка тощий, Абраша … Клавка! Где ты, Клавка? Ау….
(входит Клава, полная неухоженная женщина в застиранном халате и бигудях)
Клава: Ну что тебе, Кузя? Я тут!
Куз: Что тебе Юрка тощий подарил?
Кл: Да что он может подарить? Ты что, не помнишь, что он пришел с бутылкой?
Куз: С какой? Водовки?
Кл: Если бы… С бутылкой одеколона «Гвоздика».
Куз: Ну и хорошо, душиться будешь, хотя «Жасмин» пахнет приятнее.
Кл: Чудак ты на букву «м». Он ее ,того самого, выпил, то есть. Сказал, что это дамское, а выпил сам!
Куз: Козел! Козлом был, козлом остался! Ну, до чего дошел Юрка тощий, это уже настоящий алкаш. Я, окромя «Тройняшки» ничего не пробовал, в армии вкусил.
Кл: Ты не алкаш, а выпивающий. Вот мне вчера уже полтинник стукнуло, а я ничего в жизни не видела. Кузя, а Кузя, что же нам сделать, чтобы другую жизнь увидать?
Куз: Кто его знает, наверное, надо пожить за границей, но кто нас туда пустит? Вот моему другу Абраше хорошо, он — еврей, может уехать в Израиль. Я, к сожалению, русский, да и то в смеси с цыганами.
Кл: Да, ему хорошо, разве евреям плохо бывает?
Куз: Замолчи, дура! Вечно ты к нему пристаешь со своими….Антисемитка, вот кто ты.
Кл: Какие слова ты знаешь. Да я ничего против Абрашки не имею, хороший мужик, не выпивает, не в пример тебе. Правда, с тех пор, как умерла его жена Фира, он стал такой рассеянный. Например, выпил вчера 200 грамм, а вообразил, что он у Стены Плача, стал молиться и просить у Бога вернуть Фиру, а, когда голоса божьего не услышал, стал с горя бить тарелки. Хорошо, что Васильков утащил его домой, а то бы все переколошматил…боец кухонный.

(Звонок. Входит Абрам.)
Абр: Привет, привет, друзья мои! Клавочка, с прошедшим тебя!
Кл: Помнишь, как вчера с тарелками воевал? Тащи опохмелиться!
Абр: Где я возьму? Ох, и болею я сегодня! Прости, Клавочка, не знаю, что это на меня нашло такое… Скучно мне без жены, хоть вешайся.
Куз: Иди, хоть рассольчику тяпни.
Абрам: Пожалуй. (пьет) У, полегчало чуток!
Кл: Абраша сядь, есть к тебе разговор.
Куз: Отстань от мужика, липучка!
Кл: Сейчас ты узнаешь, что я придумала.
Куз: Как всегда-очередную глупость.
Кл: Умница обдерганный! В общем, Абраша и Кузя, вы меня не перебивайте. Нам всем осточертело жить в нищете, так?
Куз и Абр: Так.
Кл: Мы все уедем в Израиль ,я знаю, как.
Куз: Как?
Абр: Как?
Кл: Я развожусь с Кузей и выхожу замуж за Абрама.
Куз: Убью, сука! А меня куда? Вот подлая баба. Сука – она всегда сука. У тебя Фира была порядочная, Абраша.
Абр: Порядочная, очень даже, Кузя. Я не хочу…
Кл: Абраша, твоя тетя Цива еще жива?
Абр: Да. Но она плохо слышит и плохо соображает.
Кл: Ничего, до Израиля доедет с Кузей, а там… будь, что будет.

Картина вторая.

(Две семьи собираются в Израиль)
Цива: Абрашенька, мальчик, теперь что, Кузя мой муж?
Абр: Да тетя Цива, Обними его и погладь, он тебя не обидит.
Цива: Но у меня никогда не было мужа, я — девица, я боюсь!
Кл: Уже пора стать женщиной, вы теперь замужняя дама.
Абр: Тетя Цива, теперь вы замужем.
Цива: Неужели? Не верится. Но я рада.
Куз: По моему, с крышняком у нее полный разлад. Она еще захочет секса!
Цива: Нет, кекса я не хочу, а вот кефирчику с булочкой, пожалуй, с удовольствием.
Кл: Пей, Цивочка, пей, скоро поедем. Ту — ту.
Цива: Все- все поедем?
Кл: Все — все.
Куз: Мы с ней еще намучаемся.
Кл: Она теперь твоя жена, вот и разбирайся с ней, понял?
Цива: Клавочка, девочка, а в Израиле пальмы есть?
Кл: Есть.
Цива: А обезьяны?
Кл: Есть.
Цива: тогда не поеду, боюсь обезьян.
Абр: Тетя Цивочка, Клава шутит, обезьяны живут только в зоопарке.
Куз: Хватит трепаться, опоздаем на самолет.
Цива: Ой, я боюсь летать на самолете! Я никогда не летала, предпочитаю поезд.
Кл: Все полетим, не боися.
Цива: Мы едем, едем, едем в далекие края! Тогда не страшно!
Клава: Веселые соседи, хорошие друзья!

Картина третья.

(Израиль. Съемная квартира. Все живут вместе.)
Абр: Вот и Израиль. И что сюда все рвутся? Пенсию дают поздно. А работа? Смешная у меня должность-садовник…Я просто подметаю улицы, дворник по российским меркам. (поет что-то на идиш)
(Входит Клава)
Кл: Ну, развылся! Устала ужасно. Старуха, у которой я работала сегодня, оказалась очень упрямой, все ей не так и не этак. Поди ее выкупай, она весом до полутора центнера доходит, пузо огромное на коленях лежит. А жрет! Просто не понимаю, как в нее все это лезет, только кошерное этой старой твари подавай. Ее бы в Сибирь, все бы лопала. Паучиха поганая. Ненавижу!
Абр: Не злись, Клава, все с этого начинают. С садовника, уборки, с ухода за стариками.
Кл: Надоели мне все эти морды жидовские, носатые, гнусные, обжористые. Тошнит от них. Фу!
Абр: Вот это да! Зачем ты ехала сюда?
Кл: Пошел ты… Да провались тот день… (уходит)
(Входит нарядная тетя Цива, в шляпке)
Цива: Я люблю тебя, жизнь, я люблю тебя снова и снова… Абраша, улыбнись! Чудные люди, чудная страна! Мне сказали, что я проживу здесь 120 лет. Абраша, ты знаешь, кто я теперь?
Абр: Кто, тетя Цива?
Цива: Я — активистка, член Совета ветеранов войны. (поет) Я люблю тебя жизнь, и надеюсь, что это взаимно…
Абр: А что ты там делаешь?
Цива: Регистрирую ветеранов, помогаю им в решении проблем. Скажу тебе по секрету: мне это очень нравится. И еще: у меня есть один молодой человек, он прелестный, если бы ты его увидел…
Абр: А как мы? Я, Клава, Кузя?
Цива: Пора пожить и для себя, сколько той жизни осталось? Ладно. Я сейчас уезжаю на Совет Ветеранов в Нетанию. Только переодену шляпку, в той мне, пожалуй, лучше. (уходит)
Абр: Стоило ехать, тетушка ожила и помолодела. Даже влюбилась. Где же Кузя? Его нет уже три недели. Бывает у него такое, когда с Клавкой ссорится. Сейчас узнаю. Клава!
Кл: Ну что, горе луковое?
Абр: Кузи нет 3 недели. Так долго он еще не гулял. Беспокойно ,может в полицию заявить?
Кл: Ну и что? Пьет, наверное. Ты же знаешь, он запойный.
Абр: Но в Израиле он перестал пить, даже вместо пива пьет «Колу».
Кл: Провалился бы он! Алкаши всегда так: то пьют, то нет. Завязывают, потом снова хрюкают. Отстань, Абрашка. (уходит)

Картина четвертая.

(Квартира Рики)
Куз: уже почти месяц мы с тобою вместе, а я о тебе ничего не знаю.
Рика: Лучше спишь, когда мало знаешь.
Куз: А помнишь, как мы с тобой познакомились?
Р: Да, если бы не ты…меня ,быть может, среди живых и не было. Я танцевала стриптиз, а ты подошел к стойке и попросил фруктовый коктейль. Потом обернулся и увидел ,что какой-то чокнутый набросился на меня и стал кусать мое тело. Его лицо было искажено злостью. Кровь бежала и бежала.
Куз: Я бросился скорей на помощь, за мной еще парочка мужчин. Ты была вся в крови, поздно увидели. Ты не кричала, только сильно закусила губу.
Р: У меня был просто сильный шок.
Куз: Этого маньяка увезли в полицию, а я схватил водку и стал протирать укусы. Затем попросил у хозяина бинт и перевязал раны. Хотели увезти тебя в больницу, но ты категорически отказалась.
Р: Я плохо помню, что было потом. У меня поднялась огромная температура. Я несколько раз теряла сознание. Ты целую неделю отваживался со мной. Благодаря тебе, я жива.
Куз: Вот живем мы с тобой уже месяц вместе, а не знаем друг о друге абсолютно ничего. Рика — это твое настоящее имя?
Р: Да, это сокращенное от имени Аурика, я -молдаванка и имя у меня молдавское. Мне 26 лет. А ты, действительно, Абраша?
Куз: Нет, мой любимый друг -Абраша Кауфман, а я -Кузьма Фомин, я — русский.
Р: Как ты здесь оказался: нелегал или жена еврейка?
Куз: Жена — еврейка, но брак наш фиктивный, она — старушка.
Р: Она собирается рожать? Или нет? Врешь ты все, и имя соврал…
Куз: Не совсем я плохой. Есть у меня друг, Абраша, мы приехали вместе с ним, а чтобы въехать в страну, я женился на его тете Циве. А ты как тут оказалась, смуглянка?
Р: Ехала на работу по рабочей визе, а, оказалось, везли сюда проституток, Я -балерина, теперь танцую стриптиз. Приходится. Как ты думаешь, это лучше, чем быть проституткой?
Куз: Не сказал бы… Но ,благодаря тебе, я теперь работаю под кондиционером в баре, лучше, чем на улице.
Р: Кто ты по специальности и откуда приехал?
Куз: Я из Томска, работал фельдшером на «Скорой».
Р: Это я могла догадаться по тому, как ты меня выхаживал, руки у тебя опытные. Ласковые, руки медика.
Куз: Рика, я тебя знаю так мало времени, однако чувствую, что дороже тебя и Абраши у меня человека нет. Абрам, думаю, беспокоится, ищет меня. Он всегда меня поймет. Я немолод, мне уже 47, но силенок у меня хватает. Прошу, останься со мной.
Р: Мне тоже с тобой хорошо. Милый мой, у любви возраста нет.
Куз: Зови меня так, как называла мама: Кузя.
Р: Кузя! Какое изумительное, старинное имя. Кузенька, я люблю тебя!

Картина пятая

(Съемная квартира Кауфманов-Фоминых)
Кл: Абрам, что ты там ешь?
Абр: Тортик из мацы. Вкусно. Присаживайся ко мне ,наливай чай и тоже кушай.
Кл: Ваши еврейские тортики…какие вы, такие и тортики….жуткая дрянь.
Абр: Твое дело.
Кл: Ничем тебя с места не сдвинешь. Как Фирка столько лет с тобой жила? Хоть бы взорвался разок.
Абр: Что я, бомба что ли? Я люблю тишину, спокойствие.
Кл:(бросается на него с кулаками)Скотина, скотина, жид пархатый. Убью!
Абр: Никого ты не убьешь, только болтаешь. Отстань от меня. Иди и отдыхай. Выпила, что ли?
Кл: Гад! Гад! (хватает термос, замахивается на Абр., тот отталкивает женщину)
(Абрам уходит, по дороге говорит)
Абр: Почему Кузя не звонит, что с ним? Нет, он непредсказуем, если не придет ,придется заявить в полицию.
(Клава рыдает)
(Заходят Цива и Соломон)
Цива: Соломончик, входи, ты у меня в первый раз. (увидела Клавдию) Клава, в чем дело? Ты оплакиваешь Кузьму? Он придет, не волнуйся. Я гадала на картах, он живой. (Клава убегает)
Цива: (Соломону) Друг мой! В этом доме иногда бывает такое… Но это не должно отвлекать нас от главного.
Сол: Да, да. Цивочка, что ты имеешь ввиду?
Цива: Я разве что-то имею? Да, Соломон, имею. У меня есть пенсия, есть общественная работа. Ой, тортик!
Сол: Кошерный?
Цива: Какой пещерный? Мацовый.
Сол: Перцовый?
Цива: Свожу тебя к ушнику. Иди, кушай.
Сол: Вкусно.
Цива: Это Абраша сделал, племянник мой.
Сол: У тебя есть дети?
Цива: Что ты, что ты? У меня и мужчин-то не было. Ты будешь первым, если захочешь жениться на мне.
Сол: Неужели?
Цива: Что ты хочешь мне сказать?
Сол: А что я должен сказать?
Цива: Как ты относишься ко мне?
Сол: С большой симпатией. Ты-женщина, которую я искал много лет.
Цива: Это напоминает мне гусарские романы прошлых лет, ох, как романтично!
Сол: Конечно, я — человек практичный, бывший генерал все-таки…
Цива: Тебя не поймешь, что ты хочешь?
Сол (вытягиваясь) Милая Цива, я хочу тебе сказать…
Цива: Абраша - племянник, а не зять.
Сол: Нас обоих надо к ушнику. Так как недостатки у нас похожие, ты не была замужем, а я …почти не был женат, прошу твоей руки!
Цива: Почему руки? Тебе надо опираться?
Сол: Какая операция? Я в ней пока не нуждаюсь.
Цива: Что ты просишь, наконец?
Сол: Стань моей женой.
Цива: Ты серьезно? Я очень хочу, но я пока замужем.
Сол: Только что говорила, что ни разу не была замужем.
Цива: Кузя, друг Абраши, русский, не мог выехать в Израиль, мы с ним фиктивно расписались.
(Входят Кузя и Рика)
Цива: Вот и Кузя! Боже, где ты был столько времени? Кузя-это Соломон, мы с ним решили соединить наши судьбы. Будем жить до 120 лет.
Кузя: Ради Бога. Тетя Цива, рад за вас, поздравляю! Я дам развод, и вы поженитесь. Под хупой?
Цива: Нет, Кузя, он не слепой, дорогой мой Соломон немного глуховат только.
Куз: Счастья вам, Цива и Соломон! Мы с Рикой поедем на Кипр и тоже поженимся. Как вам моя Рика?
Сол: Обойдемся без крика. Цивочка, цветочек мой, идем…
Цива: Поздравляю, дорогие!
(Вбегает Клава)
Кл: Где ты, Кузька, шлялся, скотина? Это не дом, а дурдом. Это что за кокотка?
Куз: Это не кокотка, а Аурика. Моя любимая женщина. Это Клавдия, жена Абраши, моя бывшая супруга.
Кл: Мели, Емеля… Еще раз спрашиваю, что это за баба?
Куз: Это ты — баба, грубая и неотесанная. А Рика – прекрасная дама.
Р: Все так запутано. Не могу понять, почему Клава ревнует тебя. Вы разведены.
Кл: Что зубы скалишь? Кузя, ну их, этих жидов. Давай уедем назад, ты будешь опять работать на «Скорой». Я буду торговать овощами. Согласен, ну, Кузя?
Куз: Ты что, Клавдия? Ты сама отдала меня за тетю Циву. Вот и живи без меня. Я люблю Рику и мы будем мужем и женой, у нас много общего…
Кл: Рика. Имя — то у нее собачье.
Куз: Не смей оскорблять женщину, которую я люблю!
Кл: Нашел, кого любить: тощая, драная кошка, ни кожи, ни рожи. Что ты в ней нашел, дурила?
Куз: Этого я тебе не прощу. Убирайся отсюда и …живи, как хочешь. Знать тебя, хамку, не желаю.
Кл: Это дом мой. Здесь живу я и мой дорогой муженек Абрашечка. Абрашенька, иди и защити меня!
(Входит Абраша)
Абр: (радостно) Кузя! Вернулся целый и невредимый! Как я рад!
Кл: Они меня оскорбляют!(нарочно падает в обморок)
Р: Кузя, помоги ей…Абрам…Ей плохо…
Абр: Не беспокойтесь. Эта дама — великолепная артистка, успокойтесь. Это розыгрыш.
Куз: Ее репертуар не меняется. Абраша, познакомься ,эту женщину зовут Аурика ,и я ее просто обожаю. Она из Молдавии.
Абр: Я очень рад и желаю, чтобы вы были счастливы.
Кл:(вскакивает) Ни – ког — да! Кузя, скажи им, что ты любишь только меня, мы с тобой прожили много лет. Кузя!
Абр: Вот и отлично! Теперь я могу с тобой развестись, ты объясняешься в любви при мне другому.
Кл: Но ты — фиктивный муж.
Абр: Фиктивный брак — преступление. Поэтому, расстанемся по — хорошему, как интеллигентные люди.
Кл: У, жидяра! Ты меня еще вспомнишь! Устроили себе государство и эксплуатируют нас, русских. Да здравствуют, неофашисты! Ура!
Абр: Вон! Вон отсюда!
Кл: Сейчас вызову полицию.
Куз: Зови, тебя сразу посадят.
Абр: бери свои вещи и уходи! Чтобы ноги твоей тут не было, антисемитка!
Куз: Абраша, дружище, не обращай на эту стерву внимания. Рика, давай его познакомим с хорошей женщиной. У него была жена Фирочка, царство небесное, чудная женщина. Абрам заслуживает счастья.
Р: Конечно. Твой друг произвел на меня приятное впечатление. Давай его познакомим с Майей, нашей поварихой, она умница и хозяйка отличная.
Абр: Вот этого не надо, прошу вас.
Куз: Надо, ты не должен быть один, тем более, что тетя Цива выходит замуж.
Абр: Тетя? О чем ты говоришь, Кузя?
Кл: (уходит с чемоданом) Прощевайте! Как я рада, что вас, негодяев, не увижу. Рожи поганые. Компания змеиная!
Куз: Скатертью дорожка!
(Входят Цива и Соломон)
Сол: Еще раз: здравствуйте!
Куз: Это Соломон, жених твоей тети.
Абр: Абрам, очень приятно.
Цива: Я решила взять белую сумочку, она больше подходит к моей шляпке. (Рике) Как вы думаете?
Р: Положительно. Белое подходит к белому.
Цива (приносит сумку): Милый, идем!
Сол: До свидания.
Цива: До встречи!
(кузя, Рика, Абраша смеются)
Абр: Куьма, Аурика, прошу за стол. Есть шампанское. (выносит бутылку, разливает).
Друзья! Давайте выпьем за дружбу. Вот мы сидим за столом люди трех национальностей: русский, еврей, молдаванка, и нам очень хорошо втроем. У нас нет разногласий по национальным вопросам. Выпьем за наше братство! Если на свете попадаются такие Клавочки, надо просто не обращать на них внимания.
Куз: Страшные люди антисемиты, они устраивали погромы еврейских домов, во время войны выдавали евреев немцам. Их не сразу видно, они и не маскируются. Как Клавка. Сколько лет я прожил с ней! Не понимал, что нутро ее гнилое. Прости, Абраша!
Абр: Что поделаешь? В каждом народе не без урода. А ты, Кузьма, совсем не такой, хотя и не еврей. Ты мне вроде брата, которого у меня не было.
Рика: Абрам, как вы правы! Я очень хочу, чтобы вы стали мне добрым другом..
Абр: Без этого нельзя. Выпьем за дружбу! Выпьем за любовь!(звучит песня:»Выпьем за любовь».Абрам, Кузя, Рика о чем-то беседуют, Кузя обнимает Абрама и Рику.)
Все: Выпьем за любовь!

Автор: Зинаида Маркина.
Написано 1 августа 2003-года.
–>

Энергичная бабушка
03-Apr-09 08:54
Автор: unona   Раздел: Пьесы/Сценарии
ЭНЕРГИЧНАЯ БАБУШКА

Действующие лица:

Дора
Лиза, ее дочь
Вика, ее внучка
Савва Морозов
Картина первая
(Квартира Доры, где она проживает с дочерью и внучкой. Дора раскладывает пасьянс, напевает. Одета не по возрасту ярко)

Дора: (напевает песенку про любовь) Опять пасьянс не сходится. Когда я раскладываю его на моих девочек – всегда пустота. Вика пропадает на работе с утра до ночи, Лиза тоже почти живет в своей пошивочной мастерской. И всюду мелькают мужчины, а они их не замечают… Я бы давно заметила, точнее, меня бы заметили.
(звонит телефон)
Дора: Наумчик, привет!...Нет, не сегодня… Дел по горло, занята…Встретимся завтра и пульку распишем тоже завтра…Пока, Наумчик.
(звонит телефон)
Дора: Абрам, как здоровье?...Нет, не сегодня…Ну что ты сердишься!...Сегодня у меня важное дело…Пока, а то я жду звонка, очень важного.
( звонит телефон)
Дора: Соломоша, ну что?...Боже, я вся извелась…Когда?...Через несколько минут я буду готова…Не ревнуй, Соломоша. Пока, я тебя просто обожаю. Целую, мальчик мой.
( выходит, приносит одежду и переодевается, поправляет прическу)
( звонок в дверь, идет открывать)
Дора: Проходите, пожалуйста, я вам так рада! Ой, забыла поздороваться: здравствуйте, молодой человек!
Савва: Здравствуйте! Будем знакомы: меня зовут Савва, а фамилия Морозов.
Дора: Что вы сказали?
Савва: Савва Морозов.
Дора: Дора…Крупская
Савва: Шутите?
Дора: А вы?
Савва: Не шучу. Я же не виноват, что я тезка Саввы Морозова.
Дора: Соломоша сказал, что вы внук раввина.
Савва: Все правильно. Причем, оба моих дедушки были раввинами, а к историческому персонажу никакого отношения я не имею.
Дора: Да, имя для еврея необычное.
Савва: Согласен. Зачем же я вам понадобился, Дора Крупская?
Дора: Насчет Крупской я пошутила, а нужны вы мне по деликатному делу. Вам Соломон что-нибудь говорил?
Савва: Сказал, что вы нуждаетесь в помощи человека свободного и необремененного семьей.
Дора: Сказал правильно, но вот как вам преподнести…
Савва: чем проще, тем лучше.
Дора: Вы хотите создать семью?
Савва: Кто этого не хочет, я – не исключение. У вас есть кандидатура?
Дора: Кандидатура…Мы что, на партсобрании? Женщина, а не кандидатура.
Савва: Понял! Так как вы несколько старше меня, то вам нужен фиктивный брак. Так?
Дора: ( смеется) Нет, уважаемый, есть женщина гораздо моложе меня. Сколько вам лет?
Савва: Скоро будет … мне уже за 40.
Дора: Расскажите о себе, я вас совсем не знаю.
Савва: Я жил в Туле, учился в консерватории, стал скрипачом в оркестре, своей судьбой оставался доволен. Но… все перевернулось. Моя супруга настояла на отъезде в Израиль, думала, что реки тут медом истекают. Я был женат на русской. Сначала работал на маленьком заводишке, а моя…Сошлась с владельцем большого магазина, даже гиюр приняла, чтобы стать его супругой. Свадьба была под хупой, шумная, но меня не пригласили.
Дора: Дети есть?
Савва: Дочь живет в Хайфе, замужем за израильтянином, обеспечена, внуку годик. Видимся редко, она, как и ее мама, помешана на купюрах, а я это не приветствую.
Дора: А вы не любите деньги?
Савва: В меру, но не преклоняюсь. Раньше жена и дочь заставляли меня после работы играть на улице на скрипке, как я это ненавидел! Но, благодаря такому отвратительному занятию, моя жизнь перевернулась. Моя игра понравилась одному богатому человеку, он дал мне рекомендации, теперь меня приглашают на свадьбы, дни рождения, юбилеи. Я неплохо зарабатываю, а недавно пригласили преподавать. Я уже купил квартиру, автомобиль. Когда нет мероприятий, занимаюсь аранжировками, так что я не беден.
Но денежки – не цель моей жизни, а средство существования. Так что я не совсем голый и босый.
Дора: Вы мне подходите, Савва! Вы – просто идеальный вариант.
Савва: Только что говорили о молодой женщине, а теперь снова о себе, я вас не понимаю. Скажи мне, кто из вас невеста? Молодая, немолодая, какая?
Дора: А я старая? Ладно, не мучаю вас, эта женщина моя тридцатилетняя внучка Вика, правда, разница в возрасте несколько велика, но…
Савва: У вас такая взрослая внучка? Вы так хорошо выглядите, что я даже и подумать не мог…
Дора: Льстец, хитруля, не надо мне лгать. Мне 68, и ни минутой меньше, ясно? Соломоше я еще могу понравиться, а вот вам уже никак.
Савва: Вы харизматическая личность, к вам так и тянет.
Дора: Правда? Дамский угодник! Что мы будем делать? Надо огорошить нашу невесту неожиданностью. Скоро она должна появиться. Мы вас представим ей, как двоюродного племянника Соломоши. Вы к ней пришли, как к доктору, посоветоваться, как лечиться от вашей болезни. Что у вас болит?
Савва: Вчера ухо простудил, там стреляло, но прошло. Нет, у меня ничего не болит, и хорошо.
Дора: Хронические заболевания есть?
Савва: Да. Раньше не хватало денег, теперь – любви.
Дора: Прекратите шутки!
Савва: Я здоров, иногда простываю.
Дора: Что вы так несерьезны? Надо терапевтическое заболевание. Скажите ей, что у вас частенько понижается давление, вы чувствуете слабость и бессилие.
Савва: Кому нужен ослабленный немолодой жених? Нет, тут надо что-то другое. Чем Соломон Израильевич болеет?
Дора: У него была аденома, но его оперировали. Давление высокое, сердце пошаливает, но эти болячки вам не подходят, они старческие.
Савва: Вы уже все болезни перечислили, кроме женских. Решайте.
Дора: Придумала, у вас жуткая мигрень, она мучает вас в самую неподходящую минуту.
Савва: Я слышал, что мигренью страдают женщины.
Дора: Вот и отлично, у вас случилась эта редкая для мужчины болячка. Дикие головные боли, не дающие уснуть. Нелегко бывает на работе, снятся жуткие кошмары, и вы просыпаетесь в пене.
Савва: В какой пене?
Дора: Фигурально говоря. Хорошо, если вы считаете…
Савва: Ничего я не считаю, я не умею врать. Но ради вас я сделаю это.
(в сторону) Может, эта женщина моя судьба, надо попытаться.
Дора: Вот наш семейный альбом, смотрите внимательно. Здесь все ее фотографии, а я пойду на кухню приготовить чай и кофе.
(входит Вика)
Вика: О, у нас гость! Здравствуйте, меня зовут Виктория. А где бабуля?
Савва: Здравствуйте! Меня зовут Савва, а ваша бабушка на кухне. Мне очень приятно с вами познакомиться.
Вика: Мне тоже. Имя у вас такое необычное: Савва, я таких в Израиле не встречала.
Савва: Я еще и Морозов. Савва Морозов, как известный исторический персонаж.
Вика: Классно! Вы тоже меценат?
Савва: Увы! Я – скрипач.
Вика: А я – врач.
Савва: Скрипач- врач, здорово рифмуется.
Вика: Как вам повезло с таким именем, на ваши концерты всегда, я думаю, полный аншлаг. Поняла, это псевдоним.
Савва: Вот и нет. Это настоящее имя Мой дедушка в свое время сменил фамилию Мордухов на Морозов, а имя мне дали в честь папиного брата Соломона, который рано умер, но в России жить с этим именем не так легко, вот и решили родители дать мне имя Савва. А меценат тут ни причем. Он Васильевич, а я Давидович. Такая история.
(входит Дора)
Дора: Вика, ты познакомилась с гостем?
Вика, Чуточку, бабуля. Моя бабушка обожает общаться с молодыми людьми. Вы пришли к ней играть в карты?
Савва: Я не умею, а вот в шахматы играю неплохо, отец обучил.
Дора: У Саввушки большая проблема, со здоровьем.
Вика: А на вид вполне цветущий, спортивный. Что с вами?
Дора: Ужасная болезнь мучает Саввушку, он страдает мигренью. Только не говори, что это – женская болезнь.
Вика: Мигренью страдают и мужчины, но реже. Почему вы не обратитесь к семейному врачу, там есть и анализы, и вся ваша история болезни. Я – обычный терапевт…
Дора: Необычный. Ты – прекрасный терапевт, ему порекомендовал обратиться к тебе Соломоша, это его племянник, двоюродный.
Савва: Я прошу: не будем сейчас о болезнях, пока мне ничего не болит. А вот чайку с лимоном попью с удовольствием. Тем более, что у меня в портфеле коробка свежайших самарских конфет, их мне с оказией передал приятель.
Вика: Я тоже не хочу сейчас говорить о болезнях, придете ко мне в «Маккаби». Доставайте скорее конфеты, я так люблю сладости из России.
Савва: Это ассорти. И еще есть крекеры с орехами.
Дора: Не доставайте, они вам пригодятся дома.
Савва: Я не люблю лакомиться в одиночку, а вместе это здорово! Пробуйте!
Дора: Пирожные выбирайте по своему вкусу. Я люблю покушать с молодых лет, за весом не слежу. Мужчины меня любят в любом весе.
Вика: Бабуля, не хвались, это неприлично.
( входит Лиза)
Лиза: Добрый вечер! Меня зовут Елизавета, Лиза.
Савва: Савва…Морозов…Давидович.
Лиза: Очень приятно.
(конец первой картины)

Картина вторая.

( Дора раскладывает карты, Вика читает журнал, Лиза готовится подать еду на стол)

Дора: Савва не звонил?
Вика: Звонил, тебя спрашивал, ты как раз в ванной была.
Дора: Он влюбился в меня, я это чувствую. Девчонки, хорошо, что сегодня выходной, и мы можем побыть вместе, это так редко бывает.
Лиза: Нам так хорошо вместе, правда, мои родные?
Дора: С мужиками было бы еще лучше. Викуля, как здоровье Саввы? Ты все проверки сделала? (звонит телефон?
Дора: Да, Наумчик…Сегодня вечером обязательно…У Соломоши…Я принесу яблочный пирог, твой любимый…Пока, до вечера.
Дора: Надоели эти мужики, а к старости они становятся абсолютно неуправляемыми. (звонит телефон) Да, Соломоша!...Нет, про Савву еще не спросила, не успела…Приду и с пирогом, с тебя варенье…Позвони Абраму, а то мне некогда. (вешает трубку) Эти три кавалера доведут меня до безумия, разделить меня не могут. Я предпочитаю Соломошу. Настоящий полковник! Хотя и бывший. Но до чего сексуален, вояка!
Вика: Бабуля, ты забыла о своем возрасте.
Дора: Я не желаю о нем помнить, еще Раневская говорила, что у нее отвратительные паспортные данные. Так вот у меня тоже, но я – тридцатилетняя.
Вика: Бабуля, ты моя ровесница? Класс!
Дора: Как здоровье Саввушки, Вика?
Вика: Богатырское. Схитрила, познакомила меня с женихом, а теперь ждешь моего резюме? Я тебе четко отвечаю: особого впечатления не произвел, да и староват.
Лиза: Зря ты, доченька, он вполне приятный мужчина, сложен неплохо, черты лица мужественные. Ты, Вика, всегда отрицаешь хорошее.
Вика: Ты его так мало видела, разве можно судить о нем, почти не зная человека.
Лиза: У меня богатый жизненный опыт, видно, что человек интеллигентный и воспитанный, одет со вкусом. К тому же музыкант.
Вика: Может, ты в него влюбилась? Сознавайся, мамочка. Сознавайся.
Лиза: Вика, у тебя есть такт? Это ты говоришь своей матери?! Мама, ты слышишь, что говорит моя дочь? Я просто сказала, что Савва – человек грамотный и культурный, а она… Поражаюсь тебе, Вика.
Дора: Любви все возрасты покорны, ее порывы благородны. Савва – симпатяга.
Лиза: Я тоже об этом ей говорю.
Вика: Вот и выходите замуж за этого симпатягу, а меня увольте.
Дора: Я бы не отказалась.
Лиза: Пойду приберу на кухне.
Дора: Вика, ты обидела маму.
Вика: Я сказала правду. Он старый для меня, ему уже за 40, мне только тридцать, самое главное, что я не влюблена в него.
Дора: Я все время влюбляюсь, а вы…поэтому, вы такие одинокие. Пойми, для мужика возраст неважен, важно другое. Он тебе совсем не нравится?
Вика: Неплохой человек, но не герой моего романа. Зачем он соврал, что болен?
Дора: Это я придумала, хотела вас познакомить.
Вика: Бабуля, бабуля… Смотри, сколько у тебя женихов, просто коллекция. А у нас с мамой никаких нет. ( выходит из комнаты)
(звонит телефон)
Дора: Да…Савва, слушаю… У меня все дома, точнее, дома все… В комнате я одна, Вика у себя в комнате, Лизонька на кухне…Соломоша дал вам поручение? …Приходите, мы будем рады. ( вешает трубку и кричит) Вика! Сейчас придет Савва.
Голос Вики: Я должна плясать от радости?
Дора: Странный Соломоша, мог позвонить и все рассказать, а посылает курьера. Зачем?
( входит Лиза )
Лиза: Мама, сколько Савве лет?
Дора: За сорок, точно не знаю.
Лиза: Вике он кажется древним стариком. Смешно.
Дора: Вспомни себя. Помнишь, за тебя сватался хороший парень Володя старше тебя на семь лет? Ты отказалась, сказала , что он старый. Потом ты выскочила замуж за ловеласа Юрку. Он и после тебя целый гарем перебрал, прямо сексуальный маньяк, а не мужик. Зато молодой, ровесник.
Лиза: Не надо его хаять, он – отец Виктории.
Дора: Хоть девочка не пошла в этого обормота. А что он для нее сделал? Только сделал, работа нехитрая, любой дурак может, если импотенцией не страдает.
Лиза: Юра был молодой и глупый.
Дора: Глупый… Испортил тебе жизнь своей глупостью. А ему, как с гуся вода…До сих пор плывет по океану жизни, как что-то в проруби. Куда только укатится, вот вопрос.
Лиза: У каждого своя судьба, у него вот такая зигзагообразная.
( звонок в дверь, входи Савва)
Савва: Здравствуйте, милые женщины! А где младшее поколение?
Лиза: В своей комнате. Позвать?
Савва: Если можно.
(входит Вика)
Вика: Привет, Савва!
Савва: Здравствуй, Вика! Я принес «Шампанское», и хочу выпить сразу за несколько событий. Общий сбор.
Вика: Наливай, а конфеты есть?
Савва: Есть московская «Белочка» и торт «Птичье молоко». Пируем. Итак, событие первое…Меня нашел родственник из Америки, мамин двоюродный брат. Он – одинокий человек, детей у него нет, супруга ушла в мир иной. Предлагает мне работать в его фирме. Для этого надо обучиться, он создает филиал в Израиле.
Дора: Вариант отличный. Что нужно делать?
Савва: Лекарства и пищевые добавки. В этой деятельности мне пригодится Вика.
Вика: Денежки есть у твоего дядюшки?
Савва: Уверен, что есть. Это будет работа постоянная для всех нас. Через месяц он будет здесь, ему надо организовать бизнес в Израиле.
Вика: Отлично, а что ты приготовил нам на второе? Еще вкуснее?
Савва: Есть и второе, но, как сказать деликатней…
Дора: Не церемонься, говори прямо, Саввушка, я обожаю сюрпризы, неожиданные.
Савва: Я стесняюсь.
Дора: По этому поводу существует анекдот.
Сталин говорит Горькому: «Алексей Максимович, напишите мою биографию». « Что вы, Иосиф Виссарионович, я одно время был далеко от партийных дел, много не знаю, даже пытаться не стоит». « А вы попытайтесь. Как говорит мудрейший Лаврентий Павлович, попытка – не пытка». Пытайся, Саввушка, не стесняйся.
Савва: Хорошо, но сначала исполню поручение моего дяди Соломона. Дорочка, это кольцо он передает вам в подарок, просит вас стать его супругой. Нет, не делайте удивленное лицо, просто он боится отказа. Так что я вроде свата, представляете?
Дора: Ох, этот Соломоша, мой отставной полковник, всегда он чудит. Трусишка, а еще военный! Не мог сказать мне об этом сам. Вот уж получит он у меня по первое число, воздыхатель!
Савва: Пощадите старика, у него сердчишко барахлит. И потом, он давно вдовствует, не видит женского тепла.
Дора: Лжец, а мое тепло не считается? Крыша едет у этого старого …
Савва: Он хочет жениться на вас официально, чтобы была хупа. Что передать вашему жениху, Дора?
Дора: Я сама отвечу ему. (набирает номер) Соломошка, милый, кто ты после этого? Спасибо тебе за все…Я тоже тебя люблю… Не надо сватов, и фокусов всяких тоже…Я приду к тебе…мы будем вместе, мой Соломоша.
Дора: Выкладывай третье блюдо, Савва.
Савва: Боюсь…
Дора: Сказал «а», говори «бэ».
Савва: Это для вас будет эффектом разорвавшейся бомбы.
Вика: почему?
Савва: я влюблен и не могу этого скрывать.
Дора: В кого?
Савва: В вашу дочь Лизу. Лизонька, я увидел вас и понял, что вы мне нужны, я хочу видеть вас каждый час, каждую минуту. Мои слова банальны, но от души, поверьте.
Лиза: странно, мы почти незнакомы. И потом: вы встречались с моей Викой, а теперь мне говорите такие слова.
Вика: Вот это неправда, просто бабушка попросила сделать проверку его здоровья, а я не отказалась.
Савва: Прости меня, Вика, но мы с тобой можем быть только друзьями.
Вика: Я очень хочу, Савва, быть тебе другом. Я сообщаю вам новость: скоро я представлю вам своего жениха Виктора, врача – стоматолога, скрывать уже нет смысла.
Лиза: Я рада за тебя, моя девочка.
Дора: А я нет, почему в этом доме я все узнаю последняя? Веселенькое дело!
Вика, Бабушка, просто я хотела вас удивить. Мамуля, я желаю тебе стать счастливой, решайся. Саввушка – хороший человек.
Лиза: Я подумаю, для меня его предложение – полная неожиданность.
Савва: Лизонька, я вам совсем не нужен?
Лиза: Я боюсь, что вы меня бросите, мне уже 50 лет, а вы моложе, захотите найти молодую женщину, а я останусь снова одна.
Савва: Мне тоже за сорок. Но не это главное. Я без вас, Лизонька, просто не смогу дальше существовать. Не гоните меня, прошу! Такого со мной никогда не было. Честное пионерское.
Дора: Перезрелый пионер.
Савва: Прошу вас стать моей женой, Елизавета.
Лиза: Сразу?
Савва: конечно.
Лиза: Мы должны сначала повстречаться, друг друга узнать.
Савва: Период ухаживания я не отменяю, Лизонька. Какие вы цветы предпочитаете?
Лиза: Любые, лишь бы были цветы.
Савва: Лечу за цветами, одна нога здесь, другая там! Я мигом! (убегает)
Лиза: Сумасшедший этот Савва.
Дора: Нет, он влюбленный, почему ты решила, что в тебя нельзя влюбиться, дочка?
Лиза: В 50-летнюю тетку с изломанной судьбой?
Дора: А я и Соломошка?
(звонит телефон)
Дора: Да, Соломон…Бери Абрашку и Наумчика, и ко мне, Только не спешите, спешка нужна только при ловле блох….Пока, милый.
Лиза: Что мне делать, мама? Я растеряна…
Дора: Тебе нужен совет? Мне Савва нравится, но жить с ним не мне.
Лиза: Он – хороший человек, нравится мне, по-моему, я даже люблю его, но я так мало его знаю. Я долго жила одна. Вика, а ты что скажешь?
Вика: Яйцо курицу..Выходи, что ты теряешь? Мы с бабулей тоже нашли свою половинку. Представляешь, наша семья увеличится вдвое!
Лиза: Спасибо, доченька, но я должна…
(входит Савва с цветами)
Савва: Лизонька, примите эти цветы, как аванс будущего внимания к вам. Заболтался…я волнуюсь…
Лиза: Спасибо, Савва.
Савва: Дора, дядя Соломон пошел в магазин, хочет отметить вашу помолвку. Ищет ваш любимый греческий коньяк. Кто еще придет?
Дора: Моя друзья Наум и Абрам.
Лиза: Так что вы все стоите! У нас будут гости! Надо срочно накрыть на стол! Скорее! Мама, Вика, Савва – за мной!
Дора: Шагом марш! ( в сторону) А последнее слово все- таки за мной!(уходит)

11.03.05 Зинаида Маркина
–>

Пикник мизантропов
10-Dec-07 04:04
Автор: Станислав Шуляк   Раздел: Пьесы/Сценарии
ПИКНИК МИЗАНТРОПОВ

Александру Образцову


ГОЛОСА:


Е в л а м п и й
Р и м м а
Г е р м а н
И н г а


Ночь. Моросит дождь. Шумят деревья. Где-то неподалеку ухает сова. Е в л а м п и й прохаживается по обочине шоссе. Шелестя покрышками, проезжает автомобиль. Е в л а м п и й останавливается, закуривает. С ожесточением швыряет сигарету на асфальт, плюет перед собой.

Е в л а м п и й. Черт побери! (Пауза.) Где же это дерьмо? (Пауза.) Уже второй час.

Звук приближающегося автомобиля.

Он? (Кричит.) Эй, ты! Стой! Стой, тебе говорят!.. (Испуганно.) Черт!.. (Отскакивает.)

Машина останавливается, открывается дверь. Из машины вылезает Г е р м а н. Слышны приближающиеся шаги.

Идиот! У тебя глаз нет?! Ты чуть не сбил меня!
Г е р м а н. Если бы ты получше помнил о моей куриной слепоте, ты бы поостерегся выскакивать на середину дороги. Во всяком случае, приветствую тебя.
Е в л а м п и й. (недовольно). Приветствую, приветствую!.. Если бы я не успел отскочить, здесь бы, наверное, сегодня состоялись поминки. Хотя...
Г е р м а н (перебивая). Кстати, где ты поставил свою машину?
Е в л а м п и й. Черт побери: «поставил...» Это совсем уж мимо цели.
Г е р м а н. Так где же она?
Е в л а м п и й. В кювете. Метрах в пятидесяти отсюда. Я когда тормозил – меня занесло.
Г е р м а н. В такую погоду нужна предельная осторожность. Особенно, если ты сидишь за рулем.
Е в л а м п и й. Да.
Г е р м а н. Впрочем, если переходишь дорогу – тоже.
Е в л а м п и й. Это ты о чем?
Г е р м а н. Неважно.
Е в л а м п и й. Темно, хоть глаз выколи.
Г е р м а н. Ты здесь один? Где твоя жена?
Е в л а м п и й. Перед отъездом она приняла слабительное. Это была не поездка, это был кошмар.
Г е р м а н. Зачем же было его принимать, если она знала, что вы собираетесь ехать?
Е в л а м п и й. По-моему, она сделала это нарочно.
Г е р м а н. Так она здесь?
Е в л а м п и й. Во всяком случае, неподалеку. Кстати, ты тоже обещал быть со своей половиной.
Г е р м а н. Что-то вся эта затея мне нравится все меньше и меньше.
Е в л а м п и й. Что-то случилось?
Г е р м а н. Я потом расскажу. Помоги-ка лучше мне достать из багажника сумки. (Звук открываемого багажника автомобиля. Звяканье бутылок в сумке.) Держи.
Е в л а м п и й. Ого!.. Что у тебя там?
Г е р м а н. Ты разве забыл? Выпивка была за мной.
Е в л а м п и й. Ты постарался на совесть.
Г е р м а н. Почему мы выбрали именно это место?
Е в л а м п и й. Здесь славно. Ты увидишь.
Г е р м а н. Ты думаешь?
Е в л а м п и й. Мрачные мысли сами собой лезут в голову.
Г е р м а н. По-моему, кто-то идет.
Е в л а м п и й. Я не слышу.
Г е р м а н. Вот, возьми-ка на всякий случай эту корягу.
Е в л а м п и й. Да ни к чему. Это моя жена.
Г е р м а н. Да? А я-то думал...
Е в л а м п и й. Ерунда. Ты поменьше думай.

Слышны женские шаги. Появляется Р и м м а.

Р и м м а. Привет, Герман.
Г е р м а н. Привет, Римма. По-моему, ты даже похорошела с тех пор, как я видел тебя в последний раз.
Е в л а м п и й. При таком освещении я сам мог бы обмануться.
Г е р м а н. Да нет же. Сейчас даже ее горбик не так заметен.
Р и м м а. Благодарю тебя. Ты очень любезен.
Е в л а м п и й. Не так заметен? Да в свете фар его только одного и видно.
Г е р м а н. Ты преувеличиваешь. Разве что только тень на асфальте...
Е в л а м п и й. И что же тень?
Г е р м а н. Тень как тень... Кривовата немного.
Е в л а м п и й. Теперь это называется «немного»?
Г е р м а н. Ты скажи своему Евлампию, чтобы он почаще на тебе скакал.
Р и м м а. Ты очень любезен. А где эта кикимора – твоя жена?
Г е р м а н. Она скоро придет.
Е в л а м п и й. Как придет?
Г е р м а н. Ногами.
Е в л а м п и й. Она придет пешком?
Р и м м а. Что ты, собственно, подразумеваешь под словом «скакать»?
Е в л а м п и й. Да, что ты такое подразумеваешь?
Г е р м а н. Не принимайте моих слов слишком близко к сердцу.
Р и м м а. Евлампий, не нервничай. А то у тебя зуб заболит.
Г е р м а н. Я не имел в виду ничего неприличного.
Е в л а м п и й. Нет, но зачем тогда вообще говорить?!
Г е р м а н. Я думал о том, что бы ты, Евлампий, просто залезал ей на спину и слегка там скакал.
Р и м м а. Это еще зачем?
Е в л а м п и й. Затем, чтобы горб уменьшить. Гениально, Герман. Завтра же попробуем.
Р и м м а. А вдруг у меня там что-нибудь сломается.
Е в л а м п и й. Ерунда. Хуже, чем есть, уже не будет. Обязательно попробуем. (Спохватившись.) Впрочем, может, и не попробуем.
Г е р м а н. Попробуйте.
Е в л а м п и й (мрачно). Видно будет.
Г е р м а н. Ну да.
Р и м м а. Ты очень любезен. На сколько лет она тебя старше?
Ге р м а н. Кто?
Р и м м а. Твоя жена. На девять? Или на все одиннадцать?
Е в л а м п и й. На двадцать два.
Р и м м а. Двадцать два. Ой!.. Я скоро!.. (Убегает.)
Е в л а м п и й (вдогонку). Опять? Послушай, это уже выходит за границы приличий.
Г е р м а н. Оставь ее. Природу не обманешь.
Е в л а м п и й. Мне не нравится, каким тоном ты говоришь о моей жене. Все эти твои «скакать», все эти твои «возьми корягу».
Г е р м а н. Зачем мы вообще сюда приехали?
Е в л а м п и й. Не заговаривай мне зубы.
Г е р м а н. Ты рассуждаешь, как моя жена.
Е в л а м п и й. Ты еще смеешь сравнивать меня с этой истеричкой.
Г е р м а н. А твоя разве не истеричка?
Е в л а м п и й. У моей другие недостатки.
Г е р м а н. Мы так и будем торчать на этом чертовом шоссе?
Е в л а м п и й. Ладно, так и быть. Но твоих слов я тебе никогда не забуду.
Г е р м а н. Бери сумку.
Е в л а м п и й. Давай. А ты бери другую и закрывай багажник.
Г е р м а н. Ага.
Е в л а м п и й. Какая-то машина.
Г е р м а н. Притормозит. Он же видит, что здесь люди.
Е в л а м п и й. Думаешь?

Звук стремительно проносящегося мимо автомобиля.

Черт! Скотина!
Г е р м а н. Мне даже в глаза попало.
Е в л а м п и й. Был бы у меня был с собой автомат, я бы отбил у него охоту обдавать людей грязью.
Г е р м а н. Идем скорее, пока еще кто-нибудь не проехал.
Е в л а м п и й. А как нас твоя жена отыщет, если мы уйдем от дороги?
Г е р м а н. Ничего страшного. Увидит машину – покричит немного. Или пойдет на свет костра.
Е в л а м п и й. Ну тогда идем.
Г е р м а н. Веди.

Они идут, иногда обмениваясь короткими замечаниями.

Е в л а м п и й. Осторожней. Тут канава. И довольно мокро.
Г е р м а н. Я и так уже мокрый с ног до головы. Так что лишняя капля влаги... Черт!.. (Спотыкается и валится на землю, звон разбивающихся бутылок.)
Е в л а м п и й (отчаянно). Разбил?! Дай посмотрю! (Хватает сумку с бутылками, засовывает в нее руку, вскрикивает.) А-а!..
Г е р м а н. Ты что? Я же тебе говорил, не суй туда руку!..
Е в л а м п и й. Ты ничего не говорил.
Г е р м а н. Я хотел сказать. Только не успел.
Е в л а м п и й. Не успел!.. Что мы теперь будем пить? Черт, сколько крови!..
Г е р м а н. Пописай себе на руку.
Е в л а м п и й. Пописай!.. Одна целая. Еще одна.
Г е р м а н. Две бутылки – это уже неплохо.
Е в л а м п и й. Неплохо!.. Зачем ты их вообще схватил? У меня бы они были сохраннее. Теперь там – одно стекло.
Г е р м а н. Мы вообще сегодня куда-нибудь пойдем?
Е в л а м п и й. На всю ночь настроение испорчено.
Г е р м а н. Хватит ныть. Я ожидал от тебя большего мужества.
Е в л а м п и й. Да пошел ты!..
Г е р м а н. Я, кажется, вижу твой костер. И вполне могу идти без тебя.
Е в л а м п и й. Отчего все мои друзья такие мерзавцы?!
Г е р м а н. Твое счастье, что я не слишком обидчив.
Е в л а м п и й. Если ты еще скажешь хоть слово о счастье, считай, что у тебя больше нет друга.

Слышится шипенье огня, потрескиванье головешек.

Г е р м а н. Славный костерок.
Е в л а м п и й. Я извел на него почти весь бензин из бака.
Г е р м а н. Мог бы этого не говорить. Обоняние у меня пока не отшибло.
Е в л а м п и й. Может, нам сразу выпить немного, пока никого нет?
Г е р м а н. Вот она – человеческая природа.
Е в л а м п и й. Ничуть не бывало. Когда вернется моя жена, первым делом она тоже присосется к бутылке.
Г е р м а н. Женщине простительны некоторые слабости.
Е в л а м п и й. Не в таком количестве.
Г е р м а н. Слушай, а что ты нас все-таки здесь собрал?
Е в л а м п и й. Понимаешь... я не большой любитель лирики... Но иногда так хочется немного человеческого тепла. И к тому же...
Г е р м а н. По-моему, возвращается твоя жена.
Е в л а м п и й. Не напоминай мне об этой женщине. (Пауза. Сухо.) Римма!.. Ну как, дорогая, тебе полегче?
Р и м м а. Послушайте!.. Если уж мы все равно здесь... Давайте не говорить ни о каких горбах, ни о каких дефектах, ни о каких скачках... Это все невыносимо!.. Черт бы вас всех побрал!.. Это невыносимо!.. Невыносимо!..
Е в л а м п и й. Извини, Герман.
Г е р м а н. За что?
Е в л а м п и й. За то, что у меня такая жена. За то, что нам приходится это выслушивать.
Г е р м а н. Друзья мои, давайте все-таки сразу немного выпьем. Пока моей жены нет.
Е в л а м п и й. Представляешь, этот идиот расколотил всю выпивку. Осталось только две бутылки.
Р и м м а. А все-таки где твоя жена?
Г е р м а н. М-м-м!.. Ей захотелось пройтись пешком.
Р и м м а. В такую погоду?
Е в л а м п и й. Я из-за него руку разрезал. Представляешь, до сих пор течет.
Р и м м а. Для чего ты встреваешь в разговор? Ты не видишь, что я беседую с Германом?
Е в л а м п и й. Значит, на меня тебе наплевать?!
Р и м м а. Ты не маленький. Для чего ты выпрашиваешь чужого внимания?
Г е р м а н. Ну ладно. У вас есть штопор?
Е в л а м п и й. Ты взяла?
Р и м м а. Сумку собирал ты.
Е в л а м п и й. Подожди-подожди, ты хочешь сказать, что у нас нет штопора?
Р и м м а. Ты хочешь снова поссориться?
Е в л а м п и й. Но, черт побери, ты же женщина!.. Неужели нельзя было проверить, а взяли ли мы штопор? Неужели трудно было сказать: «Дорогой Евлампий, ты не забыл положить штопор?»
Р и м м а. Нет, но почему этого не сделал Герман. Если ты берешь бутылки, так отчего же не взять штопор?! По-моему, это логично.
Г е р м а н. Сегодня, кажется, всерьез решили сделать меня во всем виноватым.
Р и м м а. В конце концов, были бы здесь мужчины, так они бы просто отбили у бутылки горлышко.
Е в л а м п и й. Значит, присутствующие не в счет.
Г е р м а н. А по-моему, это намек на меня.
Е в л а м п и й. Ну тогда действительно отбей горлыщко.
Г е р м а н. Предоставляю это сделать тебе.
Е в л а м п и й. Ты считаешь, что мне сегодня мало приключений с твоими бутылками?
Р и м м а. Господи, будут когда-нибудь действия?! Одни слова. Одни слова.
Г е р м а н. Возьми. Тресни этим камнем.
Е в л а м п и й. И потом мы будем пить вино вместе со стеклом.
Г е р м а н. Ну, давай я. (Звон стекла.)
Е в л а м п и й. Потрясающий удар! Настоящий нокаут.
Г е р м а н. Ну и что? Подумаешь, отбилось немного неровно. И разлилось совсем чуть-чуть.
Е в л а м п и й. Можешь сразу открыть и вторую.
Р и м м а. Лучше потом. А то вода натечет.
Г е р м а н. Много не натечет. (Снова звон стекла.)
Е в л а м п и й. Да, я вижу, ты сегодня решил издеваться над нами до конца.
Г е р м а н. До какого еще конца? Лучше подставляйте бокалы.
Р и м м а. Надо ж сморозить такую чушь – «бокалы».
Г е р м а н. Кому не нравится слово, может ничего и не подставлять.
Р и м м а. Какие все грубияны. (Плеск разливаемой жидкости.)
Е в л а м п и й. Ну, конечно: самому себе больше всех.
Г е р м а н. Можно подумать, я кого-то обделил.
Е в л а м п и й. Тут нечего и думать.
Г е р м а н. Честное слово, мне надоело вас слушать. Давайте лучше выпьем.
Р и м м а. Так, я что-то не поняла. А за что мы, собственно, пьем?
Е в л а м п и й. За успех.
Р и м м а. Очень оригинально.
Е в л а м п и й. Ты думаешь, это так уж приятно?
Р и м м а. Что?
Е в л а м п и й. Когда собственная жена тебя постоянно унижает при посторонних.
Г е р м а н. В конце концов, если мне никто не составит компанию, я могу выпить и один.
Р и м м а. А за что ты пьешь, Герман?
Г е р м а н. Я пью... за то же, за что пьет твой Евлампий.
Р и м м а. Я забыла уже, за что он пьет.
Е в л а м п и й. Я пью... за то... чтобы мне... да и всем нам, пожалуй...
Г е р м а н. Ну?
Е в л а м п и й. Поскорее...
Р и м м а. Да что поскорее-то? Ты можешь говорить яснее?
Е в л а м п и й. Не важно. Пусть будет просто «поскорее»...
Г е р м а н. Какие у тебя мрачные мысли, приятель!..
Е в л а м п и й. Это именно то, что нам всем нужно...
Г е р м а н. Что?
Е в л а м п и й. Мрачные мысли.
Г е р м а н.. Помилуй, ведь все можно делать эстетично.
Е в л а м п и й. Вот и мое желание тоже эстетично.
Р и м м а. За это, пожалуй, можно выпить.
Е в л а м п и й. Короче, пейте за что хотите. Я буду пить за свое.
Р и м м а (саркастически). За успех? Или за мрачные мысли?
Е в л а м п и й. Ну знаешь ли, это ведь, собственно, не твое дело. Мне нужно...
Р и м м а. Что?
Е в л а м п и й. Чтоб у меня хватило решимости.
Р и м м а. Какой еще решимости?
Е в л а м п и й. Я ж тебе сказал: не твое дело.
Г е р м а н. Жена и муж – единая плоть, и дела у них одни.
Е в л а м п и й. А ты не вмешивайся.
Г е р м а н. Так. Ну все. Пьем. (Пьют. Пауза.)
Е в л а м п и й. Фух!.. Гадость!.. Впрочем, бывает хуже.
Р и м м а. Да.
Е в л а м п и й. Что «да»? Черт побери, что означает твое дурацкое «да»?
Р и м м а. Какие мерзкие существа – люди.
Е в л а м п и й. Это еще почему? Ты слышал, Герман?
Р и м м а. Как все по-скотски пьют! Чмокают, отдуваются. И еще они так кадыками делают – буль, буль, буль!..
Г е р м а н. Что поделаешь – родился человеком, так уж не гавкай, не мяукай и не чирикай. Не поймут.
Е в л а м п и й. Удивительно глубокое замечание.
Р и м м а. На себя посмотри.
Е в л а м п и й. Я и так смотрю. Это бы еще кому-то не помешало сделать.
Р и м м а. На что это ты, интересно, намекаешь?
Е в л а м п и й. Сама знаешь.
Р и м м а. Ах, вот, значит, как! Ну да, я не защитила кандидатскую диссертацию, но кто был этому виной? Кто, я тебя спрашиваю?
Е в л а м п и й. Пошло-поехало!
Р и м м а Да, вот тебе и пошло-поехало!..
Г е р м а н. Какие все стали нервные.
Р и м м а. А ты не вмешивайся!
Г е р м а н. Хватит на меня кричать! Я вообще жалею, что послушал двух идиотов и приперся сюда ночью, да еще в такую погоду.
Р и м м а. Евлампий, ты слышал? Он назвал нас идиотами.
Е в л а м п и й. И правильно сделал. Я готов быть полным, круглым, законченным идиотом. Но лишь бы весь мир знал, что идиотка и ты.
Р и м м а. Нет, я не согласна. Идиот здесь ты один. Тупое, безжалостное животное.
Е в л а м п и й. Прекрати оскорблять животных.
Г е р м а н. Ладно, вы как хотите, я себе еще налью.
Е в л а м п и й. Кто ж тебе позволит пить в одиночку?!
Р и м м а. Да, сегодня надо напиться как следует.
Г е р м а н. Ну так подставляйте бокалы.
Р и м м а. Он опять за старое. (Плеск разливаемой жидкости.)
Г е р м а н. Может, у меня юмор такой.
Р и м м а. Прекрасный юмор.
Г е р м а н. Я, между прочим, никого не просил давать ему оценки.
Р и м м а (пренебрежительно). Он, между прочим, никого не просил давать ему оценки.
Г е р м а н. Послушай!.. Скажи своей жене!..
Е в л а м п и й. Еще чего. Пусть говорит, что хочет. В конце концов, мы живем в свободной стране.
Г е р м а н. Мы с вами живем в разных странах.
Е в л а м п и й. Вот уж – ничего подобного. Как бы тебе этого ни хотелось...
Г е р м а н. Я пью за то, чтобы видеть вас всех пореже.
Е в л а м п и й. Не беспокойся. Кого-то вообще ты, может быть, видишь в последний раз в жизни.
Р и м м а. Давайте... давайте выпьем просто за жизнь.

Мужчины хохочут.

Е в л а м п и й. Ну уж нет, это без меня.
Г е р м а н. Да, Римма, это ты, конечно, сморозила.
Р и м м а. Это почему?
Е в л а м п и й. Она того совершенно не стоит, чтобы за нее еще и пить.
Р и м м а. Черт!..
Е в л а м п и й. Что еще?
Р и м м а. Мне вода попала за шиворот.
Е в л а м п и й. Я тебе говорил, чтобы ты надела плащ с капюшоном.
Р и м м а. Не в том дело.
Е в л а м п и й. А в чем?
Р и м м а. Просто эта вода... Она меня возбуждает.
Г е р м а н. Пикантная подробность.
Е в л а м п и й. Тебя возбуждает все что угодно, кроме меня.
Р и м м а. Кто же в этом виноват?
Г е р м а н. Кстати, вы знаете?..
Р и м м а. Что?
Г е р м а н. В этом лесу...
Е в л а м п и й. Ну?
Г е р м а н. Говорят, где-то здесь скрывается маньяк.
Р и м м а. А что он такое вытворяет?
Г е р м а н. Убивает. Человек пятьдесят уже убил.
Е в л а м п и й. И за это его называют маньяком? Я бы, например, дал ему орден.
Г е р м а н. Он не только убивает.
Р и м м а. А что еще?
Г е р м а н. Насилует.
Е в л а м п и й. Живых или мертвых?
Г е р м а н. Не знаю определенно. Кажется, сначала все-таки убивает.
Р и м м а. Я бы предпочла, чтобы меня сначала прикончили. Впрочем, не знаю.
Е в л а м п и й. Интересно, а что же никто не даст ему отпор?
Г е р м а н. Он, наверное, очень сильный.
Р и м м а. И мужественный. Ночью одному в лесу.
Е в л а м п и й. Настоящий человек.
Р и м м а. И настоящий мужчина.
Г е р м а н. Он может двумя ударами убить двоих. Тремя ударами убить троих.
Е в л а м п и й. Здорово!..
Р и м м а. А представляете: если бы он сейчас здесь появился...
Г е р м а н. Да, так неожиданно подошел сзади...
Е в л а м п и й. С ножом в руках...
Г е р м а н. Или с дубиной.
Е в л а м п и й. Или с охотничьим ружьем...
Г е р м а н. Черт, у меня мурашки по спине.
Е в л а м п и й. Это тебе, наверное, клещ заполз.
Р и м м а (раздраженно). Прекратите! Прекратите! Я не хочу вас слушать!
Е в л а м п и й. А тебя здесь, собственно, никто и не держит.
Р и м м а. Это ты только сейчас такой разговорчивый. А потом начнешь канючить...
Е в л а м п и й. Как это я начну канючить?
Р и м м а. А вот так. (Передразнивает.) «Милая Римма!.. Милая Риммочка!..»
Е в л а м п и й. Когда это я так канючил?
Р и м м а. Забыл, что ли? А каждую ночь.
Е в л а м п и й. Ну ты и стерва!
Г е р м а н. Нет уж, хватит с меня этих семейных тайн. (Пьет.)
Е в л а м п и й. Ты видела? Он выпил один. Друг, называется.
Р и м м а. Ну и правильно. (Пьет.) Как видишь, я тоже выпила одна.
Е в л а м п и й. Черт побери! Вы мне просто не оставляете выбора. (Пьет.)
Р и м м а. Да, Герман. В конце концов, на вине ты явно сэкономил. Привезти с собой такую гадость!..
Г е р м а н. Кто оскорбляет мое вино, тот оскорбляет и меня.
Р и м м а. Прекрати, пожалуйста. Никто тебя не оскорбляет.
Е в л а м п и й. Собственно, друзья ведь для того и существуют, чтобы экономить на них.
Г е р м а н. Вы оба – просто невыносимые зануды.
Е в л а м п и й. Лучший довод, если желаешь окоротить правду.
Р и м м а. Тихо!..
Е в л а м п и й. Что такое? Почему нам не дают спокойно поговорить?
Р и м м а. Идет кто-то.
Г е р м а н. Это он.
Е в л а м п и й. Кто?
Р и м м а. Маньяк.
Е в л а м п и й. Не может быть. Герман, где твоя коряга?
Г е р м а н. Осталась там, на дороге...
Е в л а м п и й. Так мы безоружны?
Р и м м а. Нож. Возьмите хоть нож. Что за мужчины, у которых нет ножа?!
Е в л а м п и й. У нас есть нож?
Р и м м а. Я боюсь!..
Г е р м а н. При чем здесь нож? Что можно сделать ножом с настоящим маньяком?
Р и м м а. Приближается. Я не хочу. Не надо.
Г е р м а н. Эй ты! Не подходи! Нас здесь много! Слышишь?
Е в л а м п и й. Да это же...
Р и м м а. О, Господи!.. Инга, детка, это ты? А мы так перепугались!..

Стремительно приближающиеся шаги. Появляется И н г а. Она, буквально, налетает на Г е р м а н а, слышны звуки ударов, истерические выкрики И н г и, и вопли Г е р м а н а.

И н г а. Мерзавец! Мерзавец! Скотина! Сволочь! Подлец! Какой подлец! Мерзавец! Мерзавец!
Г е р м а н. Ты что?! Прекрати! Идиотка! Она сумасшедшая! Уберите ее от меня! Перестань сейчас же!
Р и м м а (торжествующе). Браво! Великолепно! Инга, врежь ему еще! Великолепно! Дай ему по яйцам! Замечательно!
Е в л а м п и й (в крайнем изумлении). И ты позволяешь женщине так с собой обращаться? Да ты просто дай ей по морде, и все.
Р и м м а. Врежь ему! Врежь!
Г е р м а н. Уберите ее! Уберите!..
И н г а. Как ты мог?! Сволочь!.. Как ты мог?!
Г е р м а н. Да что особенного?
И н г а. Как ты мог так поступить?!
Г е р м а н. Подумаешь!.. Она была уже старуха, все равно не сегодня–завтра подохла бы.
И н г а. Как ты мог бросить меня там?!
Г е р м а н. Я ж тебе сразу сказал: не выходи из машины.
Е в л а м п и й. Да что у вас там стряслось?
И н г а. Может, ей была нужна помощь!..
Г е р м а н. Ну да, помощь!.. Скажешь тоже!.. Я поддал ей на такой скорости! Какая там может быть нужна помощь?
Р и м м а. Герман, ты что, сбил кого-то?
И н г а. Пожилая женщина... Может, вышла из дома, чтобы поискать свою заблудившуюся козочку...
Е в л а м п и й. И тут как тут наш Герман с его куриной слепотой на своем автомобиле.
Г е р м а н. У меня иногда тормоза барахлят.
И н г а. Ты смеешь еще что-то говорить про свои тормоза?! А разве ты не сказал мне: «Посмотри, как я сейчас пугну эту старую грымзу!»
Г е р м а н. Ну, все равно. А зачем ты потом вылезла из автомобиля?
И н г а. Помощь. Я хотела оказать ей помощь.
Е в л а м п и й. А может, ты хотела проверить ее карманы?
Р и м м а. Ну, конечно. Ты бы поступил именно так.
И н г а. У нее была голова в крови. Но она была еще жива. И умерла у меня на руках.
Г е р м а н. Не надо было выходить из машины.
И н г а. Герман, но ведь это же жизнь. Чужая жизнь.
Г е р м а н. Ну и что?
И н г а. Неужели ты не понимаешь? Жизнь...
Е в л а м п и й. Да, Инга, что ты заладила: жизнь, жизнь?.. Я вот, например, тоже сегодня пострадал. Смотри, вся рука в крови.
Р и м м а. Того, что сделано, не вернешь. Давайте за это выпьем. Ой, я такая уже пьяная.
Е в л а м п и й. Да, штрафную опоздавшей. Налей, Герман. (Звук наливаемой жидкости.)
Г е р м а н. Так и быть. Хотя ты чуть не выбила мне глаз.
Е в л а м п и й. У тебя они – что есть, что нет...
Р и м м а. А ты зато импотент.
Е в л а м п и й. А ты уродина.
Г е р м а н. Так. Ну все, пьем. (Пьют. Отдуваются.)
И н г а. По-моему, это смесь мочи с дерьмом.
Р и м м а. Скажи своему мужу спасибо.
Е в л а м п и й. Да, и заодно за то, что он перебил все бутылки.
И н г а. Нет уж, тогда спасибо вам всем.
Г е р м а н. А это еще за что?
И н г а. Меня иногда называют сучкой. Но теперь я вижу, что на вашем фоне я ангел.
Р и м м а. Вот как она повернула!..
И н г а. Меня до сих пор всю колотит.
Г е р м а н. Поэтому ты решила колотить меня?
Р и м м а. А меня так развезло. С двух бокалов...
Е в л а м п и й. Я тоже думаю, что тебе уже хватит.
Р и м м а. Не дождешься.
И н г а. Налейте мне еще.
Е в л а м п и й. Что ж, если ты пришла позже всех, значит тебе и наливать больше всех?
И н г а. Я пришла позже не по своей вине.
Г е р м а н. Не надо было выходить.
Р и м м а. Налейте мне.
Е в л а м п и й. Это почему это наливать тебе?
Р и м м а. А что? Уж не тебе ли?
Е в л а м п и й. Почему бы и не мне? Мне сегодня это нужнее всех.
Р и м м а. Удивительная наглость!..
Е в л а м п и й. Попридержи язык.
Р и м м а. Только не тебе.
Е в л а м п и й. Почему это?
Р и м м а. Потому, что ты сволочь.
Е в л а м п и й. Это не довод.
Г е р м а н. Я сам знаю, кому наливать в первую очередь. (Плеск разливаемой жидкости. Трезвый тон все более ускользает из разговоров всей компании.)
И н г а. И мне.
Р и м м а. И мне. И мне.
Е в л а м п и й. Э!.. А про меня-то забыли? Как? Это все? Все две бутылки?
Г е р м а н. Ну, еще немного разлилось.
Р и м м а. И немного сверху натекло.
И н г а. Не расстраивайся, Евлампий, если хочешь, я тебе немного отолью.
Р и м м а. Надо пить быстрее, пока его еще кто-нибудь не начал жалеть. (Все пьют.)
Е в л а м п и й (яростно). Черт бы вас побрал!
И н г а. Не выражайся здесь.
Е в л а м п и й. Ну что ж, жребий брошен.
И н г а. Какой еще жребий? Римма, куда твой муж бросил жребий?
Р и м м а. Не обращайте внимания. Он любит выражаться витиевато.
Е в л а м п и й (обидчиво). Ничего, ничего, я буду выражаться просто.
И н г а. Вот-вот, лучше просто.
Е в л а м п и й. Вы хотели знать, почему я предложил вам встретиться сегодня здесь.
И н г а. Мы хотели знать? Герман, ты хотел?
Г е р м а н. Ничего я не хотел знать.
И н г а. А ты, Римма?
Р и м м а. Не напоминай мне о выдумках этого идиота.
Е в л а м п и й. Нет, вы все хотели знать.
И н г а. Терпеть не могу, когда решают за других.
Р и м м а. Я такая пьяная!..
Е в л а м п и й. Ну что ж, идемте. Вы сейчас сами все увидите.
И н г а. Я никуда не пойду.
Р и м м а. Я тоже. Ты идешь, Герман?
Г е р м а н. Нет, я не иду.
Р и м м а. Все. Мы никуда не идем.
И н г а. А почему здесь не поют птицы? Лес, называется!..
Г е р м а н. Все подохли.
Р и м м а. Эй, птицы!
И н г а. Птицы! Почему не поете?
Р и м м а. Сейчас же пойте!
И н г а. Птицы!
Р и м м а. Пойте, вам говорят!
И н г а. Нет, правда, Евлампий, почему мы должны куда-то идти?
Е в л а м п и й. Тогда я пойду один.
Г е р м а н. Он и вправду пойдет.
Р и м м а. Пусть идет.
И н г а. Римма, пойдем за твоим мужем.
Р и м м а. Хорошо, только держите меня. Если я упаду, я сразу обделаюсь.
И н г а. Что за подробность.
Е в л а м п и й. Ничего, ничего, если не сегодня, тогда... ничего... вы мне очень помогли.
И н г а. Я не поняла, а куда мы идем?
Г е р м а н. Да, Евлампий, куда ты нас тащишь?
Р и м м а. А вдруг мы встретим маньяка? Ты знаешь, Инга, здесь где-то бродит маньяк.
И н г а. Хочу маньяка!
Р и м м а. Я тоже хочу.
И н г а. Маньяк!
Р и м м а. Маньяк!
И н г а. Маньяк! Отзовись!
Р и м м а. Мы тебя хотим!
Г е р м а н. Да тише вы, идиотки, совсем с ума посходили!
Р и м м а. Все мужчины – трусы!
И н г а. А Герман – первый трус из всех.
Р и м м а. После Евлампия.
И н г а. Перед.
Р и м м а. А я говорю – после.
И н г а. Нет – перед.
Р и м м а. Смотри, какая-то поляна.
И н г а. Земляничная поляна.
Р и м м а. Ой, табуретка. Наша табуретка. Евлампий, зачем ты притащил сюда нашу табуретку?
И н г а. Смотрите, веревка. Что ты задумал?
Е в л а м п и й (торжествующе). Сейчас узнаешь. Сейчас узнаете вы все. Узнаете, как я вас... какое отвращение вы у меня... Во всяком случае, я вам благодарен за то...
Р и м м а. Значит, пока я ходила... по делам, ты припер сюда эту табуретку?..
И н г а. Эй, ты куда полез? Ты же упадешь.
Р и м м а. А если б я сейчас упала, я бы точно сразу обделалась.
И н г а. Римма, скажи своему мужу... Он что у тебя, сумасшедший?
Р и м м а. Скорее просто дурак. И к тому же высоты боится.
И н г а. Герман, держи его, он же засунул голову в петлю.
Г е р м а н. Эй, приятель, тебе не кажется, что шутка слишком затянулась?
Е в л а м п и й. Благодаря вам я сделаю это с облегчением. Нет, я сделаю это с удовольствием.
И н г а. Да? А о нашем удовольствии ты подумал? Нам-то что за удовольствие смотреть на удавленника?
Р и м м а. Да оставьте вы его! Этот слюнтяй никогда в жизни не решится повеситься. Он просто пугает. А мне не страшно.
Е в л а м п и й. Сейчас ты увидишь, как я пугаю.
Р и м м а. Давай, давай, покажи нам!..
И н г а. Римма, как ты можешь?! Евлампий, не слушай ее!
Е в л а м п и й. Сейчас вы увидите, как я пугаю.
Р и м м а. Что же ты остановился?
Е в л а м п и й. Я не остановился, отнюдь... Сейчас вы увидите... Толкните только кто-нибудь табуретку.
Р и м м а. Да нет уж, ты сам.
И н г а. Римма!..
Е в л а м п и й. Герман, я прошу тебя, подойди, толкни табуретку ногой.
Г е р м а н. Зачем это?
Е в л а м п и й. Ведь тебе не привыкать обрывать чужую жизнь.
Г е р м а н. Пошел ты!..
Р и м м а. Ну давай же!.. Или слезай. Тебе еще не надоело быть посмешищем?
Е в л а м п и й. Сука!
Р и м м а. Импотент!
Е в л а м п и й. Герман, толкни табуретку!
Р и м м а. Герман, не толкай!
Е в л а м п и й. Толкни!
Р и м м а. Не толкай!
Е в л а м п и й. Сука!

Неожиданно слышится единодушный вопль ужаса.

И н г а. Герман! Держи! Нож! Держи! Евлампий!

Треск обломившегося древесного сука, шум падающего тела, крики людей сливаются в невообразимый гвалт. Постепенно тот стихает.

Г е р м а н. Сломался! Евлампий! Живой?
И н г а. Ты жив? Сук сломался! Ничего, Евлампий, ничего, ты живой! Тебе больно? Тебе больно? Покажи, где больно. Горло?
Г е р м а н. Да-а, парень, ну ты и устроил спектакль!..

Е в л а м п и й хрипит, стонет, дышит прерывисто и тяжело.

Е в л а м п и й. Я... я... не хотел... Я поскользнулся... Я поскользнулся, Риммочка, поскользнулся. Табуретка скользкая...
Р и м м а. Ну и народ пошел!.. Даже повеситься толком не могут.
Е в л а м п и й. Табуретка... Эта чертова табуретка скользкая... Я не хотел... Я не хотел...

Всхлипыванья Е в л а м п и я сливаются с одобрительными возгласами людей, фразы людей делаются нечленораздельны, постепенно становятся тише. И вот вдруг отчетливо и чисто запела какая-то предутренняя пичуга, ей ответила другая, и вот уж звучит целый хор птичьих голосов, беззаботных, торжествующих, радостных.



К о н е ц
–>   Отзывы (2)

Дети леса
30-Apr-07 19:16
Автор: Станислав Шуляк   Раздел: Пьесы/Сценарии
Станислав Шуляк


Дети леса

драма

М а к а р
В а с с а
М а т ь, она же Л ж е м а т ь
С т а р о с т а, он же В о е н н ы й К о м и с с а р, он же П р о х о ж и й, он же А р х и т е к т о р
П а р е н ь
Д е в у ш к а

Деревенский дом. Бедность ужасающая, хотя когда-то этот дом, возможно, был неплох и справен. М а к а р сидит на лавке и чинит сапог: приколачивает подмётку гвоздиками, прошивает голенище суровою ниткой. Он совсем ещё мальчишка – М а к а р. Одетая В а с с а лежит на постели под двумя одеялами. Она чуть младше М а к а р а.


К а р т и н а п е р в а я


В а с с а. Если бы у нас была коза, мы бы её съели. (Пауза.) Ты слышал?
М а к а р. Да.
В а с с а. И что?
М а к а р. У нас нет козы.
В а с с а. А раньше?
М а к а р. Не знаю.
В а с с а. Почему?
М а к а р. Меня тогда ещё не было.
В а с с а. А я была?
М а к а р. Тем более – нет.
В а с с а. А разве ты старше?
М а к а р. Будешь ещё про глупости, я тебя иголкой в глаз тыкну.
В а с с а. А если бы у нас была коза, мяса бы до весны хватило?
М а к а р. Пропало бы. Где его держать?
В а с с а. На улице.
М а к а р. Мясо на улице держать – только волков приманивать.
В а с с а. А в подполе?
М а к а р. Там крысы. И змеи.
В а с с а. Змеи только летом.
М а к а р. Крысы всегда.
В а с с а. А если наверху, под самой крышей повесить?
М а к а р. Вороны склюют.
В а с с а. У тебя на всё ответ есть.
М а к а р. Потому что я умный.
В а с с а. Есть хочу.
М а к а р. Давно?
В а с с а (считает). День... ещё день... три ночи... и ещё ночь... праздник... потом после праздника... Месяц.
М а к а р. Всего-то? Я раньше хотеть начал.
В а с с а. А я зато сразу сильнее.
М а к а р. Я сильнее.
В а с с а. Я и раньше тоже хотела. Но теперь по-настоящему.
М а к а р. Не замолчишь – сапогом кинусь!
В а с с а. Дай хоть воды!..
М а к а р. Сама возьми.
В а с с а. Макарка, мне холодно, принеси.
М а к а р. Мне тоже холодно. (Встаёт, отходит к двери, где стоит ведро с водой. Зачёрпывает воду черпаком, пьёт.) Сверху лёд плавает. (Возвращается на своё место, продолжает работу.)
В а с с а. Гад ты. (Тяжело вздохнув, вылезает из-под одеял, идёт к двери.)
М а к а р. Не будешь двигаться – совсем пропадёшь.
В а с с а. Откуда ты такой умный взялся?
М а к а р. Оттуда же, откуда и ты. Только в другое время.
В а с с а (пьёт воду из черпака). Лягушками пахнет.
М а к а р. У тебя всё лягушками пахнет. Откуда там лягушкам взяться?
В а с с а. Да пошёл ты! (Идёт к кровати, собирается снова ложиться.)
М а к а р. Не ложись!.. Ходи!
В а с с а. Не могу.
М а к а р. Ну, и чёрт с тобой.
В а с с а. Макарушка...
М а к а р. Васка, отстань!
В а с с а. Давай полешко в печку подбросим.
М а к а р. Дров почти не осталось.
В а с с а. Сколько?
М а к а р. Три.
В а с с а. Ну, пол полешка.
М а к а р. А завтра что делать будем?
В а с с а. Четверть полешка...
М а к а р. Завтра вообще дров не будет.
В а с с а. Ну и что? Лес рядом.
М а к а р. Кто в лес пойдёт – не вернётся.
В а с с а. Ну, давай хоть щепочек!.. Холодно.
М а к а р. Где их взять, щепочек?
В а с с а. Давай лавку разломаем.
М а к а р. А я на чём сидеть буду?
В а с с а. На кровати. Со мной рядом.
М а к а р. Дура.
В а с с а. Пусть. (Садится на кровать, хочет снова лечь, но не ложится. Раздумывает. Встаёт.) Можно я поем немного коры?
М а к а р. Коры тоже почти на осталось.
В а с с а. Я только во рту подержу её минутку и оставлю до завтра.
М а к а р. Ты вчера говорила тоже самое.
В а с с а. А то-то сам кору ел, я видела.
М а к а р. Я пропаду – ты точно пропадёшь.
В а с с а. Макарушка...
М а к а р. Отстань!
В а с с а. Ну, Макарушка!..
М а к а р. Что тебе?
В а с с а. Сколько ещё до лета осталось?
М а к а р. Года два. Не меньше.
В а с с а. Мы дотянем до лета?
М а к а р. Это ещё зачем?
В а с с а. Ну... чтоб пожить немного.
М а к а р. Совсем с ума сошла сестрёнка.
В а с с а. А ещё...
М а к а р. Ты разве не можешь помолчать?
В а с с а. Просто...
М а к а р. Что?
В а с с а. Я подумала...
М а к а р. Что ты подумала?
В а с с а. А вдруг в подполе что-нибудь осталось.
М а к а р. Что там может остаться?
В а с с а. А если картошечка! Огурчики! Капустка! Мама, помнишь, огурчики всегда в банках солила.
М а к а р. Дура, давно уже ничего нет!
В а с с а. Откуда ты знаешь?
М а к а р. Я сто раз проверял.
В а с с а. А если ещё посмотреть?.. Вдруг ты не заметил. Вдруг хоть одна баночка.
М а к а р. Я смотрел.
В а с с а. А ты еще посмотри.
М а к а р. Я везде смотрел.
В а с с а. А под полками не смотрел. И там ещё, если за угол повернуть, закуток тёмный есть. Там тоже не смотрел.
М а к а р (в ярости швыряет своё рукоделие на пол, встаёт). Чокнутая! Достала со своим подполом!.. (Берёт фонарь, открывает крышку в полу, начинает спускаться.)
В а с с а (подаёт брату молоток). Вдруг там крысы.
М а к а р. Крысы там не вдруг. Крысы там всегда.
В а с с а. Крысу убьёшь – у нас мясо будет.
М а к а р. Тебя саму давно пора на мясо пустить. (Скрывается.)
В а с с а (сама с собой). Чего ты злишься-то? Мне просто холодно. Я хочу есть. Я хочу пожить по-человечески. И чтоб ни о чём таком не думать. Разве это много? Ведь это совсем не много. Кого попросить об этом? Некого попросить об этом. (Берёт топор, садится возле входа в подпол, застывает. Как будто ждёт чего-то.)

Открывается дверь, и ветер завывает на дворе. Входит мужчина лет, должно быть, пятидесяти. Это С т а р о с т а. Он осматривается, замечает В а с с у. Крадучись движется в её сторону.

В а с с а (не оборачиваясь). Если хочешь меня убить, лучше даже не приближайся. (Показывает топор.)
С т а р о с т а (смущенно отступает). Что за зима такая, что снега совсем нет?! Это ж не должно быть такой зимы, чтоб не было совсем снега. (Васса не отвечает.) Знаешь меня?
В а с с а. Нет.
С т а р о с т а. Врёшь. Староста я. Самый главный в деревне. Все меня знают.
В а с с а. Я ещё маленькая. Я не знаю.
С т а р о с т а. Маленькая! Сколько тебе лет-то?
В а с с а. Тридцать... или пятнадцать... не помню точно.
С т а р о с т а. А матка где?
В а с с а. На станцию поехала. За хлебом, за кофием. И не вернулась.
С т а р о с т а. На станцию... Со станции никто еще никогда не возвращался.
В а с с а. Что поделаешь!.. Очень кофия хотелось.
С т а р о с т а. Барыня какая! Кофий ей подавай!..
В а с с а. Какая уж есть!
С т а р о с т а. Давно поехала-то?
В а с с а. Осенью ещё.
С т а р о с т а. Ну вот – осенью. Я же говорил. Можешь не ждать больше.
В а с с а. Я и не жду.
С т а р о с т а. Ну, и правильно.
В а с с а. Да.
С т а р о с т а. А брат где?
В а с с а. В лес пошёл.
С т а р о с т а. Коры нарвать, что ли?
В а с с а. Коры.
С т а р о с т а. Тоже не жди. Не вернётся.
В а с с а. Я знаю.
С т а р о с т а. Никто из леса не выходит.
В а с с а. Да.
С т а р о с т а. А дверь-то чего не запираешь?
В а с с а. Кто зайти захочет – всё равно зайдёт.
С т а р о с т а. Неспокойно стало в деревне. (Пауза.) Людишки мрут почём зря. (Пауза.) Теперь еще пропадать стали. (Пауза.) Старуха моя померла. (Пауза.) Ты отложи топор-то!.. Поговорим хоть.

В а с с а откладывает топор в сторону, равнодушно ждёт, что скажет С т а р о с т а.

Старуха, говорю, моя померла.
В а с с а. Я слышала.
С т а р о с т а. И что? Сказать ничего не хочешь?
В а с с а. Нет.
С т а р о с т а. Нет? Значит – нет?! А я, между прочим, староста. Самый главный в деревне. А ты сказать ничего не хочешь. А мужик не должен быть один. Мужику одному плохо. А ты опять, понимаешь, сказать ничего не хочешь. Так, что ли? Сказать тебе, что ли, нечего?
В а с с а. Так.
С т а р о с т а. Ах, значит – так! Я тебе говорю, что старуха моя померла. Я тебе говорю, что людишки в деревне пропадать стали. Ты что не слышала? А ты уже выросла, ты уже в сок вошла, а я тебе говорю, что я самый главный в деревне, что мужику одному плохо, а тебе, значит, и сказать нечего?
В а с с а. Да.
С т а р о с т а. Ты топор-то не трожь! Мы с тобой разговариваем пока. А то, гляди, потом по-другому разговаривать станем.
В а с с а. Что тебе надо?
С т а р о с т а. Сразу «что тебе надо?». Может, мне правды надо.
В а с с а. Какой правды?
С т а р о с т а. Такой! Вот что ты перед раскрытым подполом сидишь? А? Прячешь там кого?
В а с с а. Никого не прячу.
С т а р о с т а. А я проверю. Я проверить должен. Работа у меня такая. Я всё знать должен.
В а с с а. Проверяй.
С т а р о с т а. И проверю. Где у вас здесь фонарь?
В а с с а. Нету.
С т а р о с т а. Ничего. У меня свой. (Достаёт из кармана огромный электрический фонарь.) Ну-ка, посторонись!

В а с с а отходит в сторону, С т а р о с т а заглядывает в проём в полу, ничего не видит. Тогда он ложится на пол и, засунув голову в проём, пытается что-то там разглядеть. В а с с а стоит над ним с топором в руке.

С т а р о с т а. Эй, кто там есть! Выходи сейчас же! Я знаю, что ты там прячешься! А ну, живо! Я дважды повторять не стану! (Вдруг высовывает голову, видит над собою Вассу с топором, поспешно встаёт.) Ты чего? Чего так смотришь-то? Слышишь? Я должен всё проверить, работа у меня такая.
В а с с а. Проверил?
С т а р о с т а. Потом ещё проверю. Я теперь тебя всегда проверять буду. Странные вы какие-то! Что-то здесь не то! У всех дома до дороги построены, у них одних за дорогою, у самого леса. Что это? Почему это? Особенность свою показать хотите? Над людями заноситесь?
В а с с а. Не я дом строила.
С т а р о с т а. Дом дед ваш блажной построил.
В а с с а. Вот с него и спрашивай.
С т а р о с т а. С него уже ничего не спросишь. А вот с тебя я спрошу!.. И если обманывать меня вздумаешь!..
В а с с а. Кто ты такой?
С т а р о с т а. Дура. Староста я. Самый главный в деревне. А времена теперь неспокойные. Людишки пропадают. (Отступает.) Ладно, пойду я. Странная зима. Мороз до костей пробирает, а снега нет. Посевы помёрзнут, и волкам раздолье. Хотя, кто теперь что сеет?.. Кому это надо?! (Выходит. Васса запирает за ним дверь.)

В а с с а возвращается к отверстию в полу. Застывает. Из подпола вылезает М а к а р с фонарём в руке.

М а к а р. Чего стоишь столбом? Ходи, грейся! Зачем Староста приходил?
В а с с а. Он не сказал.
М а к а р. А о чём же ты с ним так долго?..
В а с с а. Ты в лесу был?
М а к а р. Чокнутая! В подпол лазил. Сама послала.
В а с с а. Коры принёс?
М а к а р. Кора в лесу. Там нет коры.
В а с с а. Что ж теперь есть станем?
М а к а р. А зачем есть?
В а с с а. Чтоб жить.
М а к а р. А зачем жить?
В а с с а. Макарушка...
М а к а р. Не хочу с тобой говорить.
В а с с а. Поговори хоть. Согреемся.
М а к а р. О чём?
В а с с а. Всё равно.
М а к а р. Я знаю.
В а с с а. Что?
М а к а р. Что делать.
В а с с а. И что же?
М а к а р. Надо в лес пойти.
В а с с а. В лесу пропадём.
М а к а р. И хорошо.
В а с с а. В лесу все пропадают.
М а к а р. Хорошо, что есть место, где можно пропасть.
В а с с а. Там волки.
М а к а р. То, что надо. Главное – не сопротивляться.
В а с с а. А помнишь, мы на дороге медведя видели?
М а к а р. Чёрный. Весь ободранный. Шерсть свалявшаяся.
В а с с а. И ведь уже зима была. А он не спал.
М а к а р. Шатун называется.
В а с с а. Мы еле убежали.
М а к а р. Дура. Он на нас и не смотрел.
В а с с а. Он делал вид, что не смотрит. А сам в нашу сторону шёл.
М а к а р. Он просто шёл себе. Но если б мы близко попались, наверняка бы задрал.
В а с с а. Пальто на нём было с воротником чёрным.
М а к а р. На ком?
В а с с а. На нём. На медведе. Такие польта в городе носят. Их ещё и на станции продают, только никакой зарплаты не хватит.
М а к а р. Идиотка! Какие польта у медведей? У них свои шкуры есть.
В а с с а. Да, а когда совсем холодно, они польта одевают.
М а к а р. А где они их, по-твоему, возьмут? Им же никто никакой зарплаты не платит.
В а с с а. А они их так просто берут. Приходят, на самые лучшие польта пальцем показывают – им польта и отдают. Медведей все боятся.
М а к а р. Да-а, сестрёнка, твоё дело совсем плохо.
В а с с а. А волкам одеть нечего. Поэтому они такие злые.
М а к а р. Волки всегда стаей держатся. По два. По пять. По миллиону.
В а с с а. По миллиону – это только люди.
М а к а р. Где ты видела, чтоб люди по миллиону?
В а с с а. Я не видела. Но если по миллиону – это уже город. В городе люди всегда по миллиону.
М а к а р. Не знаешь, а говоришь.
В а с с а. А вдруг он сейчас придёт, постучит, мы откроем, а там он.
М а к а р. Кто?
В а с с а. Ну, этот... Медведь.
М а к а р. Который в пальто?
В а с с а. Тот... или другой.... они все страшные... они все одинаковые...
М а к а р. Что ты несёшь, дура?! Медведи не стучат, они когтями скребут.
В а с с а. А этот постучит.
М а к а р. Ну, да, постучит. Конечно!..
В а с с а. Возьмёт и постучит. (Внезапно слышится стук в дверь. Васса вскрикивает.)
М а к а р. Молчи!
В а с с а. Он пришёл! В дверь стучит!
М а к а р. Это не медведь, идиотка! Это не может быть медведь! Медведи делают вот так!.. (Скребёт рукою воздух.) А вдруг это мать вернулась... (Повторяется стук, на сей раз громче.)
В а с с а. Нет матери! Нет! Это... я знаю... это тот вернулся!.. (Оба мечутся по дому. Переговариваются шёпотом.)
М а к а р. Староста!..
В а с с а. Он сказал, что вернётся.
М а к а р. Что ему надо?
В а с с а. Прячься! Скорее! Я сказала, ты в лес ушёл.
М а к а р. А что если и правда – медведь!.. (Снова громкий стук за дверью. И ещё слышится нетерпеливый рёв, действительно напоминающий медвежий.)

М а к а р ныряет снова в подпол. В а с с а закрывает за ним крышку в полу, идёт открывать дверь. Входит человек, очень похожий на С т а р о с т у. Но это – В о е н н ы й К о м и с с а р. Осматривается.

В о е н н ы й К о м и с с а р. Девка.
В а с с а. Да.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Что ты здесь делаешь?
В а с с а. Живу.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Кто здесь ещё?
В а с с а. Никого.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Значит ты здесь одна?
В а с с а. Одна.
В о е н н ы й К о м и с с а р. И отца нет?
В а с с а. Не знаю. Не было никогда.
В о е н н ы й К о м и с с а р. А мать?
В а с с а. Пропала.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Пропала! Вечно у вас все пропадают! Кого ни спросишь – все пропадают. А брат?
В а с с а. Что брат?
В о е н н ы й К о м и с с а р. Я знаю, у тебя есть брат. Где он?
В а с с а. Ушёл в лес. Не вернулся.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Лес! Опять этот лес! Я только и слышу: лес, лес! Этот пошёл в лес. Тот пошёл в лес. Староста ваш – мерзавец! Я должен набрать в вашей деревне пятьдесят человек. Мужчин и парней. А нашёл только двадцать старух, тебя – соплячку, да Старосту с его сказками про лес. Говно! Ты понимаешь, что это – говно?! Вот я – ваш военный комиссар, а мне какая-то дрянь, какая-то пакость, какая-то деревенская тварь врёт прямо в глаза!.. А ведь в стране война, ты не знала этого?! Да-да, война!.. Нужны солдаты, нужно кого-то послать на фронт, но ты не бойся, твоего брата я могу определить в роту связи. Связистов тоже убивают, это верно, но нельзя думать об одном трагическом, ты понимаешь меня? Убивают отнюдь не всех. Кому-то просто отрывает руки-ноги, но они остаются в живых, ты слышишь меня?
В а с с а. Да.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Связистам обычно отрывает руки по локоть, ты поняла меня?
В а с с а. Да.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Ну, так что же? Какие делаешь выводы?
В а с с а. С кем война-то?
В о е н н ы й К о м и с с а р. А вот это не твоего ума дело!.. Об этом не всякому рассказать можно. Но вообще-то ты – неглупая девка. Если бы у твоего брата, был хороший почерк, я мог бы даже оставить его при комиссариате, у нас очень много канцелярской работы.
В а с с а. У него плохой почерк.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Где он?
В а с с а. Ушёл в лес.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Опять этот лес! Вы все с ума посходили со своим лесом.
В а с с а. Лес здесь – главное, что есть. Мы слишком малы перед ним.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Хватит, хватит, хватит!.. Ни одному слову твоему не верю.
В а с с а. Это всё равно.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Ишь ты! Всё равно ей! Ничего не боится!.. (Пауза.) Не боишься?
В а с с а. Боюсь.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Меня?
В а с с а. Нет.
В о е н н ы й К о м и с с а р. А кого?
В а с с а. Не тебя.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Не боишься, значит, меня?
В а с с а. Нет.
В о е н н ы й К о м и с с а р. А я вот возьму сейчас и не уйду. Подожду, пока брат твой вернётся.
В а с с а. Жди.
В о е н н ы й К о м и с с а р. И подожду! Посмотрим, как ты тогда запоёшь.
В а с с а. Посмотри.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Брата твоего я заберу. Он пойдёт со мной.
В а с с а. Забирай.
В о е н н ы й К о м и с с а р. А почему ты мне хамишь?
В а с с а. Так...
В о е н н ы й К о м и с с а р. А ты хоть знаешь, что я с тобой сделать могу?
В а с с а. Что?
В о е н н ы й К о м и с с а р. Ты ведь здесь одна. Только мы с тобой.
В а с с а. Да.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Только ты и я.
В а с с а. Да.
В о е н н ы й К о м и с с а р. И никого больше.
В а с с а. Нет.
В о е н н ы й К о м и с с а р. И ведь никто ничего не узнает.
В а с с а. Чего не узнает?
В о е н н ы й К о м и с с а р. Ты только будь умницей... (Подходит к ней.) Обещаешь? (Хватает Вассу, тискает её, оглаживает, старается раздеть.) Ничего, ничего!.. Мы, военные – парни бравые! Даже песня такая есть. Любишь военных?
В а с с а. Не знаю.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Сейчас узнаешь. (В какое-то мгновение кажется, что Васса готова уступить.) Все девки это делают. Тебе тоже понравится. (Тащит её к постели.) Тощая такая! Одни рёбра торчат. Ну, давай, давай!..
В а с с а. Не то...
В о е н н ы й К о м и с с а р. Что «не то»?
В а с с а. Запах не тот. У нас так не пахнут.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Да ладно: запах!.. Еще я должен пахнуть, как у вас тут в деревне пахнут. Провоняли тут духом своим деревенским!.. (Валит её на постель.) Сволочи!.. Ты руками-то своими не размахивай!.. Да куда ты денешься?!
В а с с а. Он там.
В о е н н ы й К о м и с с а р. Что ещё такое?
В а с с а. Ты за братом пришёл. Там. (Указывает в сторону подпола.)
В о е н н ы й К о м и с с а р (вскакивая). Что ты такое болтаешь?
В а с с а. Сам взгляни.
В о е н н ы й К о м и с с а р. В подполе прячется?
В а с с а. Да.
В о е н н ы й К о м и с с а р (с угрозой). Ну, девка!..
В а с с а. Иди!
В о е н н ы й К о м и с с а р. И пойду! И если...
В а с с а. Не будет никакого «если».
В о е н н ы й К о м и с с а р. Так я и знал. Я вас всех насквозь вижу!

В о е н н ы й К о м и с с а р открывает крышку в полу, начинает опасливо спускаться.

В а с с а. Фонарь возьми. (Отдаёт тому фонарь.)
В о е н н ы й К о м и с с а р. Я вернусь.

В о е н н ы й К о м и с с а р скрывается в подполе. В а с с а закрывает крышку подпола и стоит с топором в руке, над тою. Пауза. Потом слышатся два мужских голоса, яростные крики, шум борьбы, грохот... Слов не разобрать. Потом всё стихает. Пауза. Крышка медленно поднимается, и вылезает... М а к а р. В руке у него окровавленный молоток.

М а к а р. Топор!

В а с с а отдаёт брату топор, тот начинает спускаться обратно, но на секунду задерживается.

Чего стоишь?
В а с с а. А что?
М а к а р. Дура! Полено в печку подбрось! Скорей! У нас теперь есть мясо!.. (Исчезает.)


К а р т и н а в т о р а я

Печь прогорела. В доме стало тепло, в доме – дымное марево. Полураздетые, уставшие, обессиленные М а к а р и В а с с а сидят на полу возле постели. Они уже поели мяса, и ещё кое-что другое уже произошло с ними...

В а с с а. Ты знаешь... мне понравилось.
М а к а р. Да...
В а с с а. Только ты поначалу был груб, и было больно... но потом ничего.
М а к а р. Мясо какое-то странное.
В а с с а. Сладковатое, что ли...
М а к а р. У крыс совершенно другое.
В а с с а. Не напоминай мне про крыс.
М а к а р. А ты тоже...
В а с с а. Что?
М а к а р. Ну, я думал... что ты такая тощая, что на тебя даже смотреть больно будет. А потом...
В а с с а. Не было смотреть больно?
М а к а р. Нет. Даже хорошо было.
В а с с а. Надо только никому не говорить. Что у нас было... А то ведь...
М а к а р. А мне наплевать.
В а с с а. Мужчинам всегда наплевать.
М а к а р. Откуда ты знаешь про всегда? Откуда ты можешь это знать?
В а с с а. Ну, так... Это изнутри... Как будто с этим рождаешься. Но только не знаешь, что ты это знаешь.
М а к а р. А мне наплевать не потому...
В а с с а. Не почему?
М а к а р. Ну, не потому, что мужчинам всегда наплевать.
В а с с а. А почему же?
М а к а р. Потому что я поел мяса.
В а с с а. Ты тоже это почувствовал?
М а к а р. Я стал другой.
В а с с а. Мы оба стали другими.
М а к а р. Так что если теперь даже придут сто медведей...
В а с с а. В польтах.
М а к а р. Я только возьму топор...
В а с с а. И р-раз, р-раз, р-раз!..
М а к а р. Всю сотню поубиваю!
В а с с а. Ты знаешь...
М а к а р. Что?
В а с с а. Не бывает медведей в польтах. У них свои шкуры есть.
М а к а р. Ты же сама сказала. Выдумала?
В а с с а. Мне тогда так показалось.
М а к а р. Больше не кажется?
В а с с а. Сейчас нас двое. И мы съели мясо.
М а к а р. Да. И потому всё такое, какое оно есть.

Внезапно слышится громкий требовательный стук в дверь.

В а с с а. Кто это?
М а к а р. Медведи в польтах.
В а с с а. Давай не будем открывать.
М а к а р. Ну, если они пришли за своей смертью... (Берётся за топор, идёт открывать.)
В а с с а. Может, спрячешься?
М а к а р. Зачем? Я ведь ел мясо.
В а с с а. А вдруг их много!..
М а к а р. Тем хуже для них.
В а с с а. Осторожней, Макарушка...
М а к а р (кричит). Входи-и! (Стоит в угрожающей позе.)

Входит С т а р о с т а. Он ошеломлён и напуган. И потому дерзок.

С т а р о с т а. Эй! Это кто ещё такой?! Что ты здесь?..
М а к а р. Не узнал, что ли? Макаром меня зовут!
С т а р о с т а. Нет, ты не Макар. Тот в лес ушёл.
М а к а р. Ушёл, а потом вышел.
С т а р о с т а. Из леса не выходят. Все там остаются.
М а к а р. А я вот вышел.
С т а р о с т а. Ты – оборотень! Из леса одни оборотни выходят!
М а к а р. Сам ты – оборотень! Я тебя убил, и ты вот живой ходишь.
С т а р о с т а. Никто меня не убивал!.. Что ты плетёшь?!
В а с с а. Макарушка, это не он. Этот похож просто.
С т а р о с т а. А почему у вас жарко? Дрова откуда?
М а к а р. Тебе же сказано: из леса я. Там и дрова.
С т а р о с т а (визгливо). А почему мясом пахнет?
В а с с а. Мясо крысье. Крысу сварили.
С т а р о с т а. Это не крысье мясо. Крысье мясо маленькое. А здесь большим мясом пахнет.
М а к а р. Поговори ещё! И твоим мясом запахнет.
С т а р о с т а (испуганно). Вы что это тут? Вы что?..
М а к а р. Ты предупреждён! Помни!
С т а р о с т а. Ах вы, змеёныши проклятые! Мне угрожать смеете!.. Я самый главный в деревне, и вы угрожать мне будете!..
М а к а р. Я теперь страх потерял! А ты его подберёшь! Понял? Будешь ходить и вздрагивать! (Староста и вправду вздрагивает.)
С т а р о с т а. А военком где? Он к вам пошёл. Я его по дороге встретил. Где, Староста, все люди? – спрашивает. Я, говорит, должен парней и мужиков на войну отправлять, а вы тут все как повымерли. Призыв срывается, с меня голову снимут.
М а к а р. Голову с него уже сняли.
С т а р о с т а. Как это так?
М а к а р. Да вот так. В кастрюле она.
С т а р о с т а. Что ты городишь?! Отвечай прямо: был у вас военком? Я ведь и власть применить могу!
В а с с а. Не был.
М а к а р (медленно и тихо). Он там. (Указывает на подпол.) Иди. Он как раз тебя дожидается.
В а с с а. Макар, не надо!

С т а р о с т а отступает к двери. И, лишь когда чувствует себя в безопасности, орёт что есть сил.

С т а р о с т а. Я утром людей приведу! Всех вас здесь попалим, оборотней проклятых! Изведём ваше отродье змеиное! Духа вашего мерзкого не останется!
М а к а р. Вон отсюда!

Бросается к С т а р о с т е. Тот мгновенно исчезает. М а к а р запирает за С т а р о с т о й дверь. Пауза.

Теперь не сунется.
В а с с а. Макарушка.
М а к а р. Да?
В а с с а. Ты был красив. Ты был прекрасен.
М а к а р. Ну...
В а с с а. Только он утром людей приведёт. Дом спалит. И нас вместе с домом.
М а к а р. Нас не спалит.
В а с с а. Он же сказал.
М а к а р. Утром мы уйдём.
В а с с а. Куда?
М а к а р. Куда-куда!.. В город.
В а с с а. Город далеко. Город очень далеко. Страшно даже представить, как далеко город.
М а к а р. Значит уедем.
В а с с а. Обними меня.

М а к а р отставляет топор, неловко обнимает В а с с у.

С тобой я ничегошеньки не боюсь.
М а к а р. Я смелый потому, что ты на меня смотришь.
В а с с а. Нам надо уходить? Нам надо собираться?
М а к а р. Да. Уже скоро.
В а с с а. А можно, я немного посплю? Я так устала.
М а к а р. Поспи.

Они отходят к постели, В а с с а ложится.

В а с с а. Посиди со мной. Макарушка.
М а к а р. Да.
В а с с а. Только ты обязательно разбуди меня. И мы снова будем делать это... ты понимаешь? И я покажу тебе, как сделать, чтоб было ещё лучше...
М а к а р (смущенно). Откуда ты знаешь?..
В а с с а. Так... чувствую... (Полусонно.) Долго ещё до утра?
М а к а р. Полгода примерно.
В а с с а (бормочет). Так мало? Разбуди меня... (Засыпает.)
М а к а р. Разбужу, конечно.

Встаёт, прохаживается. Берёт топор, подходит к В а с с е, долго смотрит на неё. Откладывает топор. Вроде, принимается за своё рукоделие (недочиненный сапог), бросает работу. Возвращается к В а с с е. Садится подле неё. Смотрит. Вдруг откуда-то появляется М а т ь. Будто бы из воздуха возникает она. И уж, во всяком случае, она не вошла через дверь. М а т ь беззвучно приближается к спящей В а с с е и сидящему рядом с той М а к а р у. М а к а р поднимает голову, видит М а т ь, вздрагивает. Вскакивает, отбегает в сторону. М а т ь медленно идёт за М а к а р о м.

М а к а р (полушёпотом). Мама... ты мёртвая, я знаю... не подходи... мама... не надо...
М а т ь. Макарушка... деточка... как ты вырос... такой сильный...
М а к а р. Не подходи больше... ты же мёртвая... я точно знаю...
М а т ь. А ты знаешь, как там холодно? До самых костей...
М а к а р. Не знаю. Но у нас тоже холодно... было.
М а т ь. Это не то, Макарушка. Там от тоски холодно. У вас от мороза.
М а к а р (хватает топор). У меня топор!.. Видишь? Не подходи ко мне!..
М а т ь. Какой ты у меня стал гордый!.. Непримиримый!..
М а к а р. Зачем ты пришла?
М а т ь. Долго-долго... я шла и шла... Было холодно и голодно... было тоскливо и одиноко... И Вассочка, доченька здесь... (Склоняется над дочерью. Умоляюще.) Я попью немного?..
М а к а р (подскакивает к Матери с топором). Если ты живая, я убью тебя! Если мёртвая, убью ещё раз!

М а т ь с яростью дикой кошки шипит на М а к а р а, но через мгновение уже снова умоляет его.

М а т ь. Я только чуть-чуть... самую малость... тёпленьким губы смочить... кровушкой...
М а к а р. Уйди! Уйди!
М а т ь. Она и не заметит.
М а к а р. Я дам тебе мяса! Хочешь? Я убил человека. Возьми мяса!..
М а т ь. Мёртвое кушать нельзя. Кушать надо живое.
М а к а р. Уйди! Уйди! Уйди!..
М а т ь. Жестокий! Жестокий! Жестокий! Холодный! Жестокий!.. Макарушка!.. Макарушка!.. Мне холодно!.. Мне холодно!.. (Отступает.)
М а к а р. Мама!.. Мама!.. (Мать исчезает.)

М а к а р с топором в руках становится на колени лицом к окну.

Лес! Лес! Ты слышишь меня, Лес? Я тебя не боюсь! Я не боюсь тебя, Лес! Слышишь? Слышишь меня?

Внезапно вздрагивает и просыпается В а с с а. Садится на постели.

В а с с а. Макарушка, ты здесь? Ты не бросил, ты не оставил меня?
М а к а р (глухо). Нет.
В а с с а. А знаешь, что мне приснилось? Знаешь? Будто мать приходила.
М а к а р (вставая с коленей). Мне тоже это приснилось.
В а с с а. Значит она и вправду была здесь?
М а к а р. Да.
В а с с а. Нам пора уходить?
М а к а р. Да.

М а к а р смотрит на В а с с у, и они вдруг, не сговариваясь, бросаются друг другу в объятья.

В а с с а. Макарушка! Любимый мой Макарушка!..


З а т е м н е н и е


К а р т и н а т р е т ь я

Привокзальная площадь. Где-то далеко слышится объявление по радио, что-то вроде: «Будьте осторожны! Скорый поезд Москва-Мухосранск прибывает на третий путь. Стоянка поезда – пять минут. Нумерация вагонов – от головы поезда». М а к а р сидит на корточках, он давно застыл в своей позе, он не замечает неудобства своей позы, его всё удивляет здесь, во взгляде его – настороженность. Мимо проходят, обнявшись, П а р е н ь с Д е в у ш к о й. Замечают М а к а р а, останавливаются, с любопытством рассматривают того. Начинают его цеплять.

Д е в у ш к а. Смотри, какое чучело.
П а р е н ь. Деревенский, должно быть.
Д е в у ш к а. А одет как. Смотри.
П а р е н ь. Эй! Ты – деревенский?
Д е в у ш к а. Откуда такой взялся?
П а р е н ь. Надо же! Молчит!..
Д е в у ш к а. Он языка человеческого не знает.
П а р е н ь. Он не говорит. Он только гавкает.
Д е в у ш к а. Как собака.
П а р е н ь. У них там в деревне только по-собачьи говорят.
Д е в у ш к а. Смотри, глазами вертит.
П а р е н ь. Понимает, значит.
Д е в у ш к а. Думаешь, понимает?
П а р е н ь. Ну, раз глазами вертит.
Д е в у ш к а. Может, он – немой?
П а р е н ь. Эй! Ты – немой?
Д е в у ш к а. Ну, хоть как-то же он должен говорить. Пусть он по-своему скажет.
П а р е н ь. Скажи по-собачьи!
Д е в у ш к а. Ну, по-собачьи!..
П а р е н ь. Давай, быстро! Тебе говорят!
М а к а р. Р-р-р-р!.. (И вдруг громко и отчётливо лает.)
Д е в у ш к а. Не нравится ему.
П а р е н ь. Злится.
Д е в у ш к а. Как собака настоящая.
П а р е н ь. Ага, как пёс.
Д е в у ш к а. Интересно, а по-волчьи может?
П а р е н ь. Слышь, ты? Давай по-волчьи!

М а к а р медленно засовывает руку за пазуху и достаёт оттуда топор. И вдруг слышится самый настоящий волчий вой, совсем близко, совсем рядом.

Д е в у ш к а. Пошли отсюда! Смотри! Топор! Он бешеный!
П а р е н ь. Эй, ты чего?! Шуток не понимаешь?
Д е в у ш к а. Бежим!
П а р е н ь. Дурак какой-то! (Ретируются.)

Появляется В а с с а.

М а к а р. Где ты была?
В а с с а. Так...
М а к а р. Что «так»?
В а с с а. Ходила по своим делам.
М а к а р. Какие у тебя могут быть свои дела?
В а с с а. А что, у меня не может быть своих дел?
М а к а р. Отвечай мне!
В а с с а. Макарка! Мы договорились встретиться здесь. И вот я здесь. Что тебе ещё надо?
М а к а р. Я просто спрашиваю, где ты была так долго. Я беспокоился.
В а с с а. Зря беспокоился. Я не пропала.
М а к а р. Да. Ну, ладно. (Пауза.) Ты знаешь, станция – это откуда уходят поезда.
В а с с а. Да, я знаю. Приходят и уходят. В разные города. Городов много. Их тысячи. И в них можно доехать на поездах.
М а к а р. Да. Сесть и ехать, ехать, ехать!..

В а с с а достаёт из кармана какие-то бумажки.

В а с с а. Долго-долго!..
М а к а р. Почти всю жизнь.
В а с с а. Смотри.
М а к а р. Что это?
В а с с а. Не знаешь? Это билеты. Билеты на поезд.
М а к а р. Откуда они у тебя?
В а с с а. Я их купила.
М а к а р. На что? У тебя же нет денег!..
В а с с а. Теперь есть. Ещё даже осталось чуть-чуть. Я... продала кое-что.
М а к а р. Что ты могла продать? У тебя ничего не было!..
В а с с а. Послушай. Зачем ты спрашиваешь?
М а к а р. Я хочу знать.
В а с с а. Макарка! Видишь, это билеты на поезд. Для тебя и меня. Идём скорее! Поезд ждать не будет. Надо купить ещё пирожков в дорогу. (Уходит. Макар нерешительно плетётся за Вассой.)


–>  Полный текст (53993 зн.)   Отзывы (2)

Дорога к храму
22-Apr-07 15:59
Автор: Станислав Шуляк   Раздел: Пьесы/Сценарии
Станислав Шуляк

Дорога к храму


Зачем нужна эта дорога, если она не ведёт к Храму?
(Из к/ф «Покаяние». Реж. Тенгиз Абуладзе)


П е р в ы й
В т о р о й
Ж е н щ и н а


I.

Чёрт его знает, что за местность такая: вроде ведь, и не поле, и не степь, и не пустыня, но что-то такое невообразимое, неказистое, такое, что и слова не сразу подберёшь, чтоб описать это. А коль слов не хватает, так не станем даже и пытаться. Одно несомненно, что посреди всего этого – дорога. Не так, чтобы широкая; тут даже не две машины, но два велосипедиста разъедутся с трудом. И вот по дороге идёт человек. Поначалу далеко, чёрною точкой кажется он. Потом всё ближе, и вот он уж прошёл мимо нас, прошёл своею гадкой походкой. На минуту замедлил свой шаг, потом даже как будто двинулся на цыпочках. И вот вдруг вернулся назад. Тоже на цыпочках. Остановился у обочины – и разглядывает что-то такое у себя под ногами. Или, может, в канаве.

П е р в ы й. Эй!.. (Пауза.) Эй!.. (Ещё пауза.)

Из канавы медленно вылезает какой-то безобразный, неликвидный человечишка. Не обращая внимания на П е р в о г о, отходит в сторону, расстёгивает штаны, начинает мочиться.

В т о р о й. На самом интересном месте...
П е р в ы й. Что? (Пауза.) Я просто проходил мимо. Увидел. Подумал: может, нужно... Или даже... Ведь я же не могу пройти мимо. И это вполне простительные человеческие порывы... А потом решил, да какое мне дело?! И тогда я сказал «эй!»
В т о р о й. А я проснулся.
П е р в ы й. Я не хотел потревожить ничьего покоя. Просто я шёл, шёл... И вот думал. И не мог понять. И меня мучил вопрос. В сущности, самый обыкновенный. Я спрашивал себя, куда ведёт эта дорога?
В т о р о й (застегивая штаны). А здесь есть дорога?
П е р в ы й. А разве нет?
В т о р о й. Я лично вижу только канаву.
П е р в ы й. Это потому, что вы в ней спали.
В т о р о й. Я устал. Меня клонило в сон. Я уснул.
П е р в ы й. Вот я и говорю.
В т о р о й. Вообще-то я не люблю, когда меня обсуждают. Так что там насчёт дороги?
П е р в ы й. Да-да, дорога!.. Вот же она.
В т о р о й. Где?
П е р в ы й. Вот! Вот! Твёрдо! Видите, твёрдо! (Подпрыгивает несколько раз на месте, демонстрируя твёрдость поверхности. Второй поначалу подпрыгивает рядом с Первым, потом отходит в сторону, подпрыгивает там, потом возвращается и подпрыгивает снова.)
В т о р о й (равнодушно). Не вижу особенной разницы.
П е р в ы й. Это потому, что давно не было дождей. Почва такая сухая. Как каменная. Но вот зато здесь всё такое ровное, а там в колдобинах.
В т о р о й. Разве это ровное?
П е р в ы й. Но там-то точно в колдобинах. С этим не станете спорить?
В т о р о й. А здесь?
П е р в ы й. Ну, да, да, признаю: дорога не весьма хороша. Не зря ведь говорят, что у нас две проблемы: дураки и дороги. Дорогу мы теперь с вами имеем удовольствие лицезреть.
В т о р о й. Разве проблемы только две?
П е р в ы й. Что?
В т о р о й. И больше нет никаких проблем?
П е р в ы й. Так мы уйдём далеко в сторону.
В т о р о й. В какую сторону?
П е р в ы й. И, когда я увидел лежащего в канаве человека... спящего человека... то есть вас, я подумал... пускай не сразу, но подумал: вот прекрасный случай, чтобы узнать, куда ведёт эта дорога.
В т о р о й. Куда или откуда?
П е р в ы й. Куда, куда, разумеется, куда!.. Откуда – я знаю: оттуда, откуда я пришёл.
В т о р о й. Откуда ты пришёл?
П е р в ы й. Ну, это не важно. Важно только то, что я оказался здесь не случайно.
В т о р о й. Вот как.
П е р в ы й. Да-да, именно не случайно. Потому что я много слышал об этой дороге. Потому что я слышал, что сюда приходят тысячи человек, разных национальностей, добрые и злые, умные и кретины, и вот они все идут, идут, идут по этой дороге...
В т о р о й. Что-то я не вижу здесь тысяч.
П е р в ы й. Признаться, меня и самого это немного смущает. Именно потому я и хотел удостовериться, точно ли это та самая дорога.
В т о р о й. Если это можно назвать дорогой, то другой здесь всё равно нет.
П е р в ы й. Да? Вы это знаете определённо? Вы хорошо знаете здешние места? Вы – местный житель? О, как я вам завидую!.. Жить рядом с дорогой, ведущей... (Второй снова отправляется на свое место в канаве.) Эй, что вы делаете?
В т о р о й. Я посплю ещё.
П е р в ы й. Что вы?! Как можно?! Ведь мы с вами стоим на той самой дороге...
В т о р о й. Если ты не будешь так трещать, можешь занять место где-нибудь рядом.
П е р в ы й. Но это невозможно! Ведь каждый час промедления... каждая минута промедления... (Послушно укладывается неподалеку от Второго.) Ну, хорошо. Только совсем недолго. И ещё, знаете, я хотел сказать вам...
В т о р о й. Поспи немного. А потом пойдём куда хочешь. Хоть вперёд, хоть назад...
П е р в ы й. Я раньше совершенно не знал себя. Жил неправильно, жил ужасно, жил безобразно... Я мучился своею жизнью. Пока, наконец, мне не сказали, что есть такая вот дорога... Эта вот самая дорога... (Второй шумно зевает, почёсывается.)
В т о р о й. Тебя звать-то как?
П е р в ы й. Петя. То есть Пётр. А... тебя?
В т о р о й. Не помню что-то.
П е р в ы й. То есть как это?
В т о р о й. Забыл.
П е р в ы й. Значит не помнишь своего имени? А как звали мать, отца? Тоже не помнишь?
В т о р о й. Отца помню.
П е р в ы й. И как же?
В т о р о й. Иосиф. Спи давай!.. (Переворачивается на другой бок.)
П е р в ы й. Раньше многие насмехались над моею восторженностью. Я сам часто корил себя за неё. Но когда я узнал, что есть такая вот дорога, эта удивительная дорога, я, честно скажу, не мог удержать слёз радости.
В т о р о й. Если надумаешь храпеть, старайся не открывать рта. Заползёт кто-нибудь. Здесь до черта всякой пакости ползает... вроде... тебя... да меня...
П е р в ы й. Чем же я буду дышать, если нельзя открывать рта?
В т о р о й. Дыши... жабрами... (Бормочет ещё что-то невнятное. Засыпает.)
П е р в ы й. Нет, в это невозможно поверить. Дорога... дорога... над которой должны летать ангелы, тихие добрые ангелы... и петь свои песни под печальный аккомпанемент флейт... или a capella... Дорога, которая ведёт к Храму... и вдруг какие-то насекомые... Или черви. Или я уж сам не знаю что!.. Где же смысл? Где порядок? Где справедливость? Нет их! Не может здесь быть никаких насекомых. (Вдруг ожесточённо чешется или даже давит на себе кого-то.) Чёрт! Что же это?! Нет, невозможно!.. Это мне кажется. Я просто слишком мнителен. А может, это ангел притворился каким-то жуком, каким-нибудь скорпионом. Чтобы только развлечь меня. Чтобы только рассмешить или ободрить меня. Ведь ангелы, на самом деле, такие насмешники. Они любят подшутить над случайным прохожим. Ангелы, подшучивайте, подшучивайте надо мной!.. Прошу вас! Я буду только рад этому. Ангелы... (Засыпает.)

Появляется Ж е н щ и н а. Ступая беззвучно, она приближается к спящим. Склоняется над ними, разглядывает их лица, подсвечивая себе карманным фонариком. Разочарованно отходит. Стоит, раздумывая. Возвращается к спящим, снова рассматривает их. Уходит совсем.

Ж е н щ и н а (уходя). Нет. Это не те.

Внезапно со вскриком просыпается В т о р о й.

В т о р о й. А! Что это? Что?

Просыпается и П е р в ы й. Испуганно озирается по сторонам. Жмётся ко В т о р о м у.

П е р в ы й. Что случилось?
В т о р о й. Чего тебе?
П е р в ы й. Ты что-то кричал.
В т о р о й. Я? Я кричал? Это не я, это ты кричал во сне!
П е р в ы й. Я?
В т о р о й. Ты! Ты! И не вздумай отпираться!..
П е р в ы й. Я... я не помню... мне приснилось... Мне приснилась женщина. Она приходила.
В т о р о й. Ты такой озабоченный? Тебе снятся женщины?
П е р в ы й. А тебе разве нет?
В т о р о й. Сто лет уже не снились.
П е р в ы й. А может, это не мы?
В т о р о й. Что не мы?
П е р в ы й. Не мы кричали...
В т о р о й. А кто же?
П е р в ы й. Может, это кричала дорога?
В т о р о й. Совсем с ума сошёл. Дороги не кричат.
П е р в ы й. Но это же особенная дорога. Может она кричала нам: «Эй, вы! Что вы делаете?! Вам нельзя спать! Сейчас же вставайте! Вам нужно идти! Идти только вперёд! Идти по мне! По дороге, ведущей к Храму!»
В т о р о й. Куда ведущей?
П е р в ы й. К Храму!..
В т о р о й. К какому?
П е р в ы й. Ну, так... вообще к Храму.
В т о р о й. «Храмов вообще» не бывает. Каждый храм какой-нибудь.
П е р в ы й. Да, я понимаю. Когда мы придём, мы узнаем точно. А пока пусть это будет вообще Храм.
В т о р о й. Куда придём?
П е р в ы й. Как куда? К Храму!..
В т о р о й. Разве мы идём к Храму?
П е р в ы й. Разумеется. Ведь эта дорога ведёт туда.
В т о р о й (после раздумья). Не-ет... эта прогулочка, пожалуй, меня не прельщает. Мне там делать нечего. Я, пожалуй, обратно...
П е р в ы й. Что? Ты не хочешь идти к Храму? Но Храм ведь – это самое высокое, самое чистое, самое светлое, самое великолепное, что есть в нашей жизни. И ты не хочешь туда идти?!
В т о р о й. Не хочу.
П е р в ы й. Но это невозможно!.. Все хотят идти к Храму!..
В т о р о й. Только не я.
П е р в ы й. Но Храм – это также таинственное и непонятное, что есть в нашей жизни. Разве тебя не привлекает таинственное и непонятное?
В т о р о й. Ничуть.
П е р в ы й. Храм – это пространство над головой, которое выше неба. Храм – это наши робкие голоса, отражающиеся от древних камней. Это нечто непостижимое и удивительное, что скрывается в пестроте витражей, в штукатурке стен, в сводах, подпираемых колоннами...
В т о р о й. Ладно, я пошёл.
П е р в ы й. Но ты не можешь уйти так просто!..
В т о р о й. Очень даже могу.
П е р в ы й. Прошу тебя!.. Пойдём со мной вместе! Я уже успел тебе поверить, я успел к тебе привязаться! Ты не разочаруешься! Я не буду тебе обузой! Вот увидишь! Обещаю тебе!.. (Второй раздумывает. Пауза.) Ладно, иди куда хочешь!
В т о р о й. Так и быть. Пройдусь с тобой немного. Совсем чуть-чуть. А потом обратно.
П е р в ы й. Спасибо! Спасибо тебе!
В т о р о й. Но имей в виду: на этот твой Храм мне наплевать.
П е р в ы й. О, ты ещё поймёшь, ты ещё оценишь это!..
В т о р о й. Что?
П е р в ы й. Храм.
В т о р о й. Ладно. Мы идём?
П е р в ы й. Да. Сейчас рассчитаемся на первый-второй и пойдём.
В т о р о й. Это еще зачем?
П е р в ы й. Ну... чтобы знать, кто первый, кто второй. Кому идти спереди, кому сзади...
В т о р о й. Делай, что хочешь.
П е р в ы й. Первый. Я говорю: первый. Ты говоришь: второй.
В т о р о й. Второй.
П е р в ы й. Первый.
В т о р о й. Второй.

Увлекаются и громко выкрикивают свои: «Первый! Второй!» несколько раз.

П е р в ы й. Ну, вот мы рассчитались. Теперь знаем, кто первый, а кто второй, и можем идти. И теперь, если ты устанешь, я поведу тебя. Если я устану, ты поможешь мне.
В т о р о й. Нет, всё-таки ты чокнутый.
П е р в ы й. Идём же!.. Только вперёд!
В т о р о й. Когда я захочу вернуться, я вернусь.
П е р в ы й. Вперёд! К Храму!..
В т о р о й. Говоришь: «Вперёд!», а сам топчешься на месте!..
П е р в ы й. Нет-нет, мы идём!..
В т о р о й. Иди же!
П е р в ы й. Иду.
В т о р о й. Ну!..
П е р в ы й. Может, нам нужно изучить хорошенько эту дорогу, по которой мы собираемся идти? Ведь это особенная дорога...
В т о р о й. Как это изучить?
П е р в ы й. Рассмотреть. Каждый камешек, каждую ямку. Постараться понять, о чём думал тот, кто укладывал эту дорогу. И тот, кто по ней шёл...
В т о р о й. Зачем это?
П е р в ы й. Ну, как же?! Ведь эта дорога больше нас. Нас, по ней идущих. Она значительнее нас!..
В т о р о й. Так. Я, пожалуй, пойду впереди.
П е р в ы й. Да-да, я понимаю! Именно моя нерешительность мешает нам идти к Храму.
В т о р о й. Ты сам туда хотел.
П е р в ы й. Прочь сомнения! Прочь неуверенности! Мы идём к Храму!.. Ты и я!..

Вдалеке слышится крик Ж е н щ и н ы: «Эй! Послушайте!». Потом крик повторяется, уже громче. Ж е н щ и н а старается нагнать наших героев, но ей даётся это нелегко.

В т о р о й. Это что ещё такое?!
П е р в ы й. Может... Может, это искушение?
В т о р о й. Да нет же, просто баба какая-то.
П е р в ы й. Нет, это искушение. Нас испытывают.
Ж е н щ и н а. Мужчины, постойте! Не так быстро!
В т о р о й. Она принимает нас за мужчин.
П е р в ы й. Это очень коварное искушение.
В т о р о й. А я говорю – обыкновенная баба.
П е р в ы й. Как ты думаешь, можно ей к нам приближаться? (Женщине, угрожающе.) Стой там! Не подходи ближе!
Ж е н щ и н а. Я только хотела спросить у вас...
В т о р о й. Почему же нет?
П е р в ы й. Но мы идём к Храму. Вдруг у неё намерения нечисты, и она загрязнит нас.
В т о р о й. Лично я и в себе не совсем уверен.
П е р в ы й. Но как же?! Мы же с тобой сблизились! Поверили друг другу!.. Мы возвысились нашею верой.
В т о р о й. А вдруг она действительно хочет только спросить что-то?!
П е р в ы й. Хорошо! Давай тогда возьмём эти камни. И, если она подойдёт еще ближе, если она задумала что-то, мы бросим их в неё.
В т о р о й. Да. Ты первый бросишь, потом я.
П е р в ы й. Да. Я первый брошу, потом ты. (Подбирают камни и стоят в напряжённых, угрожающих позах.)
Ж е н щ и н а. Мужчины... простите... я только... хотела... спросить вас!..
В т о р о й. Видишь, она хотела только спросить.
П е р в ы й (сквозь зубы). Мягко стелет.
Ж е н щ и н а. Я бежала... бежала за вами... и никак не могла догнать...
В т о р о й. Да ведь мы стояли на месте.
П е р в ы й (вполголоса). Ещё один шаг, и я бросаю камень.
В т о р о й. Надо же такое выдумать! Не могла догнать!..
П е р в ы й. Пусть ещё только шевельнётся – и камень уже летит ей в башку!..
Ж е н щ и н а. Мужчины... только один вопрос... (Первому.) А ты интересный... милый... такой мужественный!.. решительный... (Второму.) Ты тоже ничего... даже красивый...
В т о р о й (смущенно). Да ладно тебе!..
П е р в ы й. Ещё одно слово, и я брошу! Я брошу!..
Ж е н щ и н а. Нет-нет, только один вопрос!.. Правда ли, что эта дорога?..
В т о р о й. Что такое?
П е р в ы й. Ну?!
Ж е н щ и н а. Что эта дорога... ведёт... к Храму?
П е р в ы й. Не-е-ет! Невозможно-о!.. Не-е-ет! Ей об этом нельзя!..
В т о р о й (поражён; после паузы, с достоинством). Да, это так. Перед нами дорога, ведущая к Храму.

Внезапно напряжение спадает. Мужчины стоят обессиленные. Вдруг рука В т о р о г о разжимается, камень падает на дорогу. П е р в ы й тоже бросает камень рядом с собою. Оба смущены, оба не находят себе места.

Ж е н щ и н а. Боже мой! Боже мой!.. Я так рада! Я так этому рада! Если бы вы только знали!.. Милые мои!.. Родные мои!.. Красивые мои!.. (Плачет.)


II.

Переменилось ли что-то? Быть может, что и нет. Быть может, не изменилось вообще ничего. Тот же дрянной пейзаж, в котором ничего толком не разглядишь, в котором ничему не подобрать точных обозначений. И только идут-бредут по дороге своими понурыми, безнадёжными походками трое – Ж е н щ и н а, да двое мужчин – П е р в ы й и В т о р о й...

П е р в ы й. Я так ожесточился в этом пути. Иногда я сам себя не узнаю.
В т о р о й. Всё-таки втроём лучше идти, чем вдвоём. Устанешь от одного, можно прибиться к другому. И наоборот.
Ж е н щ и н а. Мальчики, не грустите. Если мы дойдём до речки или до озера, можно будет помыться, и я постираю вашу одежду.
В т о р о й. Прямо-таки бездна заботливости!..
П е р в ы й. Что-то сколько мы ни идём, нам по дороге даже лужи не попалось.
Ж е н щ и н а. Все эти испытания только для того, чтобы укрепить нас.
П е р в ы й. Ты буквально повторяешь мои слова, которые я мог бы сказать неделю или месяц назад.
Ж е н щ и н а. Должно быть, так на нас действует эта дорога. Она укрепляет согласие.
В т о р о й (мрачно). Да уж – согласие!.. Это ещё странно, что идём так долго, а на нас до сих пор ещё не напали разбойники.
П е р в ы й. Какие ещё разбойники?!
Ж е н щ и н а. Да-да, здесь немало разбойников. Я тоже слышала о них.
П е р в ы й. Вы оба нарочно сговорились, чтобы пугать меня. Я видел недавно, что вы о чём-то сговаривались.
Ж е н щ и н а. Здесь разбойники на каждом шагу.
В т о р о й. С ножами и топорами...
П е р в ы й. Да вы шутите!.. Любые разбойники на этой дороге переменятся. Они станут добрее, они станут возвышеннее и чище...
В т о р о й. Кто станет возвышенней и чище?
П е р в ы й. Разбойники.
Ж е н щ и н а. Смотрите! За нами идут!..
П е р в ы й. Где?!
В т о р о й. Точно. Там. Сзади.
П е р в ы й. Это такие же, как мы. Они идут к Храму. Надо помахать им. Надо подать им знак.
В т о р о й. Какой ещё знак?!
Ж е н щ и н а. Они гонятся за нами.
В т о р о й. Надо бежать.
П е р в ы й. Что же они нам сделают? Ведь мы идём к Храму.
В т о р о й. Дурак. Они убьют нас.
Ж е н щ и н а. Зарежут.
В т о р о й. Отрубят пальцы и вырвут языки.
Ж е н щ и н а. Ограбят до нитки и выколют глаза.
П е р в ы й. Но почему они станут всё это делать?
В т о р о й. Потому что они разбойники.
Ж е н щ и н а. Их так много.
В т о р о й. Целых двое.
П е р в ы й. Да. Вон один, а вон второй!..
Ж е н щ и н а. Нет, трое. С ними ещё женщина.
В т о р о й. Должно быть, это их атаманша.
П е р в ы й. Она самая жестокая и безжалостная из них.
Ж е н щ и н а. Она одним взмахом топора может отрубить голову.
П е р в ы й. И та покатится в пыль...
В т о р о й. Оставляя кровавый след...
П е р в ы й. Закатится в канаву...
В т о р о й. В кусты...
П е р в ы й. На обочину дороги...
В т о р о й. Скорее бежим!..

Пытаются бежать. Но бег их какой-то жалкий, беспорядочный, будто бы бег безногих: они помогают себе руками, цепляются за воздух, сотрясают плечами и головами. Выходит некий безобразный танец, выходят отчаянная пляска, конвульсии...

П е р в ы й. Я будто попал в трясину!..
Ж е н щ и н а. Ноги словно прилипли!..
В т о р о й. Воздух такой плотный! Мне не продраться!..
П е р в ы й. Скорее! Иначе мы погибли!
Ж е н щ и н а. Нет! Нет никакого спасения!
В т о р о й. Мы пропали!..
П е р в ы й. Пропали! Пропали!
Ж е н щ и н а. Да, всё кончено!..
В т о р о й. Мы больше не можем бежать.
Ж е н щ и н а. Это бесполезно. (Отчаяние. Пауза.)
П е р в ы й. Смотрите! Разбойники отстают!..
Ж е н щ и н а. Да, они стали дальше от нас.
В т о р о й. Они отстают, хотя мы не двигаемся с места.
П е р в ы й. Это чудо! Чудо, которое сделало для нас дорога.
В т о р о й. Если бы не увидел своими глазами, никогда бы не поверил.
Ж е н щ и н а. Нет никакого чуда.
П е р в ы й. Как это нет чуда?
В т о р о й. Почему?
Ж е н щ и н а. А вы посмотрите вперёд. (Пауза.) Да-да, разбойники стоят прямо перед нами. (Все с ужасом поворачиваются в сторону, указываемую Женщиной.)
В т о р о й (полушёпотом). Назад!..
П е р в ы й (так же). Мы не можем идти назад.
В т о р о й. Почему?
П е р в ы й. Потому что мы идём к Храму.
В т о р о й. Но там же разбойники!..
П е р в ы й. Но там же и Храм.
В т о р о й (в изнеможении опускаясь на землю). Я больше не могу. Куда идти? Куда бежать? Нет! Даже если это и мираж, пусть я погибну от миража.
Ж е н щ и н а (Второму). Не ложись. Не сдавайся. Нельзя. Мы понесём тебя. Мы должны идти. Мы пройдём мимо разбойников. Сколько бы их ни было!.. (Пытается поднять Второго.) Ты такой тяжёлый! (Первому.) Помоги мне!..
В т о р о й. Заснуть!.. Умереть во сне... что может быть лучше?.. Даже не надо никакого Храма...

Ж е н щ и н а и П е р в ы й пытаются поднять В т о р о г о, но вскоре оставляют свои бесплодные попытки. Измученные, обессиленные, ложатся подле своего товарища, затихают. Сгущаются сумерки.


III.

Ночь. Тесно прижавшись друг к другу, сидят П е р в ы й и Ж е н щ и н а. В т о р о й спит, свернувшись клубочком.

Ж е н щ и н а. Может, нам его убить?
П е р в ы й. Зачем это? (Пауза.) Да, я тоже думал об этом.
Ж е н щ и н а. Он погубит нас своим скептицизмом.
П е р в ы й. Он был первым человеком, которого я встретил на этой дороге. Я привязался к нему. Он многому меня научил.
Ж е н щ и н а. Но это не должно подорвать нашу решительность.
П е р в ы й. Да-да, я понимаю. Я просто рассуждаю вслух.
Ж е н щ и н а. Смотри – он только и делает, что спит.
П е р в ы й. Меня и самого это смущает.
Ж е н щ и н а. Мы должны решиться. Это как прыгнуть в пропасть. Здесь только один шаг, один удар.
П е р в ы й. Как мы это сделаем?
Ж е н щ и н а. Нож или камень. Не всё ли равно?!
П е р в ы й. Ты хочешь, чтобы я ударил первым?
Ж е н щ и н а. Конечно. Ведь ты же мужчина. А я могу подержать его руки, если не получится всё с первого раза.
П е р в ы й. Я видел, что ты была с ним. Вы думали, что я спал, а я не спал и всё видел.
Ж е н щ и н а. Да. Ведь он тоже человек, и он нуждается в этом.
П е р в ы й. И тебе не будет его жаль?
Ж е н щ и н а. Давай не будем начинать всё сначала.
П е р в ы й. Мы сделаем это прямо сейчас?
Ж е н щ и н а. Если ты готов, то да.
П е р в ы й. Я уже почти готов. Я иногда даже говорю себе, что уже совсем готов. Только... Можно, я немного посплю? Я так устал!.. От своих мыслей, от этой дороги, от самого себя...
Ж е н щ и н а. Да, конечно. Но когда станет рассветать, мы обязательно сделаем это.
П е р в ы й. Да-да, едва только забрезжат первые лучи... мы больше не будем задумываться, мы больше не будем рассуждать... Можно, я положу тебе голову на колени?
Ж е н щ и н а. Мне и самой нравится, когда ты делаешь это. Спи, дорогой. Под утро я разбужу тебя.
П е р в ы й. И тогда я буду совершенно другим человеком...
Ж е н щ и н а. Ты сможешь им стать...

П е р в ы й кладёт голову на колени Ж е н щ и н ы, засыпает. Вздрагивает и просыпается В т о р о й. Ж е н щ и н а осторожно снимает со своих ног голову спящего П е р в о г о, кладёт на землю, придвигается ко В т о р о м у.

Ж е н щ и н а. Ты не передумал?
В т о р о й. Ты о чём?
Ж е н щ и н а. Мы сделаем то, что обсуждали недавно?
В т о р о й. Странно.
Ж е н щ и н а. Что?
В т о р о й. Ведь он тебе сразу понравился.
Ж е н щ и н а. Ты заметил?
В т о р о й. Трудно было не заметить.
Ж е н щ и н а. И тебе было больно, что выбрали его, а не тебя.
В т о р о й. Нет, почти не было больно. Я уже слишком привык к этому. Это бывало много раз.
Ж е н щ и н а. Да, но потом, когда я предложила тебе, ты ухватился за меня как утопающий за соломинку.
В т о р о й (смущённо). Я и был этим самым утопающим.
Ж е н щ и н а. Убить его – означает для тебя выплыть.
В т о р о й. А что это означает для тебя?
Ж е н щ и н а. Разве это важно? (Пауза.) Эти бесконечные восторги!.. Эти мечтания!.. Взгляни на него. В нём так мало мужественного.
В т о р о й. Но я же такой неотёсанный, грубый. Что-то говорить, рассказывать, шутить – для меня настоящее мучение.
Ж е н щ и н а. Для мужчины это не самое главное. Ты – простой, суровый человек. В тебе есть что-то северное, твёрдое, немногословное. Зато ты всегда выполняешь то, что пообещал раз. Ведь ты же выполнишь то, что пообещал?
В т о р о й. Конечно. Если ты этого хочешь.
Ж е н щ и н а. Ты не остановишься? У тебя не дрогнет рука?
В т о р о й. Нет. Раз ты об этом просишь.
Ж е н щ и н а. Как ты это сделаешь?
В т о р о й. Нож или камень. Какая разница?!
Ж е н щ и н а. Именно таким ты мне и нравишься.
В т о р о й. Я знаю это. Поспи немного. Когда ты проснёшься, его уже не будет.
Ж е н щ и н а. Да-да, едва только забрезжат первые лучи... И мне не придётся видеть его мучений...
В т о р о й. Не будет никаких мучений. Всё произойдёт мгновенно. Уж я-то знаю в этом толк.
Ж е н щ и н а. Ты такой сильный. Я верю тебе.
В т о р о й. Спи, дорогая. Набирайся сил. Их ещё много понадобится для обратной дороги.
Ж е н щ и н а. Гораздо больше, чем для дороги к Храму.
В т о р о й. Да.
Ж е н щ и н а. Прижми меня к себе. (Сворачивается клубочком. Засыпает.)
В т о р о й. Да. (Возможно, слёзы сбегают по щекам его в эту минуту.)

Просыпается П е р в ы й. Озирается, потягивается. Смотрит на Ж е н щ и н у, уснувшую в объятьях В т о р о г о.

П е р в ы й. Я даже присмотрел подходящий камень.
В т о р о й. Большой?
П е р в ы й. Нет, не слишком. Зато в самый раз, чтобы размозжить голову.
В т о р о й. Мы можем сделать это одновременно. Мой нож, твой камень...
П е р в ы й. Да. Два удара сольются в один.
В т о р о й. Хорошая смерть. Замечательная смерть.

П е р в ы й подползает к Ж е н щ и н е , всматривается в её лицо.

П е р в ы й. Смотри, какая она красивая!..
В т о р о й. Потрясающая!.. Я никогда не видел таких.
П е р в ы й. Если бы не Храм, не эта дорога, разве могли бы мы решиться на такое?!
В т о р о й. Я иногда даже дышать боюсь в её сторону. Чтобы не потревожить.
П е р в ы й. У нас нет другого выхода.
В т о р о й. Ты давно это понял?
П е р в ы й. Не помню. Кажется, ещё в прошлом году.
В т о р о й. Разве мы идём так долго?
П е р в ы й. Не знаю, что тебе и сказать. Я и сам сбился со счёта.
В т о р о й. Если шёл снег, значит мы действительно идём так долго.
П е р в ы й. А снег шёл?
В т о р о й. Ну, конечно. Помнишь, мы жгли костёр всю ночь, ночевали втроём в сугробе, укрывшись старым матрасом, который нашли на дороге?
П е р в ы й. А потом по очереди несли его с собой.
В т о р о й. И выкинули только в июне, когда от него остались одни лохмотья.
П е р в ы й. Теперь и я припоминаю.
В т о р о й. Вот видишь...
П е р в ы й. Оказывается, ты такой умный. Я лишь теперь начинаю понимать это.
В т о р о й. Всё дело в ней. Это она помешала нам по-настоящему понять друг друга.
П е р в ы й. Но теперь всё будет совершенно по-другому.
В т о р о й. И для этого нужно всего лишь...
П е р в ы й. Да.
В т о р о й (доставая нож). Неси сюда свой камень.

П е р в ы й отходит в сторону и возвращается с увесистым булыжником в руках.

П е р в ы й. Вот.
В т о р о й. Главное – без длинных предисловий. Раз! – и готово.

Оба склоняются над Ж е н щ и н о й, смотрят на неё. И вдруг
одновременно отшатываются.

П е р в ы й. Она не спит.
В т о р о й. У неё глаза открыты.
П е р в ы й. Тем труднее нам будет...
В т о р о й. Да... мы ведь не можем остановиться на полдороге...
П е р в ы й. Конечно.
В т о р о й. Смотри, уже рассветает.
П е р в ы й. Да.

Ж е н щ и н а поднимается, тихая и печальная, будто сомнамбула, сидит на земле, смотрит пред собою невидящим взором. Говорит.

Ж е н щ и н а. Дом мой был возле самой дороги. Раньше мимо проходило немало народу. Но меня никогда не тянуло пойти с ними. Многим нужен был ночлег. Кому-то кое-что ещё, кроме того. Поначалу меня это коробило, оскорбляло. Как можно думать о чём-то плотском, низменном, если ты идешь к Храму? – говорила себе я. А потом я поняла: это самые обыкновенные люди. С самыми обыкновенными желаниями, прихотями. Потом я просто привыкла. И редко кому отказывала, когда меня просили о чём-то. (Второму.) Помнишь, как ты пришёл ко мне? Попросился на ночлег. Помнишь мой дом?
В т о р о й. Так это был твой дом? Да, там ещё фонарь висел, красный, возле крыльца. Я ещё удивился: день – и горит фонарь...
Ж е н щ и н а. Ты был так неловок, неуклюж. Стеснялся самого себя. Я намекнула тебе, что если ты чего-то хочешь от меня, я не буду, в принципе, против. Но ты так и не решился.
В т о р о й. Я говорил себе, как можно смотреть на меня без отвращения?! И даже если я иду к Храму, так нужно делать это ночью. Главное – мне нельзя никому признаваться, что я тоже иду к Храму... И лишь в Храме я, возможно, стану самим собой. Таким, какой я должен быть.
Ж е н щ и н а (Первому). Ты тоже ночевал у меня. Помнишь? С тобой-то было совсем другое дело. Ты знал, как нужно обходиться с женщинами. Когда-то ты даже, несомненно, имел у них успех. Но потом... в тебе что-то, должно быть, переломилось. Ты стал другой. И если бы не эта дорога, чего доброго, ты мог бы наложить на себя руки. К примеру, повесился бы.
П е р в ы й. Да-да, крыльцо, красный фонарь, какая-то женщина... Это я тоже помню.
Ж е н щ и н а. Ты был почти неплох... в постели. Наутро ты ушёл, не попрощавшись. И ещё после твоего ухода в моём доме пропало кое-что. Деньги. Так, мелочь. Неважно. Я почти сразу забыла об этом. И вот тогда пришли эти двое. Они были вроде вас. Даже похожи на вас. Но это не были вы. Причём, они шли не туда, они шли оттуда. Этого раньше не было никогда. Оттуда не возвращались. И вот они остановились возле моего дома. Я смотрела на них, они смотрели на меня. Один сказал: «Храма больше нет. Его нет». А другой добавил: «Он вам не нужен, и его больше не будет никогда». Я не знала, что им ответить. Просто молчала. И тогда они прошли немного по дороге, потом первый взмахнул крыльями и полетел. А потом и второй: взмахнул и полетел. А я осталась. А потом я пошла к Храму. Знаю, что его нет, а всё равно иду. И вот я увидела вас, милые мои, красивые мои, замечательные мои!.. Нам нужно идти. Нам нужно идти вперёд. По этой дороге. Ведущей к Храму. Даже если его и нет.
П е р в ы й. Куда идти? Зачем?
В т о р о й. Идти некуда. Здесь дорога заканчивается.
П е р в ы й. Обрывается.
В т о р о й. Пресекается.
П е р в ы й. Да. И впереди только дерево. Одинокое дерево.
В т о р о й. И на нём висит кое-что... (Пауза.)
Ж е н щ и н а (медленно, с ужасом). Человек?
П е р в ы й. Да нет, не человек. (Пауза.) Скорее это предмет.
Ж е н щ и н а. Какой? (Пауза.)
П е р в ы й. Крылья.


К о н е ц

–>

Переэкзаменовка
06-Nov-06 13:54
Автор: Станислав Шуляк   Раздел: Пьесы/Сценарии
Станислав Шуляк

ПЕРЕЭКЗАМЕНОВКА


РАДИОПЬЕСА

Голоса:

Б е с п р и с т р а с т н ы й
Б е з з а с т е н ч и в а я
Б е с с л о в е с н ы й (без речей)



Слышно тиканье настенных часов, кряхтенье немолодого человека, потом - зевок, зевает женщина,
снова тиканье часов. Пауза.

Б е с п р и с т р а с т н ы й. Пожалуйста, закройте плотнее дверь.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Я сделала это полчаса назад.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Сквозняк.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Я не чувствую.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Еще бы.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Что это значит?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Все это становится просто скучным.
Б е з з а с т е н ч и в а я. А я всякий раз на что-то надеюсь.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. На что можно надеяться?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Не стану спорить. Но так хоть есть какой-то интерес приходить сюда снова и снова.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Тогда пиши пропало.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Почему бы тогда вообще не запретить ему все это?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Это я вас хотел спросить "почему?"
Б е з з а с т е н ч и в а я. Он так умолял.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Это он умеет.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Лично меня это нисколько не тронуло.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Не сомневаюсь.
Б е з з а с т е н ч и в а я. В конце концов мы чересчур уж гуманны с ним.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Мы еще не начинали, а вы уже используете приемы ниже пояса.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Извините.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Он там, за ширмой?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Где же ему еще быть?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. И все слышит?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Уши ему заткнули. Если этого, конечно, достаточно.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Уберите ширму.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Не правда ли, прекрасная китайская ширма?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Я в этом не разбираюсь. (Пауза.) Вы что, издеваетесь?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Это так, замечание в сторону.

Звук отодвигаемой ширмы. Пауза.

Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ну и как?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Что вы имеете в виду?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Каков он? Высок или низок? Толст или худ? Симпатичен или гадок? (Пауза.) Черт вас побери!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Разве он мог измениться?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Вы, наверное, забыли, что я не мог видеть его и раньше.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Тогда, пожалуй, среднего роста. Может быть, чуть-чуть повыше или пониже. Впрочем, это очень относительно.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Это ужасно.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Предпочтительнее какая-нибудь из крайностей?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Черт побери, я не об этом. Я по поводу относительности.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Я так и подумала. (Пауза.)
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Еще что?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Что мне нужно рассказывать?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Руки связаны?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Естественно. За спиной.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. А рот?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Залеплен скотчем.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. И по-вашему, это надежно?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Три слоя вокруг рта и основания затылка.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Меня это не удовлетворяет.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Теперь уже ничего нельзя поделать.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Опять приходится чувствовать себя поставленным перед фактом.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Меня это тоже угнетает.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Нельзя быть слишком впечатлительной при нашей работе.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Натуру не обманешь.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Мы уклонились.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Я слушаю следующий вопрос.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Глаза?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Повязка.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. И только?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Для верности еще надет мешок на голову.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Поэтому он ничего не способен увидеть?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Только рассеянный свет, который пробивается между нитями ткани.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Все это весьма нелепая история.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Не сомневаюсь.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Скажите ему, что у него ничего не выйдет.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Он это знает.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. И это его не останавливает?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Нисколько.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Такая сильная воля?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Скорее у него вообще нет воли.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Не люблю чувствовать себя подопытным кроликом.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Мы в этом не виноваты.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Мы-то не виноваты. Да вот только осознает ли это он?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Сомневаюсь
Б е с п р и с т р а с т н ы й. И после этого он еще станет рассчитывать на нашу снисходительность?
Б е з з а с т е н ч и в а я. К сожалению, мы не можем проникнуть в его мысли.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. И избави нас Бог от этого.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Интересно, сможем ли мы управиться за полчаса?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Это было бы слишком просто.
Б е з з а с т е н ч и в а я. И никакого вознаграждения. Никакой благодарности.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Скажите еще спасибо, что у него залеплен рот.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Я еще думаю о том, как нам действовать, если у нас нет никакого плана.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Потрогайте-ка у него фаллос.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Фаллос?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ну, может быть, это слишком громко сказано.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Вы думаете, что там могут произойти какие-то изменения?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. О, разумеется, он бы этого хотел.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Я полагаю, он не так наивен.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Трогайте же.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Где?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ну там, между ног.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Прямо сейчас?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. А когда же, черт возьми?!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Хорошо. (Вздыхает. Пауза.)
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ну?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Безнадежно.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Вообще ничего?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Никакого просвета.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Честное слово, он начинает мне нравиться.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Ему можно об этом знать?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Нет, конечно. Но не выходить же мне из-за этого в дру-гую комнату.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Разумеется.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ну, хорошо, с чего мы начнем? Плетка или мокрое полотенце?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Плетка как-то определеннее. Полотенце весомее и грубее.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Я так и не понял, что вы выбрали.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Выбирать должна я?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Нас здесь только двое - его мы благоразумно в расчет не возьмем, поэтому, если выбирать не буду я, то придется это делать вам.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Предположим, я выбираю плетку - и что?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ну так берите ее.
Б е з з а с т е н ч и в а я. По-вашему, это должна делать я?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. А по-вашему - я?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Я этого не говорила... но...
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Так мы никогда не закончим.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Ну, хорошо, взяла. Окунуть ее в воду?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Не обязательно. По совести говоря, я не верю в эти дополнительные эффекты.
Б е з з а с т е н ч и в а я. И куда же мне ему смазать?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Лучше всего, конечно, по глазам. Со всего размаха по губам, глазам, ну и куда оно еще само придется.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Ладно. (Свист плетки, рассекающей воздух. Приглушенный стон Бессловесного.) Так?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Если бы вы хлестнули меня, я бы ответил определенно. Но судя по звуку, это было вполсилы.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Еще раз попробовать?
Б е с п р и с т р а с т н ы й (возмущенно). Интересно! Ну а для еще мы здесь, как вы думаете?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Никогда в жизни не думала, что мне придется этим заниматься. (Снова свист плетки и приглушенный стон Бессловесного, который на этот раз несколько громче.)
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Теперь получше.
Б е з з а с т е н ч и в а я. И что теперь?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Потрогайте там у него снова.
Б е з з а с т е н ч и в а я (с досадой). Опять?!
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Вот еще новости! Разве вы не для этого согласились участвовать в том, в чем участвуете?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Скажем так: не только для этого.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. От перемены мест слагаемых ничего не меняется.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Подумать только! А ведь если бы я сказала кому-нибудь, что при всем том от нас ровным счетом ничего не зависит, мне бы попросту не поверили.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ничуть не бывало. Вам бы не поверили, если бы вы утверждали обратное.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Боже мой! Боже мой!
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Не нойте!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Может быть, мы просто нечто вроде общественного совета...
Б е с п р и с т р а с т н ы й (зло смеется). Ведь до этого же нужно еще было додуматься! Вы же просто Жорж Санд какая-то!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Извините. Просто мне в какой-то момент так вдруг показалось.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Общественного совета!.. Нет, это извинить нельзя.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Я просто ошиблась.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Не сочтите меня назойливым человеком, но я все-таки хочу подчеркнуть: то, что мы делаем, абсолютно - еще раз обращаю ваше внимание - абсолютно бесцельно!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Да-да, мне всегда говорили, что в теории я слаба. Зато все практические вопросы я интуитивно сразу схватываю.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Вы будете щупать, или вы предпочитаете, чтобы это сделал я?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Хорошо, хорошо. Должна же я загладить свою оплошность.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. И пожалуйста, повнимательнее.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Да. (Пауза. Легкое сопенье.)
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Боже мой, какое усердие! Как будто вам это доставляет удовольствие.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Все может быть. В конце концов ведь я женщина.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Только не сейчас и не здесь.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Вас не интересуют результаты моего исследования?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Раз вы молчите, значит никаких изменений,
Б е з з а с т е н ч и в а я. Ни малейших.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Вот видите.
Б е з з а с т е н ч и в а я. И что теперь?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Полотенце.
Б е з з а с т е н ч и в а я. И что это значит?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Три способа использования мокрого полотенца.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Я их помню прекрасно.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Тогда повторите их.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Мне нужно их повторить?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Да, черт побери, нужно их повторить!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Начинать с наиболее радикального?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. С какого хотите. Начните с радикального.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Значит с радикального. Отлично. Испытуемый ставится лицом к испытующим. Мокрое полотенце обматывается вокруг головы испытуемого. Испытующие берутся за два конца полотенца, после чего обязательно успокаивают испытуемого, добиваясь полного расслабления его шейных мускулов. При этом при-меняются меры разнообразного психологического воздействия, как-то: поглаживания, легкие похлопывания, уговоры и тэ дэ. Потом, по команде, один из испытующих, более развитый в физическом отношении, резко дергает за свой край полотенца, другой одновременно отпускает свой. Шейные позвонки - хрусть! - смерть наступает от асфиксии и отека головного мозга.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. И такой способ является...
Б е з з а с т е н ч и в а я. Совершенно верно. Наиболее предпочтительным.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Расскажите о других способах.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Способ бэ. Ни то ни се. Впрочем, бывает, что повезет. Руки испытуемого привязываются к подлокотникам кресла. Мокрое полотенце обматывается вокруг шеи, после чего сильными многократными удушающими действиями достигается полная деморализация испытуемого. На фоне каковой проводятся мероприятия глубокого психологического воздействия.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Не слишком конкретно.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Не спорю. Что есть, то есть.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Третий способ?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Рутинный. Испытуемый хлещется мокрым полотенцем до тех пор, пока не достигает требуемого состояния. Критерием здесь является возникновение многочисленных отеков на мягких тканях тела.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Черт побери! После этого начинаешь безо всякого уважения относиться к своему труду!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Его от нас никто и не ждет.
Б е с п р и с т р а с т н ы й (раздраженно). Я это знаю без вас.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Для кого вообще это испытание - для нас или для него?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Возможно, для тех, кто все это затеял.
Б е з з а с т е н ч и в а я. А вы их знаете?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Стоп, стоп! Так мы слишком далеко зайдем. Давайте продолжать.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Я готова.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Тогда выбирайте.
Б е з з а с т е н ч и в а я. О Господи! Опять!
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Один способ из трех. Всего лишь один из трех!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Если мы обсуждаем первый, то придется выяснять, кто из нас двоих более развит в физическом отношении.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. На сей счет, разумеется, могут быть различные мнения.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Последний потребует слишком много времени.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ничего не скажешь - хорош выбор. Один из одного.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Как всегда.
Б е с п р и с т р а с т н ы й (со вздохом). Значит придется душить.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Ничего не поделаешь.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Прекрасно. Приступайте.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Позволю себе спросить. А что будете делать вы?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Вот еще новости! Конечно, следить за происходящим.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Следить? Вы сможете это делать?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Что?! Что вы сказали? Вы!.. Вы!.. Вы!.. Как вы могли!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Простите меня! О простите! Я вовсе не то хотела сказать!
Б е с п р и с т р а с т н ы й. По-вашему, если я ничего не вижу, так вовсе ни на что и не пригоден?!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Я бестактная! Я глупая! Я полное ничтожество! Я готова взять полотенце.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. О беспощадная моя судьба! Ни в ком никогда не встречать сочувствия! Берите!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Взяла. Это оказалось не так уж трудно.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Бедный малыш, причиной всех твоих злоключений было твое собственное тщеславие.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Начинать?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. В добрый час! Только порезче. Чтобы он почувствовал, что здесь с ним никто не собирается шутить.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Ага! (Стон бессловесного.) Так? Пока достаточно?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Да, пусть немного отдохнет. Заодно и вы отдохните.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Может, мне снова пощупать.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Это ни к чему.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Все ж таки поразительно насколько видимость не совпадает с сутью.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. По-вашему, это поразительно? Впрочем, оставьте свою лирику. Давайте еще раз.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Сейчас. (Пауза. Стон бессловесного.) Уф! Все-таки это не женская работа.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. А какая же?
Б е з з а с т е н ч и в а я (после паузы). Вообще-то правильно. Здесь требуются аккуратность и терпение.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ничего себе намеки! Сознайтесь, вы просто ни в грош меня не ставите!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Нет, я этого не говорила.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. За вами самой нужен глаз да глаз!
Б е з з а с т е н ч и в а я (с едва уловимой иронией). Действительно!..
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Послушайте! Вы почувствовали мою слабость!.. И теперь этим пользуетесь! В вас ни капли деликатности! Это просто неприлично, в конце концов! Просто неприлично, говорю я вам!..
Б е з з а с т е н ч и в а я. Мы продолжаем?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Вы без малейшего смущения готовы теперь осадить меня! "Мы продолжаем"? Тьфу!.. Конечно, продолжаем!
Б е з з а с т е н ч и в а я. И что теперь?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Пора сделать выводы!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Как мы будем это делать?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Задаю вам вопрос. Какие виды воздействия применялись сегодня по отношению к испытуемому?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Физические.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Какие ощущения, по нашему мнению, сегодня фиксировало сознание испытуемого?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Болевые.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Каковы были его ответные реакции?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Он мычал.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Мычал!.. Тьфу! Он что, корова?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Рот!..
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Что вы этим хотите сказать?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Скотч.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Черт вас побери!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Вероятно, он стал бы кричать, если бы ему позволили.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Кто же ему может что-нибудь не позволить? Мы живем в свободной стране. Он знает об этом?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Возможно, он не задумывается.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Не задумывается!.. Ну, хорошо. А что он делал в перерывах между этими... как вы сказали...
Б е з з а с т е н ч и в а я. Физическими воздействиями?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Вот именно.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Он молчал.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Как? И это весь его репертуар? И что же, он рассчитывает поразить этим чье-то воображение?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Возможно, его претензии не простираются так далеко.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Но он понимает, что у здешних дамочек бывают иногда очень странные фантазии?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Вероятно, догадывается.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Может, ему доставляет удовольствие, когда из него вытягивают душу?
Б е з з а с т е н ч и в а я. На этот счет никаких данных нет.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Может, он сам любит господствовать?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Иными словами: наблюдаются ли в нем садистские наклонности? На этот счет ничего кроме разрозненных слухов.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Скажите мне по совести...
Б е з з а с т е н ч и в а я. Слушаю вас.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Даже не знаю, как выразиться...
Б е з з а с т е н ч и в а я. А что такое?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Может, он рассчитывает на какие-то особенные доходы?
Б е з з а с т е н ч и в а я (в изумлении). Вы шутите?!
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ну, хорошо. Суммируем.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Да, суммируйте.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Суммирую. Итак, я - слепой, несчастный калека, и вы... обольстительная!.. (С тревогой.) Вы ведь обольстительная?
Б е з з а с т е н ч и в а я (сухо). Давайте останемся на почве фактов.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Останемся. (Небольшая пауза.) ... и невероятная... провели исследование этого... Сказать: "сморчок" - не будет уж слишком?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Двусмысленно.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. "Слизняк"?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Неопределенно.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. "Субъект"?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Вульгарно.
Б е с п р и с т р а с т н ы й (решительно). Словом, просто "этого", и не обнаружили...
Б е з з а с т е н ч и в а я. Лучше - "не выявили".
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Не выявили никаких особенных достоинств.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Дальше нужно про рекомендательный характер.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Какой характер?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Рекомендательный.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Вы серьезно считаете, что наши заключения могут иметь рекомендательный характер?
Б е з з а с т е н ч и в а я. А какой?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Мы просто высказываем то, что нам кажется. Впрочем, мы никому об этом говорить не станем.
Б е з з а с т е н ч и в а я. А что же тогда?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Лично с меня вполне достаточно того, что я здесь был?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Да. Хоть это можно считать вполне достоверным.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. "Достоверным"! Ха! Вот уж справедливо говорится: имеешь дело с женщиной - запасись терпением!
Б е з з а с т е н ч и в а я (обиженно). Что я на сей раз не так сказала?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. "Достоверным". Вы сказали - "достоверным". Нужно говорить: правдоподобным! Запомните: прав-до-по-доб-ным!..
Б е з з а с т е н ч и в а я. Я надолго запомню ваш урок.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ну ладно, давайте-ка сматываться отсюда!
Б е з з а с т е н ч и в а я. А что делать с этим?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. С этим? А что с этим?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Может, его хотя бы развязать?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Развязать? Вы с ума сошли! Пусть кто хочет, тот его и развязывает. Вам это нужно - его развязывать? Нет? Вот видите, и мне не нужно. Так что идемте. Нет, подведите-ка меня к нему.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Прямо к нему?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. К нему, к нему, как можно ближе.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Сюда, пожалуйста.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Он рядом?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Прямо перед вами.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. А если я ударю ногой, я куда попаду?
Б е з з а с т е н ч и в а я. В бедро или по колену.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Тогда пригните его.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Пригнуть?
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ну да, пригнуть. Я хочу двинуть ему ногой по морде.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Значит пониже.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Готово?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Минуточку. Теперь все в порядке.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Уже можно?
Б е з з а с т е н ч и в а я. Да, он ждет.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Подержите меня, чтобы я не упал.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Пожалуйста.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ага. (Слышен звук удара.)
Б е з з а с т е н ч и в а я. Великолепно!
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Великолепно!.. Подставьте-ка мне лучше свое плечо. Нет, это надо же придумать! Развязать!
Б е з з а с т е н ч и в а я. Ну, хорошо. Идемте.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Где вы? Я вас не вижу.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Я здесь.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ах да. Какое у вас худое плечо.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Осторожнее, здесь стол. (Глухой удар. Стон Беспристрастного.)
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Ах ты, черт! Надо ж было так треснуться! (Шаги.) Отпирайте дверь.
Б е з з а с т е н ч и в а я. Я сама знаю, что нужно делать.
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Какая вы сегодня!..
Б е з з а с т е н ч и в а я. По-моему, такая же, как и всегда. Да идемте же!
Б е с п р и с т р а с т н ы й. Как плохо быть убогим! (Звук отпираемой двери. Шаги. Дверь закрывается. Пауза. Стон Бессловесного.)



Конец

–>   Отзывы (2)

Крылышкуя золотописьмом
06-Oct-06 14:34
Автор: Семён Беньяминов   Раздел: Пьесы/Сценарии
Сетературная драма


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Дарья Орлицына, известная журнальная поэтесса

Леон Ёлкин, значительный поэт, руководитель Проекта

Серж Блерио, поэт, франкоман, модератор Проекта

Ипполит Перебийнос, графоман хулиганского толка, неудачник

Гости, туристы, знаменитости, участники заплыва, дегустаторы,
дамы строгого и лёгкого поведения


Плохоосвещённая набережная Коктебеля, мелькают знакомые лица.
Бодро, с гитарой в руке, проходит Коровин.


Входит Леон Ёлкин.

Спасать Проект, спасать любой ценой!
Я даже в ноги изгнанным поэтам
паду, клянясь с повинной головой
к ним относиться с большим пиететом.
Серж Блерио - источник зла:
использует свирепую цензуру.
Сменить, сменить бодливого козла
и снова вольность влить в литературу!

Серж Блерио (появляясь).

Ах, вот как вы заговорили, босс?
Я вам не "казачок" на побегушках!
А кто меня заменит? Вот вопрос...
Кто лестное нашепчет вам на ушко?
Я знаю, Ипполит Перебийнос
отчаянно на место это метит.
Но как такой, простите мне, барбос
сарказм или иронию заметит?

Уходит уверенной походкой.


Входит Дарья Орлицына (задумчиво).

С тех пор, как ты забронзовел, о мэтр,*
к твоим ногам слагаю я цветы.
Трагична участь русского поэта...
Прости меня, что перешла на "ты".
Что я могу сказать, бесценный пан?
В стихах не передать всего волненья.
Болтают, что при жизни грубиян
ты был невиданного самомненья.


Леон Ёлкин (в зал).

Какой там Рейн, какая там Барто?..
Нигде, нигде; никто, никто, никто!
И усомниться даже неприлично:
как научающе, как точно, как лирично...


Серж Блерио (появляясь).

Кто "хрен" сказал? Прошу не выражаться!
Поэты, блин... Ну как не оборжаться?..
Кретины, варвары, разбойники пера!

А что идёт сегодня в Opera?

Уходит.


Дарья Орлицына (задумчиво).

Хвала богам, мы нынче суверенны.
Полумистичный русский ксенофоб
с брегов Невы махнул на берег Сены,
хотя и предан партии по гроб.
Российский Гельдерлин сошёл с ума.
Запоем пьёт, ночует под забором.
И, если не холодная зима,
вполне доволен петербургским домом.

Серж Блерио (из глубины сцены).

Искусно и настолько хорошо,
неповторимо, виртуозно, броско,
что я подумал может быть ещё
под прессом не бывавший Бродский?


Входит с раскрытой книжкой "Пчела на лотосе"
Ипполит Перебийнос (энергично).

Исповедально, гениально, откровенно!
И смысл и синтаксис стыкуются отменно.
Анжамбеманы, поле, звукоряд!
Читаю третий месяц уж подряд...

Уходит дальше, читая на ходу.


Леон Ёлкин (выходит на авансцену).

Вгрызаешься, читаешь словари...
Что говорить - мы пишем буквари.
Здесь уровень совсем другой - не наш.
Уйди оратор! Отойди апаш!
Ни Канта критика, ни Лютера сомненья
не умалили бы сего стихотворенья!

Серж Блерио (из глубины сцены).

Органика! Звучащий свыше голос!
Смешенье духа, мрамора и слов.
Стихийное начало мира - Хронос.
Слились и Босх, и Брейгель, и Рублёв.


Слышен треск ломаемой скамьи,
по сцене катится мусорная корзина.
Вбегает Ипполит Перебийнос (громко).

Мерзавцы! Мразь! Убийцы Славы!
Какой удар! Какие нравы!
Вот так, за зря, ни дать, ни взять,
другому первенство отдать?!
Поганцы! Бездари! Хамьё!
Похерить Творчество моё?..

О, эти складки Коктебеля
я зрел из моего отеля.
Я видел Профиль на скале...
Вот проступает он во мгле.
Я зрел явление Поэта
в игре предутреннего света.
Ах, завтра снова в поте, мыле
я поднимусь к святой могиле
и богу руки протяну...

Протягивает руки в сторону Карадага.


Входит Серж Блерио (с тревогой).

Какой язык! Какие вульгаризмы!
Опасный тип: возможны катаклизмы.
Вполне способен - будет очень жаль -
Волошинский обрушить фестиваль.

Париж! Париж! Tour Eiffel! Notre-Dame!
Пора побыть в кругу шикарных дам
и, насладившись бёдрами Жюстин,
уехать в Клин, уехать в Клин...

Уходит (напевая).


Дарья Орлицына (задумчиво).

Маэстро! В ремесле столоверченья
не мне тебя оспаривать, зане
мне мистика давно осточертела
с поэзией журнальной наравне.
Над морем громоздится Карадаг.
Так куры громоздятся на насесте.
Все ищут профиль там... Белиберда,
как поиск целомудренной невесты.
Так вот живу - вслепую, наугад,
и к радости бездарного субъекта
я даже как-то глупо, невпопад
способствую спасению Проекта.


Леон Ёлкин (в сторону, затем в зал).

Бездарный... Твой журнальный винегрет
единственной моей не стоит строчки!

Прости-прощай, несчастный мой Проект,
язык пространства, сжатого до точки...


ЗАНАВЕС


Примечание:
* http://www.stihi.ru/2011/11/15/9079


–>

Смерть и Ангел
20-Sep-06 01:24
Автор: Yaroslav   Раздел: Пьесы/Сценарии
Пьеса.

Драма в двух актах.

Действующие лица.

1. «Ангел» – старый, уставший от работы первого прихода после смерти к человеку.

2. «Смерть» – молодая, красивая, полная сил девица.

3. «Поэт» Вилор Щукин – поэт неудачник и талантливый человек, непризнанный мастер слова.

4. «Депутат – политик» Леонид Андронович Маленький. – энергичный человек с аналитическим складом ума и кошелька.

5. Дочь депутата Виктория Маленькая. – девушка влюбленная в поэта Щукина, студентка.

6. «Бизнес - вумен» Лидия Петровна Скрябина – красивая женщина, не имеющая любимого и преданного человека. Жена литературного критика

7. «Литературный критик» Валериан Степанович Скрябин – завистливый к таланту человек. Муж Лидии Петровны Скрябиной

8. «Жертва репрессий» Павел Афанасьевич – старик, ищущий палача. Дед поэта Вилора Щукина.

9. Сталинист Андрон Кузьмич Маленький – ветеран НКВД КГБ разочарованный реалией современной жизни. Отец Леонида Андроновича.


10. «Киллер» Андрей – наемный убийца с добрым сердцем.

11. Артем Сидоров – главный редактор модного литературного журнала и газеты.

12. Охранник депутата.

13. Второй охранник депутата.

14. Медсестра.

15. Врач.

16. Санитар.

17. Второй санитар.








АКТ 1

Сцена 1.


Пустая местность, вдали виднеется кладбище. На камне сидит уставший ангел. Его одежда помята, крылья потрепаны. Он задумчиво смотрит в даль. Появляется Смерть (Можно на черной машине) нарядная, веселая и наглая. Она медленно подходит к ангелу.

Смерть:

Ну, что здравствуй! Твое, что ли дежурство?

Ангел, смотрит на нее, но не отвечает, а лишь тяжело вздыхает.

Смерть:

Все сидишь? Все грустишь? Устал что ли? Так вы ж вроде – усталости знать не можете? Вы ж, вроде как - неутомимы, должны быть?! Вы ж вроде как последние, вернее первые кого встречаете на пути к другой жизни?! А ты – вон грустишь! Все – недоволен! Не гоже так! Не гоже! Мне вот с тобой сегодня смену коротать! Опять я мучиться должна?! То тем не угодишь?! То этим?! Я тоже, между прочим - устаю! Я тоже, между прочим - нервничать могу!

Ангел вновь тяжело вздыхает и отворачивается от смерти и смотрит в даль.

Смерть.

Нет, я, что-то не пойму? Ты что работать сегодня не собираешься? Вон уже и рассвет! Нам куча дел предстоит! Нам куча народу посетить надо! А ты тут опять в меланхолию впадаешь! Смотри – пожалуюсь ему!
Смерть поднимает руку и показывает пальцем в небо.
Он, не очень то – доволен, будет, таким, твоим поведением! И заметь – это не я тебя ко мне назначала! Поэтому будь добр, заканчивай свои слюни и вздохи! А то ты так все больше на людей становишься похож!

Ангел тяжело вздыхает и встает на ноги. Он оправляет помявшийся длинный белый плащ.

Ангел.

Ага, опять с тобой. Но нет у меня желания - с тобой работать! Нет! И почему ты на моем участке появилась! Раньше вон, до тебя, совсем – другая, работала! Умная, опытная! Без причины – не куда не лезла! А главное – кого надо прибирала! А ты! Ты то! Ты вечно лезешь не туда куда надо! Вечно - не тех берешь! Вечно торопишься! И суетишься! А это в нашем деле неприемлемо! Меня не слушаешь!

Ангел обречено махает рукой. Смерть смотрит на него и улыбаясь садится на камень - рассматривая свои красивые ноги и руки.


Смерть.

Сейчас между прочим двадцать первый век! Двадцать первый! От рождества, кстати - этого вашего мальчика! Иисуса! И мы тоже следуем - тенденции времени! Но почему, скажи мне, смерть должна быть – уродливой дряхлой бабкой с клюкой или – того хуже с косой?! Вы нас сами тогда просили! Мы уступили! Две тысячи лет назад! Теперь играем – по вашим же правилам! Так, что нечего на нас пенять! Вы сами их установили! И я не виновата – что я молода и красива! А, то, что тороплюсь, то – это не тебе решать! Там, между прочим.
Смерть опять показывает пальцем наверх.
Всем, довольны! И пока не каких нареканий в мой адрес не было! Не было! А это – лучшая оценка! Не тебе дружок решать, что - как и когда! Я главная в нашей группе так сказать! А ты будь добр уж встречай - людишек! Кого я тебе буду поставлять!

Смерть, улыбается и, вставая с камня - смотрит в зал. Она поддергивает свои груди и томно говорит.

Смерть.

Скажу тебе по секрету - так. По старой дружбе – это, наверное - последняя твоя смена! На покой тебе пора! В отставку!

Смерть, махнув рукой, поворачивается к Ангелу, который продолжает смотреть в даль, в глубину сцены.

Смерть

Ну, я не такая уж сука как ты говоришь! Не такая! Я молода – горяча! Но я понимаю тебя! И на последок - хочу сделать тебе подарок!

Ангел вздрагивает и поворачиваясь с недоверием смотрит на смерть.

Смерть

Дане пугайся ты! Не пугайся! Приятное, я сделать тебе - хочу на последок! Приятное! А это уж значит, что хоть последнюю смену проведешь нормально! Нервничать не будешь! Доволен - останешься! Это так сказать будет твой ангельский аккорд конца рабочей карьеры!

Ангел расстегивает плащ и достает маленькую фляжку и пьет. Выпив - кряхтит и недоверчиво говорит.

Ангел.

Ага! Дождешься от тебя хорошего! Жди! Ты сама то подумай – как ты! хорошее сделать можешь?! Как?!! Ты ж нечего кроме смерти то делать не умеешь! Что говоришь ты мне?! Сама вон рада радешенька, что отделаешься от меня! А тут! Напоследок она - хорошее делать мне будет! Не позорилась бы - хоть перед самой собой!

Ангел раздраженно махает рукой в сторону смерти и опять отворачивается.

Смерть.

А ты подожди с выводами торопиться! Подожди! А то - заладил – смерть только делать могу! Смерть - ничего хорошего! А это как посмотреть?! Между прочим!!! Когда надо жизни, какого ни будь злодея, лишить – мы работаем! Нас просят! Как надо кого ни будь безнадежно больного жизни лишить – что б не мучался – опять нас просят! Так, что не надо тут про нас плохое! И полезное, тоже мы не меньше вас делаем!

Смерть подпирает руками бока и становиться в агрессивную позу и зло говорит.

Смерть.

А вы то, между прочим – что лучше нас? Храните жизнь говорите – людишкам? Кому? Это - им неблагодарным? Да они вон – что делают! И плевать они хотели! На вас и на всех! Они добра то не помнят! Да и если разобраться – скольким подонкам и негодяям вы жизнь хранили! Скольким миллионам? Миллиардам? Вот только за прошлый век наколбасили! Ленин, Сталин, Гитлер, Муссолини, Мао Дзе Дун! Пол Пот! Продолжить список то?! А!! Молчишь!!! Отдайте – нам, вовремя - этих козлов – так они поменьше бы ваших людишек и загубили!

Ангел вздрагивает и подбегает вплотную к смерти и нервно топчась смотрит на нее не зная за какую часть тела схватить.
Ангел.

Послушай ты!!! Заткнись лучше! Это - вы их специально не убивали! Не прибирали к себе! Это вы все растягивали их жизнь! Потому как вам от этого больше выгоды было! Сколько жизней забрали с их помощью!!! Это вам все выгодно было! И не надо, мне тут - басню про это рассказывать! Не надо!

Смерть смотрит на него брезгливо и ехидно улыбается.

Смерть.

А, что ты нервничаешь! Что засуетился?! Нет! Правда - пора тебе на пенсию! Нервишки то некуда! Ангел тоже мне! Нет! Меня он обвиняет?! Нас!!! Да у нас, между прочим - ни какого, плана нет! Нет! Нам все равно - сколько людишек то - помрет! Сколько их прибирать! Нам все равно! И ты это знаешь! И я не пойму – чем ты не доволен? Чем? Тебе то какая забота? Тебе то, что - до них? Ну, миллионом больше - миллионом меньше?! Нет! Ты - какой то, диссидентский ангел! Они, между прочим - твои людишки, большинство - по крайней мере - попадают то, в нужное место!

Ангел обречено отворачивается и тяжело вздыхает.

Ангел.

Ты права! Устал я! И нервы не к черту! Пора действительно на покой! Пора на более – легкую работу! Говоришь там решено, что это моя последняя смена?! Ну что ж – так будет лучше! Знаешь, я даже рад не много, что все так решилось! Рад! Ладно! Какие планы у нас на сегодня? Что планируешь – кого посетить?

Смерть довольно улыбается и гладит ангела по плечу.

Смерть.

Ну, так то лучше! А то не с того мы начинаем! Ссоримся! Не надо это нам! Не надо! Ладно! Забыли! У нас сегодня настоящая драма! Сам выберешь! Кого! Я тебе обещаю – лезть не буду!

Ангел, улыбнувшись и, достав фляжку - пьет. Крякнув, закручивает пробку и кладет во внутренний карман.

Ангел.

Ну, что там? Пошли?!

Смерть.

Пошли! Начнем со стариков! Так легче работать! Первым делом старики! Их легче прибирать! Не так жалко! Хотя кончено для тебя…. Ну да ладно!

Ангел.

Нет. Работать, так работать. Пусть будет, так как будет. В последний раз я привилегий не хочу и им не дам. Пусть будет, так как он решил.

Указывает рукой на потолок. Смерть вздыхает. Разводит руками.

Смерть.

Ну, как знаешь. Я хотела как легче тебе. Что ж. Пошли. Но учти. Эта пара не из лучших. Хотя, я уже, наверное, знаю – кого ты выбрал.



СЦЕНА 2.

Квартира поэта Щукина. Он сидит за столом и строит на машинке. Отрываясь, думает. Потом встает из за стола. Нервно ходит по комнате. Закуривает. И вновь садится печатает. Потом рвет напечатанное. Опять вскакивает. И ходит. Садится в кресло и читает в слух стихи – сам себе. В углу стоят ангел и смерть и наблюдают.

Щукин.


На могиле поэта, прозвучали стихи.
Растроганный, плачу.
И слезы из глаз.
Куда то за ветром летят журавли.
Вдаль за удачей.
От надуманных фраз.
Капли дождя. Серый траур камней.
Я слышу опять - рифму жизни его.
Уносит меня в небо клин журавлей,
Пытаюсь, понять - забывают, за что?
Не слышу ответа, да и кто его даст?
Окончена жизнь, подведен и итог.
Рождение мыслей и терзание фраз,
Манящая высь - нашей жизни порог.


Щукин задумывается. И поразмыслив, встает с кресла, тяжело вздохнув произносит в зрительный зал.

Да, пожалуй, так. Пожалуй. Черт. Сегодня что - то прет меня. Не к добру. Это. Не к добру. Обычно как прет – так день сумасшедший, либо что тот происходит. Черт!

Появляются ангел и смерть. Смерть, недовольно кивнув головой, говорит ангелу.

Смерть.

Ну, вот тебе первый кандидат. Да не нравится он мне. Уже. Вон кого - все вспоминает. Тебе то это тоже нравится не должно.

Ангел тяжело вздохнув.

Ангел.

Да, я вижу, ты мне подбросила работенку. Кто это? Что за тип? Стихи читает. Кстати кто это? Блок? Пастернак?



Смерть.

Да какой там Блок! Пастернак! Сам вон настихоплетил! Он и автор! Поэт это… признанный. Хотя как не признанный. Печатался. Много. И даже вроде в других странах. Есть работы. Но в последнее время. Что-то не того. Нет толку. Вот и грустит. То пьет. То еще что. Да и критики его не щадят. Что есть силы, разносят в газетах. Сейчас то стихи – людишкам твоим то не очень то нужны! Им все роман криминальный подавай! Детективы! Бульварную ерунду всякую! Помельчал народец то! Что им поэты? На фиг им нужен твой Пушкин? Или Блок?

Ангел.

А тебе то что? Тебе то какая разница, с каких пор ты любительницей поэзии стала? Ты и поэтов то настоящих не видела!

Смерть огрызаясь.

Смерть.

Ну, как не видела. Вот! Он и первый будет! Всегда с чего-то надо начинать!

Ангел.


Эй! Эй! Мы так не договаривались! Ты говорила, я сам выберу! Так что дай право выбора!

Смерть, отмахиваясь и виновато.

Смерть.

Ну, ладно, ладно! Сейчас будет тебе выбор! Эх! Знаю, я уже кого – ты выберешь!

В Квартире Щукина раздается звонок. Поэт плетется к двери и не смотря в глазок отрывает. На пороге появляется «Депутат – политик» Леонид Андронович Маленький и дворе охранников. Щукин отступает в сторону – они заходят.

Маленький.

Вы Щукин?

Щукин пожимает плечами.

Щукин.

Да, я Щукин.

Маленький.

Мне нужно с вами поговорить.

Щукин.

Проходите.

Маленький.

Вы, что даже не спросите кто я?

Щукин.

А я знаю кто вы.

Маленький.

Вот как, ну, что ж это и лучше.

Щукин кивает на охранников.

Щукин.

А вы, что ж, в присутствие этих горилл говорить будете?

Маленький недовольно смотрит на охранников, потом на Щукина и кивает им, что бы они вышли. Щукин закрывает за ними дверь.

Щукин.

Прошу. В комнату.

Маленький, проходит вслед, за ним и садится на диван. Щукин стоит и смотрит на него, сложив руки на груди.

Щукин.

Выпить хотите?

Маленький вздыхает. И после паузы пожимает плечами.

Маленький.

Нет. У вас все равно нет того, что бы я выпил. А пить бурду я не буду. Да и вообще. Я сюда не пить пришел!

Щукин.

И чем же я обязан столь высокому визиту?


Маленький.

Вы не валяйте дурака. Я пришел к вам насчет моей дочери.

Щукин пожимает плечами.

Щукин.

Поверьте. Я, честно не знаю, чем я могу помочь вам и вашей дочери.

Маленький.


Послушайте вы! Не стройте из себя идиота! Вы прекрасно знаете – чем вы можете помочь мне в отношении моей дочери!

Щукин вновь тяжело вздыхает и разводит руками.
Щукин.

Ей Богу! Ну, я тут не причем! Я ей и сам несколько раз говорил. Она меня не слушает! Поверьте!

Маленький.

Значит, плохо говорили! Плохо! Посмотрите на себя! Вам же сорок, а ей двадцать! Вы же ей почти в отцы, да что там, в отцы в папочки годитесь! Я же ровесник ваш почти – я! Ее отец мне же сорок пять всего!

Щукин.

При чем тут возраст. Вы о чем? Извините. Вы же не за это боитесь. Вы боитесь за то, что я никто, а она ко мне ходит, и влюбилась в меня. А у меня нет ничего за душой. Вот чего вы боитесь и не надо тут разыгрывать чистоту нравственности! Не надо! Если бы у меня был, солидный счет в швейцарском банке, вы бы не так говорили, наоборот бы, наверное, наседали на меня – женится поскорей на вашей дочери!

Маленький вскакивает с дивана.

Маленький.

Да! Да если на то пошло - вы правы! Что вы можете ей дать? Вы несостоявшийся гений пера? Вы же нищий! У вас же нет ничего за душой? Что вы ей голову то морочите? Отстаньте от девочки! Дайте жить спокойно! Ей! И моей семье! Вы ведь ей судьбу сломать надеюсь, не хотите?

Ангел тянет к себе смерть за руку и спрашивает.

Ангел.

А что случилось то? С девочкой?

Смерть.

Да девчонка влюбилась в этого поэта! Его стихами бредит. Говорит он гений. Хочет замуж за него. С ума, в общем, богатая дурочка сошла. Прохода ему не дает.

Ангел.

А он?

Смерть.

А что он? Он то понимает. Но он ведь сам видишь – такой человек. Как ты вон любишь, как это у тебя говорится - сердечный! Размазня одно слово! Ух, не мое обещание – сразу бы его первым!

Смерть сжимает кулаки.

Ангел.

Эй! Эй! Я тут решаю! Я тут знаю! Ты не пори горячку!

Смерть.

Да что там пороть. Вижу. Этого. Депутата олигарха хочешь. Я тебя сразу просекла насквозь.

Ангел пожимает плечами и виновато.

Ангел.

Нет, ну что ты! Просто, я разобраться, хочу! Да мне симпатичен этот поэт, и я его бы оставил, но коль ты вон говоришь, он с молоденькой связался.

Смерть радостно.

Смерть.

Что, то? Можно его?

Ангел зло.
Ангел.

Да погоди ты! Куда торопишься! Дай послушать!

Щукин спрашивает у Маленького, садясь на стул и ставя бутылку на стол. Наливает себе водки и пьет.
Щукин.

Ну и что же вы от меня хотите? А господин депутат и папа? Что мне сделать?

Маленький немного успокоясь садится в кресло. Смотрит на Щукина и ухмыляясь говорит.

Щукин.

Я хочу, что бы вы уехали. Просто исчезли. Я вам дам денег. Куплю билеты. Оплачу отель. Куда хотите. Хоть в Париж. Хоть в Лондон. Нет лучше в Париж. Там ваша братья – поэтическая шушара всегда любила тусоваться! Хотите в Париж? Монтмартр! Елисейские поля? А хотите по Морнмартру прогуляться?

Щукин тяжело вздыхает. Задумывается. Смотрит в даль. После паузы печально произносит.

Щукин.

Да, Монтмартр, был я на Монтмартре. Это действительно завораживает свободой…

Читает, заворожено стихи.

Мечутся негры по ступеням Монтмартра
Черные тени в сумерках вижу
Седой Базилик как вершина азарта
Голгофа любви над вечерним Парижем
Ржавая штанга ЭйфЕлевой башни…
Мажет лазурь непристойного неба!
Сена – заводит с свободою шашни
Вселяя надежду в тех - кто здесь еще не был!
Остров Сите - словно вкусная специя
Сбросил тонкие трапы у пристани Лувра.
Римский осколок, старинной Лютеции
Тысячелетье людского разгула…
Висит аромат - любви и разврата
Счастливы все от каштанов до арок
Быть здесь свободным – просто приятно,
Быть здесь влюбленным – просто подарок!
Русские линии в Вандамской колонне
Позор Аустерлица бронзой залитый
И фонарей Петербургских фронтоны
Мост Александра золотом крытый
А по Конкорду ходят арабы
На Елисейских бродят цыгане
Гранд опера изогнулся ухабом
Изящным напыщенным и музыкальным!
И в винегрете людского веселья
Париж искупается в сумраки ночи
А утром забыв о вчерашнем похмелье –
Станет он как дитя – вновь непорочным!

Маленький дослушав. Качает головой.

Маленький.

Это ж, что ж, ваше? Мило, очень мило. Право скажу - не ожидал. Не ожидал. Не зря я вижу, моя дочь в вас влюбилась. Есть вкус у девочки. Не такая уж вы и бездарность. Но впрочем. Один стишок еще ничего не говорит! Как вы насчет моего предложения?

Щукин задумался. Закуривает сигарету. Наливает себе водки. Вновь пьет. Морщится. Маленький с нетерпением ждет, постукивая по подлокотнику пальцами.

Щукин.

Хорошо. Я соглашусь. Но у меня, тоже есть, кое какая просьба. Вернее условие.

Маленький

Условие? Вы уже начинает меня раздражать. Вы наверно забываете кто – я такой? Поймите. Я ведь могу все сделать и иначе. Но я просто не хочу огорчать мою девочку! Ну, хочу. И вам не хочу я зла! Не хочу! Поверьте! Я бы не предлагал вам прогуляться по Парижу! А смело бы мог вас упрятать, ну скажем лет на пять в зону! Как насчет того, что у вас тут найдут героин, наркотики? Вы ведь все представители богемы - любите кайфонуть? Как там у вас называется – с музой побеседовать! А с ней как я понимаю без «косяка» трудно разговаривать? Не так ли господин поэт?!

Щукин.

Скажите, пожалуйста, какие вы тонкости знаете? Откуда. У вас в гос думе вроде и поэтов то нет. Хотя простите. Сейчас там хватает артистов. Простите. Ну не об этом разговор. Черт с ними со стихами. И все-таки есть у меня просьба. Если уж вы говорите такой добрый с одной стороны, а такой всесильный с другой, то вам ее выполнить ничего стоить будет. Так пустячок.

Маленький.

Ну и что же это за просьба?

Щукин.

Я отстаю от вашей дочери, вернее как отстаю. Я к ней и не приставал. Я уезжаю. Надолго. Уезжаю – в общем, навсегда. Пропадаю. Хоть в Париж. Хоть куда. Но перед этим мне нужно, что бы вы… убрали человека.

Маленький недоуменно смотрит на Щукина. Тот наливает себе водки и выпивает. Закуривает сигарету. Маленький с насмешкой после паузы говорит.

Маленький.

Что?! Убрать человека? Ну, знаете! Ха, ха. А я то тут причем? Что вы имеете под словом убрать? Это… Хм, ну вы даете. Не меня же вы хотите попросить об этом?!
Щукин вновь наливает себе стопку и выпивает. Ухмыльнувшись, отвечает.

Щукин.

Ой! Боюсь, вы теперь идиота строите! Только что мне грозились вон наркотиками. Засадить. Связи. А тут такой пустяк. Человека убрать!

Смерть стукает ангела по плечу и радостно восклицает.

Смерть.

Вот как! Видал! Вот тебе и поэтик твой! Давай ка я его обработаю? А? Чего тянуть то!

Ангел

Да погодит ты! Дай послушать! Лезешь вперед батьки в пек…

Но фразу не договаривает – осекается и смотрит на потолок.

Щукин.

Ну, так как? Поможете?

Маленький крутит пальцем у виска. И насмехаясь говорит.

Маленький.

Да вы, что, с ума сошли, или перепили? Как я вам помогу? Ха, ха. Я ж не убийца!

Щукин.

Да нет, вы я вижу и впрямь хороший актер. Какой талант пропадает. Я же не прошу вас ножом махать или из снайперской винтовки стрелять. Нет. Все проще. Вы же прекрасно все поняли – мне нужен человек, который решит эту проблему. И все. Вы мне его найдете, а я в свою очередь отстану от вашей дочери. Вот и все. Сделка. И потом я подозреваю – вам это сделать будет не так трудно. И, не надо мне ту говорить о вашей репутации – вы уже все рассказали, когда говорили про наркотики в моем доме.

Маленький задумывается. Смотрит на свои ногти. Молчит. Затем встает и подходит к столу и садится напротив Щукина. Пристально смотрит на него.

Маленький.

Позвольте спросить. А что такое есть в жизни поэта, что заставляет его пойти на такой шаг? Странно? Обычно, во все времена – наоборот, как говорится, поэтов заказывали. Наоборот – завистники его смерти желали. Власти травили. Ну и так далее, ну и так прочее. А тут вон оно как – поэт собирается убрать человека? Кто он? Конкурент? Более талантливый коллега по перу? Чья ж жизнь нужна вам?

Щукин тяжело вздыхает.

Щукин.

Да какая вам разница? Вам то что? Согласны или нет? Тут дел то для вас…

Маленький.

Ну, вы вообще из меня монстра сделали. Думает все так мне просто – раз и дать команду человека убить. Раз и все. Нет. Любезный. Вы ошибаетесь. Мне все равно знать нужно, что за человек, за что вы его приговорили?

Щукин.

Да бросьте вы? Вам просто любопытно. Да и потом. Если вдруг все раскроется – вам же лучше. Не знали ничего и не ведали. И вообще никакого отношения к этому не имеете. Как говорится – меньше знаешь – дольше спишь!

Маленький тяжело вздыхает. Улыбается ехидно и кивает головой.

Маленький.

Ну, что ж, пожалуй, вы правы. Есть, какая то логика. И все-таки. Мне, просто любопытно, из-за чего вы хотите смерти этого человека?

Щукин зло смотрит на Маленького и сквозь зубы бросает.

Щукин.

Не волнуйтесь – не из-за денег. Из-за любви.

Маленький недоуменно.

Маленький.

Что? Что? Из-за любви?! Ха! Ха! Вы, что, правда?

Щукин.

А, что тут такого? Или для вас это дико? Когда один мужчина желает смерти другого из-за любви?!

Маленький.

Ха! Ха! Ну, вы даете? Из-за женщины? Из-за бабы? Ну не ожидал!

Щукин вскакивает из-за стола. Отворачивается и говорит вдаль.

Щукин.

А, по вашему, нужно было из-за денег его убить?

Маленький смеется. Долго вытирает глаза платком. Потом успокаивается и говорит смешливым тоном.




Маленький.

Ну не ожидал. Ну, вы оригинал. Поэт. Выходит вы и моей дочери - мозги пудрили. Все как в театре. Поэт. Любовью Женщина. Еще одна. Смерть. Красиво, но глупо то как! Как это оказывается глупо! Убить человека из-за бабы!

Щукин.

Да, я вижу вы совсем не из этого измерения. Вас испортили деньги власть и карьера. Вы забываете свои человеческие качества – причем самые красивые человеческие качества! Любовь – что может быть прекрасней? С ней и смерть рядом смотрится романтично! Понимаете? Нет, вам этого не понять. Хотя… Вы ведь готовы из-за любви к дочери, ну, скажем - уничтожить человека? Готовы! Вон, у вас на лице, это написано. Хотя как я подозреваю – тут, другое.

Маленький.

Что другое? Я отец.

Щукин.

Нет. Тут тщеславие. Вам не благополучие вашей дочери важно, а что бы она такой же, как вы стали. Такой же. Что бы она, могла людей - как каток, под асфальт закатывать. Что бы шла напролом. И главное деньги. Вот ваши три кита. Не так ли?

Маленький тяжело вздыхает и ухмыляется. Встает из-за стола и говорит печально.

Маленький.

Да, я вижу, мы с вами, в наших рассуждениях о жизни, слишком, далеки. Я, по земле хожу. А вы, где-то там, далеко летаете. Хорошо. Раз вы так хотите. Пусть будет по вашему. Но учтите. Вы тоже сделаете, как и обещали. И больше никогда – слышите никогда к моей дочери не подойдете. А она никогда не появится на пороге вашего дома. Уговор – есть уговор. Ждите, вам позвонят. Назначат встречу. И все-таки, почему вы хотите убить того человека из за женщины? Она, что предпочла его вам? Почему вы решились на это?

Щукин.

Нет, все проще. Она замужем за этим человеком.

Маленький смотрит на поэта и вновь начинает хохотать. Закончив смеяться, он направляется к двери.
Маленький.

Нет, вы и впрямь оригинал. Ну, все как в пьесе. Ну ладно. Проводите меня.

Щукин встает со стула и идет к двери за маленьким. На ходу, он спрашивает.

Щукин.

И когда мне ждать? Как скоро?

Маленький.

Не суетитесь и не торопите судьбу.

В это время на середину сцены выходят ангел и смерть и смотрят на уходящих - Щукина и Маленького. За депутатом закрывается дверь. Щукин встает и облокачивается на нее спиной. Закрывая глаза, он тяжело дышит. Сжав кулаки, после паузы говорит сам себе.

Щукин.

Господи! Господи прости меня! Господи прости! Господи! Прости меня за грех этот!

Ангел и Смерть смотрят на поэта с любопытством. На сцене гаснет свет. В свете прожекторов остаются только Ангел и Смерть на переднем плане. Ангел пожимает плечами.

Ангел.

Из дня в день. Из столетия в столетие. Ничего не меняется. Все повторяется. Да, видно пора мне - не пенсию. Устал я от этих сцен однообразных.

Смерть.

Нет, ну не скажи. В последнее время, людишки - все оригинальнее становятся! Что, тебе давно ли, попадался поэт, который хочет убить мужа своей возлюбленной? Причем не сам, а прислав к нему, наемного убийцу?

Ангел смотрит на нее и устало говорит

Ангел.

Нет, я вижу, ты действительно недавно работаешь.

Смерть, сама себе под нос.
Смерть.

А, что, тут такого? Мне действительно интересно…


СЦЕНА 3


Квартира Скрябиных. В комнате Лидия Петровна Скрябина – смотрит телевизор и ее муж Валериан Степанович Скрябин печатает либо на машинке, либо на ноутбуке статью.
Скрябин, отрываясь от машинки, чешет голову. Задумавшись, продолжает печатать, между делом говоря.

Валериан.

Лидия. Тебе не кажется, что мы с тобой в последнее время мало разговариваем?

Лидия.

Милый, просто ты постоянно на работе занят. У меня куча работы. Сделка за сделкой. Вот у нас и образовался – дефицит общения. Прости. Я думаю через недельку взять отпуск. И поехать, куда ни будь на море. Как ты? Не против.

Валериан.

Ты в последнее время очень поздно приходишь с работы. Пару раз - не ночевала дома. В прошлый четверг и этот вторник. Мне это не нравится. Лидия, что происходит?

Лидия встает с кресла и улыбаясь подходит к мужу. Сверху обняв и склонившись н ад ним виноватым мягким голоском говорит.

Лидия.

Милый, ты что ревнуешь? Зайка! Ну, это тебе не к лицу! Ты же знаешь, у нас был прием с японцами, нужно было до утра «ускоглазых» развлекать, они привыкли рассвет встречать. А во вторник я ездила в командировку. Я предупреждала тебя. Котик? Ты не в духе.

Валериан, перестав печатать, обнимает и целует ей руки и виновато говорит.

Валериан.

Нет, киса, я, конечно, все понимаю. Но и ты меня пойми – ты красивая тридцатипятилетняя женщина. На тебя мужики засматриваются. Мне не хочется, как это говорится на старости лет - рога поиметь. Надеюсь, у меня, их еще нет? Ведь я, как не как - знаменитый литературный критик. И в обществе тоже тусуюсь. И нашей семье эти разговоры о супружеской неверности будут не к чему. Так ведь милая?

Лидия.

Валериан я обижусь.

Отстраняясь от мужа, она садится в кресло напротив него и говорит с претензией.

Лидия.

Ты кстати сам поздно приходишь. Не редко от тебя спиртным попахивает, да и от духов один раз аромат шел. Так, что я тебе тоже могу предъявлять претензии если уж на то пошло.

Валериан, перестав печатать, вскакивает со стула и садится на ручку кресла, в котором сидит жена.


Валериан.

Милая, а вот это подло. Ты же знаешь о моей проблеме. И с бабами у меня просто и быть то не может. А спиртным пахло, так это пару раз меня на презентации приглашали в издательства. Они все ведь хотят задобрить критиков. Ведь от нас их тиражи зависят, наши рецензии влияют на читательский интерес.

Лидия смеется.

Лидия.

Ой! Валериан, ради бога. Только вот эту лапшу мне вешать не надо. Нет Валериан. Не надо! Уволь! Какие статьи? Желтая пресса? Таблоиды чертовы? Да издатели плевать хотели на ваше - критиков, мнение! Если честно! Они вбухивают деньги в тех писателей – которых народ читает! Просто тупо пожирает эти книги. И им плевать на содержание - есть доход и главное. А статьи твои - это так, для куража.

Валериан встает с кресла и ходит по комнате. Обиженными и возмущенным голосом говорит.




Валериан.

Нет, ты не права тут Лидия! Тут ты не права! Это не бизнес тебе. Там ты дока, а тут – не суйся. Не права! Статьи наши и мои в частности имеют очень, важное, значение! Очень! Для литературного мира они - незаменимый барометр творчества современных авторов! Нет, ну ты сама посмотри – что сейчас читает народ? Что? Дешевые детективчики? Бульварщину? Это же пошло? Народ, который родил Достоевского и Толстого - читает каких-то, теток! Которые - всю жизнь проработали следователями или еще черт знает кем! А одна, ты только вдумайся! За пятнадцать лет – семьдесят пять романов написать умудрилась! Семьдесят пять! Да если даже просто каждый день сидеть и писать по странице – времени не хватит! Времени! Это что – творчество? Да на нее пять, шесть человек работают! Негры так называемые! Студенты литераторы, которым на кусок хлеба заработать надо! Разве это творчество? Это грязный бизнес! И я с этим буду бороться! Буду! И буду развеивать миф – о таких вот псевдо писательницах! А народ – у нас не глупый, народ у нас умный и грамотный. Так что ты зря Лидия.

Лидия.

Ой! Валериан – ради бога! Ты сейчас убеждаешь исключительно себя. Но открой глаза – сколько вот человек твою статью в последней газете прочитали? Ну, сколько?

Валериан.

У нее тираж пятьдесят тысяч.

Лидия.

Ну, хорошо пятьдесят тысяч. А знаешь, каков тираж книг, у той писательницы, на которую ты обрушился с гневом? Четыреста тысяч! А гонорар у нее два миллиона долларов в год! Понимаешь? Два миллиона долларов в год! И читают ее! Людям то, что надо – хлеба и зрелищ! Хлеба и зрелищ! Ну, ты же литературный критик, ну не будь наивным донкихотом, против денег и зрелищ - воевать бессмысленно!

Валериан.

Нет! Это не так! Ты совсем ослепла от бизнеса. А как же – то, что красота - это страшная сила? Как-то, что - красота спасет мир? А? Что это пустые слова? Красота слова, красота речи! Это вечно! Это победит!
Лидия смотрит на Валериана с сожалением и после паузы ласковым голосом говорит.

Лидия.

Ну, хорошо, хорошо. Я не хочу ссориться. Победит твоя красота. Победит.

Валериан.

Она не моя, она общая красота.

Лидия.

Хорошо. Общая. Ну а на этот раз кого ты там распекаешь? Опять, какую ни будь писательницу миллионершу? А котик? Кого на это раз?

Валериан, немного успокоившись, садится за машинку и смотрит на ласт бумаги. Молчит, и после паузы, вздыхая - отвечает.



Валериан.

На этот раз миля ты не догадаешься. На это раз я раскритиковал поэта.

Лидия.

Кого?

Валериан.

Поэта! Да дорогая, хоть их в последнее время и не так много. Жаль топить. Беречь, как говориться надо. Но этот - выскочка. Понимаешь ли, за рубежом его переводить стали! Бродским себя возомнил! Есенин - провинциального разлива. Мне даже приятно его утопить будет! Просто приятно! Этого то я утоплю! Кстати - у нас с ним старые счеты! Учились на филфаке вместе, правда, в параллельных группах!

Лидия.

И кто же это?

Валериан.

Некто Вилор Щукин. Слышала про такого?

Лидия вздрагивает. Становится хмурой. С подозрением смотрит на мужа, но не отвечает.

Валериан.

Милая, я спросил – слышала про такого?

Лидия отвечает с неохотой.

Лидия.

Щукин? Слышала. Но говорят – он вроде хорошо пишет. Вон и вечера собирает, что за последнее время редкость.

Валериан.

Да то-то и оно. Собирает. А читает что? Свою ересь? Тоже мне – Евтушенко нашелся!

Лидия встает с кресла и кутается в шерстяной платок. Становится у окна и смотрит в даль.

Валериан.

Милая. Что с тобой?

Лидия.

Да так ничего.

Валериан.

Нет, что-то случилось. Ты что грустной стала?


Лидия.

А что он там написал этот Щукин, за что ты его так не любишь?

Валериан.

Тебе что действительно интересно? Странно, это впервые когда ты интересуешься содержанием моей статьи и творчеством, авторов - которое я разбираю. Странно.

Лидия.

Чего тут странного? Сам ведь хотел, что бы я хоть как-то участвовала и в твоем творчестве. Ведь критика как ты сам говоришь – это тоже творчество.

Валериан самодовольно кивает головой и улыбаясь ласково говорит.

Валериан.

Ну, спасибо милая - не ожидал что ты вот так. Спасибо. Думал что тебе все равно, что я там пишу. А ты вон как. Извини. Что плохо думал.

Лидия.

Так, что он написал?

Валериан.

Кто?

Лидия.

Ну, это твой – Щукин?

Валериан.

А Щукин, Щукин это Щукин. Ну, вот, например – послушай:
Нам хирурга не надо-
Мы и так перерезаны
Как снаряды от «Града»
Булки хлеба нарезаны.
И парнишка из Курска
Нет ему девятнадцати,
Но стреляет из ПТУРСов
Вертолет сто семнадцатый…
Я упал в этот снег,
Просто доля такая
Лишь короткий пробег -
Вот и пуля шальная…
Эх, российский народ!
Сколько вас, недобитых?
Но строчит пулемет!
Будут цинки залиты…
Не смотря ни на что
Тихо плачут их матери
Потому, что сынок -
Вновь лежит в Мед. Сан. Бате…
Но, а мне ли судить?
Для чего это надо?
Толи пуля найдет,
Толи плачет награда…
Ну и как это тебе? А набор слов? Просто графоманство какое то! А его еще за рубежом переводят. Позор! Нет, надо в корни истребить этого выскочку! Писать он решил. Сборники издает. Да издатели после моей статьи его в кабинет то не пустят!

Лидия смотрит на него с презрением и грустно говорит

Лидия.

Странно, а мне понравилось.

Валериан, смотрит на нее удивленно и после паузы замахав руками - кричит, вскакивая со стула.

Валериан.

Нет! Ты только посмотри! Да это же бездарность полная! Полная! И что только люди в этом находят: резаны – перерезаны, матери – мет сам бате! Рифма то убогая!

Лидия вздыхает.

Лидия.

А мне кажется правдиво. И главное с душой. И зря ты так нервничаешь.

Валериан.

Да что ты говоришь? Нервничаешь! Тут занервничаешь! Обмельчала наша поэзия! Обмельчала! Такое пишут – ужас! Ужас!

Лидия.

А что надо про травку и солнышко писать? Время такое. Вон на Кавказе война. Он и пишет. Русский поэт, же он всегда писал о трудностях – не только о кленах опавших.

Валериан.

Лидия! Лучше замолчи. Ты в это ничего не понимаешь! Поэтому лучше молчи. А то мы поссоримся.

Лидия отвечает безразличным тоном и зло.

Лидия.

Не хочу, я с тобой ссорится. Я просто говорю о тех стихах, что я услышала. Свое мнение. Вот и все. Просто как человек. Мне они понравились. Они меня задели. Ведь ты же сам всегда любишь приводить пример, что такое хорошие стихи, а что такое поэзия. Это ведь, как - парфюмерная лавка и цветочный магазин. Так вот – стихотворение, про медсанбат и маму, что плачет – мне показалось, очень душевным. И главное - от него настоящим - жизненным пахнет. Пусть даже это и горький запах полыни. И вообще мне так кажется – как будто ты ему завидуешь. Такое у меня впечатление.

Валериан вскакивает и кричит.


Валериан.

Что как ты могла об это подумать?! Я завидую этому бездарю? Да ты понимаешь что говоришь?!

Лидия.

Судя по реакции – я попала в точку.

Валериан.

Лидия. Ты делаешь мне больно! Я не заслужил этого!

Лидия.

Прости Валериан, я просто сказала правду. И она оказалась - горькой. Конечно, не всегда приятно – слышать правду. Даже правильней сказать - правду слушать всегда неприятно. Ведь, правда, в большинстве случаев - горькая. И так устроена жизнь. Но к ней надо относиться с уважением. К правде. Понимаешь Валериан. Если ее ненавидеть – то ничего хорошего в твоей жизни не будет. Одна ложь. Которая, в конце концов, тебя съест и растворит как негашеная известь. И ничего от тебя не останется. Ничего прах и все. Прости Валериан.

Валериан.

Нет! Это не ты говоришь. Не ты! Ты не можешь так думать. Это слишком правильно! Ты не можешь, это не твои слова! Я их уже, где-то слышал, или читал. Откуда ты из взяла? Признавайся? Откуда? Мне просто интересно!

Лидия.

Валериан, тебя действительно - засосала критика. Ты стал мнительным. Я действительно - сама так думаю и нигде, эти слова, не читала.

Валериан садится за стол и обхватив голову руками недоверчиво говорит.

Валериан.

Не верю. Не верю!
Лидия.


Ой, брось! Тоже мне – Станиславский! Валериан. Успокойся. Я сказала тебе правду, что бы легче было. Но кто тебе ее еще скажет? Твои издатели? Или твой редактор? Нет. Им вообще на тебя наплевать. Им нужно – ты тявкаешь в своих статьях – ну и тявкай! А то, что ты не пишешь сам - уже лет десять так это им по барабану. То, что ты умер как писатель и поэт? Кому до этого есть дело?

Валериан.

Лидия замолчи! Замолчи! Я прошу тебя!

Лидия.

Ой, да, пожалуйста. Оставайся со своими творческими нереализованными амбициями и страхами наедине. Только вот, отыгрываться, на талантливых - это просто мерзко.

Валериан вскакивает и убегает со сцены. Лидия провожает его жалостливым взглядом. Смерть и Ангел тоже смотрят сначала - на уходящего Валериана, затем на Лидию.

Ангел.

Честно говоря, я вообще не понимаю – зачем ты меня сюда привела. Что тут то? неужели ты хочешь кого-то из этих двоих и без того несчастных людей?

Смерть.

Ой, какой ты все-таки сентиментальный. Погоди, будет тебе продолжение. Чувствует мое нутро.

В это время раздается звонок в дверь. Лидия подходит к ней и открывает. На пороге стоит молодая девушка - дочь депутата Виктория Маленькая. Она недоверчиво смотрит на хозяйку.

Виктория.

Здравствуйте, мне нужна Лидия Петровна Скрябина.

Лидия.

Здравствуйте. Я Лидия Петровна. Чем, могу быть, полезна? Вы кто?

Виктория.

Вы меня не знаете. Мне просто нужно поговорить с вами на очень важную тему!

Лидия пожимает плечами.

Лидия.

Ну не знаю, о чем речь то?

Виктория.

Это очень важно поверьте. Речь идет о судьбе двух человек. И один из них Вилор Щукин.

Лидия задумывается. И посмотрев на Викторию - с ног до головы, тихо говорит.

Лидия.

Ну, что ж проходите.

Виктория проходит и снимает верхнюю одежду. Лидия проводит ее в комнату и усаживает на кресло. Девушка смущаясь не решается смотреть в глаза хозяйки. Лидия садится напротив и после паузы спрашивает.

Лидия.

Ну и о чем мы с вами будем говорить?

Виктория.

О вас.

Лидия.

Обо мне? А что такое со мной?

Виктория.

Вы мне мешаете.

Лидия, рассмеявшись, отвечает сквозь хохот.

Лидия.

Позвольте, девушка - как я могу вам мешать, ведь я вас даже не знаю?

Виктория.

Это не важно. Вы мне мешаете, не зная меня.

Лидия.

Позвольте девушка, загадки я не люблю. Говорите нормально.

Виктория.

Он вас любит.

Лидия в недоумении.

Лидия.

Кто?

Виктория.

Вилор. Он вас любит! Он только о вас си думает. Он меня совсем не замечает. Даже когда мы в постели он думает о вас. Он несколько раз называл меня вашим именем. Он во сне повторяет ваше имя.

Лидия смотрит на нее пристально и покачивая головой печально отвечает.
Лидия.

А вон оно что? Очередная жертва любви Вилора Щукина. Бедная дитя. Вот оно что. Простите. Как я сразу не догадалась. Вы уже успели с ним провести ночь?

Виктория.

Вы тоже любите его. Я чувствую это. В вашем вопросе прозвучала ревность. Я шла сюда в надежде на то, что он любит вас безответно, но как вижу, я ошиблась. Вы его тоже любите.

Лидия.

Девушка, да вы что? О чем вы? какая там любовь? Я с ним знакома то едва-едва.





Виктория.

Не надо мне лгать. Я все знаю. Я знаю, где вы встречаетесь. Я знаю о ваших свиданиях. Я знаю, что вы с ним занимаетесь любовью на квартире, которую вы, снимаете. Я все знаю. Не надо мне лгать.

Лидия, нахмурившись, откидывается в кресле. После паузы тяжело вздыхает.

Лидия.

Так! Вы что ж следите? Поздравляю Вилора и себя. Поздравляю. Мне только еще этого не хватало. Вы, что ж сами следили?

Виктория.

Нет, я нанимала детективов частных.

Лидия.

У вас и пленки как я понимаю, какие то есть, ну по условиям жанра – должны быть и фотографии. Так ведь?

Виктория.

Вы правы и фото и даже есть запись ваших разговоров и даже…. Простите - как вы стонете в постели.

Лидия.

Так, ну это уже вообще. И сколько интересно вам это стоило? Ведь это дорого нанять детективов и еще с аппаратурой?

Виктория.

Это обошлось не дешево. Но не в этом дело. Деньги у меня есть.

Лидия.

Хм, откуда позвольте спросить - у такой молодой особы деньги – богатый папа?

Виктория.

Да, но это не важно. Важно то, что я хочу вам сказать.
Лидия тяжело вздыхает.

Лидия

Как я понимаю, по условиям жанра - сейчас пойдет шантаж. Вы будете меня шантажировать? Хотите что бы я вам компенсировала затраты по слежке?

Виктория.

Нет. Мне не нужны ваши деньги. И вообще я не хочу вас шантажировать. Это мерзко. Хотя я могла бы показать фото и дать послушать записи вашему мужу. Но я не буду этого делать.



Лидия.

Хм, это почему?

Виктория.

Я в самом начале нашей беседы сказала – вы мне мешаете. Так вот я пришла попросить вас – исчезнете. Уйдите, из моей жизни! А, главное - из жизни Вилора! Вот и все.

Лидия кивает головой и печально смотрит на девушку. Виктория не выдерживает ее взгляда и отворачивается в сторону. Помолчав, она добавляет.

Виктория.

Честно говоря, я человек мягкий и на этот разговор решилась после долгий раздумий. Я не хотела его, но у меня нет выхода. Я люблю этого человека. И никому его не отдам. И ради него, готова - на все. Поэтому прошу вас – прислушайтесь ко мне и сделайте то, о чем я вас прошу.

Лидия.

А что я должна сделать то? Покончить с собой?

Виктория.

Нет, вы зря иронизируете. Вы должны исчезнуть. Уехать в другой город. И все. Просто исчезнуть. Что бы, он не знал, где вас искать. А потом он забудет вас и полюбит меня. А если вам нужны деньги на переезд – я заплачу! Сколько вам надо, я заплачу!

Виктория, говорит последние слова со слезами на глазах, ее голос срывается. Лидия смотрит на нее с жалостью

Лидия.

Девочка моя, вы, что такое говорите? Куда уехать? Я не могу уехать? Вы с ума сошли! Вика! Послушайте меня! Вы насмотрелись фильмов! Так в жизни не бывает! Он не полюбит вас даже, если я исчезну! Полюбить нельзя другого человека, если исчез любимый! Вы заблуждаетесь! И потом - вы не спросили главное. Хотя и заметили. Главное готова ли я послушаться вас?

Виктория плачет. Она вытирает глаза платком и всхлипывающим голосом спрашивает.

Виктория.

Я не хочу этого, но вы готовы? Вы сделаете?


Лидия.

Нет. Я не сделаю. Я не могу выполнить вашу просьбу.

Виктория.

Почему? Потому что вы любите его? Да? Вы любите его?

Лидия молчит. Она отводит глаза в сторону.



Виктория.

Значит, я не ошиблась – вы любите его. И, как я, понимаю, готовы на все. Вы только делали вид, что он вам безразличен, но на самом деле вы готовы на все. И это страшно. Страшно! Господи! Я не хочу!

Лидия.

Чего, вы не хотите?

Виктория.

Убивать вас. Но я вижу, у меня, не остается выбора.

Лидия.

Вы что говорите? Вика? Вы в своем уме?

Виктория вздыхает и вытирая остатки слез платком уверенно и жестко говорит.

Виктория.

Я вынуждена вас убить. Если вы не отступитесь и не оставите Вилора в покое – я вас убью. Поверьте, мне противно но я сделаю это! Простите. Знайте. Прошу вас испугайтесь и отступитесь! Поклянитесь мне, что он вам не нужен! И все будет хорошо! Прошу вас! Не толкайте меня на это! Я не хочу, вас убивать! Но просто вы не оставляете мне выхода!

Лидия вздыхает и помолчав спрашивает.
Лидия.

Скажите Вика – а вы на моем месте, как бы поступили?
Виктория на нее смотрит с ужасом.

Виктория.

Значит – вы не боитесь смерти?

Лидия.

Боюсь.

Виктория.

Значит, он вам, дороже жизни?

Лидия.

Да.

Виктория вскакивает и выбегает в прихожую. Набросив куртку, она открывает дверь и плача выбегает из квартиры, хлопнув дверью. Лидия стоит, смотрит за ней, сложив руки на груди. В это момент в комнате появляется Валериан, он недоуменно спрашивает

Валериан.

Лидия? Кто это был?

Лидия.

Это приходил один человек.

Валериан.

Что ему надо было?

Лидия.

Он, пришел мне сказать, что убьет меня.

Валериан.

Что? Хватит шуток!

На сцене гаснет свет. На середину выходят смерть и ангел. Смерть похлопывает ангела по плечу.

Смерть.

Ну, как тебе? А мне так нравится. Хотя немного старомодно. Интересно как она собирается ее убить?





СЦЕНА 4

Квартира Вилора Щукина. В кресле сидит Павел Афанасьевич - дед поэта. Он читает газету. Открывается дверь в квартиру входит Лидия Скрябина. Она раздевается. И поправляя прическу смотрится в зеркало. В углу стоят смерть и ангел и наблюдают.

Лидия.

Вилор? Ты Дома? Вилор?

Лидия заходит в комнату и в растерянности останавливается и смотрит на Павла Афанасьевича. Тот, убрав в сторону газету улыбается и гостеприимно говорит.

Дед.

Здравствуйте Лидия Петровна! А Вилора нет.

Лидия.

Ой! Павел Афанасьевич! Простите, не ожидала, я вот, зашла. Вилор ключ мне дал. Мне поговорит с ним срочно надо. А он скоро придет?

Дед.

Поехал в редакцию. Обещал скоро быть. Меня вон просил обед сготовить. Я уж и борщ сварил. И вот сижу прессу читаю. Газеты новые. Много забавного пишут. Да вы Лидия Петровна не стесняйтесь. Проходите, садитесь. А хотите, я вас борщом накормлю? А? Я вкусно борщ готовлю!

Лидия, садясь в кресло.

Лидия.

Нет, нет. Спасибо конечно. Я просто подожду. Немного. Мне просто действительно очень нужно с ним поговорить. Очень нужно.

Дед.

Ну, нет, так нет. А зря. Мне бы было очень приятно, если бы мои кулинарные способности оценила такая красивая женщина.

Лидия смущаясь

Лидия.

Вы мне льстите. Какая я красивая. Простая.

Дед.

Ой, нет. Позвольте, с вами не согласится. У моего внука не красивых женщин не бывает. Он ведь натура художественная. А у людей с воображением – не бывает что-то или кого-то некрасивых. Хотя простите. Я так вот говорю, о вас будто о какой то вещи. Простите великодушно! Я действительно последнее время говорю иногда, что-то лишнее. И не дозволительное.

Лидия.

Ну, что вы. Павел Афанасьевич! Только за одни вот ваши извинения и речь вашу такую необычную – на вас злиться грех. Вы так красиво говорите.

Дед.

Да какая там речь!

Лидия.

Не скажите – ну кто вот сейчас говорит - простите великодушно? Да никто! Все забыли такие прекрасные выражения! А как приятно их слышать! Тем более от пожилого человека! Поверьте – любая женщина это оценит! Эх! Павел Афанасьевич, верите – порой так хочется романтики! А ее нет в нашей серой и убогой до общения жизни! У нас ведь рутина одна! Мы, не можем насладится - этим человеческим общением!

Дед.

Да, я с вами согласен. А что от таких вот выражений – простите великодушно, так это я как-то привык. Меня к нему один человек научил. В лагерях. В Краслаге. Это было в тридцать восьмом, или нет. В тридцать девятом! К нам в барак поселили такого - невзрачного на первый взгляд, человека. Низенького, какого то тщедушного на вид. Но как оказалось – это был потомственный дворянин, Сергей Сергеевич Гротов. Его сам император ценил. Сергей Сергеевич отвечал за поставки двору его императорского величества сена для конюшен, в общем - корма. Ну а потом как там было – революция. И так далее. Уехать не успел, или не захотел. А большевики вспомнили ему царскую службу и сослали в Сибирь. В лагеря. Хотя он никакой политикой никогда не занимался. Так вот этот человек стал настоящим лидером нашего барака! Какая у него была внутренняя энергия! А выдержка, какая! Помимо образованности и воспитанности, он был настоящим порядочным человеком – настоящим дворянином! Он и научил меня вот так разговаривать! Вернее, я от него это взял, он специально конечно ничему не учил!

Лидия.

А что стало с этим человеком?

Павел Афанасьевич задумавшись, отводит от нее взгляд и смотрит в окно. После паузы говорит тихо и печально.

Дед.

Он умер. Как и сотни других ЗК. Зима сорок первого была холодной и как не когда голодной! Администрация лагеря нас практически не кормила! Они говорили – тут война идет, а мы врагов народа – бесплатно кормит должны? Дохните! И дохли. Умирали. Инной раз проснешься – а сосед твой рядом уж холодный. По началу я спать не мог! Боялся, что вот-вот сосед дышать перестанет! А потом. Потом Лидия Петровна, я иногда даже завидовал им! Им - тем, кто вот так во сне. Ведь во сне смерть – самая сладкая. Не заметно к Господу душа отлетает! Без мучений!

Смерть поворачивается и толкнув ангела в плечо радостно говорит.

Смерть.

А мне нравится этот старикан. Знает толк в последнем уходе. Хочешь, я ему последний уход сделаю, как он желает? А вот так во сне. Сейчас вон приляжет вздремнуть и все? Чего тянуть то?

Ангел отмахивается.

Ангел.

Успеешь. Дай дослушать.

Смерть.

Опять успеешь?! Дай дослушать? Ты же говорил, что устал от этих вот сцен и речей! Говорил, что ничего не меняется у людей, а сам? Понравилось? да и что тянуть – старику то вон уже восемьдесят с гаком, наверное! Что его тут мурыжить – пожил свое. Не молодуху же? Ты что! Нет, я уже не рада, что подарок тебе сделала! Ты злоупотребляешь! Смотри – мое терпенье лопнуло! Сама решу кого и когда!

Ангел.

Только попробуй! Вмиг там узнают о твоей самодеятельности!
Показывает пальцем на потолок.
Потом не обижайся!

Смерть.

Ладно, ладно, что смотри, наслаждайся, сентиментальный ты наш.

Лидия.

Ой! Как же все страшно было Павел Афанасьевич. Страшно. Вы столько пережили в этих лагерях. А за что вас повадили?




Дед.

Да не за что. По доносу друга моего сначала посадили. Мол - агитировал против советской власти. Готовил теракты, состоял в подпольной организации. А на деле анекдот в компании рассказал. А в компании был человек, который потом написал докладную в НКВД. И все. Знаете Лидия Петровна. Раньше ведь, там у нас много было тех, кто на НКВД рапорты строчил. Они вербовали слабых или тех, кто выслужиться хотел – по карьерной лестнице подняться. Вот и писали. А людей сажали.

Лидия.

Вы говорите, друга посадили. А вы при чем?

Павел Афанасьевич, тяжело вздыхая.

Дед.

Так друга допрашивали потом. Как там сейчас называется – с пристрастьем. В общем пытали его. Били. Спать не давали. Грозили расстрелом. И все такое. Требовали выдать им списки других частников организации. Назвать имена, фамилии. Вот друг и не выдержал. Начал вспоминать, как это говорится. На одном из допросов он просто назвал своих друзей и знакомых. Всех кого знал. Просто всех с кем общался. И все! Пошло - поехало. Всех арестовали – кого назвал. По очереди. И меня в том числе.

Лидия.

Как же так? Как он мог? Это ведь подло! Оговаривать своих друзей! Его совесть то не замучила?

Дед.

Знаете. Лидия Петровна. Вы просто не понимаете. И не можете понять. Там не до совести ему было. Он просто сломался. И я его понимаю – я на него зла не держу. Не выдержал он. Вот и все. Многие не выдерживали. Многие. Там под пытками порой ловишь себя на мысли что готов, на все - и унизиться, и предать, лишь бы от тебя отстали. Лишь бы не трогали и не били, а еще лучше просто расстреляли. Страшно это. Не кому не пожелаю. Вот так как он.

Лидия.

А вас? Вас пытали?

Дед.

Все было. Но я, не назвал больше им никого. За это вон у меня до сих пор рука кривая. Сломали ее. Кстати это меня и спасло. Они, испугались и побыстрее, решили меня в лагеря отправить. Что б их не наказали, что они людей пытают. Тогда все равно официально нельзя было пытать. И если человека искалечат – то и палачей могли посадить. Одно слово – банка со скорпионами. Так и поехал я с пятьдесят восьмой частью десятой на пятнадцать лет. В краслаг. Так и стал я политическим. Хоть и политикой то не интересовался.

Лидия.

Как все странно. Мерзко как. А этого человека вы потом встречали? Ну, того, кто вас оговорил?



Дед.

Нет. Не встречал. Его расстреляли, в тридцать восьмом. Сразу, после суда. Не спасло его то, что он столько имен назвал. Как руководителя подпольной контрреволюционной троцкиской организации и расстреляли. Тогда ведь план спускали сверху. Сколько нужно расстрелять. Вот он и попал под план так сказать. Ему лоб зеленкой и намазали, как говорится.

Лидия.

Вот смотрю я на вас, Павел Афанасьевич, и удивляюсь. Вы столько пережили. Вас так люди обидели. Не за что вот отсидели столько лет. Друзья предавали. Такая жизнь у вас была трудная и страшная, а вы все равно! Жизнь любите и людей любите! У вас нет злости к людям! Как это? Вы не озлобились. Я вижу, по глазам вашим. Разве так можно? Для меня вот честно скажу – загадка!

Павел Афанасьевич пожимает плечами.
Дед.

Лидия Петровна деточка. Простите великодушно! Можно, я вас буду называть – деточка?

Лидия.

Конечно, мне будет приятно.

Дед

Деточка! Нельзя, жизнь не любить. И людей нельзя не любить. Ведь люди это часть жизни и в большинстве своем – хорошие люди. Добрые и человечные. Они сочувствуют и переживают. Они помогают пережить боль. Вот вы, вы сейчас моих страшилок наслушались и вам вот меня жалко стало! А мне, что старику надо?! Мне - уже приятно, что кто-то меня жалеет. Переживает. Уже от вас энергия добра идет. Так что Лидия Петровна – людей любить надо! Надо! Иначе – зачем жить? А озлобится – это самое простое. Злоба – она съедает человека. Просто уничтожает, словно червяк - ест его изнутри! И человек, как бревно становится трухлявым. Морально погибает.

Лидия.

Красивы ваши слова. Но все же. Злоба то разная бывает.

Дед.

Конечно, есть злоба к врагу. Когда страну твою завоевать хотят. Но я не, об этом. Я о зависти и злобе людской – обычной повседневной так сказать. Она страшна.

Лидия.

А как быть с любовной злобой? Она то как? Тоже человека съедает?

Дед.

Я что-то не пойму. Что вы имеете в виду? Любовь и злоба вроде бы не совместимы! Насколько я знаю, когда человек любит – он не может озлобиться! Не может!

Лидия.

Может. Вот, например – один человек любит другого. А тот, не отвечает ему взаимностью. И тогда человек озлобляется. Он готов на все. Он готов на преступления. Такое ведь бывает?

Дед

Я не встречал. Хоть и живу вот уже восемьдесят с лишним.

Лидия.

А я встречала. Человек хочет убить другого человекам только за то, что его любит его возлюбленный!

Дед.

Да! Такое, вроде бы шекспировское развитие. Разве такое возможно у современной молодежи?

Лидия.

Возможно. И вот вы как бы поступили в такой ситуации?

Дед.

В какой такой?

Лидия.

Ну, если бы вам сказали, что вас хотят убить. За то, что вас любит женщина. А ее любит мужчина, и он хочет вас убить! Вы как бы поступили? Испугались? Бросили бы эту женщину?

Дед смеется и кивает головой.

Дед.

Да, интересная ситуация? А я? Я то люблю - ту женщину?

Лидия.

Без памяти.

Дед.

Но вот вы сами и ответили. Как можно отступиться от того, кого любишь без памяти? Памяти то нет. А значит и чувства опасности. А значит главное для тебя – тот единственный человек! Вот и все.

Лидия.

И вас не напугала бы смерть?

Дед.

Нет. Да и что есть, лучшего, как говорится – как умереть за любимую? Это ведь тоже так приятно!

Смерть говорит ангелу, вновь стукая его по плечу.
Смерть.

Нет, этот дед мне определенно нравится! Определенно! Я, пожалуй, стала его поклонницей! Он все тонкости знает! Забавный старикан!
Лидия.

Вы очень интересный человек Павел Афанасьевич. Очень. С вами не просто интересно. С вами хорошо. Как - то уютно на душе от ваших мыслей высказанных вслух. Спасибо вам. И Вилор. Он тоже взял частичку вас. Он тоже взял и я только за это вам благодарна.

Дед.

Ну, что вы деточка! Что вы! Вы льстите мне! Старика вводите в искушение! От ваших слов – веет лестью обольстительницы! Смотрите Лидия Петровна! Влюбиться у меня еще сил хватит! Есть еще порох в пороховницах!

Лидия. Смеется.

Лидия.

Ой! Пожалуйста! Я только рада буду! И у Вилора - вон какой соперник будет! Кстати – Павел Афанасьевич, это вы внуку такое имя дали? А?

Дед.

Да, был такой грех. Его мать то родила совсем будучи еще девчонкой! В восемнадцать. Да и мне тогда чуть больше сорока было. Я только что из лагерей вернулся. И дочь увидел лишь, когда она уже беременной была. Вот и решил на всякий случай – назвать его революционным именем. Что бы там претензий не было – а так Вилор. Сокращенно - Владимир Ильич Ленин и октябрьская революция! Кого с таким именем репрессировать будут? Я ж не знал тогда со сталинизмом покончено.

Лидия.

Да. Имя, редким получилось. Оно и к лучшему. Правда, он нервничает – говорит, ему не нравится. А мне так напротив - я к нему привыкла. Даже изюминка, какая то есть. Вилор Щукин!

В это время открывается дверь и в квартиру входит Вилор Щукин. Он пасмурный и расстроенный. Бросает ключи у зеркала и заходит в комнату. Павел Афанасьевич и Скрябина, встречают его вопросительными и тревожными взглядами

Дед.

Привет внучок. Что-то ты мрачен? Не приятности?

Щукин не смотрит на деда. Он стоит и уставившись в пол молчит. Скрябина подходит к нему и погладив его по щеке спрашивает ласково.

Лидия.

Вилор? Привет! Ты даже не поздоровался со мной? Что-то случилось?

Щукин.

Мне вновь отказали в редакции. Отказали. Сказали, что издавать мою книгу не хотят.

Лидия.

Почему? Что не так?


Щукин.

Они считают, что напрасно потратят деньги. Сейчас стихи не в моде. Да и критики в мой адрес полно. Творчество, у меня какое то странное. Вот и все.

Дед

Погоди, Вилор, они же заключили вроде с тобой договор?

Щукин.

Это был предварительный. Но сейчас от него отказались.

Лидия.

И что нет никакого выхода?

Щукин.

Они мне предложили роман написать. Мол - имя раскрученное. И можно хороший тираж вылить. И денег собрать. Но надо переквалифицироваться в романисты. И лучше в любовные. Говорят сейчас любовные романы на пике. Вот. Так.

Лидия.

То есть как? Ты же поэт? Они что не понимают?

Щукин.

Они все понимают. Но им наплевать. Они говорят я плохой поэт. Они говорят – стань писателем! Вот и все.

Лидия.

Но это же, как-то…

Щукин.

Да, как-то! Ты права! Через одно место!

Дед

Знаешь, что внучок. А я бы на зло, им роман написал. На зло! Как говорится по указу! Вот и все! Плюнь и напиши.


Щукин.

Дед? Ты, что говоришь? И это ты? Ты такое говоришь? По указу? Ты ведь сам ничего не делал по указу! А мне предлагаешь? Да ты что?

Дед.

Бывают ситуации – когда просто жизненно важно сделать по указу. Что бы сохранить себя. И близких.


Щукин.

Нет, дед. Я не узнаю тебя! Я поэт! Поэт, а не писатель детективов! Поэт понимаешь! Вот так то и отвечу я тебе таким:

Читает возбужденно стихи.

Жизнь по указу будь она проклята!
Подсказки, инструкции -бюрократизм.
Свобода - экстаз с вырванными нОгтями!
Закон ей палач, врач и ее механизм.
Жизнь для престижа -будь она выжжена!
Огнем сотворенья любви и добра,
Чувства, бесстыжи, а мысли не движимы,
Тают в сугробах ласк серебра.
Жизнь без идей - как червивое яблоко,
Упавшее с дерева - в мусора кучу,
Отношения людей - так полезны и пагубны,
Тут, все по своему, для каждого случая.
Жизнь ради власти - гора из навоза.
Опасна, коварна, как выстрел в затылок!
Успех жизни - часть не написанной прозы,
Лежит в тишине не открытых дорог!

Лидия.

Красиво Вилор. Ты недавно это написал?

Щукин.

Да Лидия. Вот домой ехал и написал.

Дед.

Бунтарство в тебе хватает, только вот смотри Вилор, что бы, это самое бунтарство не затмило остальные качества. Что бы, ты не стал злым и жестоким – после этих не удач.

Павел Афанасьевич встает и идет к двери. Он оборачивается у порога и смотрит на Скрябину.

Дед

Лидия Петровна деточка, берегите его. Берегите его мир. Внутренний. Он на гране. Я вижу. Еще немного и он сорвется. Если уже не сорвался. Он может наделать глупостей. Деточка берегите его. Он такой вроде бы сильный и на самом деле ранимый и глупый.

Лидия.

Я обещаю вам. Я все сделаю.

Дед.

Ну ладно. Я пойду, прогуляюсь. А вам я вижу, двоим побыть надо. Наедине. Ну, что ж. На улице вроде хорошая погода. Так, что…

Павел Афанасьевич берет трость и выходит из квартиры. Щукин подходит к буфету достает от туда бутылку и поставив ее на стол садится. Молча наливает себе рюмку и выпивает. Лидия стоит и смотрит за ним.

Лидия.

Я тебя не узнаю Вилор. Ты в последнее время, стал каким то жестоким. Вон деда обидел. Со мной не говоришь нормально. Пьешь вон много. Что случилось? Неужели тебе этот отказ в редакции так душу разворошил?

Щукин не смотря на нее – молча наливает еще одну стопку и пьет. После паузы. Он поднимает глаза и кивает головой.

Щукин.

А знаешь, кто статью эту, проклятую, написал?

Лидия тяжело вздыхает. Она проходит и садится в кресло. Помолчав, говорит грустным голосом.

Лидия.

Ее написал Скрябин. Я видела эту статью, когда он ее писал.

Щукин.

Видела?! И не сказала мне? Почему?

Лидия.

Зачем? Он все равно бы ее опубликовал. Она все равно бы вышла. А ты бы дергался. Мог глупостей наделать. Зачем. Я ради тебя и не стала ничего говорить. Тем более – ты знаешь, что все, что он написал - бред. Это не правда. Это лишь отголоски зависти. Он завидует тебе. Он всегда тебе завидовал. Он просто такой человек. И я ничего с этим не сделаю. И я не виновата, что я – его жена.

Вилор.

Опять твой муж. Опять он. Нет. Все-таки я не напрасно решился. Не напрасно.

Лидия.

Что не напрасно? Ты о чем?
Щукин выпивает еще рюмку. Махает рукой.

Щукин.

Так не о чем. Скажи мне лучше – ты бы поехала со мной в Париж? А вот - так. Не с того, не с сего. Бросила все и поехала бы? Вдвоем ты и я! Просто глупо - ты и я! Мы бы гуляли по Елисейским полям. По Конкорду.

Лидия.

Ты же знаешь – это сейчас не возможно. У меня работа. Да и Скрябин. Как ему то это сказать. А потом на такую поездку нужны деньги. У меня сейчас лишних нет. А у тебя и подавно. Так что Вилор – успокойся и не теш себя этими иллюзиями. Труднее будет вернуться в реальность.

Щукин.

Ерунда! Отговорки. А если я найду денег? Если нам твой Скрябин больше никогда не помешает? Поедешь? Что здесь делать? В это сттарне? Которая - сходит с ума! Которая Достоевскому и Гоголю предпочитает дешевых выскочек, делающих деньги на бульварных романах! Нет, никогда в этой стране не будет порядка! И главное никогда этот народ не будет жить счастливо! Он сам не хочет! Понимаешь! Сам не хочет жить по человечески! Рожать и воспитывать детей! Не пить водки! Не обижать стариков! Не воровать у инвалидов и сирот! Народ это не хочет! Что можно ждать, от этого народа? Лидия? Оглянись! Нет! Уезжать, и пока есть возможность – бежать отсюда! Так ты поедешь со мной в Париж? И Скрябин твой не помешает – поверь мне, я обещаю!

Лидия.

Вилор! Ты меня пугаешь? Найдешь денег, Скрябин не помешает? Ты, что его убьешь?

Щукин.

А если и так? Ты что меня меньше любить после этого будешь?!

Лидия.

Вилор! Прекрати! Это уже не смешно! Это уже мне не нравиться! Ты меня пугаешь!

Щукин.

И все-таки, ты бы стала меня меньше любить, или разлюбила бы совсем, если бы я убил твоего мужа? Скажи, только честно?

Лидия.

Прошу тебя! Прекрати! Я не могу отвечать на такие вопросы! Ты меня мучаешь! Ты же знаешь, что я тебя люблю - и этим пользуешься. Ты жестокий! Ты говоришь такие вещи, от которых мурашки по коже! Народ тебе не нравится! Ты обозлился! Поэт не доложен быть злым. При чем тут народ. При чем тут страна, если тебя обидела горстка негодяев? И из-за них ты готов бросить родину? Не правильно это. Не правильно. Нельзя жить в ненависти и обиде. Нельзя жить, желая смерти, пусть даже нехорошим людям. Нельзя желать смерти врагам. И тем более нельзя эту смерть призывать. Правильно дед сказал – ты жестокий! И это страшно!

Щукин.

Дед! Слушай ты больше этого идеалиста романтика! Он пятнадцать лет в лагерях оттрубил и всех любить продолжает! То же, мне – библейский персонаж! А сам за свою жизнь так ничего и не смог сделать! Ничего! Только вон, хорошие слова, говорить умеет!

Лидия.

Злой! Ты злой Вилор, я тебя не узнаю.

Щукин смеется.

Щукин.

Я сам себя не узнаю. А дед, извини, он конечно человек хороший, но нельзя жить по его советам. Нельзя. Не выживешь.

Щукин смотрит в окно и махнув рукой говорит.

Щукин.

Кстати, вон дождь, наверное, будет, а старик зонта не взял. Замокнет.

Лидия.

Домой вернется.

Щукин.

Нет, не вернется. Так и будет сидеть на лавке – пока ты не уйдешь. Он ведь тактичный. Дождь его не испугает. Дождь вообще никого пугать не должен. Дождь, это такое!
Щукин задумчиво смотри в глубь зала.

Дождь, это слезы природы. Иногда радостные, а иногда грустные…
Вот послушай:

Читает стихи.

Пока идет дождь -
Слышны звуки вчерашнего дня.
Гром - словно вождь
Водит племя ночного дождя.
Ночь - промокшая птица,
Рассвет - не совьет ей гнездо
Тень вчерашние лица
День растворяет все зло.
Пока идет дождь -
Листья плачут о теплой земле
Пока идет дождь -
Роса отдается траве
Туман - обкуренный странник,
Облака словно стадо овец,
Ветер - небесный избранник,
Закат - умирающий свет,
Пока идет дождь.
Лидия.

Красиво. Кстати, ко мне твоя знакомая приходила. Виктория. Знаешь такую?

Щукин.

Вика? К тебе? Что ей надо было.

Лидия.

Рассказала, как вы иногда весело проводили время. И еще. Сказала, что убьет меня, если я от тебя не отстану.

Щукин.

Что? Ха, ха. Вот дурочка. Вот дурочка. Девчонка! Надеюсь, ты ей не поверила?



Лидия.

Как сказать. Как сказать. Она очень агрессивная была. И я боюсь, что она говорила искренне. Кстати, когда это ты успел с ней роман закрутить? Она сказала что вы были близки. Ты это сделал пока я с моим в отпуске, в Испании была?

Щукин отворачивается и опускает глаза. Он отвечает с неохотой после длительной паузы.

Щукин.

Надеюсь, ты меня ревновать не будешь? Или сейчас устроишь сцену? А ты спроси меня, каково мне? Ждать, видеть, как ты мучаешься, живя с этим негодяем. Встречаешься со мной и потом идешь и ложишься с ним в постель! Каково мне? Знаешь что это такое? Нет, ты не можешь представить - какая эта мука знать, что твоя любимая женщина уходит к другому мужчине – пусть даж
–>   Отзывы (1)

РЕАЛЬНАЯ УГРОЗА
15-Aug-06 01:03
Автор: Владимир Люльчак   Раздел: Пьесы/Сценарии
(Драма из жизни городского общежития)


(Сэр Гамильтон сидит в кресле у камина. Входит леди Частерфильд.)

Леди Частерфильд:
-Сэр, не угостите ли вы меня стаканчиком пива?
Сэр Гамильтон:
-С удовольствием, леди, но, к моему глубокому сожалению, пива у меня нет.
Леди Частерфильд:
-В таком случае, сэр, я принесу вам пива.
(уходит, возвращается с бутылкой.)
Леди Частерфильд:
-А теперь, сэр, не угостите ли вы меня стаканчиком пива?
Сэр Гамильтон:
-С удовольствием, леди.
(Сэр Гамильтон наливает пива в стакан, после чего снимает с леди Частерфильд платье и бюстгальтер.)
Леди Частерфильд:
-У вас очень вкусное пиво, сэр.
(Сэр Гамильтон снимает с леди Частерфильд остатки одежды. Входит муж леди Частерфильд. Судя по внешности, законченный негодяй.)
Муж леди Частерфильд:
-Дорогая, если вы немедленно не вернетесь в наши апартаменты, бургундское будет выпито без вас.
Леди Частерфильд:
-Боже мой!
(В панике убегает. За ней чинно уходит муж леди Частерфильд,)
Сэр Гамильтон (устраиваясь в кресле у камина):
-Да, этот мерзавец знал, чем тронуть ее нежное сердце.
(Сэр гамильтон засыпает. По полу живописно разбросаны вещи леди Частерфильд.)

Материал написан на основе реальных событий. Фамилии персонажей, интерьер комнаты и марка вина, предложенная негодяем Частерфильдом, неузнаваемо изменены.


–>   Отзывы (11)

Камень у дороги
10-Aug-06 13:42
Автор: Владимир Люльчак   Раздел: Пьесы/Сценарии
Дорога. У дороги здоровенный валун. По дороге идет человек.
Человек (напевает):
- Я иду по дороге-е-е… и это моя-а-а дорога-а-а… и идти по ней мне очень нравится…
Замечает камень. Останавливается.
- Ого! Вот это булыжник!
Осматривает камень со всех сторон.
- Здоровый! И лежит себе, так – без дела. А зачем? Выверт природы, блин. Хм… А что если из него статую выдолбить? Вот здесь отколоть… и тут…
Достает молоток. Постукивает им по камню.
- Так. Та-аа-к… (напевает) Я долблюююуу этот камеееень, я выдолблююю из него статууую, какую захочууу. И мне это нравится!!!!!!

Медленно гаснет свет. В темноте слышно постукивание молотка и напевное бормотанье мастера. Тишина.
Свет загорается вновь.
Дорога. У дороги здоровенный валун. По дороге идет человек с явными признаками героизма на лице. Замечает камень, останавливается.
Герой:
- Оп-пачки! Камень. Здоровый! Ничей. Тогда мой будет. Так-так-так… Что бы из него такое удумать? Гм… Статую, что ли выдолбить?
Достает молоток. Долбит…
- Ай! Чтоб тебя… прямо по пальцу…
Трясет рукой. Дует на ушибленное место.
- Нда… статую… А на кой, если разобраться она мне нужна? Я ж и без статуи герой – ого-го! Да если хотите знать, я, если захочу, не одну, а три статуи из любого булыжника запросто выдолблю.
Садиться возле камня.
- Или – четыре…
Дорога. У дороги камень. У камня мирно дремлет приваливший к нему герой с замотанным тряпочкой пальцем. По дороге, по направлению к камню, идет человек с очень одухотворенным лицом (ЧОЛ).
ЧОЛ:
- Привет.
Герой (просыпаясь):
- Привет.
ЧОЛ:
- Долбил?
Герой:
- Долбил…
ЧОЛ:
- И что?
Герой (пряча за спину пораненный палец):
- Не тема. Что толку камень ковырять? Я, если понадобиться и три таких…
ЧОЛ (замечая палец):
- Понятно (в сторону) на своих ошибках дураки пусть учатся (Герою) …полностью согласен, и три и четыре, да только суть ни в этом. Какой резон долбить всю жизнь по камню? Во-первых еще неизвестно что получится, а во-вторых – не дай бог поранишься. Это я не о тебе…
Суть, брат в другом: что – руки, ноги, камни… нам крылья дай для счастья, о, Творец!
Герой:
- Крылья? Это ты верно подметил. С умным человеком и поговорить приятно.
Герой и ЧОЛ садятся и, прислонившись к камню, начинают рассуждать о возвышенном…
Хотя, что мне крылья, я и так…
Дорога. У дороги камень. У камня – двое, с ликами гениев. Беседуют…
По дороге идет человек. Просто – человек.
Просто Ч:
- Привет, народ. Как жизнь.
Герой и ЧОЛ (хором):
- Вполне нормально. О сути бытия ведем мы спор. А ты зачем здесь?
Просто Ч:
- Да пока не знаю… Булыжник, что ли подолбить… Ничей?
Герой и ЧОЛ (хором):
- Ничей.
Просто Человек достает молоток и начинает обрабатывать камень.
Герой:
- Пааадумаешь!
ЧОЛ:
- Вииидали… мы таких. (задумывается и что-то про себя решив) урод моральный! Что долбит он? И сам ведь не поймет.
Герой:
- Во! Точно! Я, и то бы – лучше!
ЧОЛ:
- Дерьмо!
Просто Человек заканчивает работу. У дороги стоит статуя.
Просто Ч:
- Ну как?
Герой и ЧОЛ (хором):
- Дерьмо и есть – дерьмо!!!
Просто Ч:
- Но почему? Ведь я в сие творенье – себя вложил, всю душу и все то…
Герой и ЧОЛ (хором):
- И ты – дерьмо, в таком смешном случае! Запомни, и послушай нас - мы знаем, и самым умным не считай себя. Выдолбил? Обрадовался. А не подумал, почему мы этого не делаем? А? Да потому что просто так долбить каждый дурак может, а вот со смыслом… мы вот уже сколько сидим, над смыслом размышляем.
Многозначительно направляют глаза долу.
Просто Ч:
- С каким, таким смыслом?
Герой и ЧОЛ:
- Вот-вот, сам не знаешь, а делаешь! Придется все исправить.
Походят к статуе. И несколькими ударами превращают ее в бесформенный камень.
Просто Ч:
- Зачем? Не надо. Как же я теперь? Ведь все, что было я вложил в творенье. Кто я без… ?
Герой и ЧОЛ:
- Как «кто?», ты – Просто Ч(мо).
Просто Ч(мо):
- Вот, блин – вся жизнь теперь разбита. Что ж, так и быть, пойду тогда в запой.
Уходит в запой. Все становится на свои места.
Дорога. У дороги камень. У камня – двое, с ликами гениев. Беседуют… Слегка нервничают после содеянного.
По другую сторону камня Запой. В запое Чмо.
По дороге идет добрая девочка (ДД).
ДД (подойдя поближе и оценив ситуацию):
- Мир вам, друзья.
Герой:
- Привет. Тебя спасти? А то – могу я.
Не веришь?
ЧОЛ:
- О, господи, о чем… нам крылья не даны…
Чмо:
- …жизнь гения разбита…
ДД:
- Так-так, все с вами ясно. Страданья переполнили края. Как в жизни этой мало утешенья. Ну, ничего, вам правду расскажу, о том, что главное – любовь! Причем здесь камень? Причем возможности? Причем то, чего нет? Любить друг друга и поддерживать в страданьях, вот смысл всего. Он распят на кресте за нас…
Чмо, ЧОЛ, Герой (хором):
- Мы не хотим страдать!!!
ДД:
- А – поздно! Вы уже! (про себя) Иначе я зачем тут? (присутствующим) Мир обречен на тяжкие страданья, но всех спасет любовь. Ну что ж, начнем? Вам будет хорошо.
Чмо, ЧОЛ, Герой (хором):
- Ай, хорошооооо!!!
Все обнимаются, любят, и поддерживают друг друга.
Всеобщее счастье. Дорога. У дороги камень. У камня двое с лицами гениев, добрая девочка и Чмо-в-запое. Радуются.
К ним, по дороге приближается человек.
Чмо, ЧОЛ, Герой, ДД (хором):
- А это кто? (человеку) Ты кто?
Человек:
- Я? Просто –Я.
ДД:
- Зачем ты здесь?
Человек:
- Пришел долбить я камень.
ДД:
- Ну, нет! Даже и не вспоминай про этот валун.
Человек:
- Как это «не вспоминай», это то, зачем я сюда пришел, и нравится вам или нет, но я буду его долбить.
ДД:
- Даааа? Не, ну ты ващще… ему долбить, а люди пусть в мученьях… ведь главное – любовь!
Человек:
- А я то тут причем?
ДД:
- Притом! Дурным примером зовешь их к не тому и, отвлекая от любви, ты причиняешь боль всем тем, несчастным (показывает) Смотри! Где их улыбки? Где поддержка? От братства не осталось и следа. (трагично) Они страдают!!!!!!
Герой (в истерике):
- Я все могуууууууууууууу!!!!!!!!!
ЧОЛ (грустно):
- Но крылья…. Крылья дайте!
Чмо:
- В запое, блин… ведь жизнь в разрухе вся.
Человек:
- Но почему я должен быть за все в ответе. Ведь сами вы родили эту боль.
ДД:
- Ах, так. Ну что ж, родим и для тебя. Ату!
Герой, Чмо и ЧОЛ бросаются на Человека и начинают его бить.
Герой:
- Могуууу!
Чмо:
- Не терзай…
Чол:
- Крылья…
ДД:
- Что понял? Боль, она, чувак – для всех.
Отступаются.
К камню, весело крутя педали, подъезжает эзотерик на трехколесной сансаре.
Эзотерик:
- Ха-ха, мужик! Кажись, тебя побили. Забей на них! Забей и созерцай. Осмысль свой анус. Шевели им много. И кундалини в сахасрару распрямляя, с сансары соскочи на камасутру…
Человек (поднимаясь):
- Ты что – дурак?
Эзотерик:
- Все мы несовершенны объективно. Займись собой. Вдохни хоть раз вишутхой, немного праны…
Человек:
- Зачем? Мой камень, вот… пришел я, чтоб…
Эзотерик:
- Никак нельзя! Не в этой только жизни. Сотни инкарнаций, еще пройти ты должен…
Человек:
- Слышь, катись.
Все вновь встает на свои места. Дорога. У дороги камень. У камня двое с лицами гениев беседуют о жизни, Чмо, все также находится в запое, добрая девочка пачками раздает любовь и счастье, Эзотерик с отрешенным видом катается на трехколесной сансаре. В стороне Человек. Открывает сумку, неторопливо достает инструменты для обработки камня. По дороге приближается Андеграунд.
Андеграунд:
- Ваще – пи…ц. (обращаясь к зрителю) Ну, блин, они и гонят. (человеку) Ты, слышь, не хавай всякую х…ню. Нюхнем, приколемся, и угорим по полной. Ведь смысла в жизни нету, все равно.
Человек:
- Так, ребята, ДОСТАЛИ! Какого вам, нахрен, смысла? Что вы все мне тут втереть пытаетесь? Я знаю, что мне нужно! Знаю! И буду это делать!
Все:
- Так – делай! Кто ж тебе мешает? Но только не забудь про то…
Герой:
- …про то, что я могу и круче!
ЧОЛ:
- Вот, только крыльев не дано!
Чмо:
- Мура. Опять ниче не выйдет!
ДД:
- И помни – главное любовь!
Эзотерик:
- Пройди чрез все перерожденья!
Андеграунд:
- Забей на тухлый их базар.
Политик (выпрыгивая из-за камня):
- Приоритет!
Интеллигент (черт его знает, откуда он появился):
- Да-да, я это очень изучал.
Продюсер (появляясь из-за запоя):
- О, иессс, все это – путь к успеху! Успех! Ведь этого желаешь ты достичь? Оценен, кто людьми, тот – чемпион вовеки.
Человек:
- А если – нет?
Продюссер:
- То неудачник ты! Но нет! (озаряя всех замечательной улыбкой) Мы не неудачники! Мы все наберем великолепный рейтинг! Внимание! Великолепные шоу: «Герой в потенциале» (уау), «Крылья как стимул» (уау), «Задуши меня любовью» (уау), «Забей на все», и, конечно же «шевеление анусом в астрале». Ту-т-ту-дуду-тудумммм! И, наконец, долгожданная звезда сезона – «Великолепный долбокаменьщииииик!!!!!!!»
Все:
- Уау!!!!!!

Дорога. У дороги камень…
Занавес.

–>   Отзывы (4)

Следствие
23-Jul-06 11:39
Автор: Станислав Шуляк   Раздел: Пьесы/Сценарии

Г О Л О С А


СТАРШИЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ ДРОБОТ

СЛЕДОВАТЕЛЬ КОВЧЕГОВ

СТАРУХА

СТАРШАЯ СЕСТРА СОФЬЯ МАБУЗЕ

СЕСТРА САРРА ГАВИС

ШАВКОВА

ПОНЯТЫЕ

БОЛЬНЫЕ


Слышна перестрелка, свист пуль, слышны орудийные раскаты – то ближе, то дальше, и вдруг грохот разорвавшегося снаряда совсем близко.

ДРОБОТ (бормочет). Ого!..
КОВЧЕГОВ. Может, дождемся темноты?
ДРОБОТ. И что мы тогда увидим?
КОВЧЕГОВ. А по-твоему, будет лучше, если нас сейчас укокошат?
ДРОБОТ. Я иногда думаю, что это не так уж плохо.
КОВЧЕГОВ. Скажешь тоже.
ДРОБОТ. Просто мне все надоело.
КОВЧЕГОВ. Долго здесь оставаться тоже нельзя.
ДРОБОТ. Это, должно быть, где-то близко.
КОВЧЕГОВ. Близок локоть, да не укусишь.
ДРОБОТ. Нам нужно проползти только этот двор.
КОВЧЕГОВ. Может, зайти с другой стороны?
ДРОБОТ. Там то же самое.
КОВЧЕГОВ. Значит, останемся?
ДРОБОТ. Я попробую доползти до помойки. Если все нормально, буду ждать тебя там.
КОВЧЕГОВ. Ага. Только не высовывайся.
ДРОБОТ. Да уж, как-нибудь.
КОВЧЕГОВ. Махни мне рукой, как доползешь.
ДРОБОТ. Ладно. (Вздыхает и начинает ползти; слышно его затрудненное дыхание. Стрельба заметно усиливается.)
КОВЧЕГОВ. Пополз. Ишь, задницу выставляет. (Короткий нервный смешок.) Сейчас его какой-нибудь снайпер и пригвоздит. Ну, ну!.. Давай!.. Пока ползет, небось, в штаны три раза наложит. (Презрительно.) Это называется ползти по-пластунски!.. Черт, ведь прямо по нему метят. Как паук. Как членистоногое... Ну, ну!.. Смотри-ка ты, дополз. Вот уж ни за что бы не подумал. Машет. Ну и маши себе. Смотаться бы сейчас куда подальше. (Раздраженно.) Да вижу, вижу. Ишь, размахался тут. Теперь мне надо ползти. Господи, Господи, пронеси. Пронеси, Господи. (Ползет.) Если что – пусть меня только ранят. Пусть несильно. Господи, только бы не сейчас. Пусть завтра... А сейчас я доползу. Не стреляйте же!.. Свинья! Спрятался за помойкой и пялится на меня. Ему смешно. Смешно дураку, что уши на боку. Господи, за что они в меня стреляют? Что я им сделал? Это же я! Я!.. Господи!.. Дополз. Слава Богу!
ДРОБОТ. Ну, парень, ты в рубашке родился. Когда ты голову
пригнул, я думал – все, дальше я один пойду.
КОВЧЕГОВ. Да чтоб тебе!
ДРОБОТ. Ладно-ладно, я здорово волновался за тебя.
КОВЧЕГОВ. И дальше что?
ДРОБОТ. Видишь ту канаву? Мы сейчас быстро-быстро бежим до нее. А уж в канаве-то нас никто не достанет.
КОВЧЕГОВ. Только теперь бежим вместе. И может, одному из нас повезет.
ДРОБОТ. Не будь таким пессимистом.
КОВЧЕГОВ. Я сейчас будто родился заново.
ДРОБОТ. Я считаю до трех и бежим.
КОВЧЕГОВ. Сейчас. Погоди немного.
ДРОБОТ. А что?
КОВЧЕГОВ. Нет, ничего. Считай.
ДРОБОТ. Раз. Два. Три. (Топот бегущих Дробота и Ковчегова. Свист пуль усиливается.) Прыгаем! (Дробот и Ковчегов прыгают. Короткий стон Ковчегова.)
КОВЧЕГОВ. Черт! Я подвернул ногу.
ДРОБОТ. Все равно дальше будем ползти. Так что тебе долго не придется на нее ступать.
КОВЧЕГОВ. Утешил, называется.
ДРОБОТ. Надо было смотреть лучше, куда прыгаешь.
КОВЧЕГОВ. Тебе бы так.
ДРОБОТ. Ну ладно, поползли.
КОВЧЕГОВ. Ага. (Слышно сопенье и тяжелое дыхание ползущих Дробота и Ковчегова.)
ДРОБОТ. Грязища какая!..
КОВЧЕГОВ. Лучше ползти по уши в грязи, чем лежать с мозгами на асфальте.
ДРОБОТ. Ты все-таки неисправим. Если бы ты еще не наступал мне на пятки...
КОВЧЕГОВ. Это потому, что ты ползешь еле-еле.
ДРОБОТ. Какой торопыга нашелся. Может, мы уже где-то возле места. Должно быть, здесь уже можно высунуться.
КОВЧЕГОВ. Ты думаешь, это та самая больница?
ДРОБОТ. Это не вопрос. Здесь другой нет.
КОВЧЕГОВ. А может, то здание и есть инфекционное отделение?
ДРОБОТ. Нужно спросить у кого-нибудь.
КОВЧЕГОВ. Видишь, в первом этаже стекла высажены, весь второй этаж выгорел. Точно, инфекционное отделение.
ДРОБОТ. Да здесь все здания такие.
КОВЧЕГОВ. Ну тогда давай спросим.
ДРОБОТ. Вон старуха сидит. Видишь? Давай у нее.
КОВЧЕГОВ. По-моему, мертвая.
ДРОБОТ. Спит.
КОВЧЕГОВ. Спорим, что мертвая?
ДРОБОТ. Ослеп, что ли? Башкой дергает.
КОВЧЕГОВ. Ну идем. (Слышны шаги.) (Негромко.) Подойдем поближе.
ДРОБОТ (старухе, во весь голос). Эй, ты! (Испуганный старушечий вопль.)
КОВЧЕГОВ. Ты куда?! Стой!
СТАРУХА. А-ва-ва!..
ДРОБОТ. Немая, что ли?
СТАРУХА. Нет.
КОВЧЕГОВ. Да чего ты трясешься?! Мы не бандиты. Мы следователи. Нам нужно только спросить. Вот идиотка!..
ДРОБОТ. Это какое отделение? Ну чего вылупилась? Не знаешь, что ли?
СТАРУХА. Гинекология.
КОВЧЕГОВ. Ты здесь лежишь?
СТАРУХА. Нет.
ДРОБОТ. А где инфекционное?
СТАРУХА. Там.
КОВЧЕГОВ. А у тебя что за болезнь?
СТАРУХА. Грыжа.
КОВЧЕГОВ. Это называется болезнь?! У меня в молодости гонорея была, так я ни по каким больницам не таскался.
ДРОБОТ. Несущественная подробность. (Старухе.) Так инфекционное, говоришь, там?
СТАРУХА. Там.
ДРОБОТ. А хирургическое?
СТАРУХА. Хирургического нет. Сгорело.
КОВЧЕГОВ. Давно?
СТАРУХА. На той неделе.
КОВЧЕГОВ. А тебе от грыжи что делают?
СТАРУХА. Компрессы.
ДРОБОТ. С уксусом?
СТАРУХА. С дубовой корой.
КОВЧЕГОВ. И клизму?
СТАРУХА. Клизму делают каждый день.
ДРОБОТ. Смотри, станешь обманывать следствие – не поздоровится.
СТАРУХА. Да я – ничего...
КОВЧЕГОВ. Да ладно, оставь ее. Пошли.
ДРОБОТ. Я сам знаю, что надо делать. Пошли.
КОВЧЕГОВ. А я что говорю?
ДРОБОТ. Заткнись.
КОВЧЕГОВ (примирительно). Ну ладно, пойдем.
ДРОБОТ. Стой. (Старухе.). Стреляют у вас здесь часто?
СТАРУХА. Раньше стреляли целыми днями; к ночи, вроде, затихало. А теперь и ночью стреляют и днем тоже не угомонятся. Мы привыкли.
ДРОБОТ. Очень важная деталь.
КОВЧЕГОВ. Мы идем?
ДРОБОТ. Идем. (Слышны шаги.)
КОВЧЕГОВ. Нужно идти возле самой стены. Здесь еще могут оставаться снайперы.
ДРОБОТ (ожесточенно). Тем лучше.
КОВЧЕГОВ. В таком случае, я бы предпочел, чтобы ты им больше понравился.
ДРОБОТ. Понравился, понравился!.. Я не могу нравиться никому.
КОВЧЕГОВ. Смотри. Что это там?
ДРОБОТ. Труп.
КОВЧЕГОВ. Может, тот самый?
ДРОБОТ (со значением). Это труп мужчины.
КОВЧЕГОВ. Я думал, ты скажешь другое.
ДРОБОТ. Я сказал то, что сказал.
КОВЧЕГОВ. Давай посмотрим.
ДРОБОТ. У него огнестрельные ранения. А огнестрельные ранения нас не интересуют.
КОВЧЕГОВ. Все равно. Давай посмотрим.
ДРОБОТ. Не насмотрелся еще?
КОВЧЕГОВ. Сколько вокруг него галок. (Громко.) А ну, кыш, проклятые! (Слышны крики потревоженной галочьей стаи.) Вы терзаете человека.
ДРОБОТ. Или то, что от него осталось.
КОВЧЕГОВ. А недавно я видел, как труп клевали воробьи. Знаешь, так: подлетят, клюнут в глаз или в щеку и – врассыпную. Потом прибежали две собаки, и воробьи разлетелись.
ДРОБОТ. Меня эта твоя лирика не очень занимает.
КОВЧЕГОВ. Все с ума посходили. И птицы тоже.
ДРОБОТ. Заткнись.
КОВЧЕГОВ. Что на нем за странная форма?! Я такой не видел. У бандитов другая. И у муниципальных войск такой нет.
ДРОБОТ (настойчиво). Все, что связано с боевыми действиями, – не наш профиль. Этим занимается военная прокуратура.
КОВЧЕГОВ. Как ты думаешь, сколько ему может быть лет?
ДРОБОТ (равнодушно). Понятия не имею.
КОВЧЕГОВ. Должно быть, совсем молодой.
ДРОБОТ. Если он хотел жить, ему следовало дезертировать.
КОВЧЕГОВ. Может, нам сделать то же самое?
ДРОБОТ. Я этого не слышал.
КОВЧЕГОВ. Ну ладно, пойдем.
ДРОБОТ. Если верить старухе, мы уже пришли.
КОВЧЕГОВ. Думаешь, это здесь?
ДРОБОТ. Думаешь, думаешь!.. На работе я никогда ни о чем не думаю.
КОВЧЕГОВ. Значит, заходим сюда? В эту дверь?
ДРОБОТ. Нет. Давай залезем через окно.
КОВЧЕГОВ. Почему?
ДРОБОТ. С некоторых пор я не доверяю никаким дверям. Особенно, если они распахнуты настежь. Подсади-ка меня.
КОВЧЕГОВ. Ладно. (Слышно кряхтенье.) Ну, как ты там?.. (Кряхтенье.)
ДРОБОТ. Ну вот, все. Теперь давай руку. (Слышно кряхтенье.) Черт, какой тяжелый!.. Что ты такое жрешь? Это у тебя живот столько весит?
КОВЧЕГОВ. У меня ботинки с толстой подошвой.
ДРОБОТ. Ну давай же! Черт, я из-за тебя чуть не вывихнул палец.
КОВЧЕГОВ. Куда это мы забрались? Как ты думаешь, что это за кабинет?
ДРОБОТ. Говори потише. Мы не знаем, кто здесь может быть.
КОВЧЕГОВ. Смотри, какие-то приборы. Интересно, это осциллограф?
ДРОБОТ. Может быть, и дефибриллятор.
КОВЧЕГОВ. Какие ты знаешь слова. (Слышен хруст раздавливаемых осколков стекла.)
ДРОБОТ. Да тише ты!.. Там кто-то, кажется...

Слышен треск вылетающей двери. Появляется С е с т р а М а б у з е.

СЕСТРА МАБУЗЕ. Кто такие? Я буду стрелять! Руки вверх!
ДРОБОТ. Ты что?! Не стреляй. Мы следователи.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Я слышала шаги. Я думала, сюда забрался кто-нибудь из больных в поисках спирта. Они повсюду ищут спирт.
КОВЧЕГОВ. Осторожнее! Опусти ружье. Тебе же сказали – мы следователи.
ДРОБОТ. Я старший следователь Дробот. Он – следователь Ковчегов.
КОВЧЕГОВ. Нам сообщили, что здесь найден труп.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Это я позвонила вам. Я старшая сестра Мабузе. Здравствуйте.
ДРОБОТ. Ничего себе встреча.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Мы не знаем, чего теперь и ожидать.
КОВЧЕГОВ. Поэтому ты расхаживаешь с ружьем?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Другие сестры тоже имеют оружие.
ДРОБОТ. Как, ты сказала, тебя зовут?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Я старшая сестра Мабузе. Софья Илларионовна.
ДРОБОТ. Проводи нас к месту происшествия.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Я как раз собиралась это сделать.
ДРОБОТ. Идем. (Слышны шаги – мужские и женские.)
КОВЧЕГОВ. Труп сейчас кем-нибудь охраняется?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Медицинского персонала катастрофически не хватает. Поэтому я организовала посменное дежурство из числа наших пациентов.
ДРОБОТ. Правильное решение.
КОВЧЕГОВ. А с чем сейчас лежат ваши больные?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Скарлатина, туберкулез, гепатит. Несколько случаев бешенства.
КОВЧЕГОВ. Должно быть, влияют пятна на Солнце.
ДРОБОТ. Кто обнаружил труп?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Я обнаружила его вчера в восемь утра, когда заступила на смену.
КОВЧЕГОВ. А где же ваши врачи?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Весь старший персонал был расстрелян муниципальными войсками. Это произошло неделю назад.
КОВЧЕГОВ. Это когда вас держали в заложниках? Я читал об этом в газетах.
ДРОБОТ. Политикой мы не занимаемся.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Мы были захвачены отрядом муниципальных войск численностью около ста человек. Они расстреливали каждый час по десять заложников, требуя от бандитов, чтобы те ушли из города. Бандиты выдвинули встречные требования и также стали расстреливать своих заложников...
КОВЧЕГОВ. А в газетах писали не так.
ДРОБОТ. Вы долго еще собираетесь болтать? Мы расследуем здесь совершенно другое дело.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Да, извините. Вы правы. Собственно, мы уже пришли. Это здесь. Проходите.

Слышен звук открываемой двери.

ДРОБОТ. Это что за помещение?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Это уборная. Больных мы сюда не пускаем, так как иногда храним здесь постельное белье, и обычно дверь заперта на ключ.
ДРОБОТ. Это и есть ваша охрана?
СЕСТРА МАБУЗЕ. К сожалению. (Жестко.) Шавкова, проснитесь. Встаньте. (Звук отодвигаемого стула.)
ШАВКОВА. Ой, сестра Софья, извините меня. У меня так слипались глаза.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Как не стыдно! Эти господа – следователи. Вы должны были дежурить до их прихода, а вместо этого заснули. Что теперь они подумают о вас и о нашем учреждении?!
ШАВКОВА. Миленькая, добрая сестра, не наказывайте меня. Я очень виновата. Я больше не буду.
СЕСТРА МАБУЗЕ. И сейчас же прекратите чесаться при посторонних людях. Вы напрасно думаете, что это зрелище эстетично.
ШАВКОВА. У меня страшно чешется голова, чешется грудь и бедра. Вы обещали мне новую чудодейственную мазь, сестра
Софья, если я буду хорошо себя вести.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Замолчите, дурочка. Идите, вы свободны.
ШАВКОВА. Слушаюсь. (Слышны семенящие шажки Шавковой. Дверь открывается и закрывается.)
СЕСТРА МАБУЗЕ. Непроходимо глупа. К тому же у нее чесотка.
ДРОБОТ. Надо начинать.
КОВЧЕГОВ. Черт, глядя на нее, я и сам зачесался.
ДРОБОТ. Ты будешь писать протокол или я?
КОВЧЕГОВ. Протокол, протокол!.. Я у тебя только для этого.
ДРОБОТ. Заткнись. (Сестре Мабузе.) У кого были ключи от этого помещения?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Только у меня и у сестры Сарры. Это моя помощница.
ДРОБОТ. Мы можем ее видеть?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Ее смена закончилась, но я велела ей дожидаться вас. Я знала, что вы захотите ее опросить.
ДРОБОТ. Разумеется, захотим.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Мы думали, вы появитесь еще вчера.
КОВЧЕГОВ. Вчера!.. Сама бы попробовала!..
ДРОБОТ (Ковчегову). Хватит болтать. Пиши. (Сестре Мабузе.) А ты приведи свою помощницу и еще кого-нибудь. Нам нужны понятые.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Хорошо.
КОВЧЕГОВ. Что мне писать?
ДРОБОТ. Так. (Диктует.) Помещение представляет собой туалетную комнату, с двумя кабинками, комната размером...
КОВЧЕГОВ. Надо бы измерить рулеткой.
ДРОБОТ. Рулетка выпала у меня из кармана, когда мы бежали от той помойки.
КОВЧЕГОВ. Может, ты вообще забыл ее взять с собой?
ДРОБОТ. Попрошу без этих намеков.
КОВЧЕГОВ. Тогда можно замерить шагами.
ДРОБОТ. Как-нибудь соображу без тебя. (Открывается дверь, входят несколько женщин.)
СЕСТРА МАБУЗЕ. Это сестра Сарра, и я еще привела двух наших пациенток, как вы сказали.
ДРОБОТ. Станьте здесь, чтобы не заслонять нам свет. Объясняю вашу задачу. Вы должны наблюдать за нашими действиями, чтобы подтвердить потом законность следственных мероприятий своими свидетельскими показаниями. Все ясно?
ПЕРВАЯ ПОНЯТАЯ. Ясно.
ВТОРАЯ ПОНЯТАЯ. Да. (Слышны шаги.)
ДРОБОТ (диктует). Комната размером восемь шагов на одиннадцать.
КОВЧЕГОВ (повторяет). ... на одиннадцать.
ДРОБОТ. Пиши побыстрее.
КОВЧЕГОВ. Ручка не пишет.
ДРОБОТ. Нажимай сильнее.
КОВЧЕГОВ. Сейчас. Так. Черт, бумага рвется, а ручка все равно не пишет.
ДРОБОТ. Мне наплевать. Пиши, как хочешь.
КОВЧЕГОВ. Что я могу сделать?
ДРОБОТ. Не знаю.
КОВЧЕГОВ. Продолжай дальше. Буду просто царапать по бумаге.
ДРОБОТ (диктует). Имеется небольшая прихожая, полки, умывальник, раковина разбита. Посередине помещения лицом
вниз лежит труп женщины в больничном халате. На вид лет пятидесяти.
КОВЧЕГОВ. Она уже мертвая. Ей не слишком нужны твои комплименты.
ДРОБОТ. Думаешь, все шестьдесят?
КОВЧЕГОВ. Возможно, где-нибудь между.
ДРОБОТ. Женщина совершенно не в моем вкусе.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Вы позволите мне сказать?
ДРОБОТ. Что тебе?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Покойная – наша бывшая пациентка из четвертой палаты, Елизавета Овчарина, тридцать шесть лет, неделю назад была переведена из терапевтического отделения с дизентерией и подозрением на менингит.
ДРОБОТ (Ковчегову). Запиши, что она сказала.
КОВЧЕГОВ. Не мешало бы все это проверить.
ДРОБОТ. Видно будет. (Диктует.) Левая рука неестественно вывернута в направлении вдоль тела, правая рука выпрямлена, пальцы скрючены, судорожно напряжены. Трупное окоченение выражено. На шее у основания черепа темное пятно, немного ниже потертость и ссадина.
КОВЧЕГОВ. Не так быстро.
ДРОБОТ. Потертость и ссадина.
КОВЧЕГОВ. Надо бы все здесь сфотографировать.
ДРОБОТ (саркастически). У тебя имеется фотоаппарат?
КОВЧЕГОВ (меланхолически). Когда-то у меня был замечательный фотоаппарат. Бывало, пойдешь летом на пляж, нащелкаешь девочек, сделаешь снимков тридцать или пятьдесят – что за
удовольствие было рассматривать их зимой!
ДРОБОТ. В двух шагах от головы потерпевшей валяется стеклянный стакан с отбитым краем.
КОВЧЕГОВ (повторяет). ... с отбитым краем.
ДРОБОТ. Помогите мне кто-нибудь перевернуть ее.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Сестра Сарра, помогите следователю перевернуть тело.
ДРОБОТ. Аккуратнее.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Как вы неловки, сестра. Что с вами? Отчего вы так побледнели?
СЕСТРА САРРА. Нет, ничего. Я не побледнела.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Значит, я совсем ослепла, если вы не побледнели.
ДРОБОТ. Расстегните на ней белье.
СЕСТРА САРРА. Хорошо.
ДРОБОТ. Закатайте рукава.
СЕСТРА САРРА. Хорошо.
ДРОБОТ (диктует). Ого! На груди раз... два... три... (Шуршание одежды.) множественные следы побоев. На запястьях
рук отчетливые оттиски пальцев. Хорошо же ее обработали.
КОВЧЕГОВ. Смотри, вокруг губ прямоугольный след. Ей заклеивали рот скотчем.
ДРОБОТ. Без тебя вижу.
СЕСТРА САРРА. Мне можно вернуться на место?
ДРОБОТ. Можно.
КОВЧЕГОВ. Какова причина смерти?
ДРОБОТ. Возможно, удушение.
КОВЧЕГОВ. Точнее без вскрытия не установить?
ДРОБОТ. Вскрытие!.. Кому сейчас это нужно?
КОВЧЕГОВ. Зачем мы вообще здесь?
ДРОБОТ. Таков порядок. На нас отпущены деньги. Слушай, что ты морочишь мне голову?!
КОВЧЕГОВ. Просто я голоден.
ДРОБОТ. А разве ты доел весь хлеб?
КОВЧЕГОВ. А то ты не знаешь. Еще утром.
ДРОБОТ. Терпи. Ничего не поделаешь.
КОВЧЕГОВ. Легко сказать – терпи.
ДРОБОТ. Нужно посмотреть, была ли она изнасилована.
КОВЧЕГОВ. Как ты собираешься установить это без экспертизы?
ДРОБОТ. Должно быть, сегодня ты серьезно решил действовать мне на нервы.
КОВЧЕГОВ. Ну хорошо. Что нам делать дальше?
ДРОБОТ. Неплохо бы собрать какие-нибудь отпечатки. Все ж таки будем не с пустыми руками. Посыпь-ка все своим порошком. Дверную ручку, спинку стула. Где-нибудь возле потерпевшей. Пуговицы халата, вот этот стакан, на нем обязательно должны быть пальцы.
КОВЧЕГОВ. Ничего не выйдет. Весь порошок промок, пока мы ползли в канаве. Я сам мокрый с ног до головы.
ДРОБОТ. В отличие от порошка, ты меня не интересуешь совершенно.
КОВЧЕГОВ. Это мне известно.
ДРОБОТ. Еще один важный вопрос. Время наступления смерти. Будь очень внимательным.
КОВЧЕГОВ. Как мы можем это сказать?
ДРОБОТ. Подумай. Давай попробуем принюхаться. Не пахнет?
КОВЧЕГОВ. У меня нос заложен.
ДРОБОТ. А я вообще запахи не различаю. Но все-таки...
КОВЧЕГОВ. Что?
ДРОБОТ. Начинает, кажется.
КОВЧЕГОВ. Не показалось?
ДРОБОТ. Да ты сам понюхай.
КОВЧЕГОВ. Я ж тебе говорю, я ничего не чувствую. Здесь вообще воздух спертый.
ДРОБОТ. А если начинает, то – что?..
КОВЧЕГОВ. А что, по-твоему?
ДРОБОТ. По-моему, позавчера. Днем или вечером.
КОВЧЕГОВ. Уверен?
ДРОБОТ. В крайнем случае – ночью.
КОВЧЕГОВ. Не стану спорить.
ДРОБОТ. Мабузе.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Слушаю вас.
ДРОБОТ. Кто из вас двоих дежурил позавчера?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Сестра Сарра Гавис.
СЕСТРА САРРА. Я... Я...
СЕСТРА МАБУЗЕ. Помолчите пока. Вас еще спросят.
ДРОБОТ. Скажите, Мабузе, а где вы были позавчера? Днем и вечером.
СЕСТРА МАБУЗЕ. У меня был выходной. Разумеется, я была дома. Согласитесь, не самое лучшее время для прогулок.
ДРОБОТ. Кто может подтвердить, что вы были именно дома?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Вообще я живу одна, но, если покопаться, думаю, кто-нибудь найдется.
ДРОБОТ. Хорошо. Теперь вопрос к Сарре Гавис.
СЕСТРА САРРА. Да, пожалуйста.
ДРОБОТ. Давали ли вы кому-нибудь ключ от этого помещения позавчера или когда-либо прежде?
СЕСТРА САРРА. Я иногда давала его другим сестрам. Случалось, мы запирались здесь, чтобы спокойно попить кофе. Больных я сюда не пускала, но...
СЕСТРА МАБУЗЕ. Что вы юлите, как лисица?! Если вы, сестра, провинились в чем-либо, ваш долг все без утайки рассказать следствию.
СЕСТРА САРРА. Я говорю правду, сестра Софья.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Вы говорите правду? Вы – гордячка! Вы – зазнайка! Вы – психопатка! Вы – глупая девчонка!
СЕСТРА САРРА. Мне очень жаль, сестра Софья, что вам приходится так волноваться из-за меня.
КОВЧЕГОВ. Все это мне тоже писать?
ДРОБОТ. Так. Мне нужно позвонить. Мабузе, у вас работает телефон?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Я не убеждена в том, что на телефонной станции уже закончены восстановительные работы.
СЕСТРА САРРА. Сегодня днем телефон звонил один раз.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Замолчите, сестра. Всем и так уже ясно, что нельзя верить ни одному вашему слову.
ДРОБОТ. Мабузе, проводите меня.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Еще только одно замечание, если позволите.
ДРОБОТ. Что такое?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Вот эти две женщины – Хвостак и Ошейникова – из одной палаты с покойной. Они могли бы рассказать вам об Овчариной, о ее отношениях с другими пациентками и сестрами.
ДРОБОТ. Этим займется Ковчегов. А я пока доложу обстановку начальству.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Как вам будет угодно. Телефон в ординаторской.
ДРОБОТ. Вот и пошли в ординаторскую. (Слышны шаги, дверь открывается и закрывается; снова шаги.)
СЕСТРА МАБУЗЕ. Я уверена в том, что она солгала.
ДРОБОТ. Разберемся.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Мне известна пунктуальность сестры Сарры. Ее щепетильность в некоторых вопросах. Хотя в последнее
время она сильно изменилась. Я не могу понять причину такой перемены. Впрочем, ей недавно довелось немало пережить.
ДРОБОТ. Тебе бы хотелось, чтобы мы серьезно занялись этой твоей Саррой?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Мне бы хотелось только, чтобы мы наконец могли вздохнуть спокойно.
ДРОБОТ. Чтобы все наконец осталось позади, не так ли?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Да. Чтобы все осталось позади.
ДРОБОТ. У тебя есть что-нибудь выпить?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Я поищу. (Слышен звук отпираемой двери.) Телефон здесь. Вы пока звоните, а я сейчас принесу спирт.
ДРОБОТ. Ага. (Дробот остается один, он шарит по шкафам и ящикам стола.) Та-ак!.. Что у них здесь? Интересно, кто здесь переодевается? Мабузе или еще кто-нибудь? Пальто. Ничего себе пальтишко у скромной медсестры. А здесь? Расческа... Книга... Чертово бабье!.. Все. Звоню. (Снимает трубку, дует в нее, многократно бьет рукой по рычажкам.) Алло! Алло! Девушка! Алло! Черт тебя побери! Девушка! Уснули там, что ли?! Девушка. Да. Да. Алло! Девушка, мне прокуратуру. Что? Прокуратуру! Говорить громче? Я и так уже ору. Я говорю: про-ку-ра-ту-ру!.. Зачем мне прокуратура? Не твое дело, зачем мне прокуратура. Что? Повесила трубку. Вот сволочь! (Во время этого телефонного разговора входит сестра Мабузе и некоторое время стоит молча.)
СЕСТРА МАБУЗЕ. Сейчас все так дерзки.
ДРОБОТ. Я ей говорю: мне прокуратуру, а она взяла и повесила трубку. Ничего, я им еще устрою! А ну-ка, еще раз. (Снимает трубку.) Алло? Алло! Все. Телефон не работает. Торчать в этой дыре, да еще и без телефона!..
СЕСТРА МАБУЗЕ. Я полагаю, вы отыщете выход из положения?! Не так ли?!
ДРОБОТ. Возможно. Принесла? Давай.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Пожалуйста.
ДРОБОТ. Где бы найти стакан? А, вот.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Это не стакан. Это подставка под карандаши.
ДРОБОТ. Неважно. (Звук откупориваемой бутылки, бульканье наливаемой жидкости. Дробот выпивает.) Х-х-х!.. Не могу
пить из горла.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Вы не хотите отнести выпить своему приятелю?
ДРОБОТ. Попозже. Странный у тебя спирт. Отдает каким-то лекарством.
СЕСТРА МАБУЗЕ. В больнице все пахнет лекарством: руки, стены, одежда, любовные ласки.
ДРОБОТ. А кстати, Мабузе. Если у вас здесь не осталось врачей, отчего ты не попросишь, чтобы прислали новых?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Когда бандиты освободили вас, я обратилась к их командованию с просьбой оказать нам содействие. С врачами у них туго, но мне обещали прислать нового заведующего отделением. Это специалист с тридцатилетним стажем. Правда, он бывший ветеринар и находится сейчас на излечении в клинике для душевнобольных, но, кажется, со дня на день его должны выписать.
ДРОБОТ. И тогда ты наконец вздохнешь спокойно?
СЕСТРА МАБУЗЕ (ожесточенно). Всю неделю мы работали как проклятые – выносили трупы, вставляли стекла, мыли полы, оттирали от крови стены. Мы валились с ног от усталости, мы спали по три часа!.. Мы заслужили право на покой. И вот теперь эта нелепая история. Может быть, это была случайность. Может быть, это был несчастный случай. Может, тому виной чьи-то натянутые нервы. Так ли уж важно: одним трупом больше или меньше во время этой вакханалии. Если хотите знать, я могла вообще ничего не сообщать вам.
ДРОБОТ. Как странно ты сейчас оскалилась.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Что?
ДРОБОТ. Я говорю, какой странный у тебя спирт.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Давайте вернемся к вашему товарищу. Возможно, он тоже хочет выпить.
ДРОБОТ. Как ты о нем печешься. Может, ты положила на него глаз?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Все может быть.
ДРОБОТ. Ладно. Выпью еще раз и пойдем. (Наливает.) Твое здоровье. (Выпивает.)
СЕСТРА МАБУЗЕ. И твое тоже. Оно тебе еще очень пригодится.
ДРОБОТ. Что-то в ушах звенит. Это твой спирт.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Мы идем?
ДРОБОТ. Ты крутишь мною, будто мальчишкой. (С ужасом.) Что это?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Гдe?
ДРОБОТ. Там, в углу.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Что ты там видишь?
ДРОБОТ. Там черви. Белые толстые черви.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Привиделось.
ДРОБОТ. Ах да. Ничего нет. Я видел. Были.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Идем.
ДРОБОТ. Пошли. (Звук открываемой двери. Шаги.)
СЕСТРА МАБУЗЕ. Держись все время возле меня. Hе забывай, здесь все-таки инфекционное отделение.
ДРОБОТ. Как это ты не боишься?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Я привыкла.
ДРОБОТ. Черт.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Что?
ДРОБОТ. Я забыл взять стакан.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Ничего, там есть другой.
ДРОБОТ. Ноги.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Что с ними?
ДРОБОТ. Я не чувствую своих ног.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Обопрись на мою руку.
ДРОБОТ. Меня поддерживает баба. Смешно.
СЕСТРА МАБУЗЕ. По-твоему, с этой убитой может что-то проясниться?
ДРОБОТ. Кто здесь? (Слышится монотонный, изнурительный звук – то ли свист, то ли звон, то ли гудение; в этот звук вплетаются то конское ржание, то хрюканье свиньи, то овечье блеянье.)
СЕСТРА МАБУЗЕ. Ты не ответил на мой вопрос.
ДРОБОТ. Люди с конскими головами... Как у какого-то художника... Забыл...
СЕСТРА МАБУЗЕ. Это наши больные. Им интересно, они вышли на тебя взглянуть.
ДРОБОТ. В бутылке, что ты мне дала, еще осталось так много.
А Овчарина вас стерегла. Бегала за вами... Гав-гав-гав!..
СЕСТРА МАБУЗЕ. Она была доносчица и воровка. Она отказывалась помогать дежурной по этажу.
ДРОБОТ (бормочет). Следствие все принимает во внимание, и ни к кому не знает снисхождения.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Ты сильный человек. Соприкоснувшись с безнадежным, ты не поддаешься отчаянию.
ДРОБОТ. Какой у тебя здесь твердый воздух. Мне никак не
продраться сквозь него.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Мы уже почти пришли. Еще несколько шагов и... вечный покой, вечное забвение. (Слышно хрюканье свиньи и старушечий смех.)
ДРОБОТ. Что за мерзкая старуха. Так и лезет в меня своим
свиным рылом.
СЕСТРА МАБУЗЕ. У нее свинка. Вообще говоря, это невозможно, но все же... Не позволяй ей дышать на себя.
ДРОБОТ. Пошла! Пошла! Убирайся отсюда! Я не в силах... (Гул человеческих голосов сливается с хором звуков, издаваемых домашней скотиной.)
СЕСТРА МАБУЗЕ. Еще у нее зоб. Он происходит от нехватки йода.
ДРОБОТ. Не отпускай меня от себя. Без тебя я ничто. Девушки-барашки, мелкие кудряшки, грудки нapacпaшку... (Звук открываемой двери.)
СЕСТРА МАБУЗЕ. Ну а здесь тебя дожидается твой приятель. Тоже помазанник закона. Только он почему-то уже сидит без штанов. Что это с ним? Как не стыдно!
ДРОБОТ. Он будет облачен в тогу. После того, как за облаками
будет... он...
СЕСТРА МАБУЗЕ.И еще он что-то жует.
КОВЧЕГОВ (с набитым ртом). Эта Сарра была ко мне так добра. Она принесла печенье. И забрала мои брюки, чтобы почистить.
ДРОБОТ. Тебе должно было быть стыдно, как тебе говорит сестра, вместо того, чтобы пользоваться своим положением...
КОВЧЕГОВ. Должен же я есть, ибо я существую. Слушай, ну ты и даешь! На тебе лица нет. Ты так здорово набрался, пока ходил.
ДРОБОТ. Никто не должен вставлять палки в колеса следствия. И я тебе ничего не налью, пока ты не доложишь нам о его... езде.
КОВЧЕГОВ. Еще одно следствие, которое не доставляет удовлетворения.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Поконкретнее, пожалуйста.
ДРОБОТ. Ты слышал? Поконкретнее. Где здесь стакан? Ты должен выпить со мной. Вот он. С отбитым краем.
КОВЧЕГОВ. Что ты делаешь?! На нем же масса отпечатков.
ДРОБОТ. Это все равно.
КОВЧЕГОВ. Ошейникова сказала, что сестра Сарра Гавис вчера утром была возбуждена. Ошейникова сказала, что у Сарры
были красные глаза, а когда она спросила, что случилось, сестра накричала на нее.
ДРОБОТ. С отбитым краем... Без штанов... Ты лишить позволил себя мужественной одежды.
КОВЧЕГОВ. Покойная характеризуется свидетелями как особа лживая и своенравная... (Звук наливаемой жидкости.)
ДРОБОТ. Выпей со мной, премудрая Мабузе. Пей, Ковчегов.
КОВЧЕГОВ. Я Гавис говорю: "Может ты, Сарра, чего и натворила, но я буду за тебя." "Как вас зовут?" – спросила он меня. Я ответил: "Меня зовут Миша."
СЕСТРА МАБУЗЕ. Я не стану пить. Не нужно совать мне стакан в лицо. Тем более – с отбитым краем.
ДРОБОТ. Следствием пренебрегаешь?..
КОВЧЕГОВ. Дай мне. Раз она не хочет.
ДРОБОТ. Пей, Ковчегов.
КОВЧЕГОВ. "Меня зовут Миша," – ответил я.
ДРОБОТ. Пей... (Ковчегов выпивает.)
КОВЧЕГОВ. Ничего себе. Сколько у тебя здесь градусов?..
(Снова звук наливаемой жидкости. Дробот выпивает.)
СЕСТРА МАБУЗЕ. Дайте сюда мне ваш протокол. Я сама впишу туда все, что вам нужно знать.
ДРОБОТ (бормочет). Тайна следствия... (Угасающим голосом.) Нам бы такого министра юстиции...
КОВЧЕГОВ. "Ты, – говорю, – чертовски хорошенькая куколка, Сарра." А она только расхохоталась печально.
ДРОБОТ (бормочет). Ты длиннорукий кукловод, Ковчегов.
КОВЧЕГОВ. А печенье ее пахнет тараканами...
ДРОБОТ (бормочет). Тараканами... пахнет... (Шум падающего тела.) Создания божьи...
КОВЧЕГОВ. Я еще держусь. (Бульканье наливаемой жидкости.) Это ты, Софья, его уронила... Голова идет кругом. (Ковчегов выпивает.) Ты слишком долго, друг Дробот, неуверенно колебался между "да" и "нет"... Отзвучала твоя пронзительная струна ликования.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Выпей еще.
КОВЧЕГОВ. Ого!.. У меня расщепилась рука!.. Посмотри, Софья. Сколько у меня рук?.. Улетай от меня скорее на крыльях
кошмаров!.. (Звук открываемой двери. Входит Сарра Гавис.)
СЕСТРА САРРА. Сестра Софья, не могу ли я попросить вас на одну минуту?!
СЕСТРА МАБУЗЕ. Можете. (Ковчегову.) Я скоро вернусь. (Обе выходят.) Что такое? (Пауза.) Ах, вот оно что! Опусти свое ружье, дурочка. Все равно ты никогда не решишься сделать это.
СЕСТРА САРРА. У меня нет другого выхода.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Я не говорю о том, есть ли у тебя выход. Я говорю, что у тебя не хватит решимости сделать то, что ты собираешься сделать.
СЕСТРА САРРА. Я!.. Я!.. (Грохочет ружейный выстрел.)
СЕСТРА МАБУЗЕ. Как видишь, я была права. Впрочем, можешь еще раз попробовать. У тебя остался патрон в другом стволе.
СЕСТРА САРРА. Я еще вчера почувствовала, как петля затягивается у меня на шее.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Ты всегда была чересчур впечатлительна.
СЕСТРА САРРА.. После того, что я вчера увидела, содрогнулся бы и самый толстокожий. Ты не находишь?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Не говори за других. Что же ты увидела?
СЕСТРА САРРА. Ты не знаешь? Ты же все прекрасно знаешь. Ты тоже там была.
СЕСТРА МАБУЗЕ. И все-таки?
СЕСТРА САРРА. Я увидела связанную Елизавету, избитую, всю в крови. Я увидела всех вас. Я слышала, как ты отдавала приказы. Я думала, что ты давно уже у себя дома.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Я и ушла. Но потом вернулась.
СЕСТРА САРРА. Я увидела глаза Елизаветы, испуганные, измученные, умоляющие...
СЕСТРА МАБУЗЕ. Трусливые, жадные, наглые. Они и тогда оставались такими. Взор ее и на смертном одре оставался омерзительно порочным.
СЕСТРА САРРА. Она тянулась к тебе. Она пыталась поцеловать тебе руку своими залепленными губами.
СЕСТРА МАБУЗЕ. А ты немало успела разглядеть в темноте своими хорошенькими острыми глазками. Наши больные сами
жаждали разделаться с Елизаветой. Я лишь направляла их волю, как было нужно.
СЕСТРА САРРА. Ты даже не считала нужным опасаться меня.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Я чувствовала, что теряю тебя. И почва стала уходить из-под моих ног.
СЕСТРА САРРА. Ты и сейчас нисколько меня не боишься.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Глупенькая. Я не боялась, когда у нас здесь хозяйничал муниципальный отряд. Когда их главарь собирался меня изнасиловать, он был чуть не в слезах. "Если я этого не сделаю, – говорил он, – мои парни станут меня презирать."
СЕСТРА САРРА. Он потом погиб.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Да, он погиб. "Делай, что хочешь, мразь,
– ответила я ему, – но не жди от меня жалости." Вы все видели,
как я держалась, когда у нас одного за другим расстреливали врачей.
СЕСТРА САРРА. В то время мы еще смотрели на тебя с ужасом и восхищением...
СЕСТРА МАБУЗЕ. Они все потом очень плохо кончили. Уцелевшие вояки расползлись по всему городу. Кто-то бежал в глубь
страны. Само провидение послало к нам это отребье. Это я предложила им спать с нашими самыми тяжелыми больными. И если вскоре этот поганый город захлебнется самыми жуткими эпидемиями, я, возможно, испытаю что-то подобное удовлетворению. Нам еще придется немало поработать. Брось свое ружье, я тебе сказала!.. (Слышны звуки борьбы, ыстрел. Сестра Сарра стонет, это вопль отчаяния и досады.)
СЕСТРА САРРА. Ты сильнее меня.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Разумеется. Я старше и сильнее. И единственная слабость, которую я себе позволяла, – моя нежность к маленькой глупенькой девочке.
СЕСТРА САРРА. К сожалению, я только недавно поняла тебя.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Это тебе только кажется, будто ты что-то поняла. Ты ни к кому еще не привязывалась по-настоящему, и никого еще не теряла.
СЕСТРА САРРА. А если я им все расскажу?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Расскажешь? Кому? Этим следователям? Ты хочешь что-то им рассказать? Пойдем, я помогу тебе это
сделать. Идем, я тебе сказала. (Слышны шаги, звук открываемой двери.) Вставайте! Эй вы, два слизняка проклятых, вставайте! (Звуки пощечин и шлепков.) Гражданка Гавис желает сделать вам признание. (Стоны Дробота и Ковчегова, бормотание.)
КОВЧЕГОВ. Опять она со своим исключительным хрусталем... Ящиком, полным... Проваливаюсь...
ДРОБОТ. А... А... Вползают... Рядом... вползают... они...
СЕСТРА МАБУЗЕ. Как видишь, бедная Сарра, они не хотят слушать твоего признания.
СЕСТРА САРРА. Тебе удалось их напоить? Там был не только спирт?
СЕСТРА МАБУЗЕ. О да, там было еще кое-что. И я нисколько не удивлюсь, если им сейчас привидится морская баталия в блике оконного шпингалета, или они увидят громкоговорящие гладиолусы, произрастающие из потолка. (Слышен приглушенный гул человеческих голосов, топтанье нескольких пар ног, дверь открывается, и гул резко усиливается.)
СЕСТРА САРРА. Что это? Кто здесь? Зачем вы пришли?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Это наши бедные больные овечки, раздираемые любопытством, пришли взглянуть на двух полусонных барашков, валяющихся на полу.

Все звуки сплетаются и возрастают до пределов самой настоящей какофонии – снова возникает то ли свист, то ли звон, то ли гудение (так может звенеть в ушах), звуки скотного двора – блеянье, хрюканье, мычанье, гул
человеческих голосов, стоны, визгливый смех, кашель,
отдельные реплики больных и т.д.

КОВЧЕГОВ (бормочет). Дождались мы теперь темноты... дождавшейся нас... Мы...
БОЛЬНЫЕ. Измерьте мне температуру. Прошу вас. Сестричка. Измерьте температуру. Так мало воздуха. Лежат. Ничего особенного. Не хватает. Мало. Мы слышали чьи-то голоса. У меня все еще жидкий стул. Мы только хотели взглянуть. Я задыхаюсь.
ДРОБОТ. Ого!..
СЕСТРА САРРА. Что вам нужно? Уходите. Соня, скажи им.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Их можно понять. У них здесь так мало развлечений. Вот, например, эта. Мышечные судороги. Встревожена. Бешенство. Она знает, что обречена.
СЕСТРА САРРА. Прошу тебя, Соня, скажи им, чтобы они ушли. Они слушают только тебя.
СЕСТРА МАБУЗЕ. В конфликте добра со злом, моя милая Сарра, всегда побеждает еще большее зло. А, вот превосходный
случай дифтерита. Неискушенный человек так просто может спутать его с ангиной.
СЕСТРА САРРА. Ты сильнее меня...
СЕСТРА МАБУЗЕ (резко). Ну все, довольно! Убирайтесь! (Больные топчутся на месте, потом отступают, гул голосов несколько ослабевает.) Разумеется, я сильнее. Но мне, со всей моей силой, не удержать при себе то, что не оказывает ни малейшего сопротивления.
СЕСТРА САРРА. Я действительно не готова сражаться с тобой, Соня.
СЕСТРА МАБУЗЕ. Я позвонила в прокуратуру потому, что увидела, что это собираешься сделать ты. Теперь, наверное, будет еще одно следствие. Потом, возможно, еще.
СЕСТРА САРРА. Они выживут?
СЕСТРА МАБУЗЕ. Этого я пока еще не решила. Тот, который старше, возможно, останется. А другой...
СЕСТРА САРРА. Жаль...
СЕСТРА МАБУЗЕ. Но ты, впрочем, можешь принести ему его брюки и положить их на него сверху, как иногда кладут знамена на грудь героям.

Слышно хрипение Д р о б о т а и К о в ч е г о в а, звук открываемой и закрываемой двери и удаляющиеся женские шаги, властные,
уверенные, торжествующие.


КОНЕЦ

–>

У телефона (Приговоренный)
10-Jul-06 23:51
Автор: Станислав Шуляк   Раздел: Пьесы/Сценарии
Станислав ШУЛЯК



У телефона (Приговоренный)



Монодрама


Свет понемногу возникает отовсюду, и как будто теплеет пространство, и вот понемногу появляются О н, небольшой стол, стул и на столе телефон. Взгляд человека прикован к телефонному аппарату. Наконец человек снимает трубку, быстро отстукивает пальцами на кнопках семизначный номер, и вот в трубку начинает литься его речь, вдохновенная и безудержная.

О н. Итак, продолжаем. Вот вы возвращаетесь вечером домой, с работы или с прогулки. Уже темно, вы входите в свой подъезд, видите, что в нем совершенно нет света, и тревога охватывает вас. Вы понимаете, что это давно подспудно вас беспокоило. Почему это нет света? Вам нужно пройти девятнадцать шагов в кромешной темноте, потом повернуть налево, дальше начинаются ступени, числом ровно десять, весь этот путь нужно проделать на ощупь, затаив дыхание, а времена сейчас сами знаете какие. Вы вспоминаете, что давно думали об этом: вот вы ночью возвращаетесь домой, нигде нет света, а в подъезде вас уже поджидают. Когда-то, раньше или позже, это должно было произойти. На этот случай у вас в кармане припасен нож, такой небольшой нож, зато с фиксатором – он не сложится сам собой, даже если изо всех сил ударить им человека. Вот ваша нога беззвучно скользит над поверхностью пола, и нож вы уже вынули из кармана, вы зажали его в кулаке лезвием назад. Возможно, на вас нападут в темноте, думаете вы, но, если даже вас ударят чем-нибудь в висок или в грудь, вы, падая, все же успеете нанести и свой удар. Если нападавших будет несколько, вас это, разумеется, не спасет, но тут уж ничего не поделаешь. Во всяком случае, одного из них вы уложите тоже. Вы напряженно прислушиваетесь. Возможно, вы сможете угадать дыхание нападающего, если он даже появится сзади или сбоку; возможно, вы услышите его короткие, стремительные шаги. Вы должны поразить его первым, думаете вы, даже если у того человека и нет намерения на вас нападать, и вся эта история лишь плод ваших воспаленных нервов. Зато вы не ударите лицом в грязь, думаете вы. Вот, наконец, и первая из ступеней, вы нащупываете ее своим ботинком. Вы задерживаете дыхание, и слышите свое сердце. Один шаг, другой... Вот уже и площадка, и вы живы. Черт побери, вы живы! Теперь уже откуда-то сверху брезжит свет, лампочка двумя этажами выше все-таки цела, но нож вы пока не прячете. Зато идете свободнее, вы уже легко различаете дорогу. Вот вы поднимаетесь на свой четвертый этаж, вы никого не встретили на лестнице по причине позднего времени. Странно, но нет на лестнице и ни одного курильщика из соседних квартир. Вот вы достаете ключ, наконец, прячете нож, открываете дверь, входите в свою квартиру, дверь как-то подозрительно легко открывается, на мгновение вас это удивляет. Потом вы зажигаете везде свет, снимаете пальто, моете руки, ставите чайник на плиту и, пока он греется, решаете разложить постель. Вот вы открываете шкаф, где у вас хранится белье, но вместо аккуратно сложенных стопок вы вдруг видите ворох смятых простыней и наволочек. Вы вытаскиваете весь это ворох, и сердце ваше вдруг останавливается. Белье густо вымазано запекшейся кровью. Вы кричите от ужаса и оборачиваетесь... Алло, алло!..

Бьет пальцем по рычажкам телефона и снова
стремительно набирает номер. Ждет.

Да. Не вешайте трубку. Вам не понравилась моя сегодняшняя история? Странно, прежде вас это забавляло. Вы раздражены, у вас настроение ни к черту? Ну так скажите мне как в первый раз – помните? – скажите же. «Ты достал меня уже, кретин!» – сказали мне вы и швырнули трубку. И это была естественная человеческая реакция, в этом было ваше достоинство. После этого я даже стал вас уважать, и мне захотелось позвонить вам еще раз. Но я выдержал характер, не стал звонить тотчас же, не позвонил и на следующий день, а позвонил только через неделю, когда вы уже почти забыли о моем существовании. Так и началась наша заочная дружба. Не сочтите меня, пожалуйста, самонадеянным. Да. Но сейчас вы мне тоже надоели, я с удовольствием послал бы вас даже куда подальше, но не стану этого делать. Позвоню ли я вам еще когда-нибудь, или не позвоню никогда – это я решу позже, и мне наплевать, что вы обо мне думаете. Так вот.

Бьет по рычажкам, раздумывает, набирает номер. Ждет.

Алло. Это семь-один-два-семь-четыре-один-ноль? Здравствуйте. Бюро ремонта. У вас приятный и мужественный голос. Да. Что? Неважно. Телефон как работает? Да-да, телефон. Хорошо? Нормально? Что такое «нормально»? Может, все-таки хорошо? Не знаете? Так значит все-таки хорошо? Или отлично? Ну вот и замечательно. А будет еще лучше. Нашими молитвами. И привет от меня Александру Алексеевичу. Что? И я не знаю, кто такой Александр Алексеевич. И он сам не знает, кто он такой. Может, его и не существует. Да. Вот именно. Хотя, может, вы все-таки знаете какого-то Александра Алексеевича? Ну хоть какого-нибудь, хоть одного? Не можете вспомнить? Ну, ничего, если вспомните, вот и передайте ему привет. Да. И больше мне ничего не надо. Совершенно верно.

Вешает трубку. Набирает номер. Ждет.

Алло. Да. Алло. (Небольшая пауза.) Я просто не знаю, что мне сказать. Но это ничего. Я сейчас соберусь с духом... А иногда вот так привидится... вообразится... я беру трубку, набираю номер... И вдруг там, на другом конце... трубку возьмет... отец. Я не ошибся? Вы – мой отец? Что? Я ошибся номером, или я ошибся смыслом? Как вы думаете?

Внезапно кладет трубку. Но снова набирает какой-то номер; возможно, тот же самый.

Я немного не договорил. Так вы отец или нет? Я хотел сказать... я никуда не выхожу. Вообще не выхожу. Я не могу. Причина? Она серьезна. Причина серьезна. Есть одна женщина. Имени не скажу. Нина, Наташа – неважно. Так вот: она сказала... нет, что сказала – тоже неважно. Как сказала – еще менее важно. Но я теперь не выхожу. Нет, я пожалуй, не стану рассказывать. Были б вы моим отцом, тогда, возможно... Хотя нет, тем более не стал бы говорить. А почему вы тогда ушли? Вы откупались машинками. Дешевыми пластмассовыми машинками. Вы приносили машинки и уходили. А я потом нарочно ломал их, я топтал их ногами. А мать била меня. Но это тоже неважно. Ничего важного вообще не существует. Конечно.

Вешает трубку. Почти сразу, без размышлений набирает еще какой-то номер.

Здравствуйте. Метеоцентр? Нет? Не может быть. Мне дали ваш номер, и я уже шесть раз вам звонил. (Снова набирает номер.) Алло. Не вешайте трубку. Я снова туда же попал? Вот видите, значит я не ошибся номером. Нет-нет, ничего. Меня просто интересует погода на завтра. Не знаете? Хорош метеоцентр!.. Не метеоцентр? Ах перестаньте, не разыгрывайте меня. Не на простачка напали. Или на простачка, но не до такой же степени. А вот представьте себе, что я робкий молодой человек, который назавтра пригласил девушку погулять в Летний сад или, положим, в Сокольники, и неожиданно она дала согласие. Я волнуюсь, у меня участился пульс, и в голове приливы. Брать мне завтра с собой зонтик или нет? Если возьму, а дождя не будет, я буду нелеп и смешон. А если не возьму, и пойдет проливной дождь, мы попросту оба вымокнем. И, не начавшись, разрушится то, что могло бы состояться. Вам этого не жаль? Или – наоборот: я уже почти старик, вчера мы с женой отпраздновали серебряную свадьбу и вот решили завтра съездить на электричке в пригород, где гуляли когда-то, когда были молоды. Ну, не кричите, пожалуйста, не знаете, так не знаете, я спрошу еще у кого-нибудь. Я просто подумал, что, раз я звоню в метеоцентр, так вы можете мне сказать, какая будет завтра погода. А больше мне ничего от вас не нужно, и я с легким сердцем могу пожелать вам долгой и счастливой жизни с вашим мужем или женихом, как он там у вас считается.

Вешает трубку. Раздумывает. Набирает номер. Ждет.

Здравствуйте. Вы меня не знаете, но это ничего не значит, узнаем друг друга в деле. Главное, не вешайте трубку и не задавайте наивных вопросов. У меня к вам выгодное коммерческое предложение. Какое? Героин на пряники. Не поняли? Ваш героин, мои пряники, целый вагон пряников. Бартер. Натуральный обмен. Ну как, согласны? Если вам нужно время для размышления, я предоставлю его вам. А вы за это не спрашивайте меня, что я стану делать с такой большой партией героина. Возможно, я его уничтожу. Что поделаешь, это такие большие издержки для меня, пряники тоже стоят недешево... Впрочем, если угодно, так и быть, я готов прибавить еще две с половиной тонны сушек с маком. Подумайте, с маком... Это для того, чтобы вас не слишком ругали ваши криминальные компаньоны. А я зато буду знать, что я избавил мир от малой толики скверны. Что? Вы хотите еще и сахар в придачу? Послушайте, это уже слишком!.. (Снова набирает номер.) Да. Я вам только что звонил по поводу пряников. Вы правы. Я отменяю свое коммерческое предложение. Я понял, что с вами совершенно невозможно вести дела. И на прощание хочу лишь сказать вам: все люди – трусы, они совершенно теряются во всякой непредвиденной ситуации и делаются похожи на домашнюю скотину – на козочек, на барашков, на коровок: блеют, мычат, пищат, а это ведь скучно. И хотя я совершенно не желаю оскорбить вас, заявляю вам со всей ответственностью, что вы просто дурак, и я бы даже сказал, чтобы быть более точным, – набитый дурак. При этом, заметьте, я всего лишь стремлюсь к точности, именно она – моя цель. Так что спите спокойно, дорогой товарищ. Не будет вам никаких пряников. Адьё.

Вешает трубку. Но тут же набирает новый номер.

Алло. Это четыре – девять – два сорок шесть – семьдесят семь? Великолепно. Так я и думал. Из ГУВД беспокоят. Отдел несчастных случаев. Назовите себя, пожалуйста. Геннадий Анатольевич? Григорьев? Этого не может быть!.. Черт, какой неожиданный оборот. Что такое? Приготовьтесь к неприятному известию, Геннадий Анатольевич. Весьма неприятному. Сегодня утром обнаружен ваш труп. Да-да, Геннадий Анатольевич, это совершенно не смешно. Сбит машиной. На Фермском шоссе. На большой скорости. У трупа ваши документы, труп опознан. Машина скрылась с места происшествия, вас отбросило с проезжей части в сторону, и вы пролежали несколько часов, пока, наконец, не были обнаружены. Примите мои соболезнования. Дополнительные подробности вы можете получить у дежурного по городу. Или просто позвоните по телефону ноль-два. Как это говорится – вечная память. Совершенно верно. Пока.

Вешает трубку. Пауза. Снова набирает номер.

Здравствуйте. Я говорю: «здравствуйте», что в этом удивительного. Я могу сказать вам «здравствуйте» еще раз, чтобы вам было приятно. Я решил придать нашему с вами общению более систематический характер. Не находите ли, что эта идея хороша? Кто я такой? Предположим, я всего лишь великий абонент, так чтобы было понятнее. Вы спрашиваете, звонил ли я вам прежде? А вы разве этого не помните? Впрочем, я не помню тоже. Вы не представляете, как много у меня собеседников, все они на одно лицо, вернее, у них вовсе нет лиц, есть одни голоса, высокие и низкие, мелодичные и шепелявые. Хотя я, конечно же, не вправе выдавать вам, случайному собеседнику, своих диагнозов. У меня тоже есть свои тайны, они сродни врачебным тайнам. И даже не просите меня, не уговаривайте меня, чтобы я вам их раскрыл. Вот видите, вы слушаете меня уже целых двадцать секунд. И не вешаете трубку, и не повесите, пока я вам не позволю это сделать, не правда ли? Вы правы, конечно, я никогда вам не звонил прежде, вас не было в моей коллекции, хотя, возможно, вы достаточно любопытный экземпляр. И вместе с тем мы с вами знакомы давно. Возможно, я являлся вам в снах, в предутренних снах, когда вползают в ваш взбудораженный мозг всякие глупости и кошмары, или хотя бы обрывки их. И вас выводит из этого тягостного дремотного состояния только пронзительный и бестактный звонок будильника, который для вас все же является спасением. А возможно, я еще когда-нибудь явлюсь вам во сне, но вы уже сейчас знаете об этом, вы уже сейчас это предчувствуете, и потому вам кажется, что мы знакомы давно. Итак, я чудо из чудес, которое неожиданно вторглось в вашу жизнь посредством случайного набора номера. Однако же, пора и честь знать. Впрочем, остаюсь в непреклонной уверенности, что вы запомните меня навсегда. Не правда ли?

Вешает трубку. Снова набирает номер.

Да. Здравствуйте. Мне кажется, я здесь уже был. Нет? У меня ощущение, будто я в незнакомом доме, где бесконечные коридоры и комнаты, комнаты, комнаты... Вот я открываю какую-то дверь и оказываюсь в чьем-то кабинете. В служебном кабинете. Я начинаю рассказывать, я пытаюсь объяснить свое дело. И вдруг понимаю... с ужасом понимаю, что ошибся дверью. А я уже почти успел рассказать о своем деле. Я был уже в этом кабинете? Я открывал уже эту дверь? Помните, я рассказывал вам о своем знакомом? Как его зовут? Предположим... да, пускай будет так: Георгий... да, Георгий Львович. Чем занимается? Послушайте, вы действительно тот, с кем я уже говорил? Или нет? Впрочем, неважно. Да, Георгий Львович. Пожалуй, отчасти мой коллега. Что? Ах да... история... Живет он на последнем этаже и каждый день ходит пешком на свой пятый этаж. Ходил... Нет, снова ходит. А некоторое время жил в другом доме, неподалеку. Ну, частные подробности опустим. Почему он там жил, у кого он там жил... Так вот, в этом – в другом – доме была собака, огромная собака. Овчарка. Нет, дог. Словом, не знаю: какая-то большая собака. Георгий Львович как-то выгуливал эту собаку. Он – творческий человек, наш Георгий Львович, и вот он прохаживался по парку с собакой и мучился очередным своим замыслом. А собака дернула, а Георгий Львович держался за поводок, и вот он упал. Нет, он на сей раз ничего себе не сломал... к счастью. Но зато из кармана у него выпал ключ от его квартиры на пятом этаже. А там, в парке, был газон, и такая высокая трава... Потом, когда ключа наконец хватились, найти его уже было невозможно. Ключ пропал. Я встречал Георгия Львовича. Он жил в другом доме. В том, который неподалеку. Другого ключа от квартиры не было, или он был заперт в самой квартире, документы тоже были заперты там. И все личные вещи, книги, одежда, записные книжки с номерами телефонов. А в квартире была крепкая железная дверь. Представляете: собака дернула, человек упал, ключ затерялся, и вот уж человек лишился всего, своего положения, своего статуса, привычного самоощущения. Вот ведь как бывает... Как много теперь стало людей, потерявших себя!.. А у вас такого не было? Что? Не знаю, не помню. Как-то разрешилось. Какое это имеет значение? Все! Будьте здоровы! Вы меня разозлили! Невозможно же! Нет, это просто невозможно! Всегда и во всем требовать каких-то немыслимых, несущественных подробностей!.. Черт побери!..

Бросает трубку. Мгновенно набирает номер.

Внимание! Это снова я! Потрясающее известие! Вы даже не поверите, но это факт! Вы сочтете, что я вас разыгрываю, но я серьезен. И, пожалуйста, не считайте меня телефонным экстремистом, я не таков. Да, я настойчив, но моя настойчивость объясняется моим волнением, вы этого еще не поняли? Да-да. А так я более всего ценю сосредоточенность. Дело в том, что мы с вами братья. Нет, не в том смысле, что «все люди братья», но мы братья натуральные, я даже не побоюсь слова – «единоутробные». У вас нет никаких братьев? Полноте, все ли вы знаете о своей матери? Все ли вы знаете о нашей дорогой мамочке? Умерла? Мне это известно. Но не кажется ли вам, что сомневаясь в наличии у вас брата, то есть меня, вы бросаете тень на память и репутацию нашей мамы?! Я, когда узнал, что мы с вами братья, даже похолодел. Потом побледнел. Потом у меня поднялось давление. К тому же у меня есть доказательство. Доказательство родства. Какое? Вы хотите знать – какое? У нас с вами одинаковые родимые пятна под мышкой в форме жука-скарабея. У вас есть родимое пятно под мышкой в форме жука-скарабея? Да вы просто забыли. Проверьте сейчас же! У вас должно быть родимое пятно в форме жука-скарабея. Срочно снимите рубашку! Быстрее! Быстрее! Пуговица не расстегивается? Да оторвите ее к чертовой матери! Скорее же! Снимайте рубашку! Майку! Да что вы там копаетесь?! Боже, как вы медлительны!.. Как вы медлительны!..

Бросает трубку. Раздумывает. Тянется к телефону. Удерживает себя. Раздумывает. Звонит телефон, О н смотрит на аппарат с отвращением. Хватает трубку.

Здравствуйте. Вы набрали телефон службы спасения, но в результате неустранимой технической ошибки попали в квазикатолический комитет «Сестренки Христовы». К сожалению, старшая сестренка нашего комитета находится сейчас в декретном отпуске, я лишь временно ее замещаю. (Слушает.) Да. Возможно, узнал. Хотя у меня отвратительная память на голоса. Они все для меня одинаковы. Да. Разумеется, я слышал, что у вас стоит определитель номера. Я рад тому, что технические новшества прочно входят в наш быт. (Слушает.) Что с вами? Минуточку!.. Зачем же так нервничать? (Слушает.) Да. Кстати, позвольте вас проинформировать, что все ваши угрозы записываются на диктофон. А также в режиме он-лайн поступают на сайт пресс-службы прокурора района по адресу: три дабл-ю-точка-прокурор-слэш-район-точка-ру. Итак, до встречи в федеральном суде. Через два года. Сам ты козел!..

Кладет трубку. По лицу его блуждает кривая усмешка.
Набирает номер. Долго ждет ответа.

Алло. Здравствуйте. Я не ожидал, что снова вас услышу. Что? Вы меня узнали? Да мне ведь, собственно, все равно – метеоцентр вы или нет. Даже если вы метеоцентр, вы вправе в этом не признаваться. Женщина вправе скрывать то, что на самом деле она метеоцентр. Тем более, возможно, вы какой-нибудь особенный метеоцентр. Предположим, для избранных. А я даже и не званый. Так чего ради вам тогда говорить правду? Я вас прекрасно понимаю. Я бы и сам так поступил. Кроме того я обманул вас. Я люблю дождь. Я обожаю дождь. Я люблю грозу, особенно, когда громыхает совсем рядом, когда вспышка и грохот являются практически одновременно. Душу тогда охватывает ощущение нечеловеческой жути, но какой-то самодовольный червячок внутри тебя убеждает, что в тебя-то, конечно, не может ударить молния. Хотя – совершенно еще не известно. И обычно себя удается уговорить. Опасности обостряют ощущение согласия с самим собой. Вот так. А вы говорите – метеоцентр. Какой еще метеоцентр?! Призываю вас: любите все непогоды! Умоляю вас: не бойтесь неполадок и неустройств! Ибо они хлеб насущный нашего неизбывного содрогания. А кто умножает содрогание, тот умножает смысл. Что? Кто я такой? Возможно, я неизвестный гений, не нашедший своего пути. Впрочем, это неважно. Итак, я прощаюсь. У меня столько еще дел, а скоро объявят воздушную тревогу, должно быть. Планета наша невелика: стреляют в одной ее части, а падаем замертво мы в другой. Увы!..

Кладет трубку. Набирает номер.

Здравствуйте. Вы меня не знаете, но зато вы хорошо слышите, что мой голос полон скорби. Могу ли я продолжать? Ничего. Очень жаль.

Бьет пальцем по рычажкам. Набирает новый номер.

Здравствуйте. Вы меня не знаете, но зато вы слышите, что в моем голосе скорбь пополам с радостью. И это вас, возможно, не разочаровывает. Могу ли я продолжать? Кто я такой? К сожалению, не смогу назвать вам своего имени, и вы вскоре поймете почему. Я оказался в очень сложном положении. Хотя, спешу вас успокоить, мне от вас ничего не нужно, если вы, конечно, не тот человек, о котором я думаю. Думаю днем и ночью. Дело в том, что я шпион, пришедший с холода. Не шутка. Куда я пришел? В еще больший холод. В этом холоде я с недавних пор на нелегальном положении, я на грани провала, меня со всех сторон обложили, я замечаю слежку за собой. О, вы не должны ни о чем беспокоиться. Я не то, что бы профессиональный шпион... хотя я, конечно, получаю деньги за свою работу. Я шпион по внутреннему побуждению, я шпион по сокровенной идее. По некоторым признакам, я определил, что они сегодня будут меня брать. Они уже возле моего дома, кое-кто из них уже на лестнице. Они не станут звонить в дверь и не станут дожидаться, пока я выйду из дома (они знают, что этого им придется ждать очень долго), они просто высадят дверь и набросятся на меня. И поэтому я тороплюсь. Почему я вам звоню? Я думал, вы догадаетесь. Мне уже нечего скрывать, у них слишком много доказательств моего шпионажа и моей враждебности. Но не это главное. Где-то городе есть человек... он мой союзник, он мой связной. Но у меня прервалась с ним связь; я не знаю его имени, я не знаю его адреса, я не знаю его номера телефона. Есть только пароль и отзыв. В моем сообщении есть несколько слов, которые представляют собой пароль. Поэтому я сижу у телефона и наугад набираю разные номера. Тот человек, услышав эти заветные слова, должен немедленно произнести известную мне фразу, и мы оба сразу поймем, что мы союзники. К сожалению, вам не повезло. Вы могли бы спасти меня и мое дело, вы могли бы передать дальше мое скрытное сообщение. Но вы не тот человек. Только и всего. И в вашей жизни ничего интересного больше уже не состоится. Да, это так. Увы!..

Кладет трубку. Мгновение. Быстро набирает номер.

Здравствуйте. Вы знаете, что там, откуда я звоню, небо другое и земля топкая? Да. Кроме того – воздух тягучий и вода твердая. И вообще картина мира на дыбы встала. Вы знаете, как бывает в лесу... Есть большие деревья, могучие, они – гении леса. И есть всякая мелочь – кустарники, травка, мелкие деревца. Это подлесок. Итак, вам звонит повелитель подлеска, хозяин мелочи. Перед богатырями я и сам подлесок. Впрочем, ничего этого вы, конечно, не знаете и знать не хотите. Отчего со всем возможным в таком случае пренебрежением к вам откланиваюсь. Пока.

Кладет трубку. Набирает номер.

Здравствуйте. Социологический опрос. Вопрос номер один. Что вы делали вчера во время воздушной тревоги? Что? Вы не слышали ни о какой воздушной тревоге? Может, вы глухи, как тетерев? Во всяком случае, именно такое предположение напрашивается в первую очередь. Вам не кажется? В любом случае, мое разочарование не знает границ.

Кладет трубку. Набирает номер.

Здравствуйте. Социологический опрос. Что вы делали вчера во время воздушной тревоги? Не помните? Спали весь день? Я всегда говорил, что найдутся люди, которые умудрятся проспать даже конец света. Видно, вы тоже из этого числа. Пришли с ночной? Но это же не значит, что нужно спать весь остаток дней своих!.. Я что делал? Вам, правда, это интересно? Представляете, у меня вчера болела голова, и я решил дописать сонет. Какой сонет? Одиннадцатый. Еще немного, и будет закончен венок. Впрочем, избави Бог, у меня и в мыслях нет ставить себя в пример. Минуточку!..

Кладет трубку. Набирает номер.

Здравствуйте. Социологический опрос... Впрочем, какой, к черту, социологический опрос?! Зачем социологический опрос? Нет, не надо социологического опроса!.. Скорее уж психологический. Да нет, всего-навсего один вопрос, только один... Скажите, вы не боитесь самого себя? Своего голоса? Своего дыхания? Своего лица? Своих жестов? Своих привычек? Вам говорят «привет», и вы тут же машинально отвечаете «привет», легко, непринужденно, бездумно. Именно «привет», а не другое какое-нибудь слово или фразу. Не страшно? Нет? Замечательно. Так я и думал. Нет больше вопросов. Все!

Бросает трубку. Набирает номер.


Здравствуйте. С вами говорит коллекционер криков. Запомните и осознайте разницу: именно криков, а не коротких гудков. Я обожаю, когда на меня орут по телефону, я без этого буквально сам не свой. Но я не наркоман, а коллекционер. Совершенно другое качество собственного достоинства. Итак, заорите на меня! Затопайте ногами! Ну что же вы робеете?! Давайте, давайте же! Закричите! Закричите: «Черт побери, кто вы такой?! Как вы смеете звонить попусту порядочным людям?!» Ну же!.. Может, мне нужно вас оскорбить? Сказать, что вы идиот и недоносок? Откуда только у нас берутся такие омерзительно-робкие граждане?! Что?

Одушевление Е г о внезапно гаснет, становится понятно, что на другом конце провода повесили трубку. О н отнимает трубку от уха и с досадой произносит одно слово, вернее – пытается его произнести, выдавливая из себя отдельные звуки, которые так почти и не собираются в слово. Мучения его длятся долго, не менее полуминуты.

Ч... ч... е-о-о... е-о-о... р-р-р... т... т... ч... ч...

Быстро набирает номер.

Алло. Лаборатория? Здравствуйте. Нину Жрудеву, пожалуйста. Жру-де-ва. Вышла? Скоро вернется? Ничего не надо передавать. Она знает, что я должен позвонить. Что я не могу не позвонить. Спасибо. Я перезвоню попозже.

Кладет трубку. Тут же набирает новый номер.

Алло. Бабушка. Здравствуйте. Плохо слышите? Ох ты, Господи!.. Здравствуйте, говорю. Здравствуйте. Да. А больше дома никого нет? Да не бойтесь, я не жулик. Я приговоренный. Приговоренный. Да разные бывают приговоренные. Дочка с работы придет? Вечером? А сейчас что, утро? Во-во, когда придет и ей скажите, что приговоренный звонил. И зять вернется – ему скажите: звонил, мол, приговоренный. Дети есть у них? Вот и им скажите: дядя приговоренный звонил. Они малые еще, не поймут, поди, так пусть хоть запомнят. Каждый день приговоренные звонят, что ли?.. А если станут спрашивать, что это, мол, за приговоренный, так отвечайте всем, что не объяснил, но, может, еще позвонит. А может, и нет. Пока, бабушка. Пока, говорю!..

Кладет трубку. Смотрит на телефон с отвращением. Набирает номер.

Это пять – пять – два – одиннадцать – восемнадцать? Игоря Даниловича, пожалуйста. Поменялся и переехал? Я знаю, что поменялся и переехал. Знаю даже, куда переехал. Чего тогда звоню? Да потому что вовсе мне и не нужен никакой Игорь Данилович. Смешные вы там все, ей Богу, зачем мне может быть нужен Игорь Данилович? Совершенно не нужен. Да может, и нет вовсе никакого Игоря Даниловича, а так – миф один. Он вообще любит мифы, такой вот человек. У него еще фамилия такая своеобразная, но я не стану ее называть. А вы тоже хороши. Живете там и не думаете, что вот жил раньше в вашей квартире Игорь Данилович, а после поменялся и переехал и живет теперь совсем в другом месте. И думать о вас не думает. И вы о нем не думаете. Живете своей отдельной жизнью. Вы и он. Стыдно, знаете ли, честное слово, стыдно.

Кладет трубку. Быстро набирает номер.

Алло. Снова я. Ну как, вы обдумали мою историю? Вернее, вашу историю. Вы достаете из шкафа белье – простыни, наволочки – и все они в крови. Вы знаете уже, чья это кровь? Да или нет? Я спрашиваю – да или нет? И как только вы догадываетесь, чья это кровь, вы догадываетесь и о том, кто у вас теперь стоит за спиной. Вы оборачиваетесь... Минуточку!.. Извините, мне нужно срочно позвонить одному человеку. Кажется, он в беде. Думайте дальше. Пока.

Бьет пальцем по рычажкам. Снова набирает номер.

Четыре – девять – два сорок шесть – семьдесят семь? Геннадий Анатольевич? Рад слышать. Снова из ГУВД беспокоят. Вы не поверите: непредвиденные обстоятельства. Опять, знаете ли, найден ваш труп. Но уже в другом месте. Опознан. И документы ваши. Паспорт на имя Григорьева Геннадия Анатольевича. Так точно. Но это еще не все. Найден еще ваш труп. И еще, и еще. Каждую минуту находят ваш новый труп. Практически все опознаны. Наши сотрудники уже сбились с ног. Представляете: две тысячи трупов за один день. И у всех документы на имя Григорьева Геннадия Анатольевича. А поскольку в нашем ведомстве чертовщину благоразумно в расчет не принимают, подозревают некую новую шайку. Да, мафия. Уникальный почерк. Потрясающая дерзость исполнения. И ведь всюду, мерзавцы, маскируют очевидное убийство под несчастный случай. Ну ладно бы только трупы, но откуда у них столько одинаковых паспортов?! Вот вопрос!.. Когда уж кончится этот сумасшедший день? Да. Будем держать вас в курсе. Желаю здравствовать. Вернее – вечная память!.. Пока.

Кладет трубку. Набирает номер.

Здравствуйте. Все предыдущее было только разбегом, и отныне ваша жизнь обретет новое наполнение. Невиданное наполнение. Будьте достойны такого наполнения. Я сюрреалист ваших ощущений, верьте мне, я вас не обману, или уж, если обману, так только красиво, что само по себе есть благо. Все. Кладу трубку.

Кладет трубку. Раздумывает. Набирает номер.

Доброе... что-то. Что сейчас – утро или вечер? Я не смотрю в окно и утратил ориентацию во временах суток. Ну да ладно. Вам мой голос ни о чем не говорит? То есть, вы его не узнаете? Значит я вам не звонил? Уверены? Хорошо. Значит, возможно, вы – свежий собеседник. Сейчас так мало осталось свежих собеседников. Сегодня утром я проснулся и вдруг вспомнил, что я подкидыш из космоса. Очень грустное ощущение. Это не моя планета, это не моя земля. Во мне масса всевозможных сведений, я знаю множество языков, в том числе шумерский и санскрит, но все это не приносит мне удовлетворения, потому что существует во мне в форме обрывков, из которых не составляется ничего целостного. Мои товарищи улетели без меня, они нарочно оставили меня здесь. И мне суждено состариться здесь и умереть. На этой чужой земле. Я сейчас положу трубку и буду сам с собой говорить на том языке, на котором говорят на моей планете. А вы будете заниматься своими делами и лишь изредка вспоминать обо мне. И этого для меня достаточно. Благодарю за терпение.

Кладет трубку. Раздумывает. Снова тянется к трубке. Удерживает себя. Тянется к трубке. Борется с самим собой. О н произносит два-три слова, вернее снова лишь пытается их произнести, отдельные звуки, выдавленные им из себя, так и не собираются в слова.

Н... н... нэ-э... е... не... м... я... н... е... м... мэ... о... г... у... я... у... гу... я... не... гу...

Стонет, мычит, в ярости бьет кулаками по столу. Наконец, будто сдавшись, снимает трубку и быстро набирает номер.

Лаборатория? Вы удивлены, должно быть, тем, что я безошибочно всегда узнаю, что я правильно набрал номер и попал туда, куда мне было нужно?.. Ничего удивительного. У вас всегда особенная тишина, так сказать, за кадром, особенная сосредоточенность. Сразу слышно, что здесь работают люди, любящие свою работу и дорожащие той удивительной пьянящей творческой атмосферой, которая сложилась благодаря усилиям вашего дружного коллектива. Нина Жрудева не подошла еще? Ага. Будьте любезны. (Ждет. Говорит «не своим» голосом и с отчетливым «акцентом».) Госпожа Жру-дефф... Радость есть приветствоват ваш замечательний научний достижений... Ваш работи по психофизиологий мозговой деятелност... были высоко отмечен руководство наш уважаемий инститьют... (Нормальным голосом.) Не сомневался, что ты меня узнаешь. Мне никогда не удавалось тебя провести. (Слушает.) Нет, ничего особенного. Собственно, я даже не был уверен, что смогу позвонить тебе. В последнее время в таком цейтноте!.. Да и ты, если звонила, вряд ли могла застать меня дома. (Короткая пауза.) Позавчера из Цюриха. А завтра-послезавтра снова улетаю. В Копенгаген. Приглашают еще в Штаты, но думаю отказаться. Такой утомительный перелет!.. а я уже не в том возрасте... (Короткая пауза.) Да. Успех ошеломляющий. Отличная пресса. Да что мы все обо мне да обо мне? Ты-то как? У вас там все эти... ваши исследования? Платить-то не забывают? Да. У нас это обычная история. Что? Копенгаген? Да так, Ларс фон Триер, ты не знаешь, наверное. И еще их Академия. Да. На две недели. А ты так все без отпуска? На юг? Ну, в такое время года нечего делать даже на юге. Не одна? Да, кажется, ты мне что-то рассказывала о нем. Вместе работаете? Как? В ресторане? Я не ослышался? Ты стала ходить по ресторанам? Прогресс. Можно догадаться, что он твой новый... о, пардон, пардон, чуть не задал бестактный вопрос. Нет, правда, юг это замечательно. В конце концов, можно просто лазить по горам и дышать воздухом. Лишь бы не было дождя. Да. Не забудьте взять фотоаппарат. Великолепно. Можешь и мне прислать пару фотографий. Получу, когда вернусь, ничего страшного. Сегодня я только вошел и, стоя на пороге, подумал, хорошо бы позвонить тебе. (Короткая пауза.) На студии. Потом пообедали. Потом ненадолго съездили за город, в лес. Без природы я не чувствую себя человеком. И вот я дома. Звоню тебе. Ну ладно. Все прекрасно. Рад был поболтать с тобой. Созвонимся. Целую.

Кладет трубку. Кривая усмешка. Мучительная гримаса. Набирает номер.

Здравствуйте. Вы меня не знаете, но это неважно. Сказать мне вам абсолютно нечего, поэтому я кладу трубку. И вы положите.

Кладет трубку. Снова набирает номер.

Здравствуйте. Вы меня не знаете, и я вас не знаю. Мне абсолютно нечего вам сказать, я ничего не хочу вам говорить, кроме того, что я не люблю слово, что оно вызывает у меня отвращение. Оно вызывает у меня ужас. Я не понимаю, для чего вообще люди говорят. Я не понимаю, почему они не молчат, как рыбы. Как медузы. Как моллюски. Я не понимаю, для чего они встречаются, дружат, разговаривают по телефону... И поэтому я кладу трубку, а вы забудьте все, что я вам сказал.

Кладет трубку. Набирает номер.

Здравствуйте. С вами говорит робот с человеческим интеллектом и потерянной душой. Не удивляйтесь. Мне нечего вам сказать, кроме того, что я не люблю эту страну и не понимаю ее. Я не люблю наш народ, не понимаю его и боюсь. Душа его в конвульсиях, он имеет природную склонность к любым социальным потрясениям. Он может подцепить любое безумие, любую мерзость с такой же легкостью, с какой ребенок – ветряную оспу. Если хотите, передайте это нашему народу. Лично мне наплевать, передадите вы или нет. Все. Вешайте трубку.

Кладет трубку. Снова набирает номер.

Здравствуйте. Или не здравствуйте. Тогда хотя бы будьте. Впрочем, можете и не быть. Вы вольны в своем выборе. Во всяком случае, так утверждают некоторые. Хотя, с другой стороны, это недоказуемо. Равно как и неопровержимо. Вы вот не знаете меня, а после минутного разговора со мной в вашей жизни чье-то чужое присутствие приумножилось. Или хотя бы только наметилось. Равно как и ваше присутствие в моей жизни. А этого с нас – с вас и меня – довольно. Довольно, говорю.

Кладет трубку. Набирает номер.

Алло. Геннадий Анатольевич? Узнали? Совершенно верно. Так вот, Геннадий Анатольевич, мне надоело вас опекать. Вы труп, Геннадий Анатольевич, труп, и этим все сказано. Вы можете выдумывать о себе что угодно, вы можете как угодно кичиться своими надуманными достоинствами, но это не затмевает единственной, исключительной реальности: труп. Вы хорошо запомнили, Геннадий Анатольевич? Труп. Примите мои соболезнования. Так-то.

Кладет трубку. Снова набирает номер.

Здравствуйте. Да, вы угадали. Это опять я. Но если вы сейчас скажете хоть слово о погоде, я рассержусь и тут же повешу трубку. Да, вы правы, это я первый начал. Но, может, я просто немного волновался или не знал, что сказать. Странно, что вы все еще дома, и тут же берете трубку. Такое ощущение, что вы даже ждете, что я вам позвоню снова. Нет? Между тем, я, возможно, оторвал вас от каких-то важных дел. Может быть, вы перечитывали «Подростка» Достоевского, или разучивали третью сонату Скрябина, первую часть. И не успели вы еще выйти на коду, как вдруг – мой звонок. А может, вы слушали «Просветленную ночь» Шёнберга в исполнении Лондонского Королевского симфонического оркестра? Или, предположим, вы сочиняли акростих, в котором по странному капризу автора нет ни слова про любовь. Не то? Все не то? А может, вы всего-навсего варили манную кашу своему малолетнему сынишке. Я угадал? Почти? Значит, одно из пяти моих предположений не слишком далеко от истины? Но при всем при том вы не вешаете трубку и значит, наверное, можете уделить мне несколько минут вашего времени. Не так ли? Что я хочу сказать? Я хочу сказать вам одну очень важную вещь. Я хочу сказать вам... нет, лучше я расскажу вам сказку. Хотите я расскажу вам сказку? Не беспокойтесь, она не будет длинной. Да? Итак... жил-был... как это положено в сказке: жил-был принц. Он любил сочинять разные истории и рассказывать их. Он любил снимать кино, которое смотрели другие люди и радовались выдумкам принца. Принц был женат. Разумеется, на принцессе. На ком же еще? А принцесса работала... Представляете, сейчас времена нелегкие даже для принцев и принцесс. И принцесса работала в институте мозга. Принцесса была вообще очень сильная женщина. И кроме того – колдунья. И вот однажды принцесса вернулась домой, то есть... во дворец... и вдруг услышала, что принц болтает по телефону с девушкой. Возможно, это был достаточно вольный разговор. И принцесса, то есть – колдунья – рассердилась, она подумала, что принц изменяет ей. И тогда сказала, так спокойно-спокойно: я приговариваю тебя быть прикованным к телефонной трубке. Только с нею ты и будешь человеком. И вышла, прикрыв за собой дверь. Она ушла от принца, вернулась в свой институт мозга. Принц хотел было посмеяться над всей этой историей, но... не вышло. Принц и теперь по-прежнему красноречив и изобретателен, но только тогда, когда он говорит в телефонную трубку. А стоит ему положить трубку – он не может произнести ни единого слова. С невероятными усилиями он выдавливает из себя отдельные буквы, но они не собираются в слова. Это смешно, скажете вы, так не бывает. Конечно, смешно. Конечно, не бывает. Это всего лишь сказка, и она очень нравится детям. Принц вообще полон сказок, грустных и веселых. И вот он теперь умирает. Он не может выйти из дома, то есть из дворца, и медленно умирает. От голода, от горя. От того, что он вырван из привычной среды. От того, что он теперь не может свободно говорить с другими людьми, с его товарищами... С другими принцами. Бедный принц... Кстати, как вам моя сказка? Понравилась? Нет? Ну, это всего лишь сказка, чего ж не бывает в сказках?! Кроме того вы не сказали, как вас зовут. Да, не спрашивал, верно. Спрашиваю сейчас. Зачем мне? Зачем мне ваше имя? Что я могу ответить на этот вопрос? Предположим, надо. Черт побери – не то. Я хочу знать ваше имя, и мне не надо больше ничего. Надеюсь, в такой малости мне не будет отказано? Слышите? Не хотите отвечать? Что, собственно, имя? Звук пустой. Но я этот звук пустой мог бы передать нашему принцу, и, возможно, он еще хотя бы раз улыбнется перед смертью. Разве вам это все равно? Так! Стоп! Внимание на мой голос! Сейчас я сосчитаю до трех, и на счет «три» вы мне тут же, легко и свободно назовете свое имя, легко и свободно, я услышу его, услышу имя, и оно теплом и радостью растечется по моим жилам. Ваше имя будет повторять мой пульс, мои ресницы, мои веки, мои щиколотки. Итак!.. Раз! Два! Три! Ну!.. Марина? Марина!.. (Откидывается на стуле с блаженною улыбкой; видно, что он несколько раз беззвучно повторяет имя. Пауза.) Марина!.. Марина, я сейчас положу трубку. Мне нужно срочно позвонить в два места, это очень важно. Жизненно важно. И потом я, наверное, снова позвоню вам. Нет, я обязательно позвоню вам. Вы только, пожалуйста, ждите моего звонка. Ладно? Пожалуйста, хоть немного ждите моего звонка. Хорошо? Согласны? Да? Может, у меня получится? Может, у меня получится? Да?..


Кладет трубку. Сидит обессиленный. Пытается прошептать,
беззвучно произнести недавно услышанное имя.

М... а... а... р... м... ма... р... и... мар... и... н... мар... и... н... н... а... а... м... р... на...

Стремительно набирает номер.

Алло. Вы подумали? Вы успели подумать? Да. Что? Вы так ничего и не поняли. Записывайте! Возьмите карандаш и бумагу! Срочно! Готовы? Что? Карандаш не пишет? Ручка? Черт побери вас с вашей ручкой! Итак, вы вернулись домой. Сегодня. Час назад. Уже темно. Вы опасаетесь, что на вас нападут в подъезде, но ничего такого не происходит. Вы поднимаетесь к себе. Зажигаете свет. Ставите чайник. Достаете из шкафа белье. И вдруг с ужасом видите, что оно не только смято, но также испачкано кровью. Чья это кровь? Ну? Вы оборачиваетесь, и что вы видите? Не знаете? Ну так слушайте меня! Вы оборачиваетесь... и видите самого себя. В зеркале. Сзади у вас большое зеркало. Вы о нем совершенно забыли. И в руке у вас нож. И вы тут же все вспоминаете. Вспоминаете, как сорок минут ехали на электричке. Вспоминаете, что с вами был большой мешок и лопата. Вы вздрагивали на полустанках. Вы нервничали от чужих взглядов. Вы думали, что похожи на садовода и одеты, как садовод. Но разве вы садовод, ответьте честно. Ответьте хотя бы самому себе: вы садовод? И потом вы вспоминаете, как копали в лесу яму. Как опустили туда расчлененный труп вашей жены. Которую сами же убили за три часа до того в результате нелепой ссоры. Вспоминаете, как повалили ее на постельное белье, как пытались разрезать ее своим перочинным ножом. Какое счастье для вас, что она всегда была такой миниатюрной женщиной!.. Вы понимаете, что страдаете опасным раздвоением личности. И одна часть вашего существа не может отвечать за другую, и даже не помнит толком, что та успела натворить. Левая рука не помнит, что сотворила правая. Можете ли вы отвечать за свою правую руку, думаете вы? И может ли ваша правая рука погубить все ваше существо, думаете вы? Вы поражены этой мыслью будто молнией. И тогда вы кричите от ужаса и горя. Что вы кричите? Что? Я спрашиваю, что вы кричите, черт вас побери?! Слышите?! Отвечайте немедленно! Что?! Я должен это знать! Я – тот, кто призван снова собрать вас воедино! Собрать из останков! Собрать из руин! Я – великий строитель бессмыслицы и организатор радости!.. Понятно вам? Слышите вы? Слышите?! Отвечайте же!.. Отвечайте!.. Вы не должны молчать! Отвечайте мне!..

Бьет пальцем по рычажкам. Быстро набирает новый номер.

Алло!.. Лаборатория? Мне Нину Жрудеву, пожалуйста. Алло. Нина? Да. Снова я. Нет, ничего не случилось. Что, собственно, могло случиться? Ты не поверишь: в последние несколько недель или даже месяцев... ну, после того, как мы с тобой... ты знаешь, у меня такое ощущение покоя!.. Я чувствую себя, как будто я лет на десять моложе. Мне хочется петь, пить, веселиться, дурачиться... Может, поехать путешествовать?.. Или просто забраться в лес подальше от людей и жить там месяца два в палатке, не видя ни одной души?.. У меня теперь столько планов!.. И я уверен, что все они могут реализоваться. Почему звоню?.. Ах да... Я, когда положил трубку, вдруг подумал... что, если я тебе забыл что-нибудь сказать или... спросить о чем-нибудь. Может быть, ты забыла меня спросить о чем-нибудь? Ведь мы так давно уже не встречались. Нет? Сколько уже прошло?.. Ну да, я, собственно, так просто звоню... Ничего мне не надо. И, если что, ты ведь можешь и сама мне позвонить. Не правда ли?.. Ну ладно, я, наверное, оторвал тебя от работы. Да? Тогда пока. Пока, говорю... (Кричит.) Нина! Подожди, Нина! Только не вешай трубку! Я забыл тебе сказать!.. Нина! Послушай! Это очень важно! Ты сильная женщина. Ты сильнее меня. Но я ни в чем перед тобой не виновен. Прошу тебя!.. Я прошу тебя!.. Нина!.. Освободи меня!.. Слышишь? Я больше не могу! Освободи меня! Освободи! Нина! Прошу тебя! Я больше не могу быть приговоренным! Нина!.. Нина!.. Освободи меня! Нина!.. Освободи! Нина! Освободи!.. Освободи меня! Освободи!.. Нина!.. Нина!..

О н обхватывает руками голову с прижатой к уху телефонной трубкой, стонет мучительно и нечеловечески. Крик Е г о постепенно сбивается на хрипенье, на шепот, на беззвучное бормотание. Слышны негромкие звуки сирены, звуки нарастают; быть может, то – воздушная тревога, а быть может, какая-то причудливая, необъяснимая иллюзия Е г о воспаленного, нездорового мозга.



К о н е ц




–>

Змеи
10-Jul-06 12:48
Автор: Станислав Шуляк   Раздел: Пьесы/Сценарии
Станислав Шуляк


ЗМЕИ

короткая драма

Мать

Дочь

Невропатолог

Дежурный по станции

Офицер-артиллерист




Станционный зал ожидания в небольшом городишке в горах. Несколько ожидающих сидят на скамьях, рядом их носильные вещи. Мужчина средних лет (Н е в р о п а т о л о г) будто бы дремлет, но временами поднимает голову и настороженно озирается вокруг. Дремлет и Женщина (М а т ь), тогда как Д о ч ь ее, напротив, кажется, обеспокоена. Звук приближающегося состава. Д о ч ь встает, подбирает котомки, прислушивается.

М а т ь. Сядь.
Д о ч ь. Почему?
М а т ь. Товарный.

Д о ч ь садится. Кладет котомки на пол перед собой.

М а т ь. Не клади на пол. Грязный.
Д о ч ь. Можно подумать, сумки чище.
М а т ь. Все равно. Положи на скамейку. (Дочь послушно кладет котомки на скамью.)
Д о ч ь. Откуда ты знаешь?
М а т ь. Что?
Д о ч ь. То, что поезд товарный.
М а т ь. Стук колес другой.
Д о ч ь. Я здесь столько же, сколько и ты. Но тебе удается ставить меня в тупик.
М а т ь. Шестичасовой так и не пришел. Остается ждать девятичасового.
Д о ч ь. По-твоему, у нас есть шансы?
М а т ь. А по-твоему, у нас есть выбор?
Н е в р о п а т о л о г. Выбор, уважаемая, всегда есть.
М а т ь. Не вмешивайтесь в чужой разговор.
Н е в р о п а т о л о г. Не надо нервничать. Я просто так сказал.
М а т ь. А теперь «просто так» помолчите.
Н е в р о п а т о л о г. Как все обозлены... в последнее время.

Мимо проходит Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и.

Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Время не бывает ни первым, ни последним.
М а т ь. Девятичасовой будет?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Поезда, сударыня, ходят строго по расписанию.
М а т ь. Шестичасового же не было.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Значит для этого были особые обстоятельства.
Д о ч ь. Какие?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. А вот этого мне никто не сообщает.
Д о ч ь. Ну вот. Значит нет никакой уверенности.
Н е в р о п а т о л о г. Уверенность всегда внутри нас. Она ни от чего не зависит.
М а т ь. Кто вы такой? Откуда вы все знаете? Или вы только изображаете из себя всезнайку?
Н е в р о п а т о л о г. Я ничего не изображаю.
М а т ь. Тогда кто вы такой?
Н е в р о п а т о л о г. Доктор.
М а т ь (разочарованно пожимает плечами). Доктор...
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Доктора вроде священников. Только занимаются телом. Но все равно они всегда рядом со смертью.
Н е в р о п а т о л о г. В юности я хотел стать либо искусствоведом, либо пойти по духовной части. Но для искусствоведа я был слишком религиозен, а для священника слишком вдумчив и скептичен.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Черт побери, какие подробности!
Д о ч ь. Идет кто-то.
М а т ь. Глупости. Кто может прийти в такое время?

Входит О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т.

Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и (вполголоса). Какой-то военный.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Здравствуйте.

Все настороженно молчат.

Простите... Я, возможно, вам помешал... Я ищу кое-кого. Здесь не было такого?.. Как бы это выразить? В сущности, самый обыкновенный человек. Наверное, моих лет. Или, может, года на два-три постарше. Или все-таки помладше. Нет, это не главное... Глаза... нет, глаза у него самые обычные. Я даже не помню их цвет. Карие? Серые? Голубые? Голос? Нет, голос я тоже не смогу описать. Скорее тихий, чем громкий. И какой-то такой одинаковый, ровный, невыразительный... А что же тогда? Руки? Телосложение? Нет. Нет. Нет... Ах да! У него же одна нога короче другой. Здесь не было такого, у которого одна нога короче другой?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Здесь у всех ноги одинаковой длины.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Да. Жаль. Просто это мой командир. Тот, о ком я говорил. Я его потерял. Я его ищу.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Повторяю. Здесь ноги у всех одинаковые.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Да-да, я понял. Я не знаю теперь, что мне делать. Где мне искать его...
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. И вообще мы все здесь мирные люди. Никто не сделал ничего плохого. Они ждут поезда, а я служу здесь дежурным по станции уже четырнадцатый год, знаю свою работу от и до, посменный график дежурств, отпуск десять дней зимой и десять дней летом, сегодня как раз моя смена...
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. По правде говоря, положение у меня отчаянное. Могут даже подумать, что я дезертир. А я просто потерял своих, я был контужен, много раз терял сознание. Я и сейчас иногда теряю сознание.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Но если вы думаете, раз вы военный – значит вас должны все бояться, то вот здесь вы глубоко заблуждаетесь. Никто вас не боится! Слышите вы?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Голова идет кругом...
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. И не смейте здесь запугивать нас! Не на таких напали! Много я тут повидал всяких-разных... за четырнадцать лет.
М а т ь (Дежурному по станции). Да хватит уже вам! Что вы к нему прицепились?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и (ворчит). Просто я отлично знаю таких вот молодчиков!.. Думают, если они военные, так все их теперь должны бояться...
М а т ь. Мир страшнее войны.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Ну это уж какая-то софистика.
М а т ь (Офицеру-артиллеристу). Что у вас с рукой?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Последствия контузии. Рука отказывается работать.
Д о ч ь. Как странно.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Да. Я пытаюсь пошевелить пальцами. Пытаюсь согнуть ее в локте. Но все бесполезно.
М а т ь. Здесь есть доктор. Он может посмотреть вас.
Н е в р о п а т о л о г. Ну уж нет!
М а т ь. Почему же?
Н е в р о п а т о л о г. Я не взял с собою своих инструментов.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Каких инструментов?
Н е в р о п а т о л о г. Никаких. Ни молоточка, ни фонендоскопа, ни градусника – у меня ничего нет.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. А молоток вам зачем?
Н е в р о п а т о л о г. Не молоток, а молоточек. По коленке постучать. Рефлексы проверить. Я, уважаемый, невропатолог.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и (протягивая тому красный железнодорожный флажок, обмотанный вокруг деревянной рукояти). Вот. Это не подойдет вместо молоточка?
Н е в р о п а т о л о г. Сейчас же прекратите издеваться надо мной! Слышите вы? Это просто какая-то чудовищная, какая-то кощунственная профанация! Я не позволю! Вы не смеете!.. Я буду жаловаться! Я дойду до министра! Я на вас в суд подам!
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Не кричите, прошу вас. Мне ничего не надо. Я посижу немного и пойду. Минут пять.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. А здесь, к вашему сведению, не сидят просто так. Здесь сидят только те, кто ждут поезда.
М а т ь (Дежурному по станции). Да ладно вам!.. (Дочери.) Скинь вещи на пол. Пусть он сядет.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Я умываю руки, сударыня. Это было ваше решение.

Офицер-артиллерист обессилено садится на скамью подле Дочери и Матери.

О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Спасибо. Я очень устал. И в глазах темно.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. С глазами, драгоценный мой, у вас все в порядке. На самом деле просто темно на улице.
М а т ь. Да. Это странно. Уже утро, должно рассветать. Должно становиться светлее. А вместо этого – темнеет.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Здесь это бывает.
Д о ч ь. У вас что, солнце в другую сторону движется?
Н е в р о п а т о л о г. Солнце, милочка, стоит на месте. Это Земля движется. Вращается вокруг Солнца. Закон природы.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Спасибо за поддержку, дорогой друг.
Н е в р о п а т о л о г. Не стоит благодарности.
М а т ь. Где это случилось?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Что?
М а т ь. Ну, это... ваша контузия.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Там... в горах... Высоко... Каких трудов нам стоило затащить туда свои орудия. Подробностей я не помню. Очнулся – ничего не вижу, не слышу, вокруг звон... темно. И еще... голова...
Н е в р о п а т о л о г. Обычная картина.
М а т ь. Взгляни, доченька, у нас там не осталось бутылочки пива для офицера.

Д о ч ь послушно склоняется над котомками в поисках пива.

Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. О-хо-хо!.. Не мешало бы поинтересоваться у нашего дорогого дока, не противопоказано ли пиво нашему герою.
Н е в р о п а т о л о г (важно). Добрый стаканчик чешского пива никому еще не вредил. Я и сам бы, пожалуй, не отказался.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Мда!.. Не будь я при исполнении... Я бы, наверное, тоже...
Н е в р о п а т о л о г. Да бросьте, коллега. Со стакана пива ничего с вами не случится, а мы никому не скажем.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Ну, разве что полстакана.
Н е в р о п а т о л о г. Две трети. Как врач официально говорю вам...

Внезапно Д о ч ь кричит от боли и ужаса.

Д о ч ь. А-а-а-а!..
В с е (вскакивая со своих мест). Что? Что такое? Что случилось?
Д о ч ь. Змея! Здесь змея! Она меня ужалила!..
М а т ь. Где? Покажи!
Д о ч ь. Вот! Вот она! Уползает!..
Н е в р о п а т о л о г. Убить ее! Убить сейчас же!
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Размозжить ей голову! Разрубить на куски!
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Не трогайте! Не смейте! Не приближайтесь к ней! Она может броситься еще раз.
М а т ь. Но моя дочь!.. Что же это? Откуда здесь змея?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Нужно длинную палку. Поддеть ее и швырнуть в огонь. Или под проходящий поезд.
Д о ч ь. Мама, мне страшно. Я умру?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Не беспокойтесь! Здешние змеи не ядовиты!..
М а т ь. Вот видишь? Ничего страшного.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Но я все равно не понимаю, как могла заползти змея на вокзал.
Н е в р о п а т о л о г. Совершенно вопиющий случай!..
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Правда, от их укуса все равно умирают. В течение суток. Или даже быстрее.
Д о ч ь. Мама!
М а т ь. Доченька! Леночка моя!
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Отчего умирают, если змеи не ядовиты?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Говорят, причина смерти весьма напоминает заражение крови. Только развивается это заражение необычайно быстро.
Н е в р о п а т о л о г. Ну, знаете!.. С научной точки зрения, ваши слова – полнейшая чушь!
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Не спорю. Вы ученый человек, Док. А я даже колледж не закончил. Но только я знаю, что здешние змеи невероятно злобны. Возможно, в этом вся причина.
Н е в р о п а т о л о г. Причина чего?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Ну, этих... странных смертей!..
Н е в р о п а т о л о г. Так что же, здесь это часто случается?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Бывает. Отрицать не могу. Но раньше на вокзал они не заползали.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Надо высосать яд из ранки!..
Н е в р о п а т о л о г. Вам же говорят!.. Нет никакого яда. Есть заражение крови.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Тогда высосать кровь.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Ни в коем случае! Иначе вы тоже умрете!..
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т (саркастически). От заражения крови?
Н е в р о п а т о л о г. От чего ж еще?!
Д о ч ь. Мама, мне становится хуже!
М а т ь. Держись, Леночка! Доктор! Спасите ее! Спасите мою дочь!
Н е в р о п а т о л о г. Что же я могу сделать? У меня ни молоточка, ни фонендоскопа, ни градусника! У меня ничего нет!
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Я только не понимаю... Если о существовании змей здесь давно известно, почему их не истребляют всем миром? Почему не вызывают войска, почему не создают специальные истребительные отряды?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. А разве можно истребить все то, о существовании чего нам известно?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Бросьте эти ваши шуточки!.. Здесь есть и ваша вина! Вы обязаны были предупредить нас.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Да, я, конечно, виновен перед вами всеми. Но раньше на вокзал они не заползали.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Ну а врач хотя бы нормальный здесь есть? Не этот блаженный, а настоящий!..
Н е в р о п а т о л о г. Я попросил бы вас. У меня диплом кандидата наук.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Врача нормального нет.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. А куда же он делся?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Умер.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Отчего?
Н е в р о п а т о л о г. Неужто вы еще не поняли? Его тоже укусили.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Змея?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Нет. Его укусил тот, кого накануне ужалила змея.

О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т в отчаянном изнеможении опускается на скамью.

М а т ь. Не садитесь!
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т (вскакивая). Что?
М а т ь. Нельзя сидеть. Змея может оказаться под скамьей и ужалить вас в ногу.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Опасность такая есть.
Н е в р о п а т о л о г. Нельзя дотрагиваться до своих вещей. Змея могла заползти и в них.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Да. Это не исключено.
Д о ч ь. Мама, мне холодно.
Н е в р о п а т о л о г. Надо ее чем-то укрыть.
М а т ь. Найдите же что-нибудь скорее!
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Я вижу брезент!
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Не трогайте!
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Почему?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Змеи очень любят прятаться в вещах, под тряпьем, под брезентом.
Н е в р о п а т о л о г. Смотрите, вон еще одна!
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Где?
Н е в р о п а т о л о г. Там, в углу. Страшная и огромная!
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Это свернутый шланг.
Н е в р о п а т о л о г. Да, а за шлангом, за шлангом?!
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Там веревка.
Н е в р о п а т о л о г. А почему эта «веревка» черная? И почему она извивается?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Он прав. Я тоже вижу. Это змея.
Н е в р о п а т о л о г. Надо бежать!
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Куда? Если мы сейчас откроем дверь, откуда вы можете знать, что находится за ней?!
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Да. Там тоже могут быть змеи. Десятки. Сотни. Тысячи змей.
Н е в р о п а т о л о г. Что же нам делать? Где же спасение?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. В нынешнее время года озлобление этих ползучих тварей доходит до самых крайних пределов.
Н е в р о п а т о л о г. Не надо отзываться о них непочтительно.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Да-да, будем хотя бы предусмотрительны, если уж мы ничего не знаем о том, с чем столкнулись.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и (меланхолически). Ах если бы наша предусмотрительность могла нам чем-то помочь!..
Н е в р о п а т о л о г. Не каркайте! Слышите вы? Не каркайте!..
Д о ч ь. Мама!.. Мне больно. У меня внутри все горит.
М а т ь. Потерпи, Леночка. Док говорит, что это заражение крови. Может, скоро станет полегче.
Д о ч ь. Мне никогда уже не станет легче.
М а т ь. Надо надеяться. Другого попросту ничего не остается.
Д о ч ь. Надеяться... и ощущать, как кровь разносит по жилам эту страшную заразу...
М а т ь. Ложись. Положи голову вот так... А я тебя буду держать.
Д о ч ь. Эта змея будто вошла в меня. Она во мне!.. Она во мне!.. Вырвите из меня змею!.. Сделайте это!.. (Слабеющим голосом.) Прошу вас...
М а т ь. Ничего, ничего. Это тебе только кажется.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Я и раньше уже кое-что слышал об этих змеях.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. И что же вы слышали?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. В моей роте был солдат, родом из этих мест...
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Что он рассказывал?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Нет-нет, я не могу вам говорить об этом. Это слишком невероятно. Вы станете смеяться.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Здесь нет ничего столь невероятного, что бы над ним возможно было смеяться.
Н е в р о п а т о л о г. Вы все – не о том!.. Это просто особое навязчивое состояние. Называется – офидиофобия. Панический страх перед змеями. Мы одержимы этим паническим страхом.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Да-да, вы правы. Разве среди нас нет мужчин? Мы должны сплотиться!..
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Стать спина к спине!..
Н е в р о п а т о л о г. Спеть воинственную песню.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Станцевать угрожающий танец.
Н е в р о п а т о л о г. И тогда, возможно, они испугаются...
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Уползут восвояси...
Н е в р о п а т о л о г. Нас трое, и вместе мы – сила.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Давайте попробуем. (Встают спина к спине.) Нога вперед, нога назад, выпад!..
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Да, да!.. Так, так!..
Н е в р о п а т о л о г. Нога вперед, нога назад, выпад!..
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Хорошо! Замечательно!.. (Танцуют угрожающий танец.)
Д о ч ь. Мама, смотри!..
М а т ь. Что?
Д о ч ь. Огромная черная змея ползет в нашу сторону.
М а т ь. Ничего, это только кажется тебе.
Д о ч ь. Да нет же, я вижу.
М а т ь. Увиденное не всегда существует.
Д о ч ь. Она все ближе.
М а т ь. Оно лишь кажется нам.
Д о ч ь. Ползет в твою сторону.
М а т ь. И кажущееся мы всегда полагаем увиденным.
Д о ч ь. Спасайся! Беги! Еще можно успеть!
М а т ь. Куда бежать? Зачем? Разве это возможно?
Д о ч ь. Скорее же! Скорей! Прошу тебя! Зачем умирать нам обеим.
М а т ь. Умереть вместе с кем-нибудь в одну минуту, в одно мгновенье – это так хорошо, это так замечательно!.. (Вскрикивает.) А-а!.. (Со слабой улыбкой.) Спасибо тебе!..
Д о ч ь. Ползи отсюда, ползи, ползи, ползи, проклятая!
М а т ь. Не ругай ее! Не надо!..
Д о ч ь. Мама, зачем ты это сделала?
М а т ь. Ничего, девочка моя. Зато мы будем вместе.
Д о ч ь. До последней минуты.
М а т ь. До самой последней минуты. (Лежат обнявшись.)
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Смотрите! Смотрите! Эту женщину ужалила змея!
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Не приближайтесь! Не подходите! Ей уже ничем не поможешь.
Н е в р о п а т о л о г. Нет, угрожающий танец оказался неэффективен. Нужна воинственная песня!..
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Но где же найти такую песню? Кто же ее сочинит?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Тот самый мой солдат...
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Что? Что солдат?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Ну, тот солдат из моей роты, который родом из этих мест... тоже говорил, что всякий, ужаленный змеей, обречен...
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Черт побери! Открыли Америку! Мы и сами знаем, что он обречен.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Но это не смерть, говорил он.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. А что же? Что это, по-вашему?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Нет-нет! Этого нельзя говорить. Это слишком невероятно!..
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Что может быть невероятнее происходящего? Ответьте-ка мне!..
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Не знаю! Не знаю!..
Н е в р о п а т о л о г. Говорят, наша последняя минута наполнена смертной тоской, ощущением абсолютной обреченности, когда ты понимаешь, что вот оно уже и все!.. Никакого спасения... И я всегда думал, а неужели последняя минута, последнее мгновение не могут быть наполнены радостью, отчаянной, ослепительной радостью?! И потому, когда мне позвонила мать и сказала слабым, но таким родным голосом: «Сыночка мой, Никитка, со мною, кажется, всё, песенка спета! Приедь, пожалуйста, деточка, может, мы еще успеем с тобой повидаться разочек»! – когда она мне это сказала, я не колебался ни секунды. Бросил всё: дом, надоевшую жену, двоих сыновей, которым я, по правде сказать, давно уже не нужен, всех своих несчастных пациентов и помчался на станцию за билетом. И вот я здесь...
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Вам хорошо. У вас хоть какое-то движение. А вот когда четырнадцать лет на одном и том же месте... Когда каждый день одно и то же, одно и то же...
Д о ч ь. Мама, как ты?
М а т ь. Меня внутри будто выжигают огнем.
Д о ч ь. У меня тоже это было. Но потом это прошло.
М а т ь. Сколько нам еще осталось?
Д о ч ь. Не знаю.
М а т ь. Да. Этого не знает никто.
Д о ч ь. И что бы ни было – все равно приходится оставаться в себе самой. Из себя не выскочишь. Из себя не убежишь.
М а т ь. К сожалению... У меня закрываются глаза. Я засыпаю.
Д о ч ь. Мама, не спи! Не закрывай глаз, не спи! Ты можешь уже и не проснуться. Я чувствую это.
М а т ь. Я не могу. Не могу... Я посплю немного. Разбуди меня перед девятичасовым. (Закрывает глаза, засыпает.)
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Послушайте! Я, кажется, придумал песню!..
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Воинственную песню!..
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Слушайте же! «Если ты увидел змей, жги, коли, руби, убей!..»
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Да-да, замечательно! Это то, что нужно! Давайте все вместе!
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т, Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и и Н е в р о п а т о - л о г. Если ты увидел змей, жги, коли, руби, убей! Если ты увидел змей, жги, коли, руби, убей! Если ты увидел змей, жги, коли, руби, убей!
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. «Одолей постыдный страх, убивай, с тобою Бог!..»
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т, Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и и Н е в р о п а т о - л о г. Одолей постыдный страх, убивай, с тобою Бог!
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. «Убивай без рассуждений, змеям – смерть без сожаленья!..»
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т, Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и и Н е в р о п а т о - л о г. Убивай без рассуждений, змеям – смерть без сожаленья!
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. «Если ты увидел змей, не раздумывай – убей!..»
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т, Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и и Н е в р о п а т о - л о г. Если ты увидел змей, не раздумывай – убей! Если ты увидел змей, не раздумывай – убей!

Н е в р о п а т о л о г опускается на колени, потом ложится на пол лицом вниз.

Н е в р о п а т о л о г. Что же это? Что же мы делаем? Зачем это? Это неправильно!.. Этого не нужно делать!.. Это невозможно!.. Я так не могу!.. Мы же так еще больше обозлим их...
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т и Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Если ты увидел змей, жги, коли, руби, убей! Если ты увидел змей, жги, коли, руби, убей! Если ты увидел змей, жги, коли, руби, убей!
Н е в р о п а т о л о г. Прекратите! Сейчас же прекратите! Нельзя! Не смейте, я вам говорю!
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Смотрите! Они повсюду! Их видимо-невидимо!
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Они вокруг нас.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Они везде.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. А нас всего двое.
Н е в р о п а т о л о г. Миленькие! Хорошенькие! Туда! Туда! Ползите туда! Жальте их! Жальте! Жальте их всех! Они плохие! Они вас не любят! Вы их жальте! Их! Их! А меня не надо!.. Ведь я же люблю вас! Я готов всегда вас любить! Всегда-всегда!.. (Вскрикивает.) А-а!.. (С жалкой улыбкой.) Сзади... В ахиллесово сухожилие... Я знал это... Зачем же меня? За что? За что? За что?..
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Значит уже все?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Да, похоже на то. У меня еще с вечера было дурное предчувствие. И страшно ломило в затылке.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Посмотрите! На улице совсем темно. Будто бы ночь.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Чтобы совладать с этой напастью, нужно все совершенно другое. Нужна другая культура, другая философия, другое искусство, другой язык и иные нравы...
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Разве ж можно успеть все это создать? Разве у нас осталось время на это?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Но, может, этот человечек (указывает на затихшего, свернувшегося в клубок Невропатолога) отчасти и прав, и нужна всего лишь... любовь.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Эта женщина... и ее дочь...
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Забудьте их. Обе они умирают.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Тот самый солдат... из моей роты.... он говорил...
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Так что же вам все-таки говорил этот чертов солдат?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Да нет, это неважно. Просто... когда я только пришел... И увидел этих двух женщин... я сказал себе: вот, девушка, с которой я мог бы прожить всю свою жизнь и не пожалеть ни об одной из ее минут.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Вы с ума сошли! Что это вы задумали? Не приближайтесь к ним!.. (Но тот лишь отмахивается и приближается к девушке.)
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Лена... Лена... Я знаю, что тебя зовут Лена.
Д о ч ь. Да, пока еще так.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. А я – Николай. Коля. Я, когда увидел тебя в первый раз, не знал, как подойти к тебе, как заговорить с тобой...
Д о ч ь. Теперь знаешь, Коля. Но я скоро умру.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Нет, ты не умрешь. Это другое.
Д о ч ь. Когда ты только вошел, такой растерянный, смущенный, я тоже не могла оторвать от тебя глаз.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Можно мне обнять тебя? Можно мне прижать тебя к себе? Крепко-крепко?
Д о ч ь. Не надо. Не делай этого.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Я очень, очень тебя прошу.
Д о ч ь. Мама, ты спишь? Ты слышишь меня? (Пауза.) Так мало осталось времени. Но раз уж все так вышло, пусть он будет моим первым. Моим последним. Моим единственным. Ты позволишь? Ты не рассердишься на меня?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Мы можем укрыться этим вот брезентом. И будем тогда только вдвоем. Только ты и я.
Д о ч ь. Не трогай брезент, не надо. Это опасно.
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Все равно... (Укрывает и себя и девушку брезентом, сжимает ее в объятьях.) Лена. Леночка...
Д о ч ь. Коленька. Коля. Хороший мой... (Затихают.)
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и (трясет Невропатолога за плечо). Эй, Док, вы еще живы? Не лежите на полу лучше. Пол каменный – воспаление легких еще, чего доброго, схлопочете.
Н е в р о п а т о л о г (бормочет). Я их любил, я их старался любить... А они меня так... За что? За что? За что?..
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Эх вы!.. Образованный человек!.. В любви ведь не бывает никакого «за что?». Неужто не знаете?
Н е в р о п а т о л о г. Уйдите! Не мешайте мне умирать!..
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и (деликатно коснувшись плеча Матери). Сударыня, пора просыпаться. Просыпайтесь! Девятичасовой скоро. Вот ведь как!.. Уж утро в самом разгаре, а кажется, будто ночка темная на дворе.
М а т ь (открывая глаза). Где Лена? Где моя дочь?
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Эх, сударыня!.. Смерть ведь ни для кого не подарок. И если уж выпала минутка иная радостная перед тою незадолго – грех не воспользоваться.
М а т ь. Где она? Скажите же!..
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. С хорошим человеком ваша Лена, сударыня.

Внезапно слышится отчаянный вскрик О ф и ц е р а - а р т и л л е р и с т а.

М а т ь. Что? Что это?

Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и стягивает брезент с лежащих на полу, но там только
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т, Д о ч е р и нигде нет.

О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Она... Она меня укусила, ужалила... А потом уползла. Исчезла.
М а т ь. Что вы говорите? Это невозможно. Где моя Лена?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Солдат из моей роты... он говорил, что тех, кого ужалили змеи, не умирают. Они сами превращаются в змей.
М а т ь. Лена, девочка моя! Что же это? Зачем же ты так?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Я обнимал ее... Обнимал... И вдруг увидел, что обнимаю змею.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Кстати!.. А что стало с этим вашим солдатом?
О ф и ц е р - а р т и л л е р и с т. Не знаю. Исчез в один прекрасный миг. Говорили, что дезертировал.
Д е ж у р н ы й п о с т а н ц и и. Никуда он не дезертировал, дорогой мой. Он просто как-то тоже превратился в огромное черное пресмыкающееся, а потом взял и уполз. А вы того и не заметили.
Н е в р о п а т о л о г. Я всегда, я всегда об этом мечтал. Так хорошо!.. Что может быть лучше?! Хорошо, хорошо!.. (Умирает.)
М а т ь. Лена! Лена! Леночка моя! Лена!.. Мы теперь всегда будем вместе с тобой!.. (Пауза.)



К о н е ц



–>   Отзывы (4)

Подполье
09-Jul-06 13:07
Автор: Станислав Шуляк   Раздел: Пьесы/Сценарии
Станислав Шуляк


Подполье


монодрама


Странные бывают люди: вроде, ведь и мелкий, и незаметный, и даже гадкий какой-то, а вместе с тем и такой, что вполне собою заполняет пространство, как-то так к сему пространству прирастает, прицепляется, и даже порою захочешь вполне обойтись без него, так ведь нет: вот он здесь и понемногу, исподволь заполняет твои мысли. А всего-то О н сидит за столом и пьет самый обыкновенный русский чаек из самовара.

О н. Да… Люблю чаек-то… эдак… вот так… из самоварчика… ох… хорошо… А иногда так… даже… из блюдечка-то… (Наливает чай в блюдечко.) Ничего здесь нет… такого… Иные говорят, мол, гадость… (Прихлебывает чай.) Из блюдечка-то… А какая ж гадость-то?.. Нет гадости!.. Нет!.. А иногда так даже и пальчик… так сказать… в стороночку… Мизинчик… Мещанство, говорят, мол… Дикость… Пошлость… Азиатчина… купечество… А какая ж дикость? Ежели удовольствие!.. Пальчик-то… В пальчике-то, пожалуй, все удовольствие, вся поэзия… Азиатчина – это-то, пожалуй, и есть наше главное удовольствие. Сидишь вот так… вечер за окном… или ночь… И такая пакость там… Дождь или снег… А ты вот тут, и – чаек, и самоварчик, и пальчик, должно быть… Чай даже и не важен. И самовар не важен. И ничуть-то ведь и не вкуснее, коль из самовара. Так, миф один… Ничего страшного: можно хоть в банке стеклянной заварить. Или даже из пакетика. Ну а хоть бы даже и вкуснее – что ж из того? А ничего, собственно… Вот пальчик-то… от пальчика нельзя отмахнуться. Никак нельзя! А уж сам чай!.. по мне так хоть голый кипяток хлебай, ничуть это не будет лучше или хуже. Ишь ты!.. Оказывается, они пальчиком моим покоробились. Вот еще новости!.. Он, мол, не вместе с прочими пальцами, а эдак вот… в сторонку… В этом, мол, самолюбие… В этом, мол, гордость… Гордец, значит, я… На свои бы пальцы взглянули!.. Где ваши пальцы? Куда указывают они? А? Вы сами-то не в сторонку указываете? Нет, ну я-то точно в сторонку… но да ведь это ничего… Да…
Я очень добрый человек. Добрый… и здоровый, пожалуй… На том и стою. А то повадились, понимаешь, своими болезнями кичиться. Чего же в том хорошего? А они и не ищут хорошего. И не от скверного бегут… А я бегу от скверного. Пускай и не далеко. Или и вовсе не бегу… А что же тогда? Ну, ничего, разберемся. Вот раньше я точно был злым. Надо было бы быть добрым, великодушным, а я был зол. А теперь… успокоился, что ли… Скверного бояться не надо. Оно ведь тоже наше родное, человеческое… Живем мы, будто перед миром извиняемся. Тогда как бытие наше должно быть дерзким, беспричинным и неосновательным. Там вот за окном снег, дождь… или вообще черт знает что… звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет, так сказать, незрелые смоквы свои… и небо, знаете ли, скрылось, свившись как свиток… А у меня здесь тепло… и чаек сладкий… Чаечек!.. А там-то, у вас, может, уже и вообще ничего нет… Все в тартарарах каких-нибудь!.. И так при этом, знаете, становится хорошо… так себя начинаешь любить, что, кажется, вот даже расцеловал бы себя самого везде-везде, что, кажется, даже повесился прямо вот тут и сейчас… от одного восторгу, разумеется!.. И ничуть бы и не пожалел об этом!.. Умри, Фонвизин! Все равно никогда тебе уже лучше не будет в этой жизни!.. Никогда уж больше, чем теперь, не будешь себя любить… Да-с!.. Умри, Фонвизин!.. Вот пусть и умирает!.. По мне так хоть пусть все фонвизины перемрут, может, оно даже и лучше всего. А я еще поживу немного… И любить себя буду… и за чаечек этот проклятый!.. (С отвращением выплескивает чай на пол, невозмутимо наливает новый, пьет.) и за мысли… да и так просто, и без чаечка, и без мыслей!..
Ибо надобно же все-таки себя любить. А кого же еще любить-то? Вас, что ли? Вас? Нет уж, увольте, вас я любить отказываюсь самым что ни на есть решительным образом! Даже и не просите! И не ходите за мной!.. Да вы вот на себя взгляните: за что вас любить? Да повнимательнее. повнимательнее!.. Как вы сами ходите, как вы дышите, как разговариваете с женами или приятелями!.. Как пытаетесь быть умными, независимыми, либеральными!.. Ну и как? Нравитесь сами себе? Я-то, положим, делаю это все не лучше вашего… Да что там не лучше?! Хуже! Гаже! Мерзее!.. Да вот же и спинка-то у меня кривая!.. Ну, не то, что совсем кривая, а – так… не идеал стройности. Да опять же и хожу-то я, прихрамывая… Покашливаю иногда. А ведь все-таки любить вам меня придется! Придется, придется!.. Я вам любить себя просто приказываю!.. Да вы-то, впрочем, и без приказов, по велению, так сказать, сердца… Никуда-то вы от этой любви не денетесь!.. И раздражитесь, и возненавидите, и содрогнетесь, и, пожалуй, за гадину почитать станете, а ведь все равно полюбите!.. Ибо только таких, которых за гадин почитаете, любить-то и следует!.. А прочих любить, пожалуй, и не за что. Красивых, гуманных, совершенных любить ведь никакая не заслуга. А должна же быть в любви хоть какая-то заслуга, не так ли? А иначе ведь какая ж это любовь? Это так!.. Это все равно, что поскользнуться там, где и без того скользко. А вы вот попробуйте пройти прямо, не покачнувшись, там, где все падают и расшибают себе лбы!.. То-то!.. Я знаю, вы бы и рады во мне какой-нибудь там горбик подозревать. Но вот нет, нет во мне никакого горбика!.. Не повезло вам!..
Это, пожалуй, неплохая тема – любовь!.. Об этом можно и поподробнее. Так много напридумывали слов, которые как будто ничего вовсе не означают. Или, кажется, что не означают. Папаша мой… Или нет, не папаша… Старичок один… Неважно!.. Давно это было. Сказал: мир красотою спасется. Мир… Прямо так и сказал. Интересно, что здесь преобладает – идеализм или размягчение мозга? (С усмешкой.) Красотою!.. Спасется!.. Представляете? Не-ет, этого, пожалуй, извинить нельзя!.. Какою, собственно, красотой? Природными всякими пейзажами? Рафаэлями с тинтореттами? Этими вашими: я помню чудное мгновенье?.. Так, что ли? И что ж, мало разве было рафаэлей с тинтореттами? Да большему числу их, пожалуй, и места-то не найдется: перегрызутся, изведут да перебьют друг дружку!.. И что ж, при всех ваших рафаэлях спасается мир? Так уж он спасся? А я вас по-другому спрошу: а зачем ему, собственно, спасаться? Вы скажете: так ведь и ты ж пропадешь, если мир пропадет!.. На что я вам отвечу: и прекрасно! Если миру дорога пропадать, прямо сейчас… или завтра… так я вовсе не собираюсь быть на этой дороге какой-то помехою!.. Этаким камешком!.. Пусть и он пропадет, и я пропаду! Я бы его даже как-нибудь эдак… и подтолкнул… плечиком, плечиком… да, боюсь, на то силенок моих слабеньких не достанет. А вы еще говорите: любовь!..
Правильно, впрочем, конечно, говорите. Ибо здесь-то высшая любовь как раз и заключается!.. Что ж вы думаете, я мира-то не люблю? Люблю, очень люблю! Хоть он мерзок и гадок!.. Со всеми своими рафаэлями мерзок!.. Да он, пожалуй, рафаэлями-то по-настоящему и мерзок, ибо рафаэли-то все эти ваши, они красотой, которую на холсте-то отображают, только стараются меня еще больше к миру привязать, заставить меня его любить еще больше!.. А ведь надо же когда-то уметь и отстраняться!.. Смыслу-то в вашем Рафаэле ничуть не больше, чем в моем давешнем отставленном пальчике, а уж раздули-то, раздули!.. Прямо до беспредельности!.. Да, если откровенно, то в мизинчике-то моем смысла побольше, чем во всех ваших рафаэлях вместе взятых, ибо пальчик поболее о сущности человеческой, о природе человеческой рассказать может. Умейте только смотреть!.. А вот смотреть-то как раз и не умеем. (Пьет чай, задумывается.)
Хорошо!.. Хорошо, когда не просто чаечек, но и сахарок эдак вот… вприкуску. И еще бубличек какой-нибудь, сушечка… И это ничего, если черствые. В чаечке размочишь, да и пососешь… особенно, коль зубки уже не те, что у молодого были… Начинаешь при этом и норку свою темную любить, без телефона и без телевизора, и думаешь: вот выйдешь сейчас на улицу – а там тоже все хорошо!.. А что ж, разве на улице так все хорошо? Скажите-ка себе откровенно!.. Норка эта теперь, правда, не моя. Раньше моя была, а теперь может вот прийти гражданин такой с бровями черными сросшимися и с говорком южным, взять тебя, извиняюсь, за одежду, повернуть лицом к выходу и пнуть коленкою пониже спины, то есть в жопу, как вы понимаете!.. И на законном, причем, основании!.. Законы-то теперь разве для нас с вами писаны?! Впрочем, это я вперед забегаю. А не надо вперед забегать. Мы-то ведь о любви говорить хотели!..
Да нет же, как ни крути, как ни повертывай, а все ж не то, что для любви, но даже для самой обыкновенной гордости собою положительных оснований никаких не имеется. Не согласитесь, знаю, что не согласитесь. И станете даже всякие резоны приводить. Ум свой, честность, да и либерализм, пожалуй!.. Ах, как приятно собраться вот так компанией, разговоры вести умные, да либерализмом-то своим гордиться. И от гуманности от своей слюною сладкой исходить!.. Патриотизм свой полагать за образцовый!.. Искренне веровать в сие, надеяться!.. И прекрасно!.. Все надежды человечества можно убивать совершенно безнаказанно. Артист тут один… Знаменитый!.. Такой, что его всякий мальчишка знает и помнит… по старым еще временам… Либерал!.. Депутат!.. Ему тут премию какую-то очередную дают, он, как водится, на фуршете речь говорит: беден, мол, наш театр!.. Бедствует!.. Чего, мол, ждать от театра, каких таких откровений, когда наш актер в погоне за куском хлеба должен полжизни на брюхе ползать?! Либерально так сказал, гуманно, икорочкой так закусывая!.. Ах ты ж, думаю, сволочь такая!.. Я-то ведь знаю, что роль тебе… не помню, какую-то там особенную предлагали, так ты тыщу долларов за один выход потребовал и отказался, когда тебе давали только семьсот. Свой либерализм-то ты значит тогда повыше ценил.
А ведь и я тоже выпал когда-то из гнезда этого самого вашего либерализма. Впрочем, это я опять вперед забегаю. Хочу об одной любви, да все на какую-то пакость скатываюсь. (Пауза. Пьет чай, закусывает бубликом.) А чаек-то это только недавно стал… Раньше я все больше другими напитками увлекался. Водочку любил… Ну, то есть не любил, конечно, ненавидел. А вместе с тем употреблял ее каждый божий день, с отвращением к себе, со скрежетом зубовным, да с замиранием сердца, прямо с утра, едва из дурманного, свинцового сна своего выбирался… тут же и начинал. С гусарством пил, с девочками, с поездками на такси, с сидением на чьих-нибудь дачах!.. До свинства напивался, до поросячьего визга, до вырождения полного!.. Как и весь народ наш вырождается… С какими-то личностями темными дружил, со двора да с рынка. На рынок-то пойду и там дружу, дружу себе с кем-нибудь, до отвращения!.. Знал ведь, что выше их неизмеримо, да только нарочно себя в грязь втаптывал. Со злобою пил, но и с идеей тоже. И идея та… была либеральной до мозга костей. Коль я свободный человек, так кто ж мне запретить может мою свободу распространить до того, чтоб хотя бы истребить ближнего моего? Или вот хотя бы и себя истребить, пожалуй. Потихоньку так, исподволь… С расстановочкой!.. Свобода – так уж свобода!.. Вышли на волю, дорвались до воздуха, так и дышите всей грудью, пожалуй!.. А уж что там за воздух, на воле-то!.. Кислород с азотом, или смрад затхлый, гуманистический!.. Этого-то поначалу никто не хотел разбирать.
Скажете, небось: дело бы себе, уважаемый, поискали лучше!.. Тогда б и не до мыслей было, да, пожалуй, глядишь, и от водочки-то отохотились бы!.. А вот уж это-то самая бессовестная ложь и есть! Так себе и на ус намотайте! И другим намотать велите! Ибо главные-то наши русские мысли одновременно с поросячьим визгом и происходят, самые сокровенные дела наши между полетами на кочерге-то и делаются. Или чаще даже во время этих полетов. Клеймо такое на русском человеке, состав его таков химический. Знаю, знаю я все эти ваши искусства и порывы!.. Знаю!.. Сам статейки в газетки пописывал!..
Вам, поди, экстракты-то мои умственные уже прискучили. Ничего-ничего, скоро уж и до дела доберемся. Без дела ведь нельзя, тут-то вы правы. Сидишь вот так вечером, чаек попиваешь, а сам что-нибудь мастеришь понемногу. Это я люблю. Шить что-то или там собирать… (Вздыхает.) Хорошо!.. Вроде, и сам при деле, да и руки заняты…

Достает откуда-то небольшой кусок плотной ткани, вроде брезента, достает иголку с ниткой, складывает ткань по длине вдвое и прошивает края своего изделия, так что выходит что-то вроде небольшого мешка.

Мне так и друг мой всегда один говорил: “Пьешь, свинья, пей! Но и дело делай! Дело! Дело!..” Казбек его звали. Впрочем, это я опять вперед забегаю… Хотя нарочно забегаю, конечно. Так оно расскажется, пожалуй, получше. Ибо когда презрение ко мне на великое обожание менять станете, вот тогда и припомните, пожалуй: вот это, мол, уже было, это он учел, это предусмотрел, это предвидел. А обожать меня станете непременно, уж верно я это говорю!.. Даже если б я вас, положим, и убивать стал, и тогда, пожалуй, любить будете. Да так оно всегда всех и любят. Уж я-то знаю. Когда кого-нибудь там в заложники захватывают и мучают страхом самым последним, смертным, так те на третьи сутки мучителей своих пуще освободителей возможных любят. Боготворят даже. Мучители-то вот здесь, рядом, а освободители где-то там далеко, снаружи… А вот я-то мучитель этот самый ваш и есть!.. В нравственном, разумеется, смысле…
Когда в отечестве нашем стали происходить перемены, начали мы эдак понемногу выходить на волю, на улицу, стали собираться в разные кружки, в общества. Вдруг всем показалось: вот еще чуть-чуть, и настанет новая жизнь, небывалая, удивительная. И тогда только нужно будет быть счастливым заодно со всеми. Стыдно быть счастливым в одиночку!.. Когда такие вот великолепные времена… Это-то, положим, и пережиток, но уж какой-то свой, привычный пережиток. И собирались мы тогда в кружки, чтобы совместно обсуждать наше всеобщее счастье. Кто как это самое счастье переживает и понимает. Тогда, правда, начали уже постреливать, да дома взрывать, но это воспринималось как казусы. Вообще нет такой закономерности, которую нельзя принять за казус. Особенно при либеральном нашем взгляде-то!..
В те времена я тоже захаживал в один кружок, либеральный до нестерпимости!.. Соберемся мы эдак, бывало, и они так, ручки-то потирая: свобода!..
И я так тоже: свобода!..
Они: раньше была несвобода, а теперь свобода!..
И я так: точно – была несвобода, а нынче свобода самая настоящая!..
Они: раньше мы задыхались, а теперь полной грудью дышим.
Я: и никакого в груди, так сказать, стеснения!..
Они: превосходно!
И я: замечательно!..
Потом так начинают об других материях толковать, но тоже все по преимуществу либеральных. Ежели, положим, за свободу надо чуть-чуть крови пролить, так вот и надо ее проливать, не задумываясь и не рассуждая. Если надо много пролить, значит и много проливать надо!.. Отчего-то мы, человеки, все стесняемся кровь проливать за принципы, да за идеи свои человеческие!.. А ведь, ежели так, значит мы и не достойны ни свободы и ни идей с принципами. Волк, положим, проливает кровь, когда кушать хочет, а ведь для человека свобода – та же пища и есть.
И что-то меня тогда стало вдруг разбирать, что-то такое сатирическое, или, пожалуй, двусмысленное!..
Прекрасно, говорю. А вот ежели свобода, спрашиваю, так свободен ли я ныне настолько, чтобы беспрепятственно дать вам теперь, положим, по морде?
Вполне, отвечают, но и мы тоже свободны, чтобы дать вам на то сдачи.
Ну, это понятно, соглашаюсь я. А ежели, к примеру, мне теперь придет охота вас как-нибудь эдак убить? – спрашиваю. Тогда как?
А вот это уж нет, отвечают: свобода, но в рамках закона.
А положим, тогда спрашиваю, кто-то в духе истинного либерализма свободу выше закона почитать станет и беспрепятственно оттого людишек мочить пожелает?
Что ж, говорят, либерализма без издержек тоже не бывает.
Я оттого только про себя дух перевожу.

Заканчивает прошивать свой мешочек по периметру с трех сторон. Разглядывает свое рукоделие, потом внезапно выворачивает его наизнанку. Пришивает тесемки с концов. Начинает прошивать мешок теперь уж поперек, отчего выходят этакие небольшие отсеки, кармашки.

А если я, говорю еще, несмотря на весь европейский гуманизм свой и идеалы просвещения смерти до замирания сердца боюсь, то не есть ли всякая свобода – гарантированное приумножение этого самого страха смерти во мне и в сообществах?
А вы, говорят, дурашливый демагог и сатирический провокатор и вообще вроде нашего Казбека выражаетесь.
Что за Казбек такой? – спрашиваю.
Фамилия его Танауров, наш друг, отвечают, он к нам с гор спустился, он нас примером своим либерализму учит.
Я тоже, говорю, хочу, чтобы примером.
А вот приходите завтра. Казбек завтра быть обещал, вот он вас и научит.
На другой день прихожу, а посреди моих либералов и вправду такой: красивый, молодой, бородатый, башлык на плечи наброшен… Похаживает так по залу и вещает во всеуслышание: русские, говорит, бараны, они правителей своих достойны, а мы – маленький гордый народ, мы – пример всем прочим народам. Я, мол, специально с гор спустился, чтобы вас, глупых, свободе научить.
Мои либералы ему аплодируют.
А он опять: вы нас всех за третий мир держите, а третий мир, он и есть самый главный!.. Нас два миллиарда, и мы плодимся так быстро, как вы вымираете. Вы – наши рабы, мы – господа!..
Либералы опять ему аплодируют. Звонко так, зажигательно!.. Я и сам чуть было не зааплодировал ему. Да и как же можно было ему не аплодировать, когда даже эта знаменитая проститутка английская, кинозвезда застарелая нашего Казбека, говорят, целовала в его небритую щеку?!
Но все-таки я удержался и не зааплодировал. Вернее, зааплодировал, но как-то так вполсилы, одною рукой. Он это дело заметил, в перерыве подходит ко мне и говорит: а что это, глупый Иван, все мне аплодируют, ты один не аплодируешь? Может, ты свободы не любишь? Это он меня вот так глупым Иваном называл. Да и потом тоже всегда называл так.
Свободу-то я люблю, отвечаю, хотя, может, на самом деле, и не слишком, но вот мне зато интересно знать, чем это таким мы еще плохи.
Вы плохи уж тем, отвечает, что вы рабы вашего телевизора, вы пресмыкаетесь перед ним, а он же вас всякую минуту через коленку ломает. Вы словами его дрянными говорите, вы мыслями его гадкими мыслите, вы жвачку его мерзкую жуете, и не способны истребить его ни в доме своем, ни в сердце своем.
Вот таков был наш Казбек.
А еще? – говорю. Нарочно так говорю, чтобы самому побольше этой желчи презрительной испить.
А еще, говорит, смерти вы все, русские, боитесь. Научились у Европы, что в смерти ваш самый главный страх заключается. А я вот смерти не боюсь!.. Я могу умереть в любую минуту, и тебя с собою в смерть взять, и тем самым я заведомо сильнее вас всех, русских.
Так-так, говорю, будто не соглашаясь. А сам думаю, а может, вообще первейшее и единственное предназначение России – в тартарары катиться и тем самым миру пример указывать, которому следовать нельзя.
А Казбек все не унимается. Христос ваш, говорит, за грех полагает, ежели кто-то жизнью собственною распорядится самовольно, а между тем, будь вы по-настоящему свободны, так распоряжались бы самовольно не только жизнью, но и самим Христом.
Я уж, кажется, что-то возразить готовился, что-то вроде: в говне, мол, но с демократией, оно ведь тоже не так плохо, но тут к нам подошел распорядитель нашего кружка и говорит мне: у друга нашего Казбека временные жилищные затруднения, так не могли бы вы, иронист вы наш уважаемый…
Я тут же в смущении: помилуйте!.. Каморка моя невелика, и одному темно и тесно, но уж если друг Казбек не побрезгует…
Ну, вот и отлично, говорят и Казбек, и распорядитель как будто одним голосом. Вот и решено!..
Так Казбек поселился у меня. Иногда на коленях на молитве стоял, и лицом так в сторону промтоварного магазина, что у меня через дорогу напротив. Но не так, чтобы слишком часто. Чтобы только, я думал, превосходство душевное надо мной показать. Я-то ведь, ясное дело, на молитве не стоял. Русский человек, он всякими другими молитвами силен!..
Тут-то я уж и стал вырождаться. И даже, пожалуй, вымирать.
Когда живешь эдак вот своею мелкою жизнью, такая иногда в тебе вдруг накипает тоска, такой ужас нарастает от своих, так сказать, ничтожных обстоятельств, что хочется порою обняться со слезами с самым первым встречным!.. Да нет, что обняться – вцепиться в него мертвою хваткой и умолять, умолять его простить тебя, умолять его избавить тебя от сего страха и содрогания или даже помочь тебе самую свою жизнь изжить!.. Вот ведь о чем мечтаешь порой в норке своей проклятой!..
Казбек-то мой как будто даже любил меня за мои мысли. Ему было хорошо от моих мыслей. Он был ими доволен. Но и я тоже любил Казбека. Он был мне даже не друг, он был мне брат, действительно брат, даже больше брата!..
Проснешься вот так утром, бывало… угар полный… и думаешь: с Европой еще вот можно поискать точек соприкосновения на базе общечеловеческих ценностей, а уж Америка-то точно жаждет нашего истребления. Умираю, друг, только так говорю Казбеку с отчаяньем, а на столе уже бутылочка белого вожделенная стоит. Знаю, отвечает, пей, Ваня. Пей, русский брат мой! Как он так знал всегда, что мне только и нужно было?!
Потом, вроде, и к жизни новой вот так возродишься, в мыслях своих. Надолго ли? Нет, надолго не получалось.
Черт, никак не хотела Европа нам поклониться!.. Все заносилась над нами, все самолюбием своим тешилась, а нам самолюбием тешиться никак нельзя было. Вот мы и страдали. И я страдал тоже.
А Америка, та вроде снайпера, хитрая, наглая, бесцеремонная!..
У Казбека жена была молодая и двое детей – мальчик десяти лет и девочка восьми. Они все приходили к нам попеременно. Все-все у меня на глазах и происходило!..
И ты, Казбек, все еще этого глупого Ивана терпишь? – иногда говорила жена брата, жена друга моего, да на меня пальцем показывала.
Терплю, терплю пока, – отмахивался от жены своей Казбек. – Час его не пришел еще!..
А когда, когда придет? Час-то? Его час, и мой час? И наш час?
Скоро, говорил Казбек, скоро!..
Дети Казбековы тоже смотрели на меня с отвращением.
Все теперь стали бояться на улицу выходить. Кто ж теперь не боится на улицу выходить? Вы не боитесь на улицу выходить? А я вот с некоторых пор перестал… А прежде-то боялся тоже!..
Казбек все куда-то уходил; бывало даже, по нескольку дней не появлялся… Пацаненок его мне тогда утром бутылочку белого принесет, да еще сосисок каких-нибудь, глянет так презрительно и убежит себе восвояси…
Судьба моя, черта родовая – быть таким, какой я есть. Со страной, впрочем, то же самое. Яблочко от яблоньки падает недалеко. Кто здесь яблочко? Кто здесь яблонька?..

Заканчивает прострачивать карманы на своем мешке. Достает откуда-то коробку с гайками, болтами, шурупами и засыпает все эти мелкие предметы в карманы мешка. Гайки просыпаются, катаются по столу, падают на пол.

Помнится, прежде я тоже немало высказывал разнообразных мучительных мыслей. Хорошо хоть, я научился их забывать!.. Это-то меня и спасало. Но вот только не спасло, разумеется…
Мне нужно взять в руки перо, но я не мог взять в руки перо, не держали руки… А может, и не было у меня никаких рук, так мне казалось временами. Где были тогда мои руки?.. А сам-то я где? И где мы все, где?.. И что за дурман такой тогда в моем мозгу был?..
Казбек меня не выпускал. Уходя, он запирал меня на замок и еще поставил решетки на окнах. Этаж хоть и первый, да в землю вросший, а не выберешься.
Если я говорил ему что-то такое поперек, он избивал меня. Но главное – он перестал со мной говорить так, как говорил раньше. А я-то тогда любил его разговоры!..
Потом куда-то делась жена Казбека, и я как-то догадался, что ее больше нет.
Каждый день тогда что-то происходило – то взрыв, то пожар, то вдруг тотальное отравление. Лишь в нашей норке мы этого как будто не замечали.
Потом пропал и сын Казбека. Утром как-то брат мой Казбек прибегает, весь такой возбужденный. Норка твоя была твоей норкой – а теперь моей стала! – кричит.
Как так твоей? – спрашиваю.
Так моей! – кричит. Нотариус, помнишь, приходил? Ты договор подписал!..
Ну, было, было!.. Подписывал я какие-то там бумажки. Не помню какие. На кочерге летавши-то!..
Вот! – кричит Казбек. – Моя теперь норка! Если захочу – могу тебе, глупый Иван, пинка под жопу дать. И ты бомжом станешь! – говорит.
Что ж, отвечаю, не привыкать русскому человеку по помойкам шастать. Птица-Феникс из пепла, а мы, глядишь, из мусора возродимся-то!..
Ты, Иван, не будешь по помойкам шастать, говорит Казбек, страшно так говорит, спокойно, у меня для тебя другое дело есть.
Какое? – спрашиваю.
Такое! – отвечает. А сам пояс мне подает. – Возьмешь вот это и пойдешь!..

Достает откуда-то странный прямоугольный предмет, и это, быть может, куски мыла, обернутые в бумагу, но, может, и толовая шашка. Батарейки прикручены к сему предмету, торчат проводки…

Куда? – спрашиваю.
Куда скажу! – отвечает.
А тут дочурка Казбекова восьми лет за папой увивается. Папочка, папочка, дай мне пояс! Я пойду! Я хочу поскорее с мамочкой и с братиком в раю повидаться.
Нет! – говорит. – Сначала Иван пойдет. На него никто не подумает. Потом ты, а потом уже я. Все в раю встретимся, а Иван в аду своем глупом будет в смоле жариться.
Казбек, говорю, брат, говорю. Прости, не готов я еще.
Не готов?! Не готов?! – орет и слюной брызгает. – Женщина готова, пацан готов, девчонка готова, а он не готов!..
Он избил меня до полусмерти, ребра сломал, почки отбил. А я так либерально по полу катаюсь себе, да ноги Казбековы целовать хочу, простить меня умоляючи. Ах, как я его любил тогда!.. Никого никогда в жизни не любил так, как Казбека в эту минуту!..

Прикручивает скотчем мешочек с металлическими изделиями к подозрительному “предмету”, соединяет торчащие проводки с неким выключателем, болтающемся тут же, на сем взрывоопасном сооружении.

На другой день меня снова спрашивает: готов идти, Иван?
Не готов, Казбекушка, отвечаю. Ребра болят, дышать не могу. Пойду – так свалюсь сразу, не дойду, куда надо.
Казбек мой на меня только зубами скрипит.
На другой день снова: готов?
Не готов, плачу, все болит, кровью писаю, помереть могу.
И хорошо, что помереть можешь, говорит, так хоть с пользой помрешь.
Не могу, не могу, не могу!..
Он снова поколотил меня.
Я тогда думаю: плохо дело-то!.. И в тот же день, лишь только в норке остался один, кое-как до окошка дополз, в форточку высунулся и, как кто по двору пойдет, шепчу через силу: девушка, спаси! дедушка, подойди!.. Что уж там шептал – сам не помню!.. Но чудо все же произошло. Дошептался я!.. Сгинул Казбек!..
Взяли его или сбежал да где-то по другим либеральным кружкам геройствует – сие мне неведомо!.. Меня тоже таскали по разбирательствам разным, да только я дурачком законченным прикинулся, от меня и отстали.
Так приятно, оказывается, в дурачках-то ходить!.. Этаким фарфоровым болванчиком выглядеть!.. Вы-то все, умные, образованные, либеральные, ничего этого знать, разумеется, не хотите!..
И правильно!.. И хорошо!..
У России бы точно мог быть иной, особенный путь. Ежели бы, конечно, не русский народ!..
Нет ничего радостнее обреченной борьбы!.. Кампф ради кампфа. А все цели же – наши великие обманки, наши лживые жупелы, не следует обольщаться ни одной из них.
Друзья еще Казбековы приходили: убьем, говорят. Да это-то и так понятно. Могли бы даже и не говорить.
Но главное: видение мне было!.. Раньше-то все гадюки, да тараканы… Всё такое пакостное!.. А тут вдруг Христа увидел. Точно Христа!.. Но не нашего, какого-то другого… Стоит такой впереди, ослепительный, чистый, смотрит на меня строго, потом палец поднимает и говорит… говорком своим южным: Встань, глупый Иван, говорит, пояс возьми и иди!.. Иди, а Я тебя вести стану!.. Иди за Мной, говорит!..

Встает, опоясывается своим смертоносным изделием, надевает сверху пальто. Неловко топчется на месте.

Может… Раз Он сам… меня… может, и впрямь, впереди будет… любовь… Как же тут спорить?.. Пусть недолго, мгновенье всего… грохот… боль… ужас… любовь… всего мгновенье, только мгновенье… Но это мгновенье… будет мое!.. (Медленно и будто с сожалением уходит.)

К о н е ц



–>   Отзывы (6)

Путана-многостаночница
04-Apr-06 15:19
Автор: Tatjana   Раздел: Пьесы/Сценарии
...Ну, что?… Что?!… Что?… Господи, выйти нельзя! Куда – куда! Из себя выйти! Когда будет-то можно?! Когда лавры сдашь в камеру хранения? Нуууууу!… Кто их вешал-то, лавры?
Нашли путану-многостаночницу!… К каким похлебкам они мне, лавры ваши!..
Да здесь уже! Здесь! Хосподи!!!… За что возлюбил?.. За что много дал? Чтобы много спросить? (За кощунство прости – но всё видишь сам!)
А эти-то всё о своём! Спорят они, видишь ли! Ну и что?… Ах, на меня спорите?… В каких единицах? На конвертируемую хоть? Чего сказать?… Да вы что?!… Прям здесь сказать?… За столом? Чтоб всем слышно было?… Дык, а чо ж?… Коли коллектив решил… Куда ж деться-то! Пионерское детство приучило ходить поотрядно и речёвки складно говорить!
Ну - 2,5… Как – как, так! 2-ой - маленький, 3-ий – большой. Кто выиграл-то? А, так про эти числа и спорили? Два или три?… Ну, боже ж ты мой – далась вам моя грудь!
Ну, хожу я кое-куда! Нет, не силикон! В тренажерный хожу! В зал! Рекламу-то чать ловите в перерывах между пивом и… Вот, вот – именно так! Он держит «Пепси-Колу» или чего он там держит, а я иду в душ!…
Теперь про что? Про любовь? С кем? Какую предпочитаю? Промискуитет… Ну, вот, замолчали! Не поняли, зазря я их так сразу! Ладно, выпьют – проглотят! Да и что я им – клоун на подтанцовке?!
Надо тоже зажевать. Стол-то как в лучшие совдеповские времена. Это я серьёзно! Вот когда из сказки делали быль! Всё было! На столах! А в магазинах – килька да лимонад! Зато!.. На кухнях-то как сидели! Песни-то какие пели! Анекдоты-то какие травили! Вот когда групповуха-то процветала! Да что это я! О чём они сейчас?
А-а-а-а-а-а! На философию потянуло! Ну, свой же народ! Свой, родной, до слёз сквозь смех свой! Теперь о работе! Ну, это всё – это по-нашему, по-советски!
Ладно – неча всем прислушиваться к разглашению служебных тайн!Кого не оценили, мимо кого премию пронесли...Не для того под рябиной сидим! Пошли, которые озабоченные, на кухню! Чай пить нешто! Обожрались ведь опять! Господи, и правда пуговицы на блузке сами расстегиваются. Ну, вижу, вижу – нравится! Ах, про это! Ну уж – не виноватая я!
Ну, выглядывют! Ну, грудь такая! Кто мешает заниматься – и у вас, мальчишки, такая будет! Чего – пупок показать? Да за бога ради! Да это даже и бесплатно! Из любви к искусству!
Всё? Все счастливы, удовлетворены и ублажены? На стриптиз конечно не тянет… Но ещё не вечер! А пока дайте барышне арбуза! Да не надо кормить меня с руки! Я ж не в богадельне ещё – сама кусок в руках держать могу! Ладно – семечки выковыривайте! Да не все сразу! Арбуза не останется!

.................................................

Господи! Где я! Что я? Зачем я? Откуда эти слова? «Из мира удалили тайну»... О, милый друг – Роман Григорич! Расскажи, Учитель! Дай отпущение грехов! «Знающий – не говорит. Говорящий – не знает!» Разве говорю я? Разве не пою я павлинью песню? Хвост – радугой! Грудь – колесом! Из горла – клёкот! Невыносимый, ржавый, бессмысленный!
Что ж, молчать что ли, коли по-другому не научили? Тебе заплатили. Давай – работай! Самая древняя профессия! Самая честная! Собой, собой, кожей своей, дыханием своим, словами, которые они ждут, грудью, которая никогда уже не выкормит маленькое счастье, - служить! Отрабатывать… Есть, видимо, за что…
Да… «Если звезды зажигаются, значит это кому-нибудь нужно!» Не надо верить в добродетель! Благими намерениями… Туда и дорога! «Есть служение. Нас сюда отправляют. Каждый рождается в свое время!»… Спасибо, Учитель!… Значит, так надо!
..................................................

Расходимся?! Зачем расходимся, сладкие мои?! Ешё танцев не было! А, за себя не ручаетесь?… Ах, вы остаётесь? А я уже в разочарованье было впасть собралась...
Пойти, взглянуть… на звезды… Что ли… Да не пропаду! Приду сейчас!…
Холодно… Звёзды… На месте… Мерцают… Мальчик отвернулся… Что он делает?… А, колется… Ему уже не помогу… Ему уже хорошо…


…Ну, как вы тут?… Танцы организуем?… Так половина кавалеров спит уже! Тем лучше? Клиенту виднее. ..
Вот где слаба, так слаба – музыка с ног сбивает! Глаза закрыть, держи крепче – ты, кто рядом!
«Музыка, музыка – ты как спасенье! Душу чаруешь дождями созвучий!»…
О, сочетания французских «Р» и вибрирующих горловых ноток парижского воробушка! Всё плывёт… Под звездопадом звуков… под руками… не важно чьими…душа на цыпочках… руки… голова… у плеча… губы… у шеи…
...В ночном… Лошади складывают головы на плечи друг другу. Стоят… вздыхают… глаза, полные отражённых звезд… атласная кожа в лунном бегущем свете… тихое ржание… Почему я так не могу?…
Значит – надо! Заставить! Работа! Театр – тоже работа! Сотый, двухсотый выход на сцену… То, от чего рыдала на первых репетициях, уже как дожёванная жвачка, которую не знаешь куда пристроить, чтобы никто не заметил…
...Эсмеральда… «Нотр-Дам де Пари»…
Сделай громче! И даже можно целовать… Шею… Губы… Руки… Дыхание…
Ешё… танцевать… кружить, закружить свою голову…утонуть в руках… А может быть это всё-таки ты? Ну, скажи – как только ты умеешь это говорить! Да, это я! Это же я! Ты помнишь? На новогодней улице – вальс! Неуклюжий, детский – из-за теплой толстой одежды! Как мы смешно тогда одевались! И я тебе завязывала свой шарф… А ты прятал его! Чтоб никто не заметил!…

Да, давай выпьем! Выпьем за прошедшее! Выпьем за любовь! Выпьем! Ты надеешься споить меня! Забавно! Всё оплачено, друг мой! «Всё оплачено золотом прошлых обид»… Чьи стихи? Не знаю…Всплывают вдруг… Ни к месту – честно говоря.
Нет, водку не пью! Только вот столько? И столько не пью! Но…ты так славно просишь! Конечно, на брудершафт! Конечно! Мы не гусары! Рюмки не будем колотить! Хозяева не поймут! Что ты говоришь? Любишь целоваться? Это похвально! Думаешь, что и я люблю? Думай – не возбраняется! Даже поощряется! Во всех видах! А как же жена? Ничего?
Тебе просто хочется нежности? Их есть у меня!…
Не слушай меня! Издержки профессии…
Можно, я буду молчать?… Даже нужно?… Спасибо, друг мой!... Да, сделай погромче!

О, Эсмеральда!… Горбун так любит тебя! И всё готов отдать за твою любовь!

..................................................

Я классно целуюсь? Ты разве сомневался? И всё остальное – тоже классно? Потому что с душой, друг мой! Это для VIP персон! Такое уж настроение сегодня…
Ещё? Ты хочешь? Да, конечно… Ночь проходит в тапочках… Только мы не спим… Да, говори… говори… говори… Да, почти… Нет, не притворяюсь! Да… Нет… Почему не встретил раньше?… Зачем это тебе знать? … «Каждый рождается в своё время!»…
……………………………………………………………………………………………………

Номер телефона? Да, конечно! Утром! Да, обязательно! Да, мне приятно слышать твои слова…Давай всё-таки закроем глазки…

.................................................

Всем привет! Как славно я выспалась! (Косятся! Что коситься-то!) Кто проводит до остановки? Спасибо, спасибо! Чайку нальете? Шланги горят! Ах, ещё и арбуз остался? Очень своевременно! Да, конечно, созвонимся! Он вчера плохо себя чувствовал. Пусть спит! Перебрал немного, бывает!…

Да, работаю! Да, там! Спасибо, нет! Опять про грудь? Ну не утром же, да и не на улице! Да, действительно – тренажеры! Всего хорошего! Конечно, если что! Звоните…

Так… Собраться… Сосредоточиться… Погулять с собакой… Зайти за молоком… Немножко поспать…
А, чёрт - забыла-таки помаду... Ленка подарила на 8-ое Марта... Эх, вот с кем посидеть бы!.. Чего обиделась? Работа такая! Сама не святая...
Что там вечером?... Ладно - это потом, потом, потом...
«Всё хорошо, мои девоньки! Небо за нас!»…
.................................................
О, Эсмеральда! Как любил тебя твой горбун! Где он сейчас?..
–>   Отзывы (12)

«ХОДИТЬ ПО СЛЕДАМ ДИНОЗАВРОВ ЗАПРЕЩАЕТСЯ!»
04-Mar-06 01:32
Автор: mimosfinn   Раздел: Пьесы/Сценарии
(Пародия на тему: «Синопсисы»)

Сценарная заявка (синопсис) документального фильма


Начало фильма (или, возможно, финал)

(В кадре местечко Сатаплия близ Кутаиси, где до наших дней сохранились следы динозавров. Геолог и Палеонтолог подходят к следам динозавров и указывают на щит с предупреждающей надписью: «ХОДИТЬ ПО СЛЕДАМ ДИНОЗАВРОВ ЗАПРЕЩАЕТСЯ!»

Геолог (улыбаясь) – В середине прошлого века большой любитель нашей праистории, хранитель Сатаплии Петр Чабукиани приготовил такую остроумную надпись для известного грузинского литературного критика Гурама Асатиани и его друзей писателей.

Палеонтолог – Ходить по следам тут просто не стоит. Но если даже пройдешь, ничего не случится. Камень был и будет камнем. Наших следов не останется.

Геолог – Хорошо написал Гурам Асатиани – «Динозавры прошли по мокрому песку, на берегу океана, который существовал тут в незапамятные времена. Им наверное было даже приятно, когда они ступали по влажному песку расстрескавшимися от жары ступнями. Они даже не представляли себе, что за их спиной затаилась вечность».

Палеонтолог – Несмотря на то, что ходить по следам динозавров запрещается, давайте попытаемся приоткрыть одну из дверей вечности и попутешествовать в геологческом прошлом Кавказа (Геолог и Палеонтолог шагают по следам динозавров).


Другие эпизоды документального фильма:

( В кадре виден геологический разлом).

Геолог – Форма расположения наносных пород, это пласт, то есть слой, который состоит из одной горной породы. Из слоев некоторые горизонтальные, а некоторые – складчатые. (видны выпуклые и вогнутые складки) Выпуклые складки называются синклинами, вогнутые – антиклинами (виден другой геологический разлом). Мы видим породы и форму их расположения, но говорят ли они нам что-нибудь о прошлом Кавказа?


(К югу от Тбилиси, горный хребет Телети. Там с молотками в руках стоят Геолог и Палеонтолог).

Геолог – На этом антиклине распространены серые песчаники.

(Палеонтолог разламывает породу. Берет в руки осколок породы).

Палеонтолог - Эти маленькие образования специалисты именуют нумулитами. Они размером с горошину. Нумулит это такое ископаемое, то есть такой остаток живого организма, который попал в горную породу и так сохранился с неизмененным или же с измененным содержимым (В кадре видны маленькие движущиеся насекомые). Нумулиты были простейшими животными и жили несколько милионов лет назад.

(виден освещенный солнцем берег моря).

Геолог – То есть, когда эти песчаники оседали, на месте Тбилиси было море.

(В кадре виден Тбилиси, который постепенно затопляется и на его месте образовывается море. Потом в кадре – геологический разлом перед Соганлугским мостом).

Геолог – Тут на над песчаником расположен кусок вулканического покрывала. Исходя из этого, мы можем заключить, что в тоже время на дне моря происходили вулканические извержения.

(В кадре – извержение подводного вулкана. Виден город Мцхета. Геолог и Палеонтолог поднимаются на равнинную местность к северу от города, покинутую деревню).

Палеонтолог – Раньше тут была деревня Кодмани. Давайте поищем под этим холмом (разламывает молотком породу. Берет осколок). В этих известняковых пластах мы видим раковины моллюсков. Эти улитки обитали в море, подобном сегодняшнему Черному морю.

(Берег Черного моря. Геолог и Палеонтолог спускаются вниз и идут по дороге. Останавливаются у крепости «Бебрис цихе»).

Геолог – Над пластами известняка мы видим чередование глин и песчаников. Геологи называют такую последовательность пластов Нацхорским строем.

Палеонтолог – (Подбирает молотком осколок породы) Никаких морских ископаемых тут нет.

Геолог – (Указывает на осколок) А это что?

Палеонтолог – Эти улитки обитали на земле.

(Море отступает и появляются поля. Ведущие продолжают путь. Виден северный участок Мухранской долины. Палеонтолог отламывает от породы маленькие кусочки и останавливается).

Палеонтолог – К сожалению я сейчас не смог найти, но в этих пластах обнаружены ископаемые остатки позвоночных животных (Палеонтолог находится в музее, показывает зрителям ископаемые кости, которые находятся в горной породе, а потом – рисунок) Это предок лошади – Гиперион, жираф и так далее. (Палеонтолог опять находится на Мухранской долине). Мы можем заключить, что тут раньше была степь. Ведь жираф это животное степей. (Мухранской долина исчезает и видна бескрайняя степь).

Геолог – Геологические осадки дают нам богатую информацию о прошлом Кавказа, но когда что именно происходило?

(В кадре схема геологических периодов: Архейская эра, Протерозойская, Палеозойская, Мезозойская, Неозойская).

Одним словом, начиная Кембрийским (3500 миллиона лет назад), кончая Четвертичным периодом (2 миллиона лет назад), мы последовательно видим, как развивался и какие изменения претерпевал Кавказ со своим ландшафтом и живой природой. Документальный фильм будет иметь вид живой, насыщенной приключениями геологической экскурсии, в которой будут учавствовать Геолог и Палеонтолог. Если будет возможно, мы увидим процесс формирования Кавказских гор при помощи пространственной компютерной графики.


Конец







–>   Отзывы (15)

КАТАСТРОФА
21-Jun-03 01:19
Автор: alexisa   Раздел: Пьесы/Сценарии
“Найти и потерять”

Сентябрьский вечер. Юго-Восточный район Москвы. Дворик. Кричат дети, отнимая друг у друга игрушки, бабушки сидят на лавочках, что-то громко обсуждая. Мужики играют в домино, выкрикивая время от времени: - «Рыба!» Молодые люди пытаются завести мотоцикл.
Окна дома. За каждым окном свой сюжет. На пятом этаже в окне проглядывается силуэт пожилого человека, который, облокачиваясь на палочку, перебирается по квартире. Чуть повыше, на восьмом этаже, гремит музыка, кричат: «Горько!»
Во двор заходит высокий, светловолосый молодой человек, одетый в кожаный пиджак, он оглядывает обстановку, садится на свободную скамейку.
Из подъезда выходит темноволосая девушка в длинном пальто, корчит рожицу старушкам, поправляет волосы, оглядывается по сторонам, гордо вскидывает голову, идет прямо по дороге. Молодой человек заинтересованно смотрит в ее сторону. Следом за девушкой выбегает женщина в ярко-розовом халате, лет сорока.
- Иди обратно! – кричит она вслед девушке. Та оборачивается на секунду, смотрит на женщину явно недоброжелательным взглядом, разворачивается обратно, прибавляет скорость и скрывается за гаражами.
Молодой человек встает со скамейки и идет за ней.
Девушка останавливается, с опаской оглядывается, достаёт сигарету, закуривает, идет дальше.
Молодой человек повторяет ее действия и идет за ней.
Поднялся ветер, попадали листья, пошел дождь. А она все идет вперед, поправляя на ходу волосы. Садится на мокрую скамейку, выкидывает сигарету. Ветер тормошит ее волосы. Девушка тихо всхлипывает, появляются слезы.
Молодой человек садится рядом. Озабоченным взглядом смотрит на нее, выкидывает сигарету, достает из кармана мохнатый персик и протягивает его девушке.
Девушка поднимает голову, улыбается парню, берет персик, откусывает его до косточки.
- Люда. – Говорит она.
- Сережа. – Отвечает он.
Они молча встают, идут по улице.
Дождь заканчивается, появляется солнце.
- Почему плакала? – задает вопрос молодой человек.
- Я нашла бездомного котенка, он такой рыжий, милый, мама не разрешает взять.
Парень понимающе кивает.
Они долго бродят по улицам. Настал вечер, парень провожает девушку.
- Счастливо, не скучай. Попробую помочь с котенком. Я позвоню. – Говорит он, берет руку девушки, целует, раскланивается и, улыбаясь, удаляется.
Девушка смотрит ему вслед, провожает взглядом.

Сентябрьский вечер. Юго-Восточный район Москвы. Тот же дворик. Кричат люди, работают экскаваторы, разгребая развалины дома.
Во двор заходит молодой человек, осматривается кругом, садится на скамейку. Глаза его грустны. Он достает пачку сигарет, закуривает одну.
На колени запрыгивает маленький рыжий котенок. Молодой человек закрывает на мгновение глаза, вспоминает слова девушки, проводит рукой по своему лицу, берет котенка на руки, встает, уходит…
–>   Отзывы (2)

И еще одна Юморинская "сказка" - 1997
22-Jul-02 11:25
Автор: Nick   Раздел: Пьесы/Сценарии
Предисловие

О том, что такое Московская Лесная Юморина и кто такой король Юморин Пятый Алексей Лохматый, вы можете прочитать в предисловии к соседней сказке в этом разделе. Ваш покорный слуга и группа Тройной Полуабзац снова с вами.. Но история, связанная с тем, что вы сейчас прочитаете, началась гораздо раньше. В 1976 году в Москве на неделе английского кино был показан замечательный английский фильм, получивший русское название "За Священной Чашей"…Это была блистательная пародия на легенду о Короле Артуре и Рыцарях Круглого Стола. Кинотеатр "Мир" чуть не рухнул от смеха.. Конечно, фильм не купили, потому что некоторые эпизоды из него уж очень хорошо пародировали не только средневековую легенду, но и то, что было нам всем хорошо знакомо. Правда, авторы, наверное, об этом не догадывались. Годы спустя, чтобы повеселить народ во время пурги я пересказывал в походах запомнившиеся эпизоды. А потом, когда стал писать для Юморины, конечно, не мог обойтись без использования (не непосредственного, конечно) разных моментов. Но кому бы я не рассказывал об этом фильме, никто его не видел.. И тогда я решил перенести его героев в наш мир Лесной Юморины и действительность, похожую на российскую. Конечно, многое я придумал сам. В фильме никакой Королевы и сэра Саграмора нет, и оруженосца зовут по-другому. А когда появился Интернет, я стал искать его в сети.. Только название обратно с русского перевел неправильно – "Looking for the Holy Cup". Все поисковые системы, естественно, вываливали все что угодно, кроме того, что нужно. Тогда, наконец, я догадался, написать письмо симпатичному английскому кинокритику Алану (фамилию забыл, а в советское время начальник первого отдела почтового ящика, где я когда-то работал, наверное, подскочил бы до потолка). И вот теперь я знаю точное название – "Monty Pyton and the Holy Grail". Monty Pyton – это такая группа английских кинематографистов. Что ж, у них Monty Pyton, а у нас Тройной Полуабзац и Юморина 1997 года, овраг через дорогу от Полушкинских карьеров, в которых мы всегда тренировались. В этот раз овраг нашел сам Король Юморин Пятый.. Сцена в снегу вытоптана, стартовая доза "Шуваловки" разлита (названа так по имени своего изобретателя, замечательного человека и исполнителя множества ролей на Юморинах, Гены Шувалова), плекс горит, и лучи фонарей зрителей направлены на сцену. И я вылезаю опять со стартовым монологом. Если кто-то из вас назовет авторов песен, мотивы которых используются, то заранее спасибо..


Приветствовать снова рады мы вас
И «Мать, мать, мать...» привычно вторит эхо,
Вновь на ушах «Тройной Полуабзац»
И шишки с елок сыпятся от смеха.

Пусть ярче наши фонари горят,
Не будет морда ни одна печальна
Пускай скалярным, добрым будет мат,
А водка - как «Шуваловка» кристальна!

Вам новый бред за сценою готов,
И сердце алкоголь согреет снова
Звучи, как дизель, «музыка стихов»
Будь тонок юмор, как канат швартовый!.

Лишь чиркну нечестивым я пером -
И стрелки вновь закрутятся обратно,
И время вспять мы снова повернем
И в Англию поедем в век девятый.

Король Артур - вот главный наш герой!
Сейчас вы очень быстро все поймете...
Вот он сейчас на сцену рвется в бой,
Дрожа, как F-14 на взлете!

Но это вам не рыцарский роман
Здесь нет высоких чувств, любви, разлуки...
Король Артур, конечно же, был пьян,
А королева - злей любой гадюки!

На этом монолог кончаю я,
Что был он слишком долгим не сердитесь
Мотор, народ! На сцену Короля!
А вы, друзья, смотрите и тащитесь!


ДЕЙСТВИЕ 1


(Король Артур в короне, пьяный лежит на столе. На заднем плане оруженосец Джон с метлой, Королева)

Королева: (пытаясь поднять короля)
Что мордою опять уткнулся в стол!?
Вставай же, коронованный козел!

Король: Отстань ты! Я с французами сражался!

Королева: Да ты же просто как свинья нажрался!

Король: (пьяно-упрямо)
Сражался я! Я всех их победил!

Королева: Ты в бочку мне с капустой натошнил!
(рывком поднимает его, король начинает заваливаться)
А ну, урод, стой смирно и не ахай!
(Король продолжает заваливаться)
Королева: (оруженосцу)
Джон, помоги! А то уволю на... фиг!
(Джон с королевой кое-как устанавливают Короля в вертикальное положение)

Король: Я после битвы так устал! Отстань!

Королева: Сейчас ты у меня попляшешь, пьянь!
Чуть волю дай тебе, ядрена вошь,
Так и корону, падла, ты пропьешь!

Король: (пьяно-упрямо)
Король я или где?! Молчи шалава!

Королева: (бьет его тряпкой)
Ублюдок! Распустил мне всю державу!
По Англии проедешь на коне -
И рыцари и дамы - все в говне!
Налогов ни шиша никто не платит,
Куда мое ты тронное дел платье?!
(пинок)
(Джону) Где рыцари?! Гони сюда кретинов!


Джон:(выходит из-за кулис, торжественно)
Сэр Ланселот!
(входит сэр Ланселот)

Королева: Вот бог послал дубину!
Здоров, как буйвол, господи прости,
А к бабе, как, не знает подойти!

Ланселот: (с идиотской улыбкой)
Могу я бабу трахнуть... по башке!

Королева: (махнув на него рукой. Джону)
А где сэр Робин?

Джон: (став по стойке «смирно», рапортует)
На ночном горшке!
Как объявили рыцарский турнир,
Так сразу попросился он в сортир!

Королева: Согнать с горшка и гнать сюда метлой!

Король: (с грустью Ланселоту)
Ох, и начистят рожи нам с тобой...

Джон: (выгоняя метлой на сцену дрожащего сэра Робина)
Сэр Робин! (пауза)

Королева: (сэру Робину)
Тебя еще я ждать должна, зараза?

Сэр Робин: (плача)
За что меня согнали с унитаза?
Так было хорошо сидеть в тепле!

Королева: Соскучился, видать, ты по метле!
(властный жест Джону. Экзекуция метлой по заду. Сэр Робин издает серию плаксивых воплей)
Ну и хорош! Не рыцарь, а сопля!

Джон: (стукнув метлой)
Сэр Саграмор!


Сэр Саграмор: (в дупелину пьяный вваливается на сцену)
Вот я и прибыл (икает)...Бля!
(падает с жутким грохотом, сшибая короля, королеву и прочих, и лежит замертво)

Сэр Ланселот: (с Джоном вытаскивает короля из-под Сэра Саграмора)
Ты цел, Король? (ощупывает его) Родился ты в рубашке!

Королева:(в дикой ярости визжит, подпрыгивает и топает ногами)
Поднять, иль оторву всем хохоряшки!!!

(Король, Джон, Ланселот, Робин в страхе бросаются поднимать Саграмора. С трудом пытаются поднять)

Король: Джон помогай, ответишь головой!

Джон:Здесь, государь, кран нужен портовой!

Сэр Робин: А можно в туалет пойти отсюда?

Сэр Ланселот: Опять ты хочешь улизнуть, поскуда!
(подзатыльник, сэр Робин ноет)

Королева величественно - презрительно наблюдает за всем этим. С трудом удается поставить сэра Саграмора на ноги.

Королева: (сует кулак под нос сэру Робину; Гитара - мотив песни Неизвестного Автора «Я старомоден как ботфорт…»

А ну-ка смирно, вашу мать!
Не то прощайтесь с головами!
Забыли, падлы, кто пред вами?
Я Королева, а не... тварь!

Король: О дорогая, я торчу!

Ланселот:(Джону) Ну баба, блин, с цепи сорвАлась!

Джон: Да, мало нам не показалось!...

Королева: По-королевски жить хочу!
Хочу на сером кобылЕ
Скакать по Англии веселой,
Чтоб целовал народ мне полы!

Джон: (в сторону) А я, блин, сзади на метле!

Королева: Хочу на троне восседать,
И чтоб жратвы было от пуза,
Чтоб было все, как у французов,
Хочу шампанское лакать!

Хочу дворец как в Фонтенбло,
И дискотека чтоб гремела,
И платье тронное белело,
И брито каждое... мурло!

(хлопает по морде сэра Саграмора)

(Королю)
А если ты, ядрена вошь,
Не сможешь это обеспечить,
И, если будешь мне перечить,
То хрен со мной в постель пойдешь.

(рыцарям)
А с вами просто поступлю,
Крутое будет наказанье
Лишу вас рыцарского званья
И всех в сортире утоплю!

Чтоб, как у ихнего Луя,
Здесь все летали и порхали,
И чтоб все было, как в Версале,
Или не жить вам ни... фига!

Конец музыки. Королева уходит. Сэр Саграмор тут же падает и начинает храпеть.

Король: Да, пришел абзац нам, братцы...

Джон: Баксов надо штук так ...надцать.

Ланселот: (чешет затылок)
Если замок я продам...

Джон: (бежит в ужасе от задника)
БОГ идет на землю к нам!

На сцену дюльфером спускается Господь Бог. Все падают на колени.

Сэр Робин: (ползает на коленях, мелко крестясь, не понимая сам, что несет)
Ты еси на небеси
Сохрани и пронеси!
Дай нам выпить и пожрать,
Ты для нас отец и мать!
От легавого избавь
И на верный путь направь!

Бог: (мощнейший подзатыльник сэру Робину. Грохот и звон)
Хватит, дурень, гнать мне лажу!
Не люблю подхалимажа!

Музыка. Мотив «El Pueblo Unido»

Бог: (Королю)
Ты, правда, коронованный козел,
Твои рога из-за короны видно,
Ты в Англии такой бардак развел,
Что мне с небес глядеть на это стыдно!

Тебе зачем высокий титул дан?!
Чтоб у тебя народ ходил поддатый?1
Один разлегся пьяный в драбадан,
Другой ублюдок писается в латы!

Король: Так ниспошли, Господь, нам благодать
И научи как лучше жизнь устроить!
Бог: Тебе, урод, не водку надо жрать,
А развитой феодализм строить!

Так знай же - твой окончился дурдом,
И, чтоб грехи тяжелые смыть ваши,
С минуты этой все вы под седлом
Священную искать пойдете Чашу!

Искать в садах, в лесах, ядрена вошь,
А, если надо, то ищите в речке,
Но коль ее, Артур, ты не найдешь,
То всей толпой гореть вам в Адской Печке!

Ангелы и Бог:Скорей, скорей, уроды, на коней!
Скорей, скорей, чего же вы стоите!
Боитесь если адских вы углей,
То Чашу вы Священную ищите!

Бог: Свой путь пусть каждый выберет урод.
На подвиг, блин, кончается халява!
Вперед, Король! Налево, Ланселот!
А Саграмор и Робин - марш направо!

Сэр Робин: А можно я пописаю пойду
Перед такой дорогою тяжелой?

Бог:Молчи, дебил! Иначе ты в аду
Пурген проглотишь вместе с димедролом!

Бог и Ангелы:(на мотив припева)
За Чашей! За Чашей!
Скорее, матерь вашу!


Сэр Робин: А мне, а мне ... скорей бы на парашу!

Бог и Ангелы в громах и молниях возносятся на небо...

ДЕЙСТВИЕ 2

Король, Джон, Ланселот, Робин, Саграмор на "конях" разъезжаются в указанные стороны.

Ведущий: Пока оставим мы в покое прочих
Пускай себе летит король вперед,
Мы поглядим куда глухою ночью
Судьбе навстречу мчится Ланселот.

И ветер злой в ушах его свистит,
И ветки под копытами трещали.
Вдруг замок с садом на его пути,
Где герцога племянницы гуляли...

Сад в замке. С разных концов сцены выходят две Племянницы герцога.
Музыка. Мотив песни Неизвестного Автора о женской дружбе

1-я:О, как я счастлива видеть Вас снова,
Как Ваша поступь изящно-легка!
С грацией той же ступает корова,
Лишь только издали видит быка!

2-я:Как Вы прекрасно одеты по моде,
Вашего платья чудесен фасон!
Выставить мне бы его в огороде,
Дабы прогнать ненавистных ворон!

1-я:Ах, дорогая, я вся в восхищенье,
Ваши духи - это дивный восторг!
Я бы взяла их с собою в сраженье,
И всех врагов бы отправила в морг!

2-я:Ах, моя милая, ваши колготки!
Я от их вида душою пою!
Мне б их тащить на канате за лодкой,
Я б кашалотов поймала семью!

1-я:Ваши глаза - это просто соната,
Светится в них красоты идеал!
Если бы жили вы в веке двадцатом,
Медик судебный от них бы торчал!

2-я:Ваша фигура - для сказочных принцев!
В мире, наверное, нам не найти
Лучшей мишени команде эсминца,
Чтобы учебные стрельбы вести!

1-я:Пением Вашим Вы мир покорили,
Как восхитителен Ваш голосок!
Если бы в Африке петь Вы решили,
То из нее бы сбежал носорог!

2-я:Вашей прической, моя дорогая,
Будет весь мир очарован вконец!
Лучшего средства, поверьте, не знаю,
Чтобы почистить все трубы на ТЭЦ!

Вбегает Сэр Ланселот. Музыка смолкает.

1-я: (радостно)
Ох, какой красивый мальчик!
Ну, иди ко мне, мой зайчик!
{ цитата из программы Александра Вильдмана на Юморине-88}

2-я:(вся вежливость и благовоспитанность на лице сменяются секс-бешенством)
Нет уж, хрен тебе, он мой!
(вцепляется Ланселоту в руку и тащит к себе)

1-я: (тоже изменившись в лице)
Рожу ты себе умой!
Быть ему в моей постели!
(также яростно вцепляется Ланселоту в другую руку и тоже тащит к себе)

Ланселот: (ничего не понимая)
Что вы, тети, о...фигели?!

Музыка. Мотив В.Высоцкого «Диалог у телевизора»

1-я:(рывок к себе)
Ты для любви еще зеленая!
Играй в песочнице пока!

2-я:(рывок к себе)
Сама не больно-то ученая!
Вчера лишь спрыгнула с горшка!

1-я: (рывок к себе)
Для рыцаря ты слишком грубая!
Тебе с ним нечего ловить!

2-я: Ах, шестерня ты косозубая!
Иди в свинарник хвост крутить!
(мотив припева)
Когда в отъезде я была,
С французом, падла, ты спала!
Теперь ищи себе козла!
Моя взяла!
(прыгает на Ланселота, обхватывает его руками за плечи)

1-я: (с визгом обхватывает Ланселота за талию)
Сама ищи себе ты мерина!
О рыцаре моем забудь!
Не то схлопочешь ты немеренно!

Ланселот: (в ужасе хлопая глазами и хватая воздух ртом)
Эй, помогите кто-нибудь!!!

Входит Герцог. К традиционному средневековому одеянию добавлена кепка "аэродром". Мягко отталкивает племянниц от Ланселота, обнимает их за плечи.

Мотив меняется на «Гогия, Гогия».

Герцог: (с грузинским акцентом)
Вах, вах, вах, зачем ругаться,
Милые племянницы?!
Будем вместе развлекаться,
Это вам понравится!

(вытирает платком лицо и той, и другой)
Вах, вах, вах, зачем рыдать
Горькими слезами?!
В море секса мы нырять
Будем вместе с вами!

Ланселот: (пытается удрать)
Я пойду, ядрена вошь!
Сам ты с ними справишься!

Герцог: (Ланселоту)
Дорогой, куда идешь?!
Ты мне тоже нравишься!

Герцог собирает всех в охапку и тащит за задник. Шквал сексуальных воплей.

Ведущий: (выходя на сцену)
Цензура не велит вам показать
То, что за сценою творится.
Да, это невозможно описать!
Лохматому такое не приснится!..

Пока там морем разливался секс,
Покуда Ланселот разогревался,
В густом тумане в Англию с небес
Десант французский тайно приземлялся...

(уходит)

На сцену на «парашютах» спускаются Француз и Француженка.

Француженка: (властно французу)
Скорей систему ты с меня сними!
Я так висеть под куполом устала!
(Француз снимает систему и пытается снять что-нибудь еще. Француженка дает ему по руке)
Систему, а не это! Ты пойми *
Любовь потом, а дело, блин, сначала!

Француз: (с восхищением показывает за сцену)
Чтоб Ланселота со свету нам сжить,
Тебя туда бы надо запустить!

Француженка: Нет, лучше мы пойдем за королем,
Поймаем, свяжем, Чашу отберем!

Француз: Пусть только он сперва ее найдет!

Ланселот: (вопит из-за сцены) А-а-а-а-а!!!

Француженка: По-моему, готов один урод!

Уходят крадучись и перемигиваясь.

ДЕЙСТВИЕ 3

Сэр Саграмор, шатаясь висит на сэре Робине.

Сэр Робин: (плача)
За что такая мне досталась ноша?!
Ну отпусти меня ты, Саграмоша!
Вон там кусты, туда хочу я скрыться!

Сэр Саграмор: Ты лучше принеси опохмелиться!

Сэр Робин: (пытаясь освободиться)
Давай схожу под куст я, а потом,
Когда с тобою Чашу мы найдем...

Сэр Саграмор: (крепче держа его, еле ворочая языком)
Нет, хрен тебе, давай стакан сначала!

Из-за задника вылезает Зеленое угробище.
Угробище: (торжественно)
Прощаться с жизнью вам пора настала!

Сэр Робин:(прячась за спину Саграмора)
Ой-ой-ой-ой! Да что ж это такое?!

Угробище:
Я местное угробище лесное!

Сэр Саграмор: (икая)
А почему зеленое ты, блин?!
(падает на землю и засыпает)

Угробище: Позеленеешь, ждать тебя, кретин!
Голодное сто лет сижу в болоте...
Сейчас вы у меня тут запоете!
Вот только надо мне скорей решать
Кого из вас мне первого сожрать?!

Музыка. Мотив «Студента»

Сэр Робин: (плача и трясясь)
Пощади нас, пощади!..

Угробище:Хватит хныкать, плакса!

Сэр Робин:Мы тогда тебе дадим
Пару сотен баксов!

Угробище: Сунь их в задницу себе,
Съем их вместе с вами!

Сэр Робин:Кексов мы дадим тебе,
Чаю с сухарями!

Угробище:Ты рехнулся, я гляжу!
Мне не надо кексов!
Я на вертел насажу
Вас, как два бифштекса!
(Набрасывается на них, достает веревку и связывает. Сэр Робин громко всхлипывает)
На жаркое я пущу задницы и ляжки,
А бульон себе сварю я вот в этой чашке!

Достает из-под куста Священную Чашу. Музыка стихает. Из-за куста выглядывают Француз и Француженка.

Француз: (шепотом)
А Чаша-то та самая, гляди!

Француженка: Пускай оно сожрет их, подожди!

Угробище:(наливает в Чашу воду. Сэру Робину, который продолжает всхлипывать)
А ну хорош мне хныкать здесь, чудило!
(хлопает себя по лбу)
Ой, как же это я совсем забыло
В дупле своем соль, перец и лучок!

(идет за специями)

Француженка: (Французу)
Кидай, скорее, в Чашу косячок!

Француз кидает в Чашу косяк. Угробище возвращается с разделочной доской, ножами, специями. Сыпет специи в Чашу.


Угробище: Ну вот, теперь бульон начну варить!
(озабоченно)
Да только как бы не пересолить...
(берет ложку, пробует, наркотик действует немедленно, глаза угробища вылезают из орбит, и оно воет, вращая глазами)

Комнату с белым потолком осветило солнце,
А я держу стекло, как шоколад в руке,
В комнату с белым потолком лезут три японца
И туфлей бьет меня японец по башке
(кувыркаясь, уходит за сцену)

Сэр Робин: (радостно подвывает)
Я хочу быть с тобой!. Я хочу быть с тобой.

На сцену вихрем влетают Король с Джоном. Джон ударом меча рассекает веревки. Сэр Робин всхлипывает. Король, протягивая руки к Чаше, становится на колени.

Король: Победа, Джон! Ура! Она у нас!

Француз и Француженка выскакивают из-за кустов с арбалетами.

Француженка: (Королю)
А ну-ка, лапы кверху, папуас!

Француз: (Джону)
Ты брось метлу и руки вверх держи!

Джон и рыцари поднимают руки.

Француженка: (презрительно пнув ногой сэра Саграмора)
А эта пьянь пускай себе лежит!..

Джон: (Французам)
Дерзнули вы на короля напасть?!

Король: В моем лице верховная, блин, власть!
Король стоит, не кто-нибудь, пред вами!

Француз: Кому — король, а нам ты – чмо с ушами!

Сэр Робин: (плаксиво, высовываясь из-за спины Джона)
А грабить короля нехорошо!

Француженка: Молчи и полезай на свой горшок!
А если вякнешь что-нибудь в ответ,
К Угробищу отправлю на обед!

Угробище рычит за задником. Сэр Робин моментально прячется за Джона.

Француженка: (указывая на Чашу, всем)
Ну а теперь от Чаши отвалите!

Ланселот: (Влетая на сцену)
Нет, это вы, французишки, дрожите!

Король: Ты как здесь, Ланселот, нарисовался?!

Ланселот: У Герцога я сексу обучался!
Пусть ****** мой отсохнет, коль солгу!
Теперь я все, что движется, могу!
Племянниц, Герцога, корову и быка!
Куницу и Скрипучего Хорька!
И буйвола могу и дикобраза!..
(пауза)
ФРАНЦУЗОВ лишь не пробовал ни разу!

Француз: (дрогнув, хватает Чашу. Француженке)
По моему, пора нам удирать!

Ланселот: (бросаясь на них)
За Англию! Вперед, ядрена мать!

Король хватает меч. Джон метлой выгоняет Сэра Робина. Втроем поднимают Саграмора. Ланселот хватает французов в охапку. ОБЩАЯ СВАЛКА.

Вопли из кучи:

Сэр Робин: Эй, Саграмор, совсем нас задавил!

Француженка: Пусти, пусти, пусти меня, дебил!

Король: Я не француз! Отдайте мое ухо!

Бог:(выходит на сцену)
А это что еще за групповуха?
(Куча рассыпается. Все преклоняют колени.)
Бог: Опять, Артур, устроил ты дурдом!
Придется поучить тебя жезлом!
(замахивается)

Джон: (хватая Чашу и протягивая ее Богу)
Помилуй и прости грехи ты наши!
Нашли тебе Священную мы Чашу!

Бог: (смягчаясь)
Ну ладно, так и быть, я вас прощу.
И в этот раз грехи вам отпущу!
Ну что ж, кругом, и шагом марш домой!
А Чашу забираю я с собой,
Чтоб Райский Сад она мне украшала!

На сцену вбегает разъяренная Королева

Королева: Я этот вариант в гробу видала!

Король: Опомнись, дура! Пред тобою Бог!

Королева: Вот я ему сейчас и двину в рог!
За счет чужой задумал поживиться
И на халяву Чашею разжиться!
«Мой сад пускай она, блин, украшает!»
(Богу) Да об тебя я скалку обломаю!
(хватает Чашу и замахивается на Бога)

Бог:(грозно, Королеве)
Да я тебя отправлю прямо в ад!

На сцену вылезает Черт, волоча ведущего за шиворот.

Черт:Послушай, Бог, пошел ты с нею в зад!
И ад оставь, пожалуйста, в покое!
На кой мне там сокровище такое?!
Она мне все вверх дном перевернет!

Королева: Сейчас получишь по рогам, урод!
(бьет Черта по рогам)

Бог: (торжественно-скорбно)
От вашей сраной Чаши отрекаюсь
И в Рай к себе на небо удаляюсь!
(уходит)
Черт пытается утащить Чашу. Королева ловит его за хвост.

Королева:Куда, ублюдок, Чашу потащил?!
А ну-ка, Джон, метлой его мочи!

Джон и Королева «обрабатывают» Черта метлой и скалкой.

Король: (напустив на себя важный вид, подзуживает)
Мочи, мочи, мочи его на пару!

Черт: (отшвыривая Чашу)
Да подавитесь вашим писсуаром!!!
За что, за что такое наказанье?!!

(ведущему) Эй, автор, унимай свое созданье!

Королева: (ведущему)
Тебя я тоже выбью, как матрац!
Да так, что не покажется, блин, мало!

Ведущий: Ну, милочка, ты губы раскатала!
Хорош! Тройной напополам Абзац!!!

Увертывается от скалки...
–>   Отзывы (4)

Юморинская "сказка" 1995 года
06-Jul-02 14:44
Автор: Nick   Раздел: Пьесы/Сценарии
Необходимое предисловие

Раз в году, в первое воскресенье апреля, на месте, специально подобранном для этого квартирьерами-"оврагоискателями", возникает целый палаточный город – Московская Лесная Юморина..Со своим королем, он же создатель и основатель – Юморин Пятый Алексей Лохматый (он же мастер спорта по горному туризму Алексей Алексеев), со своей валютой, со своей полицией – Юморинским ОМОНом с командиром по кличке Лео, заведениями по обеим сторонам оврага, жральными, развлекательными, приличными, и не очень, и, самое главное, с вытоптанной в снегу в центре оврага сценой с задником вместо занавеса. Вход на Юморину, как правило, свободный, потому что все свои, и всем вновь пришедшим бессменные коменданты Валера Егоров и Витя Фрох ставят на физиономию фиолетовый штамп. Группы, которые приходят сюда, имеют самые разнообразные названия, например "Труба", "Дегустаторы", "Дубы Задунайские" и т.п. А мы почему-то называемся Тройной Полуабзац, почему и откуда взялось это название, никто не знает, но всем нравится. Пока светло, проходит парад групп и Королевское приветствие, потом все разбегаются по кострам, в том числе и для репетиций, а потом премьер-министр Юморины Сергей Копылов, на котором все, собственно, и держится, и которому посвящается это "произведение" сгоняет народ на концерт. Нас обычно ставят третьими, я согнал уже всех своих за задник, разлил "стартовую дозу" и жду..И когда Серега крикнет "Тройной Полуабзац!", я вылетаю под рев из-за задника на освещенный плексом и фонарями зрителей "пятачок", вытоптанный в снегу и начинаю.. Итак, апрель 1995 года, район платформы "91-й км" по Рижской дороге, Двадцатая юбилейная Юморина, елки ракетами в звездное небо…А как называется "произведение", я так до сих пор и не придумал, потому что немного.. неудобно. Серега отчаянными жестами успокоил беснующихся зрителей, и я начинаю..

Ведущий

Как рады мы приветствовать вас здесь!
Не век жевать нам по квартирам сопли
В двадцатый раз – да встрепенется лес
Под хохот и ОМОНовские вопли!

Для вас готов за сценой новый бред –
Такие вылезут на сцену рожи..
Интеллигентов чеховских там нет,
И девушек тургеневских нет тоже..

Все было просто, словно апельсин,
История совсем простая наша –
Изба в деревне, непутевый сын,
И злобная как сто чертей мамаша..

Пускай, друзья, не покоробит вас
Программы нашей ключевое слово,
Егоровым воспетое не раз,
Любимое Сергеем Копыловым

Прошу за длинный монолог простить,
Да здравствует наш юбилей двадцатый
Мотор, команда! Хватит водку пить!
И пусть опять обтащится Лохматый!

Действие первое


В "избе" на коврике спит и храпит злая Мамаша, рядом с которой два котелка. А к ним подкрадывается Сынок-дебил.

Сынок

Сейчас налопаюсь на славу!
Сожру котел весь на халяву!
Во, блин, набью себе желудок!

Коровья Морда (высунувшись из-за задника, Мамаше)

Проснись! Жрет мясо твой ублюдок!

Гитара играет мотив "Лукоморья" В. Высоцкого

Мамаша

Ты совсем с ума сошел,
Грязной лапою в котел,
Неумытым влез за стол
Вот, козел!

Сынок

Ну чего ты, блин, орешь!
Падла, жрать мне не даешь!
На твоем пайке помрешь,
Хошь не хошь!

Мамаша

Если хочешь, падла, жрать,
Как ишак, изволь пахать,
Ну-ка, марш, дрова таскать!

Коровья Морда

Твою М-м-а-а-ать!
Он меня не подоил,
Сена мне не положил,
Задницу мне не подмыл,
Вот дебил!

Сынок

Ты, скотина, не мычи!
А ты, мать, мечи харчи!
Сама дрыхла на печи!
Так молчи!

Запускает руку в котел и съедает кусок мяса. Музыка прекращается..

Мамаша (в дикой ярости, набрасывается на него со скалкой)

Тебя я выбью, как матрац!
Ты в доме Отжил, папуас!
Живи в лесу, в болоте, в луже!
А здесь ты на фиг мне нужен!

Корова (вылезши целиком из-за задника)

А в стойле мне он на фига?!!

Мамаша

Бери его ты на рога!
Мочи, мочи его не глядя!
(набрасывается на него вместе с Коровой)

Сынок

Идите к черту, злые …твари!

Действие второе

Берег лесного озера. Сынок сидит, охая и почесываясь

Сынок

Ни фига себе, обед!
Блин, живого места нет,
Скалкой всю отбила шею..
А это что за глюки здесь?

Серебряная Фея (появляясь)

Придержи язык, наглец!
Я - Серебряная Фея!
Все в моей волшебной власти,
Не проспи свое ты счастье!
У меня любой муфлон
Станет, как Ален Делон,
Взмахом палочки одену
Тебя в чуни от Кардена,
Баксов отстегну сто штук,
Ты не думай, я не глюк!
Будет в Эмиратах дом,
Белый "Вольво" под окном,
Хочешь будешь спать с Мадонной,
Ну, а хочешь – с Марадоной..
Ну не стой же ты, как пень!
Иль тебе ответить лень?
Перестань ушами хлопать!

Сынок (хамски-развязно)

А пошла ты, Фея, в жопу!

Серебряная Фея (вздрогнув, как от удара током)

Сейчас получишь по мордАм!
(дает ему пощечину)
Ах ты, свинья, трамвайный хам!
Меня, Серебряную Фею,
Так оскорбить.. Ну, я балдею!
Нет, хрен тебе, ядрена вошь!
Ты сам сейчас туда пойдешь!
(на секунду задумывается)
Но нет.. Сейчас я раздолбая
Куда страшнее покараю..
Строг будет приговор уроду -
Тебе я страшно отомщу,
И твою жопу на свободу,
Без колебаний отпущу!
За хамские твои манеры
Там будет лишь кусок фанеры!
(показывает волшебной палочкой, где именно)
Узнаешь, феям как хамить!
Отдельно жопа будет жить!
Не дам тебе ее обратно!
Скорее бросит пить Лохматый,
А Лео балериной станет,
Чем вновь она на место встанет!

(Фея взмахивает волшебной палочкой и исчезает. Сынок с воплем падает, а из-за задника кривляясь и приплясывая выскакивает Жопа)


Жопа (радостно, гитара играет разухабистый мотив, напоминающий "Бухгалтера" Алены Апиной)

Мне надоело жить в портках дебила!
Надену заграничный я пиджак!
Куплю себе французское я мыло
И плюхнусь в 6-дверный "Кадиллак"!

От Жириновского я стану депутатом!
Всю Думу буду на фиг посылать,
С трибуны я ругаться буду матом,
И баксами на лапу получать!

Я буду с понтом ездить на приемы,
И будет сторожить меня ОМОН,
И в Центре я куплю себе хоромы,
Пусть мне Егоров ставит телефон!

(Подкатывает шикарный автомобиль. Жопа усаживается)

Я к новой жизни еду в тачке модной,
Передо мной открыты все дороги,
Пришла пора и Жопе стать свободной,
А ты стучи фанерою, убогий!

(Уезжает)

Сынок (встав, с грустью..)

Вот попал я в переплет..

(Из-за коряги вылезает Кикимора, и, увидев Сынка, начинает хохотать)

Кикимора

Ты чего орешь, урод?!
(Заливаясь смехом)
Жопы нет, и нету слова!

Сынок

Фигли ржешь, мне так фигово!

Кикимора (отсмеявшись)

Кто же так тебя не хило?

Сынок

Фея, чтоб ей пусто было!

Кикимора

Эта кукла расписная??
Я ее, заразу, знаю!
Ходит, блин она в туфлЯх,
С побрякушками в ушах,
Кверху задирает рожу,
И на всех с прибором ложит
Никого не хочет знать!
У, Серебряная …тварь!

Сынок (поддакивая)

Чтоб ее, блин, задавило!

Кикимора (в ужасе)

Караул! Бежим! Горилла!!

На сцену выскакивает Горилла, перекрывая путь к бегству. Гитара играет мотив "Малиновки"

Горилла

Кикиморы заслыша голосок,
Звенящий, возбуждающе-хрустальный,
Я проломлю березовый мосток,
И тут же рухну в штопор сексуальный!

И нечего увиливать,
Нам станет горячо!

Кикимора (показывая на Сынка)

Не хочешь изнасиловать
Кого-нибудь еще?

Горилла

Нет, дудки, этот номер не пройдет,
И не пытайся скрыться в грязной луже..
Убогий же с фанерою урод
Для сексуальных игрищ мне не нужен!

Не меньше раз пятнадцати,
Иначе смысла нет!

Сынок

Смотри, по сто семнадцатой
Пойдешь на десять лет!

Горилла

Молчи, ублюдок, из тебя рагу
Я сделаю иначе, ей же Богу!
Бушует секс во мне, и я могу
И буйвола, и даже носорога!

И лешего, и ворона
И Бабушку Ягу,
На все четыре стороны
Могу, могу, могу!
И Короля Лохматого,
И зрителей толпу,
И Лео, и омоновцев,
Я всех могу, могу!

(Пляшет под музыку, приглашая Кикимору сексуальными жестами)


Кикимора (дрожа от страха, и мелко крестясь)

Господь, спаси и сохрани!

Сынок (набравшись храбрости, толкает Гориллу вытянутыми руками в болото)

Поди в болоте отдохни!

Горилла (из болота)

Ну не жить вам, вашу мать!

Сынок (схватив Кикимору за руку и убегая вместе с ней)

Ты попробуй нас поймать!

Действие третье

Сынок и Кикимора

Кикимора

Ну, второй раз родилась!
Ты меня от смерти спас!
Я тебя озолочу!

Сынок (капризно)

Жопу я назад хочу!

Кикимора

Никаких проблем, родной!
Ключ волшебный, разводной
Дам тебе я не фиговый,
Газовый, шестидюймовый
(поднимает юбку и достает из-за резинки чулка ключ)
Им назад, ядрена вошь,
Жопу вмиг ты привернешь,
Как она б не верещала!

Сынок

Как поймать ее сначала?

Кикимора

Вдоль болота ты иди,
И кабак в лесу найди
Там она сидит, кайфует,
Водку жрет и в ус не дует..
Ну, беги же что есть духу
До свидания, бляха-муха!

Ведущий

Кикимора в болото вновь свалила,
Дебил понесся, расшибая лоб,
А злая Крокодилиха следила
За ними, как подводник в перископ!

(Другой край болота, Горилла вылезает, отряхиваясь. Гитара играет мотив "Старого клена" ("Отчего, отчего..")

Горилла

Где урод, где урод, где урод, хочу я знать?
Я его размажу, как по стенке сопли!

Крокодилиха

Ты ори, ты ори, ори громче, твою мать!
Только толку от твоих не будет воплей!

Горилла

Ты мне тут, ты мне тут, ты мне тут не выступай,
Не то живо я тебе начищу рыло!

Крокодилиха

Этим ты, этим ты, этим ты мышей пугай,
Только хрен ты без меня найдешь дебила!

Горилла

Если ты, если ты, если ты его найдешь
Я тогда исполню все твои желания!

Крокодилиха

Как найдешь, как найдешь, так и делай с ним, что хошь,
Только Жопу мне отдай на растерзание!

Горилла

По рукам, по рукам, жри, что хочешь, хрен с тобой!
Только помоги достать мне эту рожу!

Крокодилиха

Ну тогда, ну тогда, ну тогда пошли со мной!
(в сторону, подмигнув зрителям)
После Жопы я сожру Гориллу тоже!

(Уходят за задник. Следующая сцена – кабак. Жопа за столом, вокруг метрдотель и официанты)

Жопа (швыряя пачку долларов, которую ловит Метрдотель)

Киевскую мне котлету,
ТрюфелЯ, и Амаретто,
И шампанского ведро,
Чтобы охладить нутро!

Метрдотель

Силь ву пле, Госпожа Жопа!
(официанту)
Поскорей на кухню топай!
С этой Жопою одной
План мы сделаем тройной

Жопа (озабоченно)

Надо б водки еще хлопнуть,
Только как бы мне не лопнуть..
(официанту)
Принеси-ка Гербалайф!

Сынок (врываясь в двери с ключом)

Все! Закончился твой кайф!
Слишком затянулась пьянка!
Ну-ка марш назад, засранка!

Жопа
Хрен тебе! Я на свободе
И богата как Мавроди!
Ты мне надоел давно!
(официантам и Метрдотелю)
Выкиньте его в окно!

В кабак влетают Горилла и Крокодилиха

Горилла

Смерть твоя пришла, урод!

Метрдотель

Разбегаемся, народ!

(Бросая бутылки и салфетки, официанты и Метрдотель разбегаются)

Горилла (Сынку)

Ну, ты у меня схлопочешь!

Жопа

С ним ты делай все что хочешь,
Я же – неприкосновенна!

Крокодилиха

Тоже мне еще, царевна!
Съем тебя вместе с котлетой,
Трюфелем и Амаретто!

Горилла (Сынку, мечтательно)

Как буду бить тебя по рылу я!
(Жопе)
А ты – сиди и не скрипи!
А если пикнешь – изнасилую!

Жопа

Пи-пи, пи-пи, пи-пи, пи-пи!

Крокодилиха

Это что еще за таски?
Нечего здесь строить глазки!
Погуляла Жопа всласть,
Полезай-ка прямо в пасть!

Горилла

Ну вот, сейчас мы и начнем!

Входит Ментофея со всем милицейским снаряжением – дубинкой, пистолетом, наручниками..

Ментофея (укоризненно)

А это что здесь за дурдом?
Гуляет Жопа, как в Париже
С Гориллой пьяною бесстыжей!

Горилла

Тебе сейчас сверну я шею!

Ментофея

Молчать! Пред вами Ментофея!
(тыкает Гориллу в грудь дубинкой, и та падает от электрического разряда. Ментофея мгновенно направляет пистолет на Крокодилиху)
В дубинке тридцать киловольт!
(Крокодилихе)
В тебя я высажу весь кольт!
А ну-ка, быстро кверху лапы!
(Надевает на Крокодилиху наручники, затем Жопе, остановив ее дубинкой)
Удрать ты хочешь тихой сапой?!
Ну нет, из этого раЯ
Не выйдет больше .. ни фига!
В лесу мне бардака не надо!
Я наведу вам здесь порядок
(Дает Сынку дубинкой по пальцам)
А ты чего схватил бутылку?!
По сто семнадцатой в Бутырку
Гориллу надо посадить,
А Крокодилиха крутить
Пойдет на мельницу колеса!
(Ведущий высовывается из-за задника и тут же получает дубинкой по носу)
А автору я дам по носу
За это мерзкое творенье!
(Жопе, подкрепив намерение дубинкой)
Тебе чего, спецприглашенье?!!
Ишь, блин, раздулась будто тесто!!
А ну-ка, живо марш на место!

(Жопа, хныча, приставляется куда следует. Сынок работает ключом)

Сынок

Ну если, ты отвалишься опять,
Ну если попытаешься сбежать,
Тебя приварю стоамперной дугой
И всю эпоксидкой заклею!

Ведущий

Благодари же Ментофею!
(Ментофее)
Тебя писал я как картинку,
За что же ты меня дубинкой?

Ментофея (запальчиво)

Ты больше бреда сочинять не смей,
Изволь писать прилично и красиво!

Ведущий

Тогда б то был не Юморинский Юбилей,
А протокол собрания партактива!
Нет, милая, и даже не мечтай!
"Приличных" тем для леса нем бывает!
А чеховский интеллигент себе пускай
Покрепче уши ватой затыкает!
В двадцатый и в сто двадцать пятый раз
Я буду петь дебилов и уродов..
За сим, народ, до будущего года –
Тройной напополам Абзац!

(Сгребает Ментофею в охапку и уходит за задник..)
–>   Отзывы (1)

Вы ничего не пропустили? 
 Поиск : Раздел : Пьесы/Сценарии
 Поиск : Произведения - ВСЕ
 Поиск : Отзывы - ВСЕ
 Страница: 1 из 1