Сайт закрывается на днях... Со дня на день...
STAND WITH
UKRAINE
21 - полное совершеннолетие... Сайт закрывается. На днях. Со дня на день.
 Добро пожаловать!  Регистрация  Автопилот  Вопросы..?  ?  
   
  НачалоАвторыПроизведенияОтзывыРазделыИтогиПоискОпросыНовостиПомощь   ? 
Вход в систему?
Имя:
Пароль:
 
Я забыл(а) пароль!
Я здесь впервые...

Сводки?
• karabas
Общие итоги
Произведения
Авторы
 Кто крайний?
Геннадий Казакевич

Поиски?
Произведения - ВСЕ
Отзывы - ВСЕ
 karabas
ВСЕ от Автора
Произведения Автора
Отзывы Автора

Индексы?
• karabas (14)
Начало
Список разделов

Кто здесь??
  На сервере (GMT-0600):
  12:13:09  29 Jan 2023
1. Гости-читатели: 27

Винный марафонец
04-Sep-12 12:43
Автор: karabas   Раздел: Юмор/Ирония
(или о вреде чрезмерного пития алкоголя на рыбалке)
А эта история приключилась в моём родном посёлке на одной из летних рыбалок где-то в начале 70-х годов прошлого века и была рассказана мне много лет спустя двоюродным братом отца, Николаем Степановичем Тишаковым.
И отец мой, и дядя Коля, и многие другие местные мужички особливо любили в тёплую летнюю пору хорошую рыбалку. Да ни какую-нибудь там с удочками или спиннингами, кои в те времена, к слову сказать, и в городе-то были большой редкостью, а с добротной шёлковой самодельной сетью метров под пятьдесят в длину или с бреднем метров под тридцать! А что, пока ты лежишь себе на бережку, греешься на солнышке и употребляешь прохладную водочку в компании хороших собеседников, рыбка сама себе ловится! Или, как в случае с бредешком, двое бродят себе упорно, процеживая речку или степной пруд, а остальные на бережку занимаются тем, о чём уже сказано выше. Потом происходила замена. Отдохнувшие и подзаправившиеся начинали бродить, а уже порыбачившие подсаживались к накрытой поляне!
Так было и в тот раз. Собралась недурная компания из друзей-приятелей да и покатила на УАЗике «буханке» на отдалённый степной пруд Колганник половить бредешком серебристых прудовых карасей, коих в ту пору было предостаточно в водах того рукотворного водоёма.
Кто и когда сотворил этот огромный пруд, за давностью лет уже позабылось. Сразу после войны в заволжской левобережной степи, особенно на границе с Оренбуржьем, много таких прудов, прудиков и прудищ понаделали, чтобы удерживать весеннюю паводковую воду, и летом, в жару, поить в них стада общественного и личного, крупного и мелкого, рогатого и безрогого скота! Как потом в этих водоёмах появлялась рыба, и чем она там питалась, лично для меня всегда было большой загадкой!
К моменту нашей истории Колганник был очень внушительным и ухоженным прудом, больше напоминающим нерукотворное озеро. Над водной гладью парили речные чайки. Берега его поросли ивняком, костяникой и берёзами, а на полянках между деревьями было видимо-невидимо клубянки - дикой клубники, и земляники. Потому-то и любило окрестное начальство всех рангов и должностей приезжать сюда отдохнуть в сени деревьев и с удовольствием порыбачить. Всем же остальным желающим путь сюда был заказан, строгие полевые объездчики и совхозные пастухи зорко стерегли покой заветного пруда и не допускали к нему посторонних.
Но герои нашей истории к простым рыбакам не относились. Отец с дядей Колей работали в то время в районной потребкооперации, другой участник рыбалки был из совхозного начальства, с ним пара-тройка бригадиров и, наконец, главный герой – учитель средней школы! Вот он-то как раз и повеселил участников рыбалки в тот чудесный июльский денёк! Все в той компании знали его буйный норов под хмельком, но почему-то не смогли отказать его просьбе и взяли-таки буяна с собою на отдых.
Пока рыбачили и выпивали, всё было вполне благопристойно, но когда стали перед отъездом делить улов, наш герой, которого уже порядком подразвезло, как говорится, «полез в бочку» и стал пытаться руководить процессом. Себе откладывал рыбу покрупнее, матеря при этом на чём свет стоит остальных участников рыбалки. Мол, бродили лениво, в глубину не заходили, и только его заброды приносили крупняк!
Поддатые, но в здравом уме, мужики попытались поставить наглеца на место. Но не тут-то было! Он, в прямом смысле слова, полез на рожон и стал с кулаками кидаться на них. Солнце уже скрылось за горизонтом, стало прохладно и быстро темнело. Тогда раздосадованные мужики сложили весь улов в мешок, решив поделить всё уже в посёлке, наивно надеясь, что буян хоть немного проветрится и протрезвеет к тому времени.
«Справедливый» рыбак, разгорячённый «праведным» спором, залез в салон УАЗика в одних трусах, гневно забросив комок одежды с обувью в угол, на мешок с уловом. Не успели отъехать и пяти километров, до посёлка оставалось ещё не меньше десяти, как буян-учитель снова стал пытаться навести справедливость и угрожать мужикам физической расправой, если ему не отдадут самых крупных карасей. Тогда Степаныч, двоюродный брат отца, мужик отнюдь не хилого телосложения, попросил водителя притормозить, отрыл на малом ходу дверь и вытолкал бузотёра на улицу. После чего попросил водителя ехать медленно, но так, чтобы разозлившийся от такой экзекуции хулиган не мог их догнать!
Километра два тот сосредоточенно и зло пытался настигнуть медленно ползущий автомобиль, сыпя вслед проклятья и угрозы жестоко расправиться с обидчиками. Потом несколько выдохся, перешёл сначала на бег трусцой, а затем и просто на быстрый шаг. Потом и вовсе сломался и обессилено сел на дорогу.
Мужики сжалились и забрали бедолагу. Но уже километра через два тот снова оклемался, отдышался и принялся за старое. Водитель, уже безо всякой просьбы Степаныча, снова притормозил, и дядя Коля во второй раз отправил буяна-учителя подышать воздухом и снова заняться своей физподготовкой. Тот сначала ошалел, потом разозлился и снова погнался за уезжающей с обидчиками машиной. На этот раз его запала злости и пьяных сил хватило километра на три, так что впереди уже забрезжили огоньки приближающегося посёлка.
То ли хмель из хулигана и вправду стал потихоньку выветриваться, то ли до него стало-таки доходить, что негоже учителю появляться в посёлке в одних трусах, хотя и поздним вечером, но только вслед машине неслось уже не злобное, а больше жалостливое и просящее:
- Ребята, простите меня! Я честно-честно больше не буду на вас кидаться! Простите меня! Я больше не буду!
Мужики, конечно же, сжалились и подобрали бедолагу, избавив от ненужного позора. По приезде в посёлок тот виновато попрощался со всеми, категорически отказавшись от причитавшейся доли улова. И больше он уже к этим мужикам никогда на рыбалку не напрашивался. Видать, и вправду винный марафон кое-чему научил задиристого буяна-учителя.
–>

Дрессировщик поневоле
10-May-12 08:59
Автор: karabas   Раздел: Юмор/Ирония
А эти события происходили со мною, автором этих строк, в далёком и безоблачном советском детстве. Учился я тогда во втором классе и в школу ходил уже самостоятельно, без всяких там сопровождающих в лице старшей сестры Людки или соседа Валерки Тисленко. Одев на плечи ранец, я горделиво отправлялся в школу один – мужик, совсем уже взрослый!
В те годы козы в нашем посёлке были большой редкостью, все в основном предпочитали держать коров. От них и молока больше, да и приплод солиднее – откормленных годовалых бычков и тёлочек сдавали в совхоз, на мясо. Но некоторые, особенно пожилые люди, предпочитали всё-таки коз. С ними возни не столько, сколько с коровою, да и корму на зиму требуется в разы меньше, что очень актуально для стариков. К тому же коз в стадо отправлять не надо, опять же какая-никакая, а экономия! Выгнал их поутру к оврагу, они и пасутся там весь день, никуда далеко не забредая.
Одним из таких немногочисленных содержателей коз был Алексей Иванович Гражданкин, живший тогда со мной на одной улице. Вот только у него их было ни одна и ни две, а штук пять! Причём с самым настоящим козлом во главе! Козёл был, как сейчас помнится, фактурный, матёрый, крупный и, как положено, с длинной бородой и огромными загнутыми назад рогами! Всё бы ничего, но вот только это чудо природы почему-то не любило детей.
Может быть в детстве, когда он был ещё маленьким и слабеньким козлёнком, его донимали и мучили соседские ребятишки, а может быть ещё по какой-то неизвестной мне причине он таки на дух не мог терпеть детей! А я-то узнал об этом совершенно случайно, став жертвой этой самой его нелюбви к детишкам.
Иду я как-то раз погожим сентябрьским деньком в школу. Солнышко светит, птички щебечут, и этот паразит бородатый вместе со своими подружками вдоль забора Алексея Ивановича прогуливается, листики с молодых кленовых побегов пощипывает. Только я прошёл мимо, как это чудо бородатое догоняет меня и как поддаст под зад своей широколобой рогатой головой! Рога-то хоть и загнуты назад, а всё равно больно! Да и обидно, однако! Я ж его паразита этакого ни разу пальцем не тронул, а он меня своей башкой под зад!
- Сдурел что ли! – кричу на него, чуть не плача.
А он, как ни в чём не бывало, отходит в сторонку и продолжает свою утреннюю трапезу. Но только я отвернулся и пошёл своей дорогой, как этот шельмец снова догнал меня и ещё разок наподдал напоследок! Иди, мол, малец, грызи гранит науки! Обидно мне так стало, получил ни за что, ни про что от козла какого-то!
Но дома я жаловаться родителям не стал, решил, сам как-нибудь разберусь с бородатым хулиганом. На следующий день история повторилась. Как я ни крался мимо, как ни старался проскользнуть незаметно, стоило мне только отвернуться, как этот бодливый козёл бесшумно догнал меня и больно-пребольно боднул под зад! Я не выдержал и пустился наутёк! Покинул поле боя, так сказать, с позором.
На следующий день мне пришла в голову мысль нанести этому козлу-беспредельщику превентивный удар. Сломав около своего дома хороший ивовый прут, я отправился в школу всё той же опасной дорогой. Козлище, как ни в чём не бывало, пасся с подружками на прежнем месте. Проходя мимо, я с удовольствием и оттягом приложился хворостиной к козлиному мосластому заду. Что тут произошло! Козёл с перепугу и от неожиданной боли встал на дыбы, да так и замер на месте, свесив передние ножки вдоль пуза! Ни дать, ни взять благообразный старичок с бородкой, да и только!
Я, давясь от подступившего смеха, стеганул его ещё раз по тому же месту. А тут и вовсе случилось чудо! От боли козёл засеменил в сторону родного двора, как был, то есть на задних ножках, ну прямо, как человек! Я засмеялся во весь голос, догнал его и напоследок огрел ещё разок! Да, картина, как говорится, маслом: семенящий на двух ножках огромный козёл - это что-то с чем-то!
На следующий день я повторил экзекуцию, наслаждаясь чувством справедливой мести непутёвому животному, а заодно ощущая себя великим дрессировщиком козлов! На третий день мои упражнения прервал Алексей Иванович, возмущённый моим бесчинством по отношению к любимой животине. Вечером он заявился к нам домой и нажаловался моим родителям на живодёра-сына. Но я к тому времени уже поведал им тайну моих пристрастий к дрессировке именно этого козла, а потому родители мои дали жалобщику от ворот поворот, посоветовав напоследок выпасать своих животных где-нибудь в другом месте.
Вот так и завершилась, едва начавшись, моя карьера дрессировщика. Как знать, может быть из меня вышел бы очередной Дуров или даже новый Запашный! Но судьба распорядилась иначе, и, много лет спустя, я стал просто связистом.
–>

Милостыня
09-Sep-10 05:34
Автор: karabas   Раздел: Эссе
Она стояла как-то тихо и почти незаметно, в стороне от шумной толпы, вытекающей из огромных дверей гипермаркета. Её протянутая рука была не требовательной, как у большинства попрошаек, а именно просящей. Чистенький, опрятный вид, благообразное лицо, лучистые глаза. Я невольно замедлил шаг и подошёл к одиноко стоящей старушке, на ходу доставая из кармана купюру.
Она приняла подаяние спокойно и с чувством какого-то внутреннего достоинства, не забыв при этом поблагодарить меня такими простыми и душевными словами, что я не смог удержаться, и в ответ также пожелал ей всего хорошего.
Немного отойдя, обернулся и увидел, как к старушке подошёл ещё один мужчина, затем девушка, потом ещё и ещё. Оказывается, на неё всё же обращали внимание! Не все, но всё же…
Милостыня. Как часто мы видим на улице людей с протянутой рукою, с коробочкой, в которую бросают мелочь, с шапкой, да мало ли с чем ещё! И все просят подаяние, по-другому, милостыню. Но просят по-разному. Одни требовательно заглядывают нам в глаза, другие плаксивым тоном пытаются разжалобить на ходу, третьи буквально хватают за руки, надеясь вызвать чувство вины перед ними, такими убогими.
И мы от кого-то просто отмахиваемся, на кого-то не обращаем внимания, а некоторых приходится останавливать и грозным окриком. У моей жены, например, для таких случаев свой талисман-оберег, фраза: «Всё своё бери с собой». И знаете, действует! Сам несколько раз пробовал, да и дочка рассказывала, что помогает. Особенно, если фраза произнесена так, чтобы домогающийся её услышал.
И цыганки-гадальщицы, и побирушки-приставалы, смущающие прохожих бормотанием не то молитв, не то проклятий, шарахаются от вас, как от огня, услышав эту фразу. Видимо им, ой, как не хочется брать на себя тот энергетический посыл, что отправляют они отмахивающимся от них людям.
Но есть и другие. Они иногда появляются в многолюдных местах, у магазинов, крупных торговых центров, но ведут себя не так, как профессиональные побирушки и попрошайки. Эти ни к кому не пристают, никого не пытаются разжалобить. Но как раз им-то люди подают чаще и охотнее. Почему?
Милостыня – это подаяние нуждающемуся, тому, кому помощь действительно сейчас крайне необходима.
Милостыня – это не любовь ко всем и всему, ибо невозможно любить без разбору всех подряд. Так никогда не было, и никогда не будет. Такова уж природа человека. Милостыня – сострадание и сочувствие, не унижающее ни просящего, ни дающего.
Милостыня от слова милосердие. Искреннее подаяние может быть только тому, кто мил сердцу. Милостыня – искренний порыв свободной души, а душа не действует по принуждению.
Милостыня – это милость Божья, направленная одним через других…

(20 мая - 2010 года, Тольятти)
–>   Отзывы (2)

Баранка для Сашки (или о вреде чрезмерных усилий при вождении автомобиля)
28-Dec-09 00:36
Автор: karabas   Раздел: Юмор/Ирония
История эта приключилась с моим бывшим одноклассником в пору его обучения в местном сельском профессионально-техническом училище (СПТУ, были раньше такие учебные заведения называемые в народе «каблухами»), где он упорно осваивал азы вождения самой разнообразной техники, уж больно хотелось ему стать профессиональным шофёром!
Так вот, в один из погожих сентябрьских дней, когда Сашка перешёл уже на второй курс вышеназванного СПТУ, одним из занятий было практическое вождение грузового автомобиля ГАЗ-53. А поскольку никакого такого автодрома в нашем посёлке отродясь не было, все занятия по вождению проводились где-нибудь на его окраинах, прямо на степных дорогах.
Вот и в тот раз мастер, ответственный за проведение занятия, кстати сосед Сашки по улице, решил совместить полезное с приятным. Поскольку время уже близилось к обеду, он, покумекав, предложил Сашке откатать занятие неподалёку от их домов, благо улица, на которой они жили, была окраинной, и окна дома преподавателя смотрели прямо в степь. Сашка конечно же согласился. А что, после занятий можно спокойно отобедать и снова в родное СПТУ!
Учебная езда проходила обычной чередой, и преподавателю вскоре наскучило смотреть, как Сашка неторопливо крутит «змейку» вокруг привезённых кирпичей, сдаёт задом в импровизированные ворота или отрабатывает разворот в узком месте (узкую дорогу обозначали всё те же кирпичи!). Помаявшись немного в сторонке мужик махнул парнишке рукой и, когда тот остановился, сказал ему, что пойдёт пообедает, а он пусть ещё с полчаса покатается и тоже едет обедать. Сашка был доволен. Ещё бы! Ему уже доверяют одному, без наблюдения и подсказок водить такую большую машину! Чувство гордости и одновременно ответственности переполняло моего друга детства!
Уходя домой, преподаватель напоследок посоветовал Сашке прокатиться по засохшим ещё с весны колдобинам, отработать так называемую «стиральную доску» - езду по пересечённой местности, что позволяет вырабатывать навык плавной вождения на малой скорости по бездорожью. Очень актуально для сельской-то местности.
Так вот, понимаешь, сидит этот горе-препод у окна на собственной кухне, с аппетитом уписывает за обе щеки наваристый борщ со сметаною и поглядывает, как недалече ГАЗ-53 с водителем Сашкой, вздымая пыль, начал носиться на приличной скорости по тем самым злосчастным колдобинам. Поносившись так минут с пяток, автомобиль, странно завиляв из стороны в сторону, наконец замер. Дверца распахнулась, Сашка спрыгнул наземь и, постояв с минуту у машины и забрав затем что-то из кабины, медленно побрёл к дому преподавателя.
«Бензин что ли кончился?» - удивлённо подумал тот, глядя на бредущего паренька и продолжая трапезу. «Да, вроде бы, только вчера полный бак заправляли! Не должен был бензин-то закончиться! Иль поломалось что? Свечи, небось, опять барахлят!»
Но когда Сашка подошёл ещё ближе, обедавший чуть не подавился от удивления и смеха очередным куском душистой говядины! Его изумлённому взору предстала картина маслом: в руках понуро бредущего паренька была самая что ни на есть баранка! Руль, рулевое колесо, если по науке! Этот перец Сашка, гоняя по колдобинам как настоящий Шумахер, так крепко держался за баранку, что просто оторвал её от рулевого вала! Вот уж воистину: сила есть, ума не надо!
Потом-то преподавателю, конечно же, было не до смеха, поскольку пришлось долго и нудно объяснять руководству, как такой казус вообще мог произойти. Но и Сашка, и горе-препод героически хранили тайну случившегося, ведь последний не имел права оставлять подопечного без присмотра!
Может быть так никто и никогда не узнал бы всей правды о случившемся, если бы сам виновник происшествия не поделился сей страшной тайною с друзьями, приговаривая при этом: «Эх, зря я тогда так крепко за баранку-то держался!». На что один из нас, давясь от смеха, заметил: «Ну, тогда бы точно колёса на хрен отлетели!»
–>

Посредник с планеты Земля
02-Dec-09 07:25
Автор: karabas   Раздел: Проза
1
Голова просто раскалывалась от чудовищной пульсирующей боли, готовая в любой момент развалиться на части. Во рту пересохло, язык разбух и прилип к нёбу. Андрей слабо застонал, поворачиваясь на бок и пытаясь приподняться с постели, чтобы дотянуться до заранее приготовленной бутылки с минералкой на полу возле кровати. Но рука лишь несколько раз тщётно хватала пустоту.
Тогда он с трудом попытался разлепить глаза. Жуткая штука тяжелое похмелье, не помнишь, где и с кем закончил вчера бурное веселье, как добрался до дома, и кто ты вообще такой! Чтобы прийти в себя надо либо срочно опохмелиться, чего он терпеть не мог, либо полдня отпиваться холодной минералкой, постепенно восстанавливая по отрывочным воспоминаниям события прошлого вечера и обретая, наконец, человеческие черты.
Сейчас же он представлял собою полутруп, так сказать тяжкие последствия легкого поведения накануне. И этот полутруп начинал потихоньку оживать…

2
Андрей Стрельников был высокообразованным преуспевающим человеком средних лет, прожигающим жизнь на многочисленных тусовках и вечеринках, в разномастных компаниях случайных знакомых парней и подруг. Интуитивно он, конечно же, понимал, что занимается по жизни совсем не тем, чем когда-то хотелось и своё свободное время растрачивает впустую, но остановиться почему-то не мог, словно догадывался, что скоро, ох как скоро, этой беззаботной и бесшабашной его жизни придёт конец.
Вот и опять он никак не мог вспомнить, где, с кем и какое событие так бурно вчера отметил. Жуткое похмелье! Чёрт бы его побрал! Что же такое вчера пили, что так раскалывается голова? Или опять пошёл вразнос и стал мешать всё подряд? В последнее время это стало повторяться всё чаще и чаще. Пора завязывать с этим, а то так недолго и до «белочки» докатиться, белой горячки то есть.
Сегодня же и начну! Завязывать! А для начала надо хотя бы встать и напиться холодной воды вволю, глядишь, и отпустит «головняк».
Андрей с большим трудом всё же придал верхней половине туловища вертикальное положение, разлепил опухшие веки и понял, что находится вовсе не у себя дома…

3
- Хорош красавчик, хорош! Я вот только не пойму, что, больше некого было взять что ли? Это же какое-то животное, а не человек! Вы только посмотрите на него, он же ничего не соображает!
- Да бросьте вы, командор, в нашей ситуации особо выбирать не приходится! Когда брали, был в более приличном виде. И чего это его так развезло? А держался-то таким молодцом!
- Да уж! – грустно добавил откуда-то сверху и сбоку третий мужской голос.
- А мне кажется, зря всё это! Ничего у нас ним не получится, только время теряем! Надо искать другого индивидуума, более крепкого и адекватного. Этот точно не в себе! – категорично добавил властный женский голос.
- А мне, ничего, даже нравится! Смотрите, какой он упорный! Да после такой дозы алкоголя лежать бы ему пластом суток полтора, а он, глянь, ещё брыкается! С добрым утром, добрый молодец! Чего шебуршимся, что ищем, иль потерял чего? – этот голос был каким-то чересчур насмешливым и, как будто, немного знакомым.
- Пить дайте! – просипел Андрей. Во рту пересохло, говорить не могу.
Он понемногу привык к яркому свету, заливающему просторное светлое помещение, и начал оглядываться по сторонам…

4
Он сидел на полу в центре странной круглой комнаты, а вокруг за полукруглыми столами расположилось несколько мужчин и одна девушка, все в разнообразной серебристой униформе.
- Вы кто? Где это я? – к горлу подкатила тошнота, и он инстинктивно прикрыл рот рукой.
- Ладно, что тут долго рассуждать, ведите его в бокс к кремнику, всё равно других вариантов-то нет! – один из сидевших мужчин со вздохом поднялся и, махнув в сторону Андрея двум хмурым парням, явно охранникам, покинул помещение. Те тут же подхватили ничего не понимающего гуляку под руки и почти волоком потащили прочь.
Потом Андрей слабо помнил, как его быстро проволокли какими-то слабо освещёнными коридорами с однотонными белыми стенами и бесцеремонно швырнули в полутёмную камеру. От всего увиденного он почти сразу же впал то ли в сон, то ли в полузабытьё – нервы просто не выдержали. А когда пришёл в себя, первой мыслью было, уж не сошёл ли он с ума, таким неестественным казалось всё с ним происходящее.
И тут он почувствовал, что не один в этом сумрачном помещении. В дальнем его углу кто-то слегка пошевелился, издав слабый стрекочущий звук. Противный холодный пот мгновенно выступил вдоль позвоночника. Каким-то внутренним чутьём Андрей понял, что рядом не человек!
- Кто здесь? – слабым голосом позвал он, вовсе не ожидая ответа, а больше для того, чтобы хоть как-то приободриться самому.
И в тоже мгновенье существо резко прыгнуло в его сторону и быстро склонилось над беззащитно распростёртым на полу телом. Он правильно определил, что это не человек, но увиденное заставило его просто окаменеть от ужаса. Над ним нависла какая-то металлическая глыба со слабо шевелящимися усиками не то антенн, не то датчиков, окруженных бледно-фиолетовым сиянием. Периодически раздавались неприятные стрекочущее-свистящие звуки.
«Да это же робот!» - мелькнула спасительная мысль.
- Я не механизм, я живой, белковый ты червь! – эта тирада прозвучала прямо в мозгу Андрея.
- Прекрати стрекотать, противно! – Андрей постарался подальше отползти от непонятного существа, но оно тут же последовало за ним, продолжая ещё громче издавать раздражающие его звуки и светиться всё ярче…

5
- Ну что там с этим землянином, жив ещё бедолага? Сходи-ка, посмотри! – офицер Совета Галактической безопасности остановился перед боксом, где содержали кремника, представителя чужеродной воинственной Расы, основу жизни которой составляли кремнийорганические соединения и довольно редкие металлы.
Захватили его во время последней стычки с разведывательным шлюпом, стартовавшим с Меркурия. Тогда кремникам не дали уйти на корабль-матку, а просто расстреляли шлюп из лучемётов. Один же чудом уцелел, и было принято решение через него попытаться договориться с вторженцами, активно исследующими пока лишь окраины Галактики.
А всё дело в том, что, как выяснилось, для нормального размножения и развития кремникам требовались более высокие температуры окружающей среды, чем тем гуманоидам, чьи тела состояли из углеводородных соединений. Соответственно их в первую очередь интересовали планеты, расположенные в относительной близости от своих звёзд. Но Галактическая федерация белковых форм жизни заподозрила кремников в попытках зажечь некоторые из них ещё ярче и, тем самым, создать для себя более комфортные условия сразу на нескольких планетах той или иной системы.
Почти сразу же в зону их интересов попало и Солнце, а это была уже прямая угроза Земле. И кремники не могли этого не знать. По существу Галактической федерации было абсолютно наплевать на Землю, чья цивилизация ещё не доросла до уровня вступления в её ряды. Но вопрос был принципиальным: сегодня Солнце, а завтра могут запылать ярче обычного и другие звёзды. Поэтому кремников и было решено остановить у дальних рубежей, не допустив их в глубинные области, туда, где плотность разумной жизни значительно выше, дабы обезопасить более древние и высокоразвитые цивилизации.
Но оказалось, что кремники в качестве защиты способны генерить излучение особого рода, пагубно воздействующее на мозг белковых особей. А потому до сих пор и не удалось провести с ними хоть какие-то переговоры: пленник, как только в бокс к нему входил представитель чуждой Расы, начинал интенсивно излучать защитное поле, и переговорщик падал, теряя сознание от жуткой головной боли. При длительном воздействии могла наступить даже смерть, как это и случилось с представителем Расы уменх: кремник заблокировал своим телом дверь и не давал охране забрать тело. Когда его всё-таки удалось освободить, было уже слишком поздно.
С тех пор к кремнику никто не входил, а лучшие умы Галактической федерации бились над разгадкой тайны этого излучения. И только несколько дней назад был сделан ошеломляющий вывод: всё дело в крови! Именно на неё воздействуют загадочные волны, блокируя перенос кислорода в первую очередь к мозгу! И не было от них никакой защиты, не помогали даже громоздкие скафандры: они лишь несколько ослабляли их, позволяя находиться рядом с кремником немного дольше обычного. Но этого времени всё равно не хватало, чтобы войти с ним в контакт…

6
Андрей сидел, забившись в угол, и с удивлением смотрел в сторону разумного монстра. А тот, видимо, устав свистеть и шипеть, отполз от него в противоположный угол. Некоторое время в камере царила напряжённая тишина. Потом человек всё же решился возобновить контакт.
- Ну, и чего ты замолк? Выдохся что ли?
- Я голоден и сильно замёрз! – слова с металлическим оттенком опять прозвучали прямо в его голове.
- А ты оказывается телепат! – с грустью усмехнулся Андрей.
- Нам для общения слова нужны только тогда, когда мы далеко друг от друга! – слабо прозвучало в его голове.
И тут Андрей заметил, что свечение от существа стало угасать буквально на глазах.
- Эй, ты чего? А ну держись, не вздумай умирать – испуганно выкрикнул он.
- Умирать не страшно – это как сон, - слабо прошелестело в ответ.
Андрей подскочил, бросился к двери и начал изо всех сил барабанить в металлическую переборку.
- Эй вы, уроды! Тут… - он осёкся, не зная, как назвать сокамерника. Ваш пленник сейчас умрёт! Открывайте вы, гуманоиды хреновы!
Через некоторое время створка бесшумно откатилась в сторону. Из коридора на Андрея изумлённо таращился охранник с офицером позади.
- Посмотри-ка на него, живой! – с неподдельным удивлением в голосе промолвил он.
- Да мне-то что будет! Вон это чудо-юдо, похоже, загибается! – кивнул землянин в сторону кремника, замершего в углу.
- И что нам с ним делать? – охранник обернулся к офицеру.
Тот лишь поморщился в ответ и жестом приказал увести землянина.
- Да он же замерзает и к тому же голоден! Когда вы его сюда посадили? – не унимался Андрей.
- Недели две назад по-вашему времени, - задумчиво ответил офицер. А что ты предлагаешь с ним делать?
- Для начала поднимите температуру в боксе градусов до ста, и если он очнётся, надо попробовать узнать, чем он питается. А то издеваетесь над ним хуже, чем над животным.
- Вот ты с ним и побеседуешь, если он очнётся, а то нам как-то, знаешь ли, не с руки! – съязвил офицер.
- Да без проблем! Скафандр только дайте подходящий, а то ведь я - не он, к жаре не привык.
- Да-а-а? А мы как-то не заметили! Другие с ним и пяти минут рядом не выдерживали, а ты больше двух часов продержался и ничего! Может всё же без скафандра обойдёшься? Уж больно подозрительно добродушно отнёсся к тебе этот кремник. За своего что ли принял?
- Как вы его назвали? Кремник? Знаете что, тащите-ка сюда любые силикаты, ну, в общем, любые соединения кремния, какие только сможете найти, желательно и жидкие тоже. Да побыстрее, а то можем опоздать!

7
Где-то через полчаса Андрей в одних трусах сидел на полу бокса рядом с кремником. Скафандра дожидаться он не стал, а потому лишь попросил не поднимать температуру выше той, которую он ещё сможет переносить. Через несколько минут после того, как температура поднялась, по его ощущениям, градусов до восьмидесяти, кремник слабо зашевелился и поднял ту часть тела, которую с большой натяжкой можно было бы назвать головой.
- Зачем ты это сделал? – снова раздались отдающие металлом слова в голове Андрея.
- Давай-ка вот для начала подкрепись, а потом и поговорим! – ответил он, двигая в сторону кремника посудину с каким-то сероватым порошком и ёмкость с ортокремневой кислотой.
Кремник слегка пододвинулся к ним, на несколько секунд замер, словно принюхиваясь, а затем как-то разом поглотил и то, и другое, хотя, собственно, никакого рта Андрей у него разглядеть не успел. А ещё через несколько минут фиолетовое свечение вновь охватило его «антенны» и «детекторы».
- А ты почему не реагируешь на мою защиту? – на этот раз слова прозвучали в мозгу землянина громче и чётче.
- На свечение что ли? А что, должен как-то реагировать? Вот звуки, которые ты издавал, мне действительно неприятны, но терпеть можно.
- Понятно. Значит, на тебя наша биозащита не действует. Так зачем ты меня всё-таки спас, землянин?
- А ты откуда знаешь, что я землянин?
- Ну, мы же уже давно в вашей звёздной системе находимся, поэтому успели все планеты осмотреть.
- И чего вы у нас ищете?
- Да мы, собственно, вашу звезду исследовали на предмет возраста и протекающих в её недрах процессов синтеза. В нашей древней Галактике очень много погасших звёзд и мы бьёмся над тем, можно ли зажечь их вновь, чтобы расширить жизненно пригодное пространство. На первой от вашей звезды планете находится наша исследовательская база. Мы везли результаты последних исследований на основной корабль, когда нас внезапно атаковали. И хотя мы были заранее предупреждены, что в этой звёздной системе кто-то начал за нашими челноками настоящую охоту, среагировать даже не успели. Так я и попал в плен. Что с моими товарищами я не знаю, наверное, все погибли. Зачем ты меня спасал, землянин? Отсюда мне живым всё равно не уйти, а рассказывать вам о своих я не собираюсь! Хотя и догадываюсь, что ты и твои собратья к этому нападению непричастны, не тот уровень развития.
Кремник перестал телепатировать. Андрей тоже некоторое время молчал.
- Спрашиваешь, почему я тебя спасал? А как же иначе? Разумная жизнь во Вселенной большая ценность, чтобы ею разбрасываться вот так запросто. Любой разумный индивидуум по-своему уникален, а потому бесценен, ибо его вклад в эволюцию Вселенной также уникален и неповторим. С преждевременной смертью умирают не реализованные возможности и не родившиеся потомки, а значит, уже никогда не появятся на свет целые ветви новых индивидуумом, их идей, замыслов и творений. Вселенная беднеет с каждой преждевременной смертью любого разумного существа, так как рушатся целые пласты потенциальных программ и вариаций развития. Это непростительная роскошь! Тем более что ты не сделал мне ничего плохого!
- Но я же пытался!
- Ну и что? По недомыслию же, а не по злому умыслу! Ты ведь принял меня за тех, - Андрей махнул рукой в сторону двери.
- И всё равно я тебя не понимаю!
- Ну и ладно! Не понимаешь сейчас, может быть, когда-нибудь поймёшь! Твоя же Раса наверняка старше моей, а значит опытнее и мудрей, поэтому всё равно поймёшь, рано или поздно! Ты же для меня вроде старшего брата. Ну и что, что в основе твоей жизни лежит кремний, а моей - углеводородная органика. Разум – вот что у нас общего! И уже одно только это не позволило мне безразлично смотреть, как ты погибаешь. Скажи, как можно вернуть тебя к своим, я попробую помочь, хотя, - он снова посмотрел в сторону двери, - пока ничего не могу обещать наверняка.
- Для этого нужно вернуться на Меркурий, оттуда я попробую вызвать своих. Но как ты сможешь меня туда вернуть? Шлюп-то они уничтожили…

8
Андрей мокрый и взъерошенный всё также в одних трусах стоял перед командором Галактического патруля.
- Командор, дайте мне ваш маломерный шлюп и покажите, как им управлять. Я берусь доставить кремника к своим и попробую провести с ними переговоры по поводу их намерений в нашей Галактике, а также изложу отношение федерации к их присутствию здесь.
- А вот я не уверен, что ты, землянин, справишься с этим!
- А у вас есть выбор? Время уходит! Вы уверены, что завтра или послезавтра кремники не нанесут ответный удар? Вот я лично не уверен! А если при этом пострадает и моя планета? А ваши люди просто физиологически не способны общаться с кремниками!
- Хорошо! Мы подумаем! А пока идите и оденьтесь! – командор строго посмотрел на свою помощницу, давящуюся от смеха у него за спиной. Вид у землянина и вправду был комичный.

9
- Ну, что, брат, двинулись? – Андрей задорно подмигнул кремнику и опустил защитное стекло гермошлема.
- Двинулись! – тут же отозвался кремник и неуклюже направился к выходу.
Несколько минут назад шлюп Галактической федерации сел на освещённую поверхность Меркурия в указанном пленником квадрате. Прямо по курсу и впрямь виднелось какое-то нелепое сооружение, напоминающее чем-то обломок скалы. Но почти правильная прямоугольная форма всё же выдавала его искусственный характер.
Кремник шёл первым, за ним неторопливо брёл землянин, любующийся через мигом потемневшее стекло гермошлема видом невысоко висевшего над горизонтом Солнца.
- Мы специально выбрали это место, отсюда лучше всего наблюдать за вашей звездой, - вновь прозвучал прямо в мозгу Андрея уже ставший привычным металлический голос.
- Да-а-а! По-своему здесь красиво! – отозвался тот.
- Если бы ты мог видеть и в других участках спектра, то поразился бы ещё больше! Горячая звезда – это завораживающее зрелище! Ну, вот мы и пришли, - с этой фразой кремник выполнил какую-то малопонятную манипуляцию и быстро вошёл внутрь станции.
Дверь или что-то там ещё быстро скользнула на место, отсекая бывшего пленника от сопровождающего его человека. Андрей на мгновение растерялся, но потом, невесело усмехнувшись, опустился прямо на горячий песок и стал терпеливо ждать…
Примерно через час, когда терпение его уже начало заканчиваться, с неба буквально свалился аппарат таких же угловатых форм, что и станция. Через несколько минут землянин уже сидел в окружении нескольких кремников.
- Ну, и что с ним делать?
- Да ничего! Оставим его здесь, а шлюп взорвём! Как они обошлись с нашими?
- А ещё лучше направим шлюп на звезду, пусть погреется!
- Нет! Заберём с собой, будет экспонатом в нашем музее, как представитель самой агрессивной Расы этой Галактики! – весь этот многоголосый гвалт отдавался болью в мозгу уставшего землянина.
Но последняя реплика просто вывела его из себя:
- Здрасьте, пожалуйста! С чего это я вдруг стал представителем самой агрессивной Расы? Да земляне понятия о вас не имеют, не то чтобы сбивать ваши челноки! Я тут, понимаешь, парюсь на этой выжженной планете для того, чтобы хоть как-то загладить чужие ошибки, а меня при этом ещё за главного виновника всех недоразумений выставить хотят! Нет уж! Забирайте своего собрата, он от меня, непонятно почему, тут спрятался, - Андрей постучал перчаткой по монолитной стене, - а мне тоже домой пора! Я в ваших музеях ничего не забывал! – он резко поднялся и решительно направился в сторону шлюпа.
- Подожди, брат! – раздался в мозгу уже привычный голос.
Андрей обернулся. В открывшемся проёме стоял недавний пленник Галактического патруля федерации.
«Надо же, а ведь их можно даже различать! И не только по «голосам»!» - мелькнула в его шальная мысль.
- Не обижайся! Давай и вправду прокатишься с нами до основного звездолёта, он тут недалеко.
- Это ещё зачем?
- Ну, ты же посредник? Или я ошибаюсь? Тебя ведь направили для переговоров с нами?
- Что-то вроде того! Но вы-то, я смотрю, сначала и не собирались со мной особо-то церемониться! – невесело выдал Андрей.
- Согласен или нет?
- Можно подумать у меня есть выбор! Не вы, так те со мной расквитаются за обман!
- Выбор есть всегда! Только надо уметь сделать единственно правильный!
- Ладно! Как говорил наш первый космонавт: «Поехали»! Там будет видно…

10
… - Вот собственно и всё! – закончил свой рассказ Андрей.
Кремники некоторое время «молчали».
- Если всё, что ты нам рассказал, правда, то можно будет и впрямь считать всё произошедшее лишь досадным недоразумением. А если пытаешься ввести в заблуждение, то… - командир головного звездолёта эскадры кремников снова «умолк».
- Я же сказал, как только я сообщаю на патрульный корабль Галактической федерации о достижении договорённости о ненападении, вас больше никто не будет ни обстреливать, ни даже задерживать. Но вы, в свою очередь, будете должны в течение двух дней направить для окончательных переговоров свою делегацию и уже там детально определить все основные моменты своего дальнейшего присутствия в этой Галактике. При необходимости федерация готова даже оказать вам посильную помощь в проведении необходимых исследований ряда звёздных систем. Больше мне вам нечего сказать!
… - Давай прощаться, брат! – кремник неуклюже похлопал Андрея по плечу.
- Ну, прощевай, кучерявый! – отшутился землянин, хотя у самого кошки на душе скребли от нехорошего предчувствия. База так и не дала подтверждения получения его сообщения.
- Уж и не знаю, свидимся ли когда! Будешь поблизости от Земли, заглядывай на огонёк!
- Обязательно загляну! Обязательно! Тебя проводить до базы?
- Да, ладно! Сам доберусь! Чай не в другую Вселенную лететь!
- А то смотри, могу и проводить!
А через несколько минут после отлёта шлюпа землянина кремник отправился следом. Он всё же почувствовал в голосе Андрея скрытую тревогу.

11
- Что там за шум? – командор Галактического патруля вопросительно обернулся к вошедшему в кубрик офицеру Совета Галактической безопасности.
- Ничего особенного, командор! Шлюп с землянином не совсем удачно пришвартовался. Кажется, пострадал нешуточно, - офицер чуть заметно ухмыльнулся.
- Что ещё? – щека командора нервно дёрнулась.
- А может это и к лучшему? Вернём его в прежнем состоянии туда, откуда забрали, и не надо напрягаться с чисткой памяти и тому подобным. Со стороны будет выглядеть вполне естественно: изрядно подгулявший малый не удачно упал, сильно расшибся и всё такое.
Командор зло расстегнул ворот кителя.
- Это же не совсем гуманно!
- О чём вы, командор? Да Земля даже не входит в Галактическую федерацию! На ней ежегодно в результате многочисленных военных конфликтов гибнут десятки тысяч людей! И, заметьте, не самых худших! А тут речь идёт о каком-то никчемном человечишке!
- Этот, как вы изволили сказать, человечишко легко и просто решил проблему, с которой вы, - командор сделал упор на последнем слове, - длительное время не могли справиться!
- И на том спасибо! Хоть раз в жизни занялся чем-то полезным!
- Я, против! – командор твёрдо посмотрел офицеру в глаза.
- Мы учтём ваше особое мнение, командор! При докладе на Совете Галактической безопасности я лично его озвучу! Вы довольны?
- Покиньте мой кубрик, офицер! Мне не о чем больше с вами говорить!
- Неисправимый идеалист! – зло буркнул себе под нос тот, покидая помещение…
- Командор, безопасники опять затевают какую-то пакость! Я только что видела, как они поили пострадавшего землянина этиловым спиртом. Что всё это значит? – женщина-офицер с планеты Голхона дрожала от негодования.
- К сожалению не мы с вами определяем здесь стратегию и тактику! Мы с вами всего лишь космические извозчики! Пора бы уже к этому привыкнуть! – устало ответил командор.
- Но это же просто трусость!
- Можете считать меня трусом!

12
- А ты не знаешь, куда это запропастился Андрей? Уже два дня от него ни слуху, ни духу! Обычно хоть предупреждает, что в очередном загуле! – обратилась к мужу, читавшему рядом газету, Анна Петровна Стрельникова, хлопотавшая на кухне над приготовлением ужина.
- Я уже начинаюсь беспокоиться, не влип ли он в очередную историю, требующую нашего вмешательства! – пожилая женщина бросила на супруга встревоженный взгляд.
Отец Андрея, благообразный седовласый старик крепкого телосложения, отложил газету в сторону и нахмурился.
- Мне всё это уже порядком надоело! Вот вернётся, поговорю с ним по душам! – и добавил после некоторой паузы, - Женить его надо, мать. Глядишь, тогда и за ум возьмётся!
Их непутёвый сынок был поздним ребёнком, избалованным излишним внимаем и не знавшим ни в чём отказа. Поначалу интеллигентным родителям ещё удавалось направлять деятельность своего чадо в нужное русло. Прекрасное гуманитарное образование и обилие книг, прочитанных им в детстве и юности, удерживали его мятежную натуру в общепринятых рамках приличий. Но собственный бизнес, в котором Андрею удалось добиться немалых успехов, и наличие в последние два года огромного количества свободного времени сделали своё дело.
Постепенно, как-то незаметно для самого себя и безумно любящих его родителей, он превратился в прожигающего жизнь богатенького ловеласа, пресыщенного плотскими утехами. Но всё это было лишь на поверхности, снаружи. В душе же его, как и догадывалась чуткая мать, шли ожесточённая борьба с самим собой, поиск своего истинного предназначения. Того, ради которого человек и приходит в этот бренный мир.
Это-то и пугало Анну Петровну, чей жизненный опыт был богат примерами, когда эта борьба заканчивалась далеко не в пользу мятущихся душ. Понявших и нашедших смысл жизни были единицы, а сломавшихся и смирившихся - бесчисленные легионы. И сейчас ей больше всего не хотелось, чтобы ряды заблудших и покорённых пополнил её горячо любимый сын.

13
Глубокой ночью в коттедже родителей Андрея раздался ужасный грохот, словно кто-то оступился в темноте на крутой лестнице, ведущей на второй этаж, и кубарем полетел вниз. Но хозяева с вечера спали каждый в своей постели, и сейчас, напуганные неожиданным шумом, один за другим быстро вышли на лестничную площадку между вторым и первым этажами. Спросонья они даже не догадались включить здесь освещение. Но свет, падающий сюда из дверей их спален, слабо озарял подножие лестницы.
Их взорам предстала жуткая картина. Внизу на полу неподвижно лежал их сын. В его позе было что-то пугающе отталкивающее. Нормальный человек просто бы не смог так лежать. Старики замерли от ужаса, отказываясь верить своим глазам. Но следующие мгновения заставили их просто оцепенеть и похолодеть от ещё большей нереальности происходящего.
Дверь гостиной медленно отворилась, и оттуда в прихожую в слабом фиолетовом сиянии вошло нечто, ни на что не похожее. Это было что-то вроде нескольких металлических сочленений, отдалённо напоминающих какой-то довольно странный механизм. Пришелец сначала замер на несколько мгновений, потом, заметив лежащего на полу Андрея, как-то конвульсивно дернулся, издав протяжный стрекочущий звук.
И тут же прямо у них в головах возник отдающий металлом, но всё же взволнованный голос, несомненно, живого существа:
- Посредник с планеты Земля не может вот так умереть! Посредник с честью выполнил свою миссию! Посредник будет жить! – неуклюжая угловатая фигура как-то вывернуто склонилась над распростертым в неестественной позе телом Андрея и бережно подняла его с пола. Только безвольно повисшие руки давали понять, что уже слишком поздно.
- Сынок! – истерично вскрикнула не сдержавшая себя от охватившего её ужаса мать.
- Посредник будет жить! Старший брат никогда не бросит в беде младшего! – с этими словами, всё также звучавшими лишь в головах двоих напуганных стариков, странный пришелец, охваченный еле заметным фиолетовым свечением, шагнул в гостиную, медленно прикрыв за собою дверь.
А родители Андрея так и остались на лестничной площадке, парализованные увиденным и, не отрывая взоров от неплотно прикрытой двери, за которой до самого рассвета мелькали фиолетовые сполохи и доносились непривычные для слуха стрекочуще-свистящие звуки.
И только когда совсем рассвело, а в гостиной всё стихло, отец осторожно заглянул в комнату, где несколько часов назад исчез их непутёвый сын вместе с непонятным то ли существом, то ли видением.
Андрей безмятежно спал на диване, беспокойно разметавшись во сне. В его правой руке была зажата необычная многогранная фигурка размером с кубик Рубика, дыхание было глубоким и ровным. Крепко ухватившись за ручку двери, старик затрясся в беззвучных рыданиях…

14
На улице светило по-весеннему яркое и тёплое солнце. Весело щебетали птицы, набухшие почки источали пьянящий аромат. Всё живое вокруг радовалось наступлению весны, теплу и свету.
Андрей размашисто и бодро шагал по улице в сторону своего офиса. На лице его играла чуть заметная улыбка. В портфеле среди деловых бумаг лежал тетраоктаэдр из неизвестного на Земле минерала, как свидетельство того, что события последних дней не привиделись и не пригрезились ему. Многогранник всегда оставался теплым, словно напоминая, из каких миров прибыл.
Все последние дни Андрей ощущал прилив сил и желание творить что-то новое, полезное и доброе. Это ощущение доставляло ему необыкновенно лёгкую радость и осознание своей нужности и неповторимости в этом огромном мире. От этого и дышалось как-то по-особенному легко и весело.
В какой-то миг он ощутил на себе пристальный взгляд и, повернув голову, на противоположной стороне улицы увидел ту строгую девушку из Галактического патруля, что была против его участия в миссии. Андрей весело и непринуждённо подмигнул ей и продолжил свой путь.
Девушка облегчённо вздохнула и медленно пошла вслед за ним, словно намереваясь то ли о чём-то спросить, то ли предупредить, но потом вдруг передумала, отчетливо понимая, что посредник с планеты Земля в этом больше не нуждается, с ним и так теперь всё было в порядке.

(23 июля – 20 ноября 2009 года, Тольятти)
–>

Дед
27-Nov-09 09:03
Автор: karabas   Раздел: Проза
1

Когда Дед появился в посёлке, теперь почти никто уже и не помнил, слишком много времени прошло. Приехал он откуда-то с Дальнего Востока на родину помирать, да вот не помер и остался коротать стариковский свой век в тех местах, где когда-то давным-давно родился и провёл своё безоблачное детство и юность.
Родственников в здешних местах у него никого не осталось, одни уже померли, а другие разъехались по просторам необъятной страны в поисках лучшей жизни. А вот он, наоборот, на старости лет вернулся туда, откуда много лет назад начал свой жизненный путь. Говорили, что семья его погибла в авиакатастрофе, а сам он с тех пор так и не смог оправиться от горя, стал замкнутым и необщительным, а вскоре и вовсе тяжело и безнадёжно заболел и решил помереть на своей малой родине.
Домишко ему достался хотя и маленький, но ещё вполне крепенький: померла незадолго до его приезда одна одинокая старушка, а дети её, живущие где-то далеко в городе, не захотели возиться с бросовым хозяйством и разрешили селиться в нём кому будет в том надобность. Уже через неделю дед, обустроившись на новом месте, сходил на кладбище и застолбил себе место рядом с запущенной могилой матери. И все в посёлке стали ждать скорые скромные похороны.
А Дед не помер ни дождливой и слякотной осенью, ни лютой зимой, ни раннею тёплой весной, а к лету и вовсе оклемался, отошёл от своей безнадёжной болезни, покруглел лицом и даже отпустил седую благообразную бороду.
Как звать его никто не запомнил, а может быть он никому и не говорил и документов своих не показывал. В общем, стали его все звать просто Дедом, и старые, и малые. Да он на это и не обижался, а через годок-другой и вовсе отмяк душой и даже стал понемногу разговаривать с людьми, а не только с продавцом в магазине, куда приходил раз в неделю за хлебушком и кой какой хозяйственной мелочью. Пенсия у него была не маленькая, видимо, зарабатывал он по молодости неплохо.
Через пару лет раскопал Дед заброшенный прежней хозяйкой огородишко, завёл курей и стал обычным сельским жителем, коротающим свой век вдали от больших городов, от бурной и быстротечной жизни, отобравшей у него когда-то самых дорогих и близких сердцу людей.

2

- Слышь, директор, плотины бы восстановить, совсем ведь загубим речку-то! – Дед, уже какой день подряд, подкарауливал новоиспечённого руководителя сельскохозяйственной артели прямо на подходе к его скромному кабинету в покосившейся конторе.
- Ну, достал ты уже меня, Дед! Где я тебе технику и горючее возьму, посевная ведь в самом разгаре, каждый день на вес золота!
- Правильно говоришь! И для реки сейчас тоже каждый день, каждый час важен! Уходит ведь, уходит талая водица-то, а одними дождями реку летом не наполнишь! Аль не помнишь, как раньше-то за воду бились? – лицо Деда приняло озабоченно-суровое выражение.
- Да, помню я, помню! – в сердцах бросал мужик, понимая правоту его слов и не зная, какие ещё доводы и аргументы привести…
А через месяц директор стоял на одной из трёх возведённых плотин, любуясь речным полноводьем. Сейчас даже старый рукав реки, заполняющийся только в годы особо обильных паводков, был залит до краёв. Убедил-таки его тогда Дед! И ведь деньги где-то на солярку нашёл, поговаривали, что даже к батюшке в район ездил и имел с ним долгую беседу, да и к бизнесменам местным на поклон ходил и трактористов чуть не на коленях упрашивал поработать вечер, другой для пользы дела. Так или иначе, а речку восстановили, и было теперь чем огороды поливать и посевы люцерны для подкормки коровьего молодняка, и где искупаться в жаркий полдень.
Но Дед и на этом не успокоился. Съездил куда-то в город, а через неделю приехал бойлер и выпустил в реку напротив посёлка молодь карася и карпа. Люди судачили, что, мол, Дед даже до самого губернатора дошёл с просьбой помочь восстановить популяцию рыбы в полузагубленной реке, а тот перенаправил его к своему заму по сельскому хозяйству, как раз бывшему председателю одного из крупнейших рыбхозов. Так что и тут у него дело выгорело! Но на этом его хлопоты не закончились…

3
- А ты меня не стращай, не стращай, говорю! Ишь, взяли моду, людей на испуг брать! Не те времена нынче! И не зыркай на меня глазищами, я своё давно отбоялся! Ты бы лучше делом занялся, да перестал всякую дрянь в реку сливать, а то я твой маслозаводик поганый в одночасье прикрою! Съезжу до губернатора и прикрою! – Дед уже во второй раз пытался по-хорошему поговорить с директором и одновременно хозяином полуразвалившегося, ещё советского предприятия, периодически сбрасывающего в реку, выше по течению, не очищенные как следует отходы своего нехитрого производства.
Оно и понятно, новый «хозяин» хотел вложить поменьше, а взять побольше – психология временщиков, что с них возьмёшь! Одним словом, ни стыда и ни совести, одни деньги на уме. Вот и пытался Дед хоть как-то пробить эту стену нежелания ничего знать кроме денег.
- Да ты сам меня не пугай губернатором! Подумаешь, с рыбой он тебе помог! Думаешь, и дальше будет у тебя на поводу идти и губить бизнес, который людей кормит? Как бы ни так!
- А рыбу, по-твоему, я для себя что ли развожу? Тоже ведь для людей, чтобы ловили потом и кушали на здоровье! Сам ведь к нам на рыбалку приедешь! – в конце сказал Дед примирительно.
- Больно надо! – ответил директор маслозавода уже не таким злым и уверенным голосом. А потом и вовсе добавил:
- А ты, правда что ли, знаком с губернатором?
- Ну, не то чтобы совсем на короткой ноге, но по делу, почему бы и не обратиться. Обещал помогать в серьёзных начинаниях. А ты что хотел-то?
- Ну, очистные сооружения модернизировать у меня одного денег не хватит! Это же, знаешь, какие затраты? Может с кредитом каким низкопроцентным областная администрация поможет, а?
- Так давай вместе и съездим, дело-то общее! Да и транспорт у тебя имеется, а то мне одному на автобусе трястись придётся. И в кредитах я ничего не понимаю!
- Да не вопрос! Когда поедем?
- Сегодня же позвоню в приёмную губернатора, узнаю, когда он сможет нас принять, и сразу же тебе перезвоню! Давай свой телефон…
А уже ближе к осени маслозавод начал сливать в реку только хорошо очищенные стоки. Губернатор не обманул Деда, выделил необходимые средства из областного бюджета и даже помог с надёжным поставщиком и ответственным подрядчиком. Река и её живность были спасены от окончательного загрязнения.

4

- Чего тебе, дед? – водитель «КамАЗа» с удивлением уставился на древнего дедка, мнущегося у обочины с кучей полосатых китайских сумок.
- Челночишь что ли, старый? На жизнь не хватает? – водила сострадательно поглядел на него и, вздохнув, вылез из кабины, чтобы помочь загрузить барахлишко.
- Чего это у тебя тут? – он с не меньшим удивлением уставился на торчащие из сумок сосновые иголки.
- Да вот, внучек, саженцы к себе в деревню везу. Сосновый бор хочу на берегу речки посадить. Пусть людям радость будет, а то у нас в степи-то не то что леса, дерева лишнего не увидишь. И то всё больше вётлы да вербы вдоль речки да по оврагам. А тут сосны вырастут! Воздух от них очень вкусный! Потом, глядишь, грибы ягоды пойдут, зверушки какие заведутся, птицам тоже радость! – промолвил дедок мечтательно, и в глазах его заблестел какой-то молодой, задорный огонёк.
- Ну, ты даёшь, дед! Это ж, сколько саженцев нужно, чтобы целый бор вырос? – водитель подозрительно покосился на деда, уж не сумасшедший ли. Но тот огорошил его своим ответом:
- Да прилично нужно, прилично! Я посчитал, что никак не меньше двух тысяч! Восемьдесят деревьев в длину и двадцать пять в ширину. Если брать между саженцами по четыре метра, чтобы деревья не мешали друг другу, когда вырастут, то получается почти триста на сто метров кусок! Чем тебе не бор? Тем более что и участок походящий есть, бросовый совсем – земля там никудышная, песок почти один. А я читал, что для сосен в самый раз такая почва-то! Как думаешь, получится? – деду, видимо, было нужно, чтобы его хоть кто-то поддержал.
- А сколько сейчас везёшь-то?
- А на сколько денег хватило! Свои вот подкопил, да люди добрые собрали кто сколько смог! Вышло почти что шесть сотен саженцев! Я ведь помоложе брал, чтобы не слишком дорого обошлось! – дедок произнёс последние слова с гордостью, вот мол, не зря деньги потратил.
- Так это ж тебе ещё, как минимум, пару ходок таких же сделать надо будет! – водила смотрел на деда с неприкрытым восхищением.
- Ничего, на следующий год повторю заезд! А там, Бог даст, и ещё разок обернусь! Директор в питомнике мужик неплохой оказался, как узнал, куда мне столько саженцев понадобилось, велел бухгалтерше мне скидку сделать! А землицу под посадку я уже приготовил, с директором агрокомплекса договорился, мне её за так вспахали! И со школьниками покалякал, помогут высадить всё побыстрее, чтобы до осенних дождей успеть! – чувствовалось, что дедок подошёл к делу продуманно, а не абы как.
Всю дорогу до посёлка водитель грузовика молчал и только покачивал головой, изредка бросая восхищённые взгляды на радостного деда. Довёз он его вместе с необычным багажом прямо до распаханного вдоль косогора, сам разгрузил все сумки и укатил по своим делам, наотрез отказавшись взять с него плату за доставку.

5

- А я милой говорил, чтоб не кочевряжилась, а то морду буду бить суке принаряженной! – Васюрка с утра уже принял на грудь и ходил гоголем вдоль продуктовых палаток на центральной площади посёлка.
- Васёк, а Васёк, хорош глумиться-то! – местный опустившийся тунеядец по кличке Ржавый пытался предотвратить назревавший инцидент.
В конце улицы показался Дед, как обычно в это время неторопливо шествующий за свежеиспеченным хлебушком. Васюрка приободрился, как-никак новый зритель и слушатель, и вновь завопил во всё горло похабные частушки собственного сочинения.
А Дед размеренно прошествовал вначале мимо, а затем, словно что-то вспомнив, вернулся к горлопану и, поманив его рукой поближе, отпустил охальнику такую затрещину, что тот не удержался от неожиданности на ногах и сел прямо в мучнистую летнюю пыль, тихонько при этом ойкнув.
- Ты чего дерёшься-то, старый? – в голосе Васюрки слышалась по-детски неприкрытая обида.
- А чтоб не позорил отца с матерью, олух царя небесного! – беззлобно и по-будничному просто промолвил Дед.
Ржавый радостно заржал, словно жеребец, выпущенный из стойла на волю. Васюрка же как-то разом сник и потух, мигом растеряв весь свой боевой хулиганский задор.

6

Умер Дед ранней осенью, в один из тихих погожих дней, когда по утрам в воздухе ещё летали обрывки паутины – остатки уходящего лета. Ушёл он из жизни как-то тихо и спокойно, просто однажды утром не появился на улицах посёлка и всё. Первым заподозрил неладное Митрич, сторож зернотока, любитель поделиться с Дедом последними новостями, и, как обычно, с нетерпением его поджидающий. Когда в дом к нему вошли люди, то увидели, как скромно и непритязательно он жил все эти годы. А сам Дед со спокойным и умиротворённым лицом лежал в чистом исподнем на своей узенькой кровати, разом весь как-то уменьшившийся что ли. И сразу стало заметно, какой он был старенький.
Хоронили его всем посёлком, даже великовозрастный буян и озорник Васюрка в тот день был трезв, как стекло, и на поминках не притронулся ни к вину, ни к водке. Речей над могилою никто не говорил, люди просто молча попрощались с Дедом, бросили напоследок по обычаю по горсти земли и разошлись по домам вдруг разом осиротевшие, словно у каждого из них в тот день забрали частичку души.
А после Деда на земле остался молодой сосновый бор, уже укрепившийся на пологом косогоре, да три основательные плотины, возродившие в этих местах некогда полноводную речку. Остались в памяти людей его дела, его немудрёные слова и присказки, от которых становилось светлее на душе, особенно в трудные минуты жизни.
Ушёл человек, закончивший свой земной путь, но оставивший после себя глубокий след в сердцах и душах своих земляков, так и не запомнивших его имени…


(19 апреля – 25 ноября 2009 года, Тольятти)
–>   Отзывы (3)

"Нулевая Раса", книга вторая "Вторжение извне"
26-May-09 01:17
Автор: karabas   Раздел: Проза
Аннотация ко второй книге

Вторая книга фантастической саги из пяти книг из серии «Перекрёстки цивилизаций» о самой древнейшей и могущественной расе планеты Земля.
…Накануне Второй мировой войны в Антарктике одна за другой высаживаются экспедиции разных государств. Одни стремятся организовать там новые военные базы для испытания секретного оружия, другие лихорадочно пытаются найти на непокрытых льдом территориях свежие запасы стратегического сырья: угля, нефти, руды редких металлов, а третьи стараются помешать и первым, и вторым. Одна из таких экспедиций случайно наталкивается на патрульный отряд арагонов. Что принесет чудом уцелевшему народу эта встреча? Небывалый шанс выйти во Внешний мир и заявить о себе во весь голос или неизбежную гибель от столкновения с молодой и беспощадной к более слабым цивилизацией?

От автора

Сюжет книги и все ее главные герои от начала и до конца придуманы автором, любые совпадения с реальными именами и событиями случайны, хотя в ссылках и существуют упоминания о происходивших исторических событиях, составляющих лишь только канву произведения. В книге также использованы описания реально существующих технологий, необычных природных явлений и уникальных географических мест.
Вторжение извне – действие, направленное на проникновение снаружи вовнутрь чего-либо.

Пролог
- Вышли мы в первых числах ноября из Ушуая и прошли, миновав почти 750 миль, оставив по правому борту Землю Грейама, к северо-восточному побережью Антарктиды. А далее, проделав путь еще в 1250 миль, вышли к мысу Норвегия, высадившись затем на побережье Земли принцессы Марты. Задачей нашей бригады было опередить высадку в этом районе немецких экспедиционных сил, начавших еще в прошлом году необычно активную деятельность по всему северо-восточному побережью. Полученный нами приказ гласил: вести интенсивную разведку прибрежных территорий, по возможности максимально углубляясь внутрь материка и расставляя опознавательные столбики, недвусмысленно подчеркивая тем самым принадлежность этих земель норвежской юрисдикции…
Говоривший торопился, сбиваясь и глотая слова, то и дело повторяясь, словно боялся, что ему не поверят. Он с надеждой и какой-то скрытой мольбой смотрел на сидевшего перед ним офицера. В том, что это офицер и офицер весьма важный, у него не было ни малейших сомнений. Он сразу же заметил реакцию охраны на его появление.
Майор Вернер, одетый в утепленную форму антарктического спецназа без знаков различия, сидел напротив допрашиваемого и вот уже более получаса с недовольным выражением лица выслушивал рассказ пленного норвежского матроса.
Два дня назад группа оберлейтенанта Краузе натолкнулась в окрестностях недавно обнаруженного ими оазиса на чужой отряд. Завязался короткий и ожесточенный бой. Чужаки оказались норвежцами, высадившимися, как следовало из рассказа, двумя неделями раньше где-то на стыке земель принцессы Марты и королевы Мод. Немецкий отряд, как более подготовленный и лучше вооруженный, одержал в этом столкновении стремительную победу, безжалостно и почти полностью уничтожив противника.
Пленный матрос был тем единственным счастливцем, которому удалось избежать печальной участи своих соратников. Просто в тот момент он отстал от своих и с ужасом наблюдал из-за торосов за скоротечной схваткой среди ледяного антарктического безмолвия. После боя, опасаясь заблудиться и замерзнуть на безбрежных ледовых плато, он просто и тихо сдался на милость победителей, но не сразу, а дав им немного остыть после горячки битвы. В противном случае его постигла бы участь своих менее удачливых товарищей.
И вот теперь он изо всех сил старался показаться нужным этим безжалостным немцам, в робкой надежде и дальше сохранить свою жизнь.
Вернер повернул голову и вопросительно посмотрел на Риштера. Тот слегка пожал плечами и уставился на носки своих утепленных сапог. Майор кивнул конвоиру, дав знак вывести из помещения пленного.
- Послушайте, Адольф, за каким чертом я трачу свое драгоценное время на все эти бредни? Зачем нам нужен этот пленный? У нас и так забот выше макушки, а тут еще таскать за собой этого придурка! Он же толком ничего не знает: ни где конкретно высадилась их экспедиция, ни сколько вообще человек в ее составе, ни чем конкретно они вооружены и есть ли среди них люди прошедшие спецподготовку! – Вернер заметно нервничал. Было понятно, что эта незапланированная встреча несколько выбила его из колеи.
- Мы уже сегодня собирались начать переброску снаряжения и продовольствия в оазис, а тут эти новости! А что если вслед за пропавшим отрядом они отправят следующий, только больший и лучше вооруженный? Нам что, вести теперь здесь полномасштабные боевые действия, привлекая к себе ненужное внимание? – лицо майора пошло красными пятнами.
Риштер, выдержав паузу, возразил:
- Полно те, Карл! Мои люди сделали все чисто. Трупы убрали, следы замели. С чего ты решил, что норвежцы будут искать своих именно в районе оазиса? Антарктика велика и опасна! Здесь можно запросто сгинуть, провалившись в заметенную снегом трещину во льду. А эти коварные трещины, да будет тебе известно, иногда достигают сотен метров в глубину! Даже подойдя к ней, можно не понять, насколько она глубока. А их отряд был всего-то из десяти человек, не считая этого! – он небрежно махнул головой вслед уведенному.
- Так что ничего страшного не произошло! Переждем пару-тройку дней и начнем плановое выдвижение к оазису, а на всякий случай я приказал оберлейтенанту Краузе оставить там два секрета по три человека. Благо в тамошних пещерах можно и погреться и отдохнуть. Связь с ними устойчивая, так что любые неожиданности исключены – фрегаттен-капитан смотрел на своего патрона уверенно и спокойно.
Но Вернера, видимо, эти доводы не вполне устраивали. Он резко поднялся, прошелся взад вперед по утепленной снаружи снежными блоками палатке, слегка нагибая голову, и снова недовольно выдал своему помощнику:
- А я еще раз тебе говорю: лучше инструктируй своих людей! Нам не нужны такие вот инциденты! Как ты не понимаешь: привлечь к себе внимание – значит поставить под угрозу всю операцию! А за ее срыв с нас, ох как спросят! Это ведь не в соседний город съездить! Такие средства затрачены!
- Что эти бестолочи не могли подождать и посмотреть, куда дальше двинется этот чертов отряд! А вдруг они бы и не заметили оазис? Сам же докладывал, что погода там в тот день была, мягко говоря, не очень! Может и обошлось бы без бойни: прошли бы себе мимо, да и ушли восвояси – Вернер начал понемногу успокаиваться, хотя все еще хмурился и нервно потирал ладони, словно они у него замерзли.
Риштер же, тяжело вздохнув, попытался несколько сменить тему разговора:
- Карл, люди устали. Переход от побережья основательно вымотал их: два трактора так и не смогли завести – что-то с моторами, а тащить часть груза вручную, на санях, довольно утомительное занятие, да и скорость не та. Потому-то я и не пустил в расход этого норвежца, сейчас на счету каждая пара лишних рук! Пусть остается с нами и помогает, тем более что болтал, как будто разбирается в двигателях. Вот и посмотрим, на что он способен. А расстрелять его мы всегда успеем. Бежать отсюда ему некуда, все равно пешком никуда не дойдет. А хотел бы, то не стал бы сдаваться там, в оазисе. Спокойно мог отсидеться в торосах, а потом уйти незаметно. Раз не ушел тогда, значит и сейчас не сбежит. В этом я абсолютно уверен!
- Ладно! – Вернер все еще в раздражении махнул рукой – поступай, как знаешь, под свою личную ответственность! И избавь меня от необходимости выслушивать его трусливые речи. Да, кстати, как там Шустер?
- А что Шустер? Рад, что вывел нас к оазису, говорит это то самое место, где он встретился тогда с дискоидом. Держится молодцом, на спиртное даже не смотрит. Когда я ему сказал, что он единственный из группы, кому оно запрещено, он никак особо и не прореагировал. Похоже, методика доктора Роста все же работает, не смотря на его же собственный скептицизм. А может просто гауптману надоели водные процедуры? – Риштер усмехнулся, вспоминая, как отбивали у разжалованного летчика тягу к горячительным напиткам.
- Ну, и хорошо! Но ты все-таки за ним присматривай, мало ли что, - Вернер тоже чуть заметно улыбнулся при упоминании воспитательных мер, через которые пришлось пройти многострадальному пилоту, чей болтливый язык и заварил всю эту антарктическая канитель.
Адольф согласно кивнул, и они перешли к обсуждению более злободневных проблем.
- Сколько и чего собираешься отправить с первым караваном? – майор разжег в специальной подставке сухое горючее, чтобы сварить кофе.
- В работе пока только три трактора, каждый сможет тащить по двое саней – уже опробовали. В первую очередь отправляю мощный генератор с горючим и техников, батареи почти все уже разряжены, и надо срочно оборудовать зарядный комплекс. Ганс уже подобрал для этого одну из пещер в оазисе – там и просторно и довольно тепло. А рядом еще одна не очень холодная, думаю сгодится под продовольственный склад. Второй трактор загружаем только провиантом: консервы, сухари, соль, сахар, шоколад и, разумеется, спирт. На третьем поезде пойдут пятнадцать штурмовиков с оружием, снаряжением и боеприпасами. Кроме них в каждую машину еще по офицеру. Всего получается двадцать три человека, да в оазисе шестеро. Уже почти взвод! На каждом поезде своя радиостанция, так что будем в курсе всех деталей этого перехода. А оставшиеся продолжат заниматься отладкой двух машин, и в случае быстрой починки, отправим их вслед за первым караваном. Думаю, на них перебросим остатки продовольствия, боеприпасов и аппаратуру геологов – Риштер закончил свой короткий доклад.
- А что с большой радиостанцией? – Вернер устало потирал виски.
- Останется пока с нами. Ее перебросим в оазис вторым караваном, когда будем передислоцироваться сами. Мне так спокойнее, Карл. Все-таки от этой техники во многом зависит исход всей нашей экспедиции в целом. Так что лучше не рисковать, мало ли что.
- Ладно, согласен – майор разлил ароматный дымящийся кофе по кружкам и протянул одну из них фрегаттен-капитану. Несколько минут в палатке царила тишина, нарушаемая лишь звуками поглощения душистой согревающей жидкости да ветра снаружи.
Покончив с кофе, Вернер разомлел и почти окончательно успокоился. Все-таки Риштер был неплохим помощником, на которого во многом можно было положиться, не опасаясь срыва планов. Это и радовало майора и одновременно настораживало. Слишком уж порой самостоятельно вел себя фрегаттен-капитан, принимая важнейшие решения, не советуясь с ним. Потому-то и Вернер был не до конца и не во всем откровенен с Риштером, хотя события последних месяцев и связали их судьбы очень прочной нитью, вероятно, теперь уже на долгие годы.
- Хорошо, Адольф. До утра ты свободен, можешь идти отдыхать. Как только погода установится, и караван будет готов к выходу, доложишь мне лично. Хочу сам осмотреть его перед отходом.
После ухода Риштера Вернер прилег на походный топчан с одним только желанием, хоть немного выспаться за последние несколько суток. Экспедиционная суета, захватившая его в бешеный круговорот сразу после высадки в Антарктике, вымотала основательно. Приходилось контролировать практически все. Из-за опоздания на несколько дней график ужесточился. Антарктическое лето скоротечно и ненадежно, а так еще много нужно успеть сделать. Вот и приходится торопиться и нервничать, срываясь, порой на грубые окрики в адрес нерадивых подчиненных.
Ему, выросшему в простой немецкой семье, где отец с утра до вечера просиживал в душной нотариальной конторе, чтобы дать сыну сносное образование, ой как не хотелось прерывать наметившийся стремительный взлет своей военной карьеры. Да, прав был его тихий и немногословный отец, проявивший небывалую настойчивость в желании сделать сына военным. И не просто военным, а всенепременно офицером. В последние годы начавшегося в Германии небывалого подъема в экономике именно военные, обеспечившие выход страны из затянувшегося кризиса, стали все чаще занимать ключевые посты не только в государственных учреждениях, но и во всех других структурах. Авторитет набиравшей силу армии становился практически непререкаемым. Адольф Шикльгрубер* сумел нащупать именно те струны, игра на которых позволила ему добиться всенародной любви и признательности. За ним готовы были идти и в огонь и в воду.
________________________________________________________________________________
* Настоящая фамилия Адольфа Гитлера. Фамилия деда (с изменением буквы «д» на «т») была взята им в качестве псевдонима в самом начале «литературного творчества» (прим. автора)

Это и дало Вернеру прекрасную возможность значительно улучшить за эти годы свой социальный статус. А впереди маячила перспектива подняться еще выше: и обстоятельства, и отношение начальства – все складывалось в его пользу. Потому-то так нервничал и переживал за судьбу экспедиции молодой майор.
А упорства и настойчивости Карлу было не занимать. С самого раннего детства он уяснил одну простую истину – удача чаще всего сопутствует тем, кто, не смотря ни на какие препоны, движется к своей цели, будь то новенький футбольный мяч или благосклонность школьного преподавателя. Уже тогда маленький Вернер, не отличающийся большими способностями к наукам, был, тем не менее, на хорошем счету у школьных учителей за свою усидчивость и безукоризненную исполнительность. Впоследствии эти черты характера сослужили ему неплохую службу и в военной школе, и в армии…
И вот теперь от того, как он сумеет правильно сориентироваться в сложившейся ситуации и распорядиться своим организаторским и руководящим потенциалом, зависел не только исход экспедиции, но и его собственная судьба.
Все эти мысли еще долго крутились в его усталой голове, не давая расслабится и заснуть. И только часа через два он наконец-то погрузился в спасительный сон, уносящий его на своих легких крыльях к далеким родным берегам, друзьям и любимой…
А вот Риштеру в ту ночь так и не удалось сомкнуть глаз. Выйдя от Вернера, он тут же направился в палатку к радистам, узнать о новостях из оазиса. Легкая поземка к ночи усилилась, грозя перерасти в антарктическую пургу, что не часто случается в это время года. «Все одно к одному!» - досадно поморщился фрегаттен-капитан. Он только что докладывал командиру экспедиции о том, что накладок не предвидится, а тут, как назло, погода подводит!
У связной палатки почти столкнулся с Шустером.
- Легок на помине! Только что с майором вспоминали про тебя. Чего не спишь, капитан?
- Вот заходил узнать прогноз погоды. Чувствую, запуржить может на несколько дней, а это плохо! Так бы могли запросить подмогу самолетом – с воздуха-то оно как-то лучше все видно, - Шустер невесело усмехнулся. А теперь придется пережидать.
- Ты еще не каркай, как старый ворон, и без того тошно! Глядишь, и распогодится к утру.
- Дай-то бог! – Шустер неторопливо побрел в сторону своей палатки. Спокойной ночи, господин фрегаттен-капитан!
- И тебе не ворочаться! – Риштер все еще по привычке обращался к пилоту на «ты», не смотря на то, что того недавно восстановили в звании – Вернер таки выполнил обещание – а он и не обижался.
У радистов было жарко натоплено – аппаратуру и батареи берегли, как зеницу ока – и пахло хорошим кофе. Коротковолновая станция «Telefunken»* самой последней разработки казалась живым существом, загадочно подмигивающим своими индикаторами из притемненного угла десятиместной армейской палатки. Тут же стояли несколько аккуратно застеленных топчанов.
________________________________________________________________________________
* «Телефункен» – ведущая германская компания по производству радиооборудования

На одном из них, не раздеваясь, спал сменившийся с дежурства. Один из бодрствующих радистов бросился навстречу вошедшему офицеру и, козырнув, вытянулся по стойке смирно.
- Есть новости? – озабоченно спросил Риштер.
- Пока нет! – дежурный застыл с напряженным лицом.
- Ну, что еще? – Риштер сердито зыркнул на дежурного.
- Господин фрегаттен-капитан, последний сеанс связи неожиданно прервался! Мы сначала подумали, что это помехи, но, посовещавшись, решили, что совсем не похоже – никаких посторонних шумов и постепенного ослабления сигнала не было. Прием оборвался на полуслове и все! – связист испуганно смотрел на помощника командира экспедиции.
- Черт вас дери! Почему не доложили сразу? – Адольф Риштер мгновенно потерял присущее ему самообладание и был готов метать громы и молнии.
- Так это произошло меньше получаса назад, господин фрегаттен-капитан! Пытались сначала разобраться, а уж потом докладывать. Тем более, что если парни в оазисе не получат от нас подтверждение о полном приеме сообщения, то через час должны повторить передачу на запасной частоте. Так что есть надежда, что это все-таки особенности работы в условиях близости к южному полюсу, так называемый фединг**.
________________________________________________________________________________
**Фединг – аномальные, ничем не объяснимые глубокие замирания радиосигнала в точке приема.

- Хотелось бы надеяться, что это именно так! – Риштер, казалось, несколько успокоился, удовлетворенный таким объяснением специалиста - Побуду пока с вами. Налейте-ка мне кофе, лейтенант – и устало опустился на стул. Напряжение последних суток сказывалось и на неутомимо-энергичном помощнике Вернера.
Молодой офицер-связист с облегченным вздохом метнулся к спиртовке. Мигом налил еще горячий напиток во вместительную кружку, положил на тарелку галеты и поставил все это на стол перед Риштером. Второй связист достал откуда-то полпалки сырокопченой колбасы, перочинным ножом отрезал от нее три солидных ломтя и молча положил это богатство на тарелку с галетами. Фрегаттен-капитан удивленно посмотрел на колбасу, хотел что-то спросить, но в последний момент передумал, видимо, вспомнив, что по особому распоряжению Вернера радисты получают спецпаек. Ведь в тех условиях, куда они все попали, от их опыта и мастерства зависели жизни почти сотни людей. Так что хороший кофе, колбаса и галеты были лишь малой платой за ту ответственность, что лежала на плечах связистов.
И только третий бодрствующий офицер даже не обернулся в сторону Риштера и, не снимая наушников, продолжал колдовать с аппаратурой, осторожно вращая верньеры настройки входных контуров, все еще надеясь поймать так неожиданно прервавшийся сигнал…
Только ближе к утру, когда пурга и ветер немного улеглись, очередной дежуривший радист, облегченно вздохнув, снял наушники, с удовольствием потянулся и радостно известил всех находящихся в палатке:
- Принял сообщение! У них все в порядке! Похоже это все-таки фединг.
Риштер резко поднялся со стула, хрустнув суставами, устало кивнул связистам и пошел хоть немного отдохнуть. Впереди был очередной день такой непростой, но очень нужной Третьему рейху экспедиции…

Но да сбудется слово,
написанное в законе их:
«возненавидели Меня напрасно».
(Святое Благовествование от Иоанна: гл. 15, ст. 25)

Глава 1

Аирх, лидер «озерных» арагонов, сегодня был настроен весьма решительно. Вечером предыдущего «дня», а точнее той части тридцати шести часового цикла*, по которому жили все «озерники», которая отводилась для бодрствования и активной деятельности, он принял непростое для себя решение, созвать малый Совет для обсуждения сложившейся ситуации.
________________________________________________________________________________
*По одной из современных теорий, сотни тысяч лет назад время полного оборота Земли вокруг своей оси было больше, т.е. земные сутки были длиннее и равнялись не 24, а 36 часам. Это говорит о том, что скорость вращения Земли вокруг своей оси была медленнее почти в полтора раза, но затем в результате какого-то катаклизма она изменилась. Косвенным доказательством этой теории служат те факты, что когда некоторых высших млекопитающих, в том числе и человека, изолируют от внешнего мира, не давая им длительное время визуально контролировать смену дня и ночи, например, поместив их в подземные помещения, они начинают жить по внутреннему биологическому ритму (биологическим часам), равному 36 часам. Это факт, возможно, говорит о том, что когда-то очень длительное время на планете существовал именно этот суточный цикл, что и было закреплено в ходе эволюции в биологических ритмах. По другой теории, такой биологический ритм имеют только те особи, происхождение которых изначально связано с другой планетой, имеющей именно 36-часовой суточный цикл. А значит, и человек, и некоторые виды высших млекопитающих могут иметь внеземное происхождение, т.е. их эволюция начиналась и проходила основные этапы вне планеты Земля, отсюда и генетически закрепленный иной биологический суточный цикл (прим. автора).

А ситуация, надо сказать, действительно была непростой. «Подледные» арагоны из нового Тула, не смотря на внешне демонстрируемое радушие по отношению к ним, своим собратьям по крови и общей исторической родине, так и не сказали, готовы ли реально помочь им, находящимся в более сложном положении. Генетические проблемы «озерников», начавшие лавинообразно проявляться в последние несколько сотен циклов, подледных лет, практически не оставляли им времени на размышления. Промедление грозило банальным вырождением и полной деградацией их, как самостоятельного вида высокоразумных существ. А этого допустить было никак нельзя. Потому и решился Аирх на столь рискованный шаг и созвал малый Совет, и так раздираемый в последнее время внутренними противоречиями, являющимися закономерным итогом всех тех процессов, что сотрясали в последние годы замкнутый мир «озерников».
Малый Совет состоял всего из семи членов, авторитетных и уважаемых арагонов, не считая его самого, а также бессменного секретаря и верного помощника Исты. Собрались все на удивление быстро и без задержек, видимо каждый внутренне осознавал важность этого переломного момента в истории их немногочисленного народа. Аирх взял вступительное слово и начал конкретно и без лишних политесов:
- Братья, сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить создавшееся в нашем немногочисленном обществе положение! Не так давно мы встретились на берегах Флины с нашими «подледными» собратьями, уцелевшими, как и мы, после глобального катаклизма, потрясшего Архею сотни тысяч циклов назад. Радости нашей, казалось, не будет предела, ведь наши собратья избежали тех проблем, с которыми пришлось столкнуться нам, «озерникам». Им удалось сохранить и активно использовать в трудные времена технологию анабиотического сна, защитившую их от беспощадных генетических проблем. Кроме того они, так же как и мы вплотную подошли к идее выхода во Внешний мир и даже успели приступить к ее реализации. Мы с Истой, отправляясь на переговоры в новый Тул, столицу «подледных» собратьев, очень надеялись на взаимопонимание и помощь с их стороны. И хотя Меру Ситх, плененный на берегу Флины «подледник», добровольно и сознательно начавший с нами сотрудничать, предупреждал нас о сложностях, которые могут возникнуть с Верховным Иерархом Керком, мы все же верили в удачный исход этой встречи.
- Но, братья, надеждам нашим не суждено было сбыться. Хитрый Верховный правитель «подледников» сразу же оценил всю сложность нашего положения. Да мы его особо и не скрывали, наивно полагая, что открытость с нашей стороны вызовет аналогичное отношение с их стороны. Но все сложилось далеко не так, как мы рассчитывали. Используя свое явное преимущество, Атанас Керк, правитель «подледных» собратьев, начал шаг за шагом брать инициативу переговоров в свои руки, понуждая нас раскрывать свои намерения и цели, не торопясь однако ознакомить нас с задачами и устремлениями своего народа. И хотя не все иерархи его в этом поддерживали, он продолжал неуклонно и упорно продвигать свою линию. Нам недвусмысленно дали понять, что «озерники» могут присоединиться к сообществу арагонов нового Тула, но только на их условиях. А это значит, мы должны предоставить им полный перечень всех своих источников энергии, оружия и средств передвижения. О медицинской же помощи, не смотря на наши неоднократные заявления на эту тему, не было сказано ни слова!
- Учитывая все это, я не посчитал нужным информировать их Совет о наличии у нас двух исправных дискоров и об известном нам подводном пути выхода во Внешний мир. Считаю, что поступил разумно и целесообразно, оставив в секрете наши самые главные технологические и тактические преимущества! Насколько нам удалось выяснить с помощью того же Ситха, «подледники» имеют всего лишь один исправный дискор и одну, довольно уязвимую, вертикальную шахту для доставки его к поверхности Внешнего мира. Нами также ничего не было сказано о наличии у «озерников» еще трех неисправных дискоров и двух корвелотов, больших десантных кораблей, частично впаянных во льды на берегах подледного озера Супух! Пусть пока это остается для «подледников» тайной, обеспечивая нам хоть какое-то преимущество перед более многочисленными и здоровыми собратьями! – Аирх закончил свою вступительную речь, и началось ее горячее обсуждение.
Иста едва успевал изменять положение кристалла в звукозаписывающем устройстве, настолько бурной и продолжительной оказалась полемика. Каждый из семи членов малого Совета всенепременно хотел высказать свою особую точку зрения на сложившуюся ситуацию, не забывая при этом укорить Аирха за неудачно проведенные переговоры с правителями нового Тула.
Дело в том, что Аирх занимал среди «озерников» особое положение. Не входя в состав малого Совета, он имел единоличное право его очередного или внеочередного созыва для обсуждения насущных проблем и принятия, по мере необходимости, решений по ним. Такое положение он заслужил тем, что был единственным уцелевшим из потомственных военных «озерников» и смог твердо и решительно прекратить последний братоубийственный конфликт, грозивший полным уничтожением и так немногочисленного сообщества на берегах озера Супух.
Ему удалось найти веские аргументы сначала в пользу перемирия, а затем и полного разоружения враждующих кланов. Все оружие было взято под особый контроль. С этого момента строго запрещалось появляться вооруженным в общественных местах, исключение составляли только бойцы специального отряда по поддержанию порядка, подчинявшиеся лично Аирху.
После целого ряда адекватных обстановке мер, положение в обществе «озерников» приобрело некую стабильность, а их численность стала постепенно возрастать. На общем собрании всех совершеннолетних жителей побережья Супуха и прилегающих к нему свободных ото льда территорий было принято решение о пожизненном наделении Аирха особыми полномочиями и правами. Народ устал воевать за призрачные идеи и чужие амбиции, ему хотелось хоть на время покоя, мира и стабильности, чтобы подрастающие дети учились не только и не столько уничтожать себе подобных, а, умея защитить честь и достоинство родных и близких, стремились бы еще созидать и преумножать материальные и духовные богатства некогда великой Расы. «Озерным» арагонам требовалась новая объединяющая идея, сродни той, что многие циклы назад отправила их предков в глубины Дальнего космоса на поиски новых планет и лучшей доли.
И Аирх смог им дать такую идею. Выход во Внешний мир послужил той цементирующей основой, что накрепко спаяла в едином порыве вчерашних недругов. «Озерники» воспряли духом и были готовы идти за Аирхом, куда бы он их теперь ни позвал.
Однако такое положение дел в последнее время все меньше и меньше нравилось главам семи крупных кланов, членам малого Совета. Их абсолютно не устраивал усилившийся и непререкаемый авторитет вчерашнего солдата, к чьим словам и советам внимательно прислушивались даже умудренные жизненным опытом старейшины этих самых кланов. Все неуклонно шло к тому, что Аирх мог в самое ближайшее время стать единоличным правителем «озерников», как того требовала сложившаяся обстановка.
Но члены малого Совета вовсе не собирались сдавать своих позиций без боя. И сегодняшнее собрание было для них весьма удобным моментом не только для того, чтобы поставить зазнавшегося вояку на место, но и продемонстрировать ему и друг другу волю и решительность в вопросах управления «озерниками» в условиях усиливающегося с каждым днем кризиса.
- Все это, конечно, звучит весьма убедительно, уважаемый Аирх! Но результата-то нет! – седовласый и благообразный Имтэх, глава самого многочисленного из кланов, театрально развел руки в притворном сожалении по произошедшему.
- Нас мало интересуют все эти подробности и малозначительные детали переговоров. У вас в руках были весьма весомые аргументы, которыми вы так и не смогли воспользоваться. Разве так уж обязательно было скрывать от правителей нового Тула наличие у нас исправных дискоров, равно как и обладание путем выхода во Внешний мир? Или наличие этого пути еще одна выдумка, с помощью которой вы пытаетесь сохранить авторитет среди большинства «озерников»? Ни одному из членов Совета ни разу не были предоставлены убедительные доказательства существования такового! Или я неправ, братья?
В зале повисла настороженная тишина. От ответа Аирха во многом зависело, чью сторону примут колеблющиеся.
Но Аирх не торопился отвечать на столь откровенно неприязненный выпад в свой адрес. За годы правления малым Советом он уже привык к постоянным нападкам со стороны Имтэха и даже выработал своеобразную тактику общения с ним и его сторонниками. И сейчас он старательно выдерживал многозначительную паузу, которая так злила и выбивала из колеи его оппонентов. Они-то знали, что, как правило, за столь затянувшимся молчанием следовал ответный достаточно четкий и жесткий удар, отбрасывающий их в лучшем случае на прежние, а в худшем и на менее выгодные позиции.
Вот и сейчас Имтэх заметно нервничал, ожидая ответа Аирха. Он, как и большинство глав и старейшин других кланов, никогда не умел достойно проигрывать. Его просто бесило собственное бессилие повлиять хоть как-то на ход текущих событий. И это плохо скрываемое раздражение мешало ему адекватно оценивать обстановку и принимать верные, сообразно обстановке, решения. Потому-то в его клане никогда и не было солдат, равных по выдержке и житейской мудрости Аирху – вожди всегда служили примером для подражания своим подданным. У слабых и глупых вождей в принципе не бывает отважных и бесстрашных воинов – не с кого брать пример!
Аирх прошел эту суровую жизненную школу, будучи совсем молодым, когда вместе с дядей, многоопытным стражем их далеко не самого многочисленного клана, нес боевые вахты, бесстрашно отражая яростные нападки соседей, претендующих на их земли. Уже тогда он понял, что численное превосходство еще не главное в достижение победы. Отвага, боевой опыт и смекалка зачастую помогали им отбивать натиск превосходящих сил противника. Но даже тогда, когда им все же приходилось отступать, оставляя недругу крохи своей территории, он учился у дяди не отчаиваться и верить в будущие победы. Именно этот жизненный оптимизм и твердая вера в собственную удачу сделали из него того удачливого воина, кем он был сейчас.
Аирх часто в трудные минуты вспоминал дядю, практически заменившего ему так рано погибшего отца. Вот и сейчас, вспомнив его суровое в бою, но мягкое и веселое в обычной жизни лицо, он чуть заметно улыбнулся и твердо посмотрел в глаза Имтэху. Тот не выдержал и отвел свой взор в сторону. Иста же, верный друг Аирха, заметив перемену обстановки, лишь презрительно усмехнулся. Кому, как ни ему было известно, что за этим последует, ведь он был вместе с Аирхом с самых малых лет и знал твердый характер друга.
- Уважаемый Имтэх начал свою речь с обвинений в мой адрес, а не с обсуждения сложившейся обстановки. Что это, уважаемые члены Совета? Желание использовать неблагоприятные для всех нас обстоятельства для подъема и укрепления личного авторитета? Или мне это только показалось? Ведь я собрал всех вас здесь и сегодня не для того, чтобы поплакать вместе над неудачей! Неудача - она уже в прошлом, и нужно извлечь из нее правильные уроки, чтобы не повторить в будущем то же самое! Потому-то я с вами столь откровенен в этот не простой для меня момент. Откровенен, потому, что уверен - наших с вами совместных знаний и опыта хватит для того, чтобы принять сейчас единственно верную стратегию дальнейшего поведения «озерников» в столь непростой для них исторический момент. И я хочу, чтобы вы наконец-то поняли, что от того, сможем ли мы сейчас прийти к единому решению, зависит судьба нашего многострадального народа, достойного лучшей доли! - Аирх снова был готов дать отпор любым оппонентам.
- А как же все-таки с путем во Внешний мир, ведь Имтэх прав? – самый молодой член малого Совета, не блещущий особым умом и тактом Нуктх, попавший в сие почтенное собрание лишь благодаря былым заслугам своего влиятельного семейства, с издевкой смотрел на мудрого воина.
Но Аирха не так-то просто было сбить с толку.
- А что, брат Нуктх готов прямо сейчас убедиться в реальном существовании пути во Внешний мир? В принципе дискор к полету, простите, к заплыву готов! – в его глазах искрилось лукавство.
- При чем здесь заплыв, речь шла о пути во Внешний мир? – молодой нахал был явно сбит с толку.
- Вы невнимательны, мой юный друг, столь же, сколь горячи и амбициозны! Я в самом начале своей речи раскрыл Совету нашу маленькую тайну – путь во Внешний мир подводный! А вы не обратили на это внимания! Именно подводный, и пролегает он по течению Флины, впадающей, как всем здесь должно быть известно, в Гатор! А это и есть выход во Внешний мир! Не нужно ничего строить и выдумывать – природа уже постаралась за нас. Теплые воды Флины до самого впадения в пра-океан сохраняют подо льдами канал, достаточный по ширине, чтобы пропустить не только дискор, но и корвелот! Это вам не искусственная вертикальная шахта с ограниченным в диаметре стволом и уязвимым выходом на поверхности! Даже если, взорвав, обрушить подледный грот Флины, то через некоторое время теплая вода вновь пробьет себе путь во льдах! И безо всякого участия с нашей стороны! И за довольно короткий по нашим меркам срок – все уже просчитано несколько раз, от силы взрыва, до протяженности завала! – Аирх явно наслаждался произведенным эффектом.
- Да, Нуктх, ты можешь попробовать себя даже в роли Навигатора дискора! Правда, для этого придется пройти небольшую болезненную процедуру по вживлению в глазное яблоко левого глаза миниатюрного заряда красящего вещества!
- Это еще зачем? – Нуктх заметно побледнел и весь как-то сразу напрягся.
- Всего лишь меры необходимой предосторожности! Для идентификации Главного и Второго Навигаторов в бортовую память каждого дискора или корвелота заносятся голограммы радужных оболочек их обоих глаз, и при каждом доступе на борт выполняется сличение посредством высокоразрешающего сканирования. Только при 95 процентах совпадения Навигаторы получают доступ к системам управления. А в случае крайней опасности они должны незамедлительно активировать вживленные заряды, что сразу же влечет за собой изменение окраски радужки и частичное изменение ее структуры, то есть блокирует возможность управлять дискорами с помощью захваченных в плен Навигаторов! Болезненно, но отнюдь не смертельно! Жестко, но жизненно необходимо – технологии арагонов ни при каких обстоятельствах не должны быть использованы аборигенами, даже в случаях их прямых или случайных захватов.
- А почему же процент совпадения рисунка радужки всего 95? Или наши системы не в состоянии выполнить более точного сличения? – саркастический голос Имтэха вновь зазвучал под сводами зала.
- Конечно же, наши бортовые системы могут выполнить сличение с точностью и до 100 процентов, но это абсолютно ни к чему! Оставшиеся пять процентов мы оставляем на естественные изменения рисунка радужки, например, из-за возраста или наличия временных заболеваний, неизбежно отражающихся в наших глазах. Да и не к чему слишком часто загружать в бортовую память обновленные голографические данные – процедура эта длительная и нами еще не очень детально освоена, ведь все это наследие предков. И прошу поверить на слово, 95 процентов вполне достаточно, чтобы безошибочно идентифицировать Навигатора. Наши предки не случайно остановились именно на этой величине. Я думаю, все это неоднократно проверялось и перепроверялось. Нам лишь остается доверять древним алгоритмам. Ну, так как, Нуктх, попробуешь? – Аирх смотрел на молодого арагона вполне серьезно. Было понятно, что он не шутит и не просто проверяет решительность последнего.
- Как-нибудь в другой раз! – Нуктх стушевался и поспешил занять свое место.
- Как скажешь! – воин не стал дальше заострять внимание на этом эпизоде полемики.
- Еще есть желающие высказаться или предложить варианты наших дальнейших действий по отношению к собратьям из нового Тула?
Еще несколько часов подряд без перерывов и отдыха Малый Совет обсуждал стратегию поведения «озерников» в столь непростой ситуации. И только ближе к «вечеру», основательно выдохшись, члены Советы решили отложить принятие окончательных вариантов до следующего заседания.
Возвращаясь в свои жилища, Аирх и Иста неторопливо беседовали по пути.
- Как думаешь, брат, получится у нас все-таки договориться с этими «подледниками» или нет? – Иста выглядел не на шутку встревоженным. Он знал, что друг детства не станет его обманывать и юлить
- Пока, если честно, вся надежда только на Ситха. Сможет ли он организовать достаточно влиятельную оппозицию в новом Туле? В том, что он целиком и полностью разделяет наши взгляды на сложившуюся ситуацию, нет ни малейшего сомнения! Но одного лишь этого мало. Сумеет ли, не привлекая лишнего внимания, подобрать тех, кто в нужный момент примет нашу сторону, заставив Верховного Иерарха считаться и с мнением «озерников»! А пока нам остается только ждать дальнейшего развития событий в новом Туле, - Аирх выглядел усталым, лицо его осунулось, черты заострились, как когда-то давно, в молодости, когда сутки напролет приходилось держать глухую оборону.
Вот и сейчас ему одному приходилось, выигрывая драгоценное время, опять держать ту самую глухую оборону, только уже против своего Малого Совета, против нетерпеливых старейшин, против самоуверенного и амбициозного правителя нового Тула, возомнившего себя повелителем всех уцелевших арагонов.
Но «озерники» выжили не для того, чтобы стать игрушкой в чужих руках, исполнителями чужой воли. Они и сами знали, как нужно и можно действовать в столь ответственный исторический момент. Так думал Аирх, так думал Иста, так думали их многочисленные сторонники. В этом была их сила, и сейчас было очень важно не упустить этот чрезвычайно удобный момент и, вырвавшись во Внешний мир, закрепиться в нем любой ценой…

Глава 2

Дискор плавно скользнул в раскрывшуюся диафрагму Главной вертикальной шахты и тут же взмыл в безмятежно чистое, бездонно-голубое небо Археи. Противосканирующий маневр был выполнен безупречно, и Руст довольно улыбнулся, слегка покосившись в сторону Таи. Девушка сделала вид, что не заметила горделивого взгляда пилота. Слишком давно они знали друг друга, чтобы всерьез относиться к столь невинным слабостям.
Еще раз опрокинув дискор в противоперехватывающем маневре, Руст выровнял машину и, сверившись с показаниями бортовых приборов, уверенно направил ее в сторону оазиса Керка. Сегодня было их первое самостоятельное патрулирование Внешнего мира, и это событие будоражило молодую кровь и щекотало нервы, еще не измотанные страхами и ответственностью за судьбы выживших арагонов. Им просто казалось, что с этого дня наступает новая эра в истории древнейшей и величайшей из Рас Великого космоса. А они на передовых рубежах грядущих битв несут ответственейшую вахту, боевой дозор по охране окрестностей своих подледных территорий.
Энахш и Перх, два молодых патрульных их первого самостоятельного экипажа, также хранили горделиво-молчаливое спокойствие, являющееся отличительной чертой всех первых выпускников школы патрулей Внешнего мира. Они в полной мере осознавали ответственность, лежащую на их плечах, но чувство легкой эйфории все же слегка туманило им головы, заставляя смотреть на открывшийся их взорам мир с чувством некоторого превосходства. Молодые арагоны уже воспринимали его не иначе, как будущие владения их Расы.
Руст вел дискор на относительно небольшой высоте, чтобы в случае появления летательных аппаратов аборигенов успеть вовремя среагировать и остаться для них незамеченным. Несколько дней назад ученым удалось реставрировать еще некоторые из технических голограмм, и в руках инженеров нового Тула появились фрагменты инструкций по управлению и обслуживанию малых дискоров. В них-то как раз весьма детально пояснялись еще несколько вспомогательных функций, о наличии которых раньше и не подозревали. В частности, прояснилось назначение двух имеющихся на борту генераторов вихревого поля. С их помощью дискор можно было делать практически невидимым, но на очень непродолжительное время, так как мощности бортовой энергетической установки для этих задач было явно недостаточно, а генераторы вихревого поля в режиме накачки «вихря» потребляли слишком много энергии, что сразу же делало дискор тихоходным и плохо управляемым. Видимо предки просто не успели решить задачу по разработке более компактных и мощных источников энергии. Поэтому и пришлось стратегам школы патрулей Внешнего мира разработать специальную тактику полетов, почти полностью исключающую вероятность случайного обнаружения дискоров арагонов даже при неожиданных встречах с летательными машинами аборигенов. Секретность и скрытность - прежде всего.
Через пару минут полета прямо по курсу показался оазис - относительно яркое пятно среди безбрежного белоснежно-ледового однообразия. Пилот повел машину по крутой дуге, облетая оазис по кругу. И тут все заметили там, внизу, фигурки то ли приветливо, то ли призывно машущие руками. Их было десятка два, не меньше.
Руст бросил на Таю вопросительный взгляд. Та в ответ только молча пожала плечами. Пришлось включить передатчик коммуникатора.
- «Орол», я «Пентах-1»! Кто в оазисе? Отзовитесь! – голос молодого арагона был тверд и спокоен. После секундной паузы ожил бортовой приемник:
- «Пентах-1», я «Орол-8»! В оазисе должны быть наши геологи: вместе с проходчиками ушли еще вчера вечером. Задача – определить объемы необходимых работ по расчистке и расширению гротов, ведущих в пещеры оазиса. У меня связи с ними нет, потому что в их распоряжении только маломощные коммуникаторы. Попробуйте связаться с ними сами. Кодовые последовательности на сегодня 13; 7; 11 и 5! – голос дежурного диспетчера Главной вертикальной шахты был также спокоен.
Позывные «Пентахи», по имени легендарных коней Арагона, привезенных переселенцами на Архею, присваивались только патрулям Внешнего мира. Позывные «Орол» имели только диспетчерские службы подледного мира, отряды проходчиков отзывались на «Флина» и так далее. Всего таких позывных было больше двух десятков, что позволяло поддерживать оперативную связь между различными службами нового Тула, подледной столицы арагонов.
Энахш быстро ввел новые кодовые последовательности, разрешенные сегодня для связи на поверхности, в модем бортового коммуникатора и послал в эфир сканирующий сигнал, с помощью которого можно было обнаружить любой переносной коммуникатор, включенный хотя бы на прием, в радиусе не менее десяти акхов*. Несколько секунд приемник выдавал только тихие шорохи эфира, затем раздался высокочастотный пронзительно-вибрирующий сигнал, известивший о том, что активных коммуникаторов поблизости не обнаружено.
_________________________________________________________________________________________________________________
*Акх - мера длины, равная примерно двум километрам (араг.)

Патрульные удивленно переглянулись между собой.
- Похоже, у них что-то со связью, иначе бы сканер коммуникатора уже установил соединение. Я вначале не понял, чего это они так машут руками, а они просто обрадовались, увидев нас! Боюсь у них что-то серьезное, как бы ни обвалы в гротах. Перед вылетом я просмотрел сейсмосводку – в районе северного склона Супуха зафиксированы слабые толчки! Это могло спровоцировать подвижки скальных пластов и здесь, в оазисе! – Руст начал заметно волноваться, ситуация была нештатной.
- Придется садиться и выяснять, что у них там произошло! – молодой командир патруля уже принял решение, но, неукоснительно исполняя инструкцию, снова связался с диспетчером Главной вертикальной шахты:
- «Орол», я «Пентах-1»! Они не отзываются на сигналы сканера, похоже, у них проблемы со связью, все время интенсивно сигнализируют нам руками, вероятно неполадки со связью это еще не все! Предлагаю совершить посадку и выяснить, что же случилось в оазисе!
- «Пентах-1», я «Орол-8»! Вас понял, запрашиваю разрешение дежурного офицера на вынужденную посадку, связь через …
Из приемника послышался усиливающийся треск, напоминающий звуки оползня в полузаваленых гротах. Энахш переключил модем в режим сканирования запасных кодов, но везде звучал только этот странный треск.
Молодой патрульный растерянно посмотрел на командира. Но Руст уже взял себя в руки.
- Ждать бессмысленно, дежурный офицер в любом случае даст «добро». Тая, выводи дискор на посадочный курс. Я думаю, вон там, за торосами, достаточно ровная для посадки площадка! – рукой, затянутой в ребристую перчатку, он указал на едва заметный пятачок с южной стороны оазиса, слева от одной из пещер.
Девушка приняла управление машиной на себя и уверенно повела ее на посадку. Со стороны все выглядело просто изящно: дискоид плавно скользнул по сложной траектории и, на секунду зависнув над ледяным плато, бесшумно на него опустился.
- Тая остается на борту, Энахш и Перх со мной! – Руст быстро нажал несколько светящихся разными цветами зон на пульте управления и поднялся из своего кресла, направляясь к выходу. Два молодых патрульных двинулись за ним.
Девушка обиженно посмотрела им вслед, однако спорить с командиром и другом не стала, понимая всю необычность ситуации. Как только парни вышли на поверхность, дверь шлюзовой камеры с легким шипением закрылась, изолируя внутренности дискора от внешней среды. Сразу же интенсивно заработали системы вентиляции и фильтрации воздуха. После этого Тая включила все камеры внешнего обзора и вывела картинки с них на центральный дисплей. А уже через несколько минут произошли события, целиком и полностью подтвердившие правильность всех этих жестких мер предосторожности, на первый взгляд, казалось бы, лишних в данной ситуации.
Несколько минут Тая с непонятно почему усиливающейся тревогой наблюдала, как патрульные неторопливо шли в сторону оазиса, осторожно огибая торосы и просто одиночные глыбы льда. Что-то двусмысленное было во всей этой ситуации, но что именно, она все никак не могла понять. Руст слишком быстро принял это довольно рискованное решение, и вот теперь девушка мучилась сомнениями, а все ли меры предосторожности они соблюли. Ведь это был Внешний мир со всей его непредсказуемостью и еще не до конца изведанными опасностями.
«Есть! Вспомнила!» - Тая сначала радостно прихлопнула ладонью по приборной панели, но уже через мгновение противный холодок надвигающегося страха легонько пробежал по ее спине, мгновенно покрывая кожу мурашками: арагонов просто не должно быть на поверхности, если в группе отказали средства связи! Таковы жесткие требования инструкций. В противном случае им даже не предупредить друг друга о непредвиденно возникшей опасности, что многократно увеличивает риск пленения или даже гибели членов группы. А они все-таки вышли на поверхность и вели себя там довольно беззаботно. Вот почему так тревожно щемит сердце в груди. Все очень просто - в оазисе не арагоны! Девушку буквально парализовало от одной этой мысли…
… Руст пружинящей походкой уверенно шел в сторону оазиса. Энахш и Перх едва поспевали за ним. Чистейший морозный воздух бодрил, обжигая легкие. Голова кружилась от избытка кислорода и переполнявших чувств. Перх то и дело оглядывался, оценивая все увеличивающееся расстояние до дискора, словно заранее готовясь к возможному отступлению. Торосы неумолимо надвигались, перекрывая подходы к южной части оазиса. Арагоны слегка насторожились, готовясь к встрече с собратьями…
… Вернер раздраженно оглянулся на солдата, испуганно вскрикнувшего от неожиданности, и сам едва не присел: дисколет пикировал прямо на них. Бесшумно пройдя на бреющем полете, серебристый дискоид скрылся за ближайшими торосами, взметнув волну снежной пыли. Лед под ногами слегка содрогнулся от короткого и мощного толчка. Всего несколько минут назад они заметили в воздухе над оазисом эту странную машину и то ли от неожиданности, то ли от радости почти все разом начали махать ей руками, привлекая внимание экипажа. И вот этот таинственный аппарат из рассказов полоумного Шустера, словно обратив на них внимание, упал в торосы, совсем рядом с оазисом.
Карл, на ходу расстегивая непослушными пальцами затвердевшую на морозе кобуру, бросился туда, где, казалось, вот только что врезался в лед объект, ради которого и была организована вся эта непростая экспедиция. Нужно было торопиться, чтобы успеть к месту крушения вовремя и попытаться хоть что-то спасти. Несколько солдат, не дожидаясь приказа, бросились за ним…
… Руст резко остановился, так и замерев от неожиданности. Буквально в двух шагах от него стояли аборигены, направив в их сторону короткоствольные приспособления, до боли напоминающие примитивное огнестрельное оружие со страниц учебных пособий.
- Слава вам, жители великой Археи! – выдал он заранее отрепетированную на занятиях фразу, наблюдая за реакцией туземцев.
Аборигенов буквально переклинило после того, как они услышали из его уст приветствие на родном для них языке. Стволы их оружия непроизвольно опустились, показывая арагонам, что смысл сказанного до них все-таки дошел.
А Руст продолжил закреплять свой первый успех: у него просто не было иного выбора – как говорится или пан, или пропал.
- Патруль межгалактической базы рад приветствовать коренных жителей планеты и надеется на полное взаимопонимание и поддержку с их стороны!
Вернер же, унимая дрожь в руках, подошел к пилоту дискоида и, стараясь казаться спокойным, спросил:
- Кто разрешил посадку в этом секторе? Территория находится под юрисдикцией Германии, и все воздушные суда, совершившие здесь намеренную или вынужденную посадку, автоматически переходят под контроль Германской империи! – он и сам не очень-то верил своим словам, но ситуация обязывала: метрах в трехстах впереди на льду виднелся абсолютно целехонький дискоид, отливающий в неярких лучах антарктического солнца темным ртутно-серебристым блеском. Впервые, за несколько последних месяцев, фортуна повернулась к ним в анфас, демонстрируя свою благожелательность, и грех было не воспользоваться этим подарком судьбы.
- Экипажи таких судов сразу же поступают в полное распоряжение германских экспедиционных сил вплоть до окончательного выяснения целей их пребывания над зоной, контролируемой Германией! Так что попрошу немедленно сдать оружие и средства связи и следовать за мной! Фриц, Людвиг, проконтролируйте, чтобы у них не осталось ничего лишнего! – Вернер повернулся к арагонам спиной и, демонстрируя всем своим видом непреклонную решительность, двинулся в сторону ближайшей из пещер.
В это же мгновение ожил интерком Руста.
- Руст, в оазисе аборигены! Немедленно возвращайтесь назад! – голос Таи дрожал от нервного напряжения.
- Поздно, мы уже в состоянии контакта! Стараюсь наладить взаимоотношения! Борт корабля не покидать ни под каким предлогом! – Руст едва успел ответить, как один из стоящих рядом аборигенов бесцеремонно сорвал коммуникатор с его пояса и передал стоящему рядом товарищу. Остальные вновь направили оружейные стволы на арагонов, настороженно поглядывая друг на друга и изредка перебрасываясь короткими тихими фразами.
Улыбаясь, Руст слегка поднял руки вверх, ладонями наружу, и тихо велел сделать то же самое Энахшу и Перху. Те немедленно повторили действия командира патруля и также миролюбиво заулыбались немцам. Двое из них осторожно приблизились к арагонам и, убедившись в отсутствии оружия, приняли из их рук оставшиеся коммуникаторы, удивленно разглядывая портативные и необычайно легкие устройства связи. После этой нехитрой процедуры обыска и изъятия конвой и вынужденные пленники двинулись вслед за Вернером...
Тая напряженно вслушивалась в эфир, ожидая новых сообщений от Руста, но коммуникатор молчал. Потянулись минуты томительного ожидания. Неизвестность тяготила больше всего. Что случилось с патрульными, почему они так долго не отвечают? Ведь в последнем сеансе связи голос Руста был абсолютно спокоен, а это говорило о том, что он полностью контролирует ситуацию и не показывает аборигенам, что для него эта встреча была такой же неожиданностью, как и для них. Девушка старалась успокоиться, но пока у нее это плохо получалось. Противный нервный озноб временами сотрясал ее тело. По инструкции она уже должна была сообщить о случившемся диспетчеру Главной вертикальной шахты, но тянула время, все еще надеясь на благополучный исход. Она верила, что Руст найдет выход из любой, даже самой непростой и запутанной ситуации, тем более что в Школе они заранее отрабатывали вот такие внезапные контакты с аборигенами. И все же на душе по-прежнему было неспокойно. Ведь одно дело тренировки, и совсем другое реальная встреча с местными жителями, чьи менталитет, логика и культура могли оказаться не совсем такими, как их представляли арагоны, руководствуясь немногочисленными радиоперехватами, в основном, немецких сеансов связи…
- Господин офицер, куда нас ведут? – Руст на чистейшем немецком обратился к сопровождавшему их Людвигу Майеру, оберштурмфюреру*, командиру одной из разведгрупп экспедиции Карла Вернера.
_________________________________________________________________________________________________________________
*Obersturmfuhrer - старший лейтенант войск Ваффен СС (нем.)

- Отставить разговоры! Все вопросы только к господину штумбанфюреру** Вернеру! – Майер был явно не расположен к беседе с пленным.
_________________________________________________________________________________________________________________
**Stumbannfuhrer - майор войск Ваффен СС (нем.)

Руст в недоумении пожал плечами и, оглянувшись на товарищей, подал им знак не беспокоиться. Процессия продолжила молчаливое движение в сторону оазиса…
Вернер быстрым шагом вошел в пещеру. Навстречу ему вскинулся взволнованный Шустер:
- Господин майор, неужели это правда? Мы все-таки обнаружили ЭТО? Где эта штука? Я хочу на нее немедленно посмотреть и убедиться, что это точно та машина, которая перевернула всю мою жизнь! – Шустера трясло, словно в приступе тропической лихорадки.
Вернер раздраженно от него отмахнулся:
- Прекратите, Вольфганг! Мне сейчас не до ваших расспросов, надо срочно что-то предпринять, чтобы попасть внутрь этой машины, а то не дай бог на борту имеется самоликвидатор!
- Давайте же тогда побыстрее осмотрим ее! Я все-таки пилот и разбираюсь в бортовом оборудовании самых различных аппаратов. Не думаю, что начинка этого будет настолько иной, что я не смогу отличить самоликвидатор от простого радиопередатчика! – Шустер был напорист, как никогда, и это привело в чувство нервничающего майора.
- Хорошо, капитан! Сейчас приведут пилотов, мы быстро с ними побеседуем и отправимся к дискоиду. А пока успокойтесь и приготовьте все, что может вам понадобиться для осмотра и блокировки взрывного устройства.
- Слушаюсь, господин майор! – Шустер радостно бросился в другой конец пещеры, туда, где находились ящики с самыми разнообразными инструментами и приборами.
А Карл Вернер все еще не верил в удачу: ведь прошло всего два дня, как они прибыли в оазис, а им уже удалось не только увидеть, но и захватить необычную машину вместе с ее экипажем. Голова просто шла кругом от столь стремительно разворачивающихся событий…
- Черт возьми, я не могу понять, где здесь входной люк? – Шустер уже трижды обошел вокруг дискоида, тщетно пытаясь проникнуть вовнутрь машины, но так и не смог обнаружить хотя бы каких-то намеков на входное отверстие или дверцу. Вернер и еще трое офицеров стояли в стороне, держа автоматы наизготовку. Пленников с собою не взяли, полагая, что больших проблем с проникновением на борт дискоида не возникнет. И вот теперь Вернер раздраженно сожалел об этом. Молодой пилот сразу показался ему далеко не простым. Скорее всего, это был один из конструкторов машины или ее испытатель, а двое других – помощники или просто охрана. От этих мыслей майор раздражался еще больше и на себя, и на самоуверенного Шустера, беспомощно тыкающегося сейчас из стороны в сторону.
- Довольно, Вольфганг! Мне надоел ваш спектакль, мы все зря теряем здесь время! Эти ребята далеко не дураки, они неплохо позаботились о безопасности своей машины! Я думаю, что и взрывать ее они вовсе не собирались ни при каких обстоятельствах! Ваши тщетные попытки тому свидетельство. Зачем же уничтожать столь прекрасно защищенный от посторонних аппарат? Я не удивлюсь и вот этому! – при этих словах Вернер направил автомат на дискоид и, не обращая внимания на протестующие крики Шустера, нажал на спусковой крючок.
Короткая очередь звонко простучала, отражаясь многократным эхом от торосов, но не оставила на борту таинственной машины ни малейшего следа. Только визг срикошетивших пуль дал понять, что ее обшивка весьма прочна. Майор, глядя на все это, грустно покачал головой.
- Возвращаемся в оазис, нужно поговорить с пленными более обстоятельно и пристрастно! Вы двое остаетесь здесь, через час вас сменят! – Вернер, не глядя больше на Шустера, с виноватым видом засеменившего следом, быстрым шагом двинулся обратно…
- Если вы так и не скажете, как проникнуть внутрь аппарата, нам придется прибегнуть к радикальным мерам, и просто его подорвать! – майор повторно беседовал с пленным пилотом уже минут пятнадцать, но все никак не мог сломить его упорство.
- Я думаю, господин майор, вы уже убедились в достаточной прочности корпуса машины, так что вряд ли сами верите в положительный исход подобной затеи. Хотя, впрочем, можете и попробовать, только прикажите своим людям отойти при этом подальше – защитное силовое поле придаст обломкам льда дополнительную кинетическую энергию, а это может быть очень опасно на близких дистанциях! – Руст был абсолютно спокоен, говорил медленно, с четкой расстановкой необходимых акцентов, чем все больше выводил из равновесия Карла Вернера.
- И что же это защитное поле автоматически активируется при взрыве? – майор с недоверием смотрел на арагона.
- Почему же автоматически, на борту остался один член экипажа, он-то и активирует защиту, как только заметит ваши приготовления к подрыву машины. Оружие применять он не станет, так как непосредственная угроза его жизни и целостности машины ничтожна.
- Ну, хорошо! Времени у нас достаточно, мы можем ждать хоть неделю. А за это время ваш товарищ превратится там, внутри, в сосульку, в кусок льда! Корпус-то металлический, теплоотдача у него прекрасная! – Карл не без откровенного ехидства наблюдал за реакцией Руста, но и тут был разочарован прозвучавшим ответом:
- Да хоть две недели! Бортовой источник энергии может обеспечивать дискор теплом не менее трех десятков циклов, или, по-вашему, лет! Так что брать нашего друга измором бессмысленно, тем более что он может спокойно улететь в любой момент, машина-то исправна!
- А разве вы не совершили вынужденную посадку из-за неисправности на борту? – Вернер был явно раздосадован услышанным.
- С чего вы так решили? – арагон непритворно удивился такому вопросу.
- Но мы ведь видели, что машина явно падала! – майор все еще надеялся, что пленный пилот просто блефует, но ледяное спокойствие последнего все больше убеждало его в обратном.
- Ну, что вы, господин майор! Просто дискоры всегда снижаются по кривой, больше напоминающей кривую падения или, в крайнем случае, аварийной посадки, это правда! Но сути дела все это не меняет. Наш дискор совершил штатную посадку, а не упал. И причиной этой посадки послужили сигналы ваших людей руками, которые мы восприняли, как призыв о помощи. И хотя патрульные экипажи имеют четкие инструкции не вступать в контакт с аборигенами, межгалактический кодекс гласит, что неоказание помощи разумным существам, в ней нуждающимся, расценивается, как серьезное преступление. Поэтому мы были просто обязаны выяснить, что же у вас случилось.
- Послушайте, мне надоело выслушивать эти бредни про какие-то инопланетные патрули! Или вы даете нам доступ на борт дисколета, или через два часа будете расстреляны, все трое! – Вернер решил пойти ва-банк и сыграть в самую жесткую игру.
- Увести! – майор небрежно кивнул двоим солдатам, ожидавшим окончания допроса у входа, и отвернулся от пленного.
Руст Керк внимательно посмотрел на непреклонного майора и как-то грустно улыбнулся, словно хотел еще что-то добавить, но передумал и промолчал. Он знал, что Тая так долго ждать не будет. Она уже наверняка доложила диспетчеру о случившемся, а значит, помощь подоспеет в самое ближайшее время: Атанас Керк не допустит гибели внука! Но грустил юноша от того, что пока не удавалось наладить контакт с германским отрядом. Не помогало и прекрасное знание языка. Наоборот, как показалось арагону, это только усилило подозрительность строгого майора по отношению к плененному экипажу. Видимо, он принимал их за шпионов одной из противостоящих Германии стран. Поэтому у Руста оставалось не так много времени, чтобы еще раз попытаться настроить майора на конструктивный диалог. А для этого нужно было выдержать для правдоподобия небольшую паузу, чтобы затем, словно испугавшись казни, возобновить переговоры. Время! Оно так неумолимо бежало…

Глава 3

- Йохансен, давайте-ка вместе с Петерсом вон к тому торосу и осторожно осмотрите подходы к оазису с этой стороны. Остальным рассредоточиться за торосами здесь и не высовываться без приказа. Юрген, попробуй еще раз связаться с базой и доложить, что мы вышли в заданный район. Черт возьми, это то самое место, где два назад пилот с авиетки сфотографировал перемещение странной группы. Но это был явно не наш отряд, так как все поспешно укрылись в пещерах, полагая, что их не успели заметить. И если бы не фотоснимки, мы бы так ничего и не узнали: пилот-то визуально никого не заметил, и только благодаря хорошей оптике фотокамеры удалось разглядеть на снимках этих подозрительных людей. Есть основания полагать, что в пещерах базируется отряд германской экспедиции, и, вполне возможно, он либо захватил, либо частично ликвидировал наших разведчиков. Так что будем пока наблюдать, но всем объяви полную боевую готовность. Огневой контакт возможен в любую минуту!
- Понял, командир! – верткий Юрген, затянутый в новенький маскхалат, быстро пополз к радисту, попутно отдавая бойцам негромкие и короткие команды. А коротышка Йохансен и вечно молчаливый Петерсон уже добрались до одинокого тороса на южной окраине оазиса и начали осмотр его территории. Норвежский отряд, отправившийся на поиски своих друзей-разведчиков, исчезнувших почти неделю назад где-то в этом районе, затаился в напряженном ожидании…
- Фриц, чего ты там так долго копаешься? – рядовой Гельмут Беккер недовольно обернулся в сторону замешкавшегося товарища и обомлел от страха. Замыкающий дозорного патруля Нойманн с ножом в горле заваливался набок, опершись спиной о снежный выступ, а из-за ближайших торосов, словно призраки в страшном сне, одна за другой бесшумно появлялись зловещие фигуры в маскхалатах.
- Ахтунг! Ахтунг*! – изо всех сил завопил перепуганный Беккер, непослушными пальцами тщетно пытаясь передернуть затвор автомата, так и не сняв его с предохранителя. А «призраки» уже втягивались в оазис, быстро рассредоточиваясь по его территории и стараясь занять наилучшие стрелковые позиции. Один из них коротко взмахнул рукой, и Беккер заткнулся на полуслове, словно поперхнувшись – Йохансен был в команде норвежцев самым лучшим метателем боевых ножей.
_________________________________________________________________________________________________________________
*Ahtung - внимание, тревога (нем.)

Но гибель бедолаги Беккера не была напрасной. На его крик почти мгновенно среагировал часовой у ближайшей из пещер, и через несколько секунд тревожный рев сирены огласил окрестности, предупреждая немецких солдат и офицеров о возникшей опасности. А еще через полминуты в оазисе уже кипел самый настоящий бой. Автоматные очереди, одиночные выстрелы и взрывы гранат перекрывали завывания сирены, разносясь громогласным эхом в пустынном антарктическом безмолвии.
- А, доннер веттер*! Я как задницей чувствовал, что эти чухонцы не успокоятся! – Вернер с автоматом в руках залег у бруствера, перекрывающего вход в пещеру, где обосновался командный пункт экспедиции, и короткими очередями пресекал попытки норвежцев прорваться в центр оазиса, где группа больших валунов образовала прекрасную огневую точку, из которой можно было простреливать почти всю его территория.
_________________________________________________________________________________________________________________
*Donner wetter - черт побери (немецкое ругательство)

- Говорил же тебе, надо посадить там пулеметный расчет! – Карл зло посмотрел в сторону коменданта лагеря капитана Крюгера, сосредоточенно ведущего стрельбу из армейского карабина и в перерывах отдающего по рации приказы разбросанным по оазису группам. Норвежцы блестяще использовали фактор внезапности, но численное превосходство немецкого отряда опять-таки было налицо и никак не позволяло противнику закрепиться на ключевых позициях.
Вот уже появились первые потери среди нападавших, а они все еще отчаянно рвались к центру оазиса, понимая, что от этого зависит исход боя. И, наконец, через несколько минут первые автоматные, а затем и пулеметная, очереди ударили в разные стороны из-за базальтовых глыб, не позволяя разрозненным группам немецких солдат соединиться или хотя бы пополнить изрядно поредевшие боекомплекты.
Полный текст книги на сайте http//www.web-kniga.com
–>   Отзывы (1)

Реалити шоу
25-May-09 05:13
Автор: karabas   Раздел: Лирика - всякая
1

…В отчаянии он вскинул руку с пистолетом к виску и нажал на курок. Последнее, что услышал вслед за грохотом выстрела, был истошный крик сестры Марины:
- Сволочи! Доигрались!
Его тело безвольно рухнуло в свежевыпавший снег. Вокруг головы медленно расползалась темная кровавая лужа…

2

- Нет, вы конечно как хотите, но я вас предупредил! Это не что иное, как первый звоночек. А чем все кончается – давно известно из практики: в лучшем случае нервным истощением и срывом, в худшем – психушкой или моргом! – семейный врач Анохиных, Семен Петрович Кац, неторопливо складывал свой нехитрый инструментарий в потертый саквояж.
Марина вместе с мамой суетились в гостиной у дивана, на котором постепенно приходил в себя Андрей. Перепуганные не на шутку гости спешно ретировались в столовую. А здесь, в курительной комнате, два его брата, Олег и Вадим, выслушивали пространные рассуждения Петровича, так в их семье по-свойски, но все же за глаза, называли доктора Каца, о пагубности нездорового пристрастия к работе без выходных и отпусков, с раннего утра и до самого позднего вечера…
Андрею внезапно стало плохо прямо во время семейного торжества, на которое были приглашены только самые близкие их семье люди. Хрустальный фужер с коллекционным шампанским выпал из разом ослабевшей руки, а сам он словно тряпичная кукла завалился набок, уткнувшись лицом в пушистый персидский ковер на полу.
Благо среди гостей оказался Петрович, в машине которого всегда был дежурный чемоданчик – врач как-никак...
- Ну, и как с этим бороться? – Вадим нервно теребил вышитую салфетку.
- Я бы рекомендовал смену обстановки и рода занятий, хотя бы на время. Потому что, молодые люди, трудоголизм еще никого до добра не доводил, уж вы поверьте старому врачу! А то, что он перерабатывает и перенапрягается видно невооруженным докторским взглядом: аритмия, темные круги под глазами. Там, глядишь, и давление заскачет, а это уже попахивает инсультом. В общем, мой вам совет: любой ценой нужно выбить его из этой накатанной колеи, иначе не миновать беды!
- Семен Петрович, да вы же сами знаете, как он привязан к этому чертову бизнесу: возомнил себе, что только на нем лежит вся ответственность за продолжение отцовского дела. Кормилец! Попробуй в таком разе заставить его сменить обстановку и хоть немного отдохнуть! Да он нас с Мариной и слушать не хочет, а мать с Олегом в последнее время вообще ни во что не ставит! Она вон вся высохла от переживаний за него, смотреть страшно! А ему все нипочем: только бизнес, бизнес, бизнес! – Вадим зло швырнул измятую салфетку на столик карельской березы, встал и нервно заходил взад-вперед по комнате.
- Ну …, есть еще один способ заставить человека изменить привычный ритм жизни… - Семен Петрович замялся в нерешительности: говорить или лучше промолчать.
- Петрович, - уже без обиняков обратился к врачу Вадим, - сказал «а», говори и «б»! Что еще за способ?
- Про это мне рассказывал Моисей Аронович, ну тот, что приезжал к нам в Питер в прошлом году из Израиля, - старика явно тянуло на незначительные подробности.
- Ну, не тяни ты кота за причинное место, в конце-то концов! – Вадим начал терять терпение.
- Так вот! – как ни в чем не бывало продолжал Кац. Этот Моисей Аронович поведал мне несколько случаев из своей психиатрической практики, когда он еще проживал в Штатах. И вот там ему довелось наблюдать и консультировать прелюбопытнейших субъектов, доработавшихся практически до чертиков! И что бы вы думали? Во всех случаях, по его заверению, ему удалось добиться абсолютно положительных результатов.
Семен Петрович сделал незначительную паузу, еще раз внимательно посмотрел на хмурых братьев и продолжил:
- Так вот, чтобы человек заново ощутил вкус жизни и интерес к ней, ему нужно создать просто-таки невыносимые условия! Чтобы он понял мнимость своих сегодняшних, сиюминутных ценностей и тщетность своих попыток в погоне за мифической стабильностью и призрачным благополучием. Только попав в такие невыносимые условия, человек начинает переосмысливать и переоценивать свои мысли, поступки, желания! Это тот самый «волшебный пинок», что выбивает его из привычной колеи и рутины, заставляя взглянуть на окружающий мир по-новому! Это та самая соломинка, ухватившись за которую удается остаться на плаву!
- А можно поконкретнее? – всегда меланхоличный Олег заметно оживился к немалому удивлению брата.
- Ну, господа вы мои хорошие! Обо всех подробностях он не распространялся, да и вряд ли это имело большое значение – ведь в каждом конкретном случае есть тонкости, которые нужно учитывать, так сказать, струны, на которых можно и нужно сыграть. Вот и в случае с вашим братом вам, как самым родным и близким ему людям, лучше знать, на что можно надавить, а чего лучше вообще не касаться! Если решитесь, желаю вам успехов! Всего хорошего! Всегда к вашим услугам! – оставив братьев в глубокой задумчивости, Кац попрощался с хозяйкой дома и дочерью, раскланялся с гостями и, как всегда, неторопливо отбыл восвояси.
- О чем это вы тут шептались с Петровичем? Сказал что-нибудь путное старый лис? – Марина выглядела очень расстроенной.
Олег с Вадимом многозначительно переглянулись. Вадим тяжело вздохнул:
- Да, плел тут какую-то ерунду старый перец! Мы толком ничего и не поняли.
- Ты за всех-то не отвечай, если сам немного тормозишь! – в глазах Олега горели какие-то дьявольские искорки. А, ну-ка, слушайте сюда, дорогие родственнички!...
И только мама, тихо и незаметно вошедшая в комнату, так и осталась стоять на пороге, беззвучно плача, прикрыв рукою рот, и слушая, как дети обсуждают план спасения ее непутевого любимчика…


3

Бывают, хоть и редко, дни, когда все не ладится с самого утра. Вот так и сегодня день, что называется, не заладился. Все пошло наперекосяк с того самого момента, когда Андрей приехал в офис. Секретарши Леночки, как ни странно, на рабочем месте не оказалось, а из факсимильного аппарата торчал длинный хвост принятых за ночь сообщений – связь офиса с окружающим миром не прерывалась ни на минуту, круглые сутки. Поначалу он не обратил на это внимания и быстрым уверенным шагом прошел в свой кабинет.
Приход в офис по утрам всегда необычайно бодрил и даже возбуждал его. Этакое предвкушение новых событий, новых маленьких и не очень побед, день за днем приумножающих капитал семьи Анохиных. В такие моменты он ощущал себя капитаном корабля, готового выйти из тихой и такой уютной родной гавани навстречу новым неизведанным ветрам, головокружительным авантюрам и необыкновенным приключениям.
Правда через час-другой это чувство тускнело, уступая место трезвому и холодному расчету финансового дельца, а к вечеру и вовсе исчезало без остатка под напором неимоверной физической и моральной усталости, не оставляющих в его душе места для маленьких житейских радостей, таких как: хороший душ, изысканный ужин с бокалом старого доброго французского вина и чистейшая уютная постель.
Он давно разучился радоваться чему-либо в своей жизни, если это не имело отношения к его любимому делу, к его детищу, к его БИЗНЕСУ. И надо сказать не особенно от этого страдал.
Но вот сегодня этого чувства утренней радости и легкого возбуждения почему-то не было, словно кто-то легким движением невидимой руки стер в палитре окружающего мира те самые краски, что так незаметно и незатейливо радовали глаз и грели душу.
С чувством нарастающего раздражением он уселся в свое любимое глубокое кожаное кресло и тут же громко чертыхнулся – противно хрустнув, пружинный механизм стоимостью в полторы тысячи долларов резко просел, заставив седока принять дурацкую позу с коленками под подбородок!
Бурча под нос все мыслимые ругательства, которые только пришли ему на память, Андрей встал с покалеченного кресла и, осмотрев со всех сторон, попытался восстановить его работоспособность. Но не тут-то было! Вычурный плод зарубежной инженерной мысли, похоже, и в самом деле приказал долго жить.
Еще раз длинно и витиевато выругавшись, он оттолкнул кресло-калеку в угол, поставив на его место один из стульев от стола для заседаний, и вновь попытался примоститься за своим письменным столом. И снова выругался вслух: стул был настолько неудобным, что сразу же возникал вопрос, за что же производитель берет триста долларов. А ведь завхоз предупреждал его об этом, на что Андрей тогда со смехом ответил ему, что оно и к лучшему – посетители и подчиненные долго засиживаться на таких стульях не будут! И вот теперь ему же самому пришлось почувствовать себя в роли тех самых посетителей и подчиненных.
Уже с окончательно испорченным на весь день настроением он вышел в приемную и плюхнулся на кожаный диван обалденного фисташкового цвета, от нечего делать взяв в руки вчерашнюю вечернюю газету со стола секретарши.
И вот тут его глаза в прямом смысле полезли на лоб! Статья на первой странице гласила, что банк, осуществляющий основные операции его фирмы, на грани банкротства и практически прекратил свою деятельность! Уже назначены государственный внешний управляющий и группа аудиторов, практически все счета банка с 18-00 арестованы!
Андрея бросило в холодный пот. Почему его не предупредили, ведь в банке «Национальный стандарт» работают несколько близких ему сотрудников? По спине пробежали противные мурашки. Он вскочил с дивана и бросился к факсу: на бумажной змее были как раз те несколько сообщений о начавшихся проблемах.
Зло оборвав ставшие ненужными факсимильные сообщения, Андрей стал звонить сначала банковскому управляющему, затем председателю совета директоров, затем всем учредителям и акционерам по очереди. Его телефонные звонки так и остались без ответа, словно все эти абоненты вдруг разом вымерли.
И тут он вспомнил о документах, подготовленных вчера в конце дня. Если поторопиться, то можно многое успеть и многое спасти. Потерь, конечно, избежать уже не удастся, но и белый флаг выкидывать еще рано.
- Не на того напали! Анохины просто так никогда не сдаются! – Андрей почти вбежал в кабинет, когда из динамика интеркома раздался голос младшего брата. «Черт, как не вовремя!»
- Олег, говори быстро, чего хотел, мне сейчас не до тебя!
- Андрюш, впусти меня, я все сейчас объясню!
Андрей, недовольно поморщившись, нехотя нажал кнопку управления электрическим замком входной двери офиса…

4

- Олег, я последний раз повторяю, отдай папку с документами! Ту, что лежала с вечера на столе в моем кабинете. И не делай такое идиотское лицо – все равно не поверю, что ты не в курсе! Ведь кроме тебя в доме никого не было, так что хватит валять дурака! Ты же понимаешь, что от этих документов зависит судьба семьи…
- Сволочь! СВОЛОЧЬ!
Андрей несколько раз наотмашь ударил младшего брата по лицу, поражаясь его удивительному спокойствию – даже выступившие капли крови на губах не портили общей картины. Олег бесстрастно и как-то отчужденно смотрел на него, словно все уже было давно и окончательно решено.
И тогда он достал пистолет. Трясущейся рукой снял его с предохранителя и передернул затвор. Масляно блеснувший патрон с плотоядно чавкающим звуком скрылся в патроннике.
Олег все также отстраненно и безучастно наблюдал за происходящим, словно пресыщенный зритель в заштатном театре. Словно все происходящее вокруг никоим образом его не касалось.
Андрей зло ткнул брата стволом сначала под ребра, а потом приставил дуло ко лбу.
- Ну? Я ведь даже до трех считать не буду!
- Отвали! – Олег вялым движением оттолкнул руку с оружием в сторону, подошел к своему джипу, достал серебряную фляжку с коньяком и жадно отхлебнул прямо из горлышка.
- Поздно уже что-либо менять! – сказал он враз осипшим голосом – коньяк что ли попал не в то горло. Семейка - в задницу лазейка! Я ведь просил вас помочь мне, но где уж вам время найти на брата-алкоголика. Ну, что поделаешь, что я один из всех вас такой не способный к бизнесу уродился? А вам никому и никогда до меня дела не было! Вот я и решил свои проблемы самостоятельно, благо люди добрые подсказали! – Олег злобно засмеялся брату в лицо. И не зыркай, не зыркай так на меня – все равно не боюсь!
Андрей повернулся в сторону сестры и брата, стоящих у другой машины. Марина ссутулилась и нервно курила. Вадим сосредоточенно разглядывал свои руки затянутые в новенькие кожаные перчатки долларов за шестьсот не меньше. Водитель вообще никогда не встревал в их дела, хоть и был дальним родственником.
И тогда он решился…

5

- Я же говорила, не холостыми нужно было заряжать, а муляжами! Посмотри аккуратнее, сильно его зацепило?
- Да нет! Пыжом только кожу разорвало у затылка, а ты крик подняла на всю округу! Хорошо хоть не к виску ствол приставил, а то бы точно хана – с такого расстояния и холостым убить может! Кто ж мог подумать, что он вот так все повернет.
- А надо было думать! Это еще никому не мешало! Да, Андрюшенька, если б ты не поскользнулся, можно было бы уже заупокойную заказывать. Эй, чего замерли там? Быстро тащите аптечку! В больницу все равно надо везти - укол от столбняка делать.
- Не надо! Я Петровичу позвоню, он домой заедет. Осторожнее, Олег! Тампон подложи, не собаку бинтуешь, брата!
- А я чего? Стараюсь, как могу!
Голоса доносились до его сознания откуда-то сверху и издалека. Перед глазами мельтешили кроваво-серые мушки, вызывая тошноту и слабость во всем теле. В нос ударил едкий запах нашатыря. Он слабо застонал и попытался оттолкнуть невидимую руку с флаконом, настойчиво лезущую ему в лицо.
- Очнулся бедолага! Вишь, руками пытается махать. Давай, давай! Приходи уже в себя! Напугал тут всех до полусмерти, шалопут!
Андрей с трудом открыл глаза и слабо застонал от резкого света, бьющего с рядом стоящего фонарного столба.
- Ну, вот и ладушки! Поднимайте его и быстро в машину, нечего внимание привлекать! И так уже минут пять тут отсвечиваем! Не дай бог кто милицию вызвал, разборок не оберешься! Устроили, блин, реалити шоу! – сестра Марина осторожно поддерживала шатающегося Андрея под руку и все щебетала, щебетала радостно, словно никак не могла остановиться.
Он зло оттолкнул семенящего сбоку Олега:
- Пошел вон, алкоголик!
- Да, окончательно заработался братишка! Даже поверил в то, что я спиваюсь! Дома надо бывать почаще, и отдыхать регулярно, тогда может начнешь жизнь замечать и людей вокруг себя, а не только свой бизнес! – Олег нисколько не обиделся на выпад брата и подал водителю знак сдать поближе к ним…
Поздний осенний ветер все мел и мел первый липкий снег, как будто боялся не успеть укрыть слякотную, промозглую землю…


(11 октября – 16 ноября 2008 года, Тольятти)
–>

Нулевая Раса, книга первая Интерлюдия
15-May-09 06:36
Автор: karabas   Раздел: Мистика/Философия
Пролог

- Где я могу увидеть господина Шустера? - высокий коренастый мужчина с густой шевелюрой, едва тронутой благородной сединой, вопросительно уставился на разливающего пиво бармена. Тот неопределенно кивнул куда-то в середину небольшого прокуренного и слабо освещенного зала пивной, затерявшейся в кривых портовых переулках на окраине Гамбурга. Постояв немного в нерешительности у потертой стойки, солидный посетитель сего заштатного заведения медленной походкой направился к ближайшему столику.
- Эй, уважаемый! - саркастически улыбнувшись, обратился он к одинокому сухощавому мужчине, сидевшему сгорбившись и обхватив обеими руками крупную лысеющую голову. Тот промычал в ответ незнакомцу что-то нечленораздельное и продолжил свою нехитрую медитацию.
- Дружище, я к тебе обращаюсь! – теряя терпение, повторил необычный посетитель и потряс за плечо накачанного пивом завсегдатая – на замызганном столе стояло с полдюжины пустых кружек!
- Не подскажешь ли, где мне найти в сем почтенном вертепе не менее почтенного пропойцу Вольфа Шустера? У меня к нему небольшое дельце: марок на тридцать!
Сия бесхитростная речь произвела на выпивоху поистине магическое воздействие! Оторвав руки от почти гладкого и лоснящегося черепа, тот необычайно резко для своего состояния обернулся к говорившему. В замутненных изрядной долей алкоголя глазах проблеснула слабая искра интереса. С трудом разлепив запекшиеся губы, он медленно пожевал их и, прочищая горло, больше прокаркал, нежели проговорил:
- Ну, допустим, это буду я! Чего надо?
Солидный господин недоверчиво уставился на вышедшего из транса забулдыгу, затем вопросительно обернулся к бармену. Тот брезгливо кивнул в ответ и с безразличным видом принялся протирать чистые кружки сомнительной свежести полотенцем.
- Так ты и вправду тот самый Вольфганг Шустер?
- Тот, не тот - какая теперь к черту разница! Говори чего надо, гони монету и проваливай отсюда подобру, поздорову: здесь таким, как ты, не место!
- Полегче на поворотах, приятель! А то не ровён час, войдешь в штопор после хорошего тумака и не успеешь штурвал на себя взять!
Сидевший за столом изумленно вытаращился на собеседника и, казалось, даже несколько протрезвел. Медленно оглядев последнего с ног до головы, он подвинул ему колченогий расшатанный табурет и молча кивнул на него головой. Незнакомец, предварительно оглядевшись по сторонам, осторожно присел на краешек.
- Ну, те-с? – совершенно другим голосом промолвил любитель пива.
- И что же вас привело в этот приют скорби и несбывшихся надежд? Только не плетите мне о том, что старина Шустер снова понадобился Фатерланду* для решения неких глобальных задач по возрождению его былой мощи! Я в эту чушь собачью больше не верю! Сначала они использовали меня по полной программе, а затем ошельмовали и объявили, чуть ли не умалишенным! После таких вывертов закруглилась не только моя карьера, но и личная жизнь пошла под откос – кто же захочет жить с полудурком, пересказывающим всем и вся свои фантастические бредни! Да, и староват я стал, чтобы снова участвовать во всех этих антарктических авантюрах! Впрочем, после стольких лет моего пьянства, вряд ли нашелся бы смельчак, снова доверивший мне штурвал. И дело здесь, конечно, не в возрасте!
- Господин, Шустер! Вы что-то упомянули об антарктических авантюрах? Нельзя ли с этого момента поподробнее?
Солидный незнакомец при этом как-то весь подобрался и стал похож на сторожевого пса, боящегося пропустить команду хозяина. Стороннему наблюдателю, безусловно, стало бы ясно, что
_____________________________________________________________________________________________________________________________
*Fatherland – Родина, Отчизна (нем.)
он услышал то, ради чего за полночь притащился в это сомнительное заведение.
- О чем именно поподробнее: о последних годах моего пьянства или о тех самых сверхдальних антарктических перелетах, из-за которых закруглилась моя карьера: карьера элитного летчика, которому доверяли испытания самых последних моделей «Фоккевульф», «Мессершмитт» и «Хенкель»?
- Вольф, давайте остановимся на самой последней экспедиции, той самой после которой ваше имя почему-то стали упорно смешивать с грязью, объявив пилота Вольфганга Шустера, красу и гордость германской авиации, умственно неполноценным фантазером! Для начала разрешите представиться: Карл Вернер – журналист берлинской газеты «Нойес Дойчланд»*. Нас интересует, что же именно такого вы увидели во время своего последнего вояжа, из-за чего началась вся эта круговерть?
Шустер, прищурившись, жадно закурил дешевую сигарету и, пуская сизый дым неровными кольцами, выразительно посмотрел на своего собеседника. Тот спохватился и полез в карман за бумажником. Достав дорогое кожаное портмоне, ловко выудил из него шесть новеньких хрустких купюр по пять марок и положил их на замызганный стол перед враз оторопевшим алкоголиком.
- Редакция может удвоить ваш гонорар, господин Шустер, если сочтет рассказ достойным внимания читателей нашей многоуважаемой газеты, тем более, если его хватит на несколько репортажей!
Вольфганг медленно повел головой то в одну, то в другую сторону и, низко наклонившись над столом и подавшись ближе к журналисту, быстро заговорил, понизив голос почти до громкого шепота. При этом он успел левой рукой быстро сгрести деньги и упрятать их во внутренний карман своего непрезентабельного пиджака.
- Ну, в общем-то, поначалу это была самая обычная ледовая операция: мы должны были сбрасывать с небольшой высоты, через равные интервалы, специальные пики со свастикой, отмечая тем самым зону германских интересов в районе так называемой «Земли королевы Мод». Ведь ни для кого не секрет, что Антарктида осталась единственным континентом на Земле, где наиболее крупные или влиятельные государства до сих пор не определили границы сфер своего влияния. Юрисдикции, если хотите! И не смотрите на меня с таким удивлением! Не надо делать вид, что вы не знали о том, что Антарктида это материк с островами вокруг него, только покрытый многометровой толщей льда и снега! А раз это материк, то не исключено, что в глубине его пород имеются приличные запасы различных полезных ископаемых! А это уже само по себе лакомый кусок для любой державы, имеющей морской и воздушный флот, а также специалистов по полярным экспедициям и разведке недр. Это раньше считалось, что в условиях крайне южных широт разведку и разработку недр вести будет дорого и нецелесообразно: слишком велика толщина льда, сковавшего целый континент! Но с появлением самолетов, преодолевающих расстояния в несколько тысяч километров без посадки и дозаправки, картина существенно изменилась! Оказалось, что не весь материк и не все острова покрыты снегом и льдом полностью! В Антарктике остались протяженные территории вообще не покрытые льдами или незначительно покрытые относительно тонким слоем снега! Только с воздуха, с борта самолета, удалось разглядеть и сфотографировать эти поистине уникальные пейзажи! Целые горные цепи и участки их предгорий, свободные от вечных льдов! Попадались даже относительно плоские не обледеневшие фрагменты суши, оставшиеся свободными по непонятным нам причинам! Но, как правило, они тоже располагались вблизи горных массивов! Справедливости ради следует заметить, что там, где мы столбили территории во время первых двух воздушных экспедиций, а именно на «Земле королевы Мод», таких участков было чрезвычайно мало! Но во время нашей последней, третьей, вылазки по радио была получена команда: продвинуться еще южнее, вглубь материка, почти на тысячу километров! Вот тут-то нас и ждали главные сюрпризы. Дело было, как вы, наверное, знаете, в ноябре 1935 года. А ноябрь в южных широтах – месяц сравнительно спокойной,
_____________________________________________________________________________________________________________________________
* Neues Deutchland – Новая Германия (нем.)
ровной погоды. Поэтому, стартовав с палубы военного корабля, доставившего нас почти к побережью «Земли королевы Мод», мы без особых помех начали свой самый грандиозный, и вместе с тем катастрофический для наших судеб, полярный авиарейд в неизведанное!
Шустер, выпалив все это почти на одном дыхании, внезапно замолчал, тупо уставившись в одну точку. Он словно мгновенно утратил нить рассказа и теперь не знал, о чем же продолжать дальше. Помолчав так некоторое время, он словно очнулся от забытья и, с некоторым удивлением взглянув на своего внимательного слушателя, продолжил повествование.
- Поначалу все шло как обычно: летели на небольшой высоте, метров триста-четыреста. Погода была пасмурной, но облачность достаточно высокой и с разрывами. Подниматься выше в антарктических широтах просто опасно: в любой момент облачность может резко снизиться, и тогда окажешься в сплошном «молоке», вырвавшись из которого можно очутиться в лабиринте горных пиков или ледяных торосов! А тут уж все зависит от мастерства пилота: успел среагировать – значит, уцелел; не успел – еще одним без вести пропавшим самолетом больше! Так пролетели, примерно, миль двести. Ничего особенного: все то же ледяное плато под нами на многие мили вокруг. Изредка на горизонте, слева по курсу, просматривались заснеженные горные вершины: это были, как я потом узнал, пики Сер-Рондане.
- И тут впереди появилось темное пятно, резким контрастом выделяющееся среди этого царства оттенков белого. Поначалу мы просто не поняли, что это такое. Да, совсем забыл: в экипаже кроме меня были еще двое. Второй пилот Хельмут Грюнштоф и штурман, он же радист, Макс Фрайберг. Надо вам сказать, оба отличные парни! Недоуменно переглянувшись с Хельмутом, я обернулся к Максу. Тот уже успел заметить причину нашего беспокойства. Дело в том, что пятно не возвышалось над местностью, а значит, и не было свободной от снега горной вершиной. Оазисов или, как их еще называют, нунатаков в этой части материка быть не должно: слишком далеко от побережья и от подножия гор. Определить же расстояние до загадочного пятна мы не могли: в пасмурные дни в антарктических широтах перспектива сильно искажена. То, что кажется на многие километры впереди, на самом деле может оказаться в нескольких сотнях метров от наблюдателя!
- Неожиданно для нас с Хельмутом штурмам резко вскрикнул: мы со вторым пилотом на некоторое время отвлеклись от пятна. Снова посмотрев в его сторону, я понял причину возгласа Макса: пятно двигалось! И не просто двигалось, а двигалось очень быстро и, как мне тогда показалось, с все нарастающей скоростью! При чем двигалось оно не по снегу, а непосредственно над ним, на очень малой высоте! Все это я осознал чуть позже. Даже не знаю, успели парни догадаться о том же или нет. Все произошло за какие-то полторы-две минуты не больше! Внезапно пятно резко взмыло вверх и оказалось практически на одной высоте с нами, почти прямо по курсу! После чего совершило короткий резкий разворот по малому радиусу, как мне показалось, не снижая скорости, и помчалось нам навстречу!
- Ситуация была из ряда вон! Во-первых, мы еще не успели сообразить, с чем имеем дело; а во-вторых, расстояние между нашим самолетом и непонятным летательным аппаратом быстро сокращалось. Казалось, он шел на таран! То, что это все-таки был летательный аппарат, только непонятной конструкции, я скорее почувствовал, чем сообразил. Предпринять мы ничего так и не успели: словно в прострации смотрели на приближающееся нечто, которое уже не казалось черным. Его цвет теперь все больше отливал тусклым металлом. Когда до объекта оставалось не более сотни метров, он плавно взял выше и пронесся над нашим самолетом буквально в нескольких метрах, словно тень. Именно пронесся: ни звука, ни воздушной волны мы не услышали и не ощутили. Наш «Мессершмитт» слегка тряхнуло, и мгновенье спустя он резко пошел вниз! Мы растерялись: отказали все бортовые приборы, и заглохли оба двигателя! Машина практически не слушалась рулей высоты и почти камнем падала вниз! Учитывая небольшую высоту, на которой мы барражировали, времени на раздумья не оставалось. Прыгать с парашютом с такой высоты было чистым самоубийством – он просто не успел бы раскрыться! Я изо всех сил тянул штурвал на себя, стараясь замедлить губительное падение и заставить самолет перейти в бреющий полет и хоть немного спланировать!
- Однако все мои усилия были напрасны! Сейчас я даже не могу вспомнить, что делали мои товарищи. Не помню их голосов, лиц в тот момент! Как будто находился в кабине один! И еще жуткая тишина вокруг: даже воя падающей машины будто и не было! Словно невидимая все поглощающая вата разом окружила меня. Словно и не со мной происходило все это. Порой мне кажется, будто я наблюдал за всем этим со стороны! Иначе как объяснить все то, что случилось потом?
Вольфганг остановился, переводя дух и словно собираясь с мыслями. Глаза его лихорадочно блестели и бегали, руки мелко подрагивали. Чтобы хоть как-то унять эту предательскую дрожь, выдающую в нем алкоголика со стажем, он достал грязный носовой платок и стал вытирать им со лба несуществующий пот. Вернер сделал бармену еле заметный знак рукой, и тот немедленно вырос за его спиной с кружкой свежего холодного пива в руках, за что тут же получил щедрые чаевые. Журналист ненавязчиво подвинул кружку с живительной влагой поближе к рассказчику. Шустер, не раздумывая, опорожнил ее одним махом почти наполовину! Затем, шумно выдохнув, допил до дна и с громким стуком поставил на стол.
- Удар о лед был страшен! Оба крыла оторвало разом! Странно, но взрыва не последовало, хотя в них было полно горючего! Самолет ударился не носовой частью, а всем брюхом: видимо на последних метрах мне все-таки удалось выровнять машину! Еще какое-то время по инерции нас несло юзом по гладкому льду. Затем сильнейший удар, скрежет и темнота: мы врезались в обледеневший склон снежного наноса. Все это время я был в сознании: и после первого, и после второго удара. Более того, я не чувствовал боли! Словно все это происходило не со мной! И вдруг разом вернулось все: и все прочие звуки, и боль! Но она-то поразила меня больше всего! Ну, не такой она должна была быть после этих кошмарных ударов! А тут, словно тебя отколошматили здоровенными мягкими подушками: больше неприятно, чем больно! Все тело словно налилось какой-то непонятной тяжестью.
- Немного придя в себя, я с трудом повернул голову и увидел своих ребят. Хельмут застыл в своем кресле, поддерживаемый ремнями. Осколок лобового пластического стекла торчал у него из груди. Из-под шлемофона струилась густая темно-алая кровь. Макс обмяк в своем кресле и тихо стонал – он был без сознания. Я, превозмогая страшную слабость, отстегнул ремни и дотянулся до него. Штурман не реагировал на мои прикосновения! Кое-как мне удалось дотащить его до бокового люка, который по счастью не заклинило. Открыв его, я вывалился на плотный слежавшийся снег, увлекая за собой Макса. Больше всего в тот момент я боялся, что машина загорится! Поэтому, оказавшись снаружи, пополз из всех сил подальше, не забывая рывками подтягивать за собой беднягу Фрайберга. Не помню, как долго продолжалось это судорожное бегство ползком на животе, но удалиться от самолета нам удалось метров на пятьдесят! Рядом были невысокие редкие торосы, и я решил за ними укрыться. Вот тут-то и началось самое интересное.
- Неожиданно выглянуло неяркое полярное солнце, и местность вокруг сразу же преобразилась: краски стали ярче и контрастнее, обломки льда словно засветились изнутри бирюзовым и аквамариновым цветами, воздух словно стал прозрачнее. Но главное не в этом! Солнечные лучи в Антарктике тоже искажают перспективу, как и «белая мгла», но несколько иначе. Отражаясь от снега и льда, они будто бы приподнимают то, что находится за линией горизонта, создавая иллюзию, что вы находитесь на дне гигантской вогнутой впадины. А линия горизонта как бы отодвинулась дальше! Такая вот Фата Моргана! Разница в том, что видимое - не мираж. Оно действительно там, за горизонтом, а вы видите его уникальное оптическое отображение, причем несколько увеличенное, а это в свою очередь создает иллюзию его близости! И только по отсутствию звуков можно догадаться, как все это на самом деле далеко: ведь звук на ледяном материке в сухом морозном воздухе распространяется на большие расстояния, нежели где-нибудь в Лотарингии!
- Запихнув Макса за один из торосов, я и сам заполз за него с другой стороны и в изнеможении откинулся, полусидя, прислонившись к нему спиной. Вот тут-то и увидел ЭТО! В небольшом отдалении от спасительных для нас глыб льда находился тот самый непонятный летательный аппарат! Он был почти правильной овальной формы, во всяком случае, так мне тогда показалось, и отливал темным металлическим блеском. В диаметре не менее пяти-шести метров и в высоту около двух с половиной. Похоже было, что он просто лежал на поверхности льда: во всяком случае, никаких шасси или других опорных элементов я не разглядел. Впрочем, практически сразу же мне стало не до этих мелочей! Из-за аппарата показались три пилота в светло-серебристой облегающей униформе. То, что это была именно униформа, я понял почти мгновенно: никаких деталей, делающих ее сколько-нибудь разнообразной, не было! Ни карманов, ни лацканов, ни погон! Обтягивающая, как трико, и без видимых швов! Правда, на левом рукаве, чуть выше локтя, у каждого виднелись какие-то разноцветные значки, слишком мелкие, чтобы их можно было разглядеть подробнее. Вполне возможно это были их знаки различия. Ростом каждый из этих незнакомцев был более двух метров: во всяком случае, выше среднего! Даже при условии искаженной перспективы они были значительно выше обычного человека! Хотя во всем остальном как обыкновенные люди: две руки, две ноги, голова! Общие пропорции довольно-таки правильные! По комплекции, однако, несколько худощавее нас с вами! Один из них был с непокрытой головой, и мне даже удалось разглядеть его длинные светлые, развевающиеся от ветра, волосы! Этот пилот что-то говорил двум другим и показывал в сторону обломков нашей машины рукой. Голоса я не услышал и догадался, что они не так уж и близко, как показалось вначале. И что, скорее всего, они находятся на отдалении не менее километра от нас! А кажущаяся близость не что иное, как антарктический мираж!
- Я не на шутку перепугался: до меня дошло, что это не обычные пилоты, допустим, с вражеского самолета! Никакой самолет не смог бы приземлиться на лед в той стороне: среди скопления торосов! Похоже, что этот аппарат выполнил вертикальную посадку. Но, ни какая из известных мне машин, германских или зарубежных, не могла выполнить такой маневр! Получалось, что либо мы столкнулись с секретной моделью какой-то из крупных держав, либо это вообще не известная ранее технология! Может быть даже, внеземная технология! Ведь и пилоты-то не совсем были похожи на обычных людей! Вот и получалось, что нам «посчастливилось» встретиться с чем-то непознанным! В ужасе я пополз в противоположную от видения сторону. Потом опомнился, вернулся назад и снова потащил за собой штурмана. От страха я даже не заметил, что Макс давно перестал стонать! Сколько продолжалось это лихорадочное бегство, мне сейчас довольно трудно сказать. Тогда казалось: прошла целая вечность! Оглянувшись, я не увидел ничего: ни обломков самолета, ни непонятного дискоида, ни странных пилотов! Значит, проползли мы не меньше двухсот метров и основательно укрылись за торосами.
- При этом я практически полностью выбился из сил: во время бегства даже не догадался подняться на ноги, словно они были парализованы! А на одних руках я никогда не передвигался так далеко! Можете представить мое физическое состояние: я был просто измотан! Бегло оглядев себя не нашел видимых повреждений и крови на одежде. Попробовал подняться на ноги: с трудом мне все-таки это удалось! Они дрожали, как после спринтерского рывка, но все же держали тело! Я снова опустился на лед и повернулся к Фрайбергу. Он больше не стонал, лежал тихо, без движенья. Расстегнув верх его мехового комбинезона, я приложил руку к артерии на шее: пульс еле прощупывался. Со стоном, стиснув зубы, привалился к нему спиной и провалился в небытие.
- Сознание возвращалось медленно: черная пучина полусна полуобморока никак не желала выпускать меня из своих объятий. Как будто сверху до моего слуха доносились тихие плохо различимые голоса. Толком еще не придя в себя, я никак не мог вспомнить, где нахожусь, и что со мной случилось. С трудом разлепив глаза, заметил, что опять лежу недалеко от обломков своего самолета, а рядом стоят те самые незнакомцы и о чем-то тихо, но оживленно говорят. Их язык был мне незнаком, хотя некоторые слова по звучанию что-то отдаленно напоминали. Тогда я еще подумал, что говори они погромче и помедленнее, то возможно общий смысл беседы мне удалось бы уловить! И еще было непонятно: каким образом я опять оказался у своей искореженной машины, ведь хорошо запомнилось бегство от опасности взрыва, а затем и от пилотов-чужаков!
- Сделав попытку немного повернуться, я тихо, сквозь зубы, застонал. Незнакомцы быстро обернулись в мою сторону и, обменявшись между собой взглядами, подошли ближе. Тот, что был с длинными светлыми, как оказалось седыми, волосами, поднял левую руку и направил в мою сторону предмет, похожий на длинный толстый карандаш. В голове у меня зашумело, и я снова провалился в небытие.
- Очнулся только от шума винтов: поисковый гидросамолет нашей разведывательной эскадры сел прямо на лед недалеко от места злополучного падения. Мои спасители быстро погрузили всех нас на борт авиетки и взяли обратный курс на базу. Но самое-то странное началось потом, после моего выздоровления. Была создана специальная комиссия по расследованию причин катастрофы под руководством полковника Зигмунда Штейна. И основные показания должен был давать ваш покорный слуга, поскольку от Макса, хоть он и остался жив, благодаря усилиям военно-морских медиков, толку было мало. Он практически ничего не помнил, так как большую часть времени находился без сознания. Ему не удалось даже более или менее сносно описать события, предшествовавшие падению самолета. Штурман то и дело перепрыгивал в своих рассказах с одного на другое, так что связанной картины практически не получалось. А еще он странным образом замалчивал то, что наше падения предваряла встреча с неизвестным дискоидом. Когда полковник Штейн спрашивал меня об этой нестыковке в наших рассказах, то все мои попытки как-то объяснить все это натыкались на стену непонимания с его стороны. Раз за разом я видел все растущее недоверие в его глазах. В конце концов, он вообще прекратил личное общение со мной, перепоручив эту процедуру одному из своих многочисленных помощников рангом пониже. Кроме Макса подтверждать справедливость моих слов было просто не кому, ведь второй пилот погиб при падении машины!
Шустер снова прервал свой несколько сумбурный рассказ, жадно прикуривая новую сигарету. Вернер же, как завороженный, с неубывающим интересом ловил каждое его слово, будто боялся пропустить нечто важное, еще не сказанное.
- Так вот этот самый помощник полковника поведал мне вообще не постижимые здравому разуму вещи. Оказывается, обломки нашего самолета были найдены всего в ста с небольшим милях от точки старта! И это при том, что по приборам мы пролетели более двухсот миль! Но как я мог доказать все это, ведь приборы при падении были повреждены так, что снять их показания не представлялось возможным! А весь полет проходил в режиме радиомолчания: на связь должны были выходить только в экстренном случае, но как раз этого выполнить мы и не успели! Поиски нашего самолета начались только после того, как истекло контрольное для возвращения время. И еще один момент, который упустила из вида, или намеренно игнорировала, комиссия: почему ни я, ни Макс не только не обморозили руки и ноги, но даже не переохладились, находясь столько времени на открытом воздухе при температуре ниже минус тридцати градусов! Создавалось впечатление, что нас держали в каком-то помещении и вынесли из него наружу незадолго до прилета авиетки! Я несколько раз пытался акцентировать внимание на этих неясных моментах, но комиссия уже не хотела меня слушать. Вердикт ее был краток и суров: из-за ошибочных действий командира машина сбилась с курса и длительное время находилась в одном и том же районе недалеко от побережья, после чего попала в низкую облачность и, зацепившись крылом за один из высоких торосов, рухнула на лед. Вследствие падения погиб второй пилот, а штурман получил серьезные ранения. Таким образом, экипаж не выполнил поставленную перед ним задачу и вывел из строя современную дорогостоящую машину.
- После оглашения заключения комиссии был издан приказ: Макса Фрайберга по состоянию здоровья комиссовать из ВВС с небольшим пенсионом, а Вольфганга Шустера разжаловать и уволить без выходного пособия за попытки запутать работу следствия и преуменьшить свою вину! Вот так: ни больше и ни меньше! Как сказал мне потом полковник Штейн: «Радуйся, идиот, что не угодил под трибунал!».
- Однако, вернувшись в Германию, я не успокоился и подал аппеляцию в Генштаб ВВС, но ответа оттуда не получил. После этого еще несколько раз писал в разные военные инстанции и даже адмиралу Дёницу, курировавшему все антарктические экспедиции. Результат был тот же – молчание! Затем, спустя несколько месяцев, началась эта травля! Сначала меня объявили злостным нарушителем приказов командования, а потом и вовсе договорились до того, что я будто бы никогда не летал, не прихватив с собой флягу со шнапсом, для храбрости. И самое ужасное, что в это поверили даже те, кто знали меня не один год. Чего уж тут говорить о других!
- В общем, жизнь моя покатилась под горку, как пустая пивная бочка. Жена от меня сбежала. В поисках хоть какой-то работы я перебирался из города в город, перепробовав все мыслимые и немыслимые варианты! Был грузчиком в порту Киля, плотничал в столярных мастерских Любека, и даже умудрился некоторое время поработать учителем музыки в небольшой гимназии в Бремене: в детстве-то я получил неплохое музыкальное образование. Но злой рок словно шел за мной по пятам! Нигде мне не удавалось задержаться на сколько-нибудь продолжительное время. Как только люди узнавали, с кем имеют дело, а чаще всего я сам пробалтывался об этом, от меня шарахались как от чумного…
Шустер остановился, переводя дыхание, и тут взор его замер. Вернер заслушался рассказчика, опершись одной рукой о стол и положив на нее свой массивный подбородок. Левое запястье при этом обнажилось, открывая взору соседа дорогостоящий хронометр во влагозащитном и ударопрочном корпусе армейского исполнения. Несколько секунд за столом царило молчание. Затем, бывший пилот, резко подавшись вперед, ухватил своими узловатыми исхудавшими руками внимательного собеседника за лацканы пиджака и коротким толчком сбил с табурета. Журналист едва удержался, чтобы не упасть навзничь. Глаза алкоголика загорелись огнем ярости. Весь он подобрался, словно готовясь к новому броску. Его громкий шепот теперь больше походил на шипение рассерженной кобры:
- Что вам еще от меня понадобилось, сволочи? Опять допросы? Кто тебя подослал ко мне, ублюдок? Порву на куски!
Брызгая слюной, Шустер стал медленно обходить стол, неумолимо приближаясь к Вернеру. Правая его рука судорожно шарила в кармане брюк. И хотя по комплекции, да и по возрасту, Карл превосходил нападавшего, он все же поспешил ретироваться с места неожиданной стычки. Быстрым шагом «журналист» направился к выходу, коротко осмотревшись по сторонам и сделав предостерегающий жест бармену, попытавшемуся встать у него на пути.
Входная дверь резко захлопнулась, и в немноголюдном зале пивной вновь воцарилась тишина. И только Вольф Шустер продолжал стоять у опрокинутого табурета, бормоча что-то себе под нос. Его продолжало трясти, словно в лихорадке. Но через пару минут на него уже перестали обращать внимание: жизнь в сем питейном заведении потекла своей неспешной чередой. Бармен опасливо подошел к разбуянившемуся клиенту и, приняв новый заказ, поспешил принести выпивку покрепче, тем более что расплатился тот незамедлительно. А через полчаса выпивоха Шустер крепко спал, уронив свою многострадальную головушку прямо на грубо оструганный дубовый стол.







В доме Отца Моего обителей много;
а если бы не так, я сказал бы вам:
«Я иду приготовить место вам».
(Святое Благовествование от Иоанна: гл. 14, ст. 2)

Глава 1

Багряное солнце раскаленным медным шаром в дрожащем степном мареве проваливается за горизонт. Пустынная пыльная дорога теряется в неторопливо приближающихся знойных летних сумерках. Одинокий путник устало бредет по ней, еле передвигая ноги. Вот он замирает на миг, словно задумавшись, и затем вновь продолжает неторопливое, почти сонное, движение в зыбкую даль. И абсолютная тишина вокруг. Пространство безмолвия, окружающее такой живой и яркий мир!
Но вдруг все начинает быстро меняться. Глухие низкие вибрации пробиваются из глубин земли. Окружающий пейзаж дрожит, перспектива его искажается. Неожиданно горизонт сминают свинцово-серые рокочущие волны. Еще несколько мгновений, и все кончено! Только сумрачный ледяной океан вокруг. И ни тепла, ни солнца! Словно и не было этого никогда! И только одинокий путник, застигнутый врасплох, еще борется с беспощадной стихией, из последних сил стараясь удержаться на плаву. Но он быстро слабеет в этой неравной борьбе. Все реже взмахи рук, все реже появляется над водой его голова. Еще миг, и безжалостная водная лавина накрывает его! Жестокий океан поглотил последнюю искру тепла, последний отголосок жизни…
Ситх резко дернулся просыпаясь. Не смотря на довольно ощутимую прохладу в помещении, лоб покрывала противная липкая испарина. Отерев ее краем смятого во сне одеяла, он полусел на своем узком ложе, подоткнув под плечи крохотную жесткую подушку. В углу тесной комнатки, над мизерным столиком чуть мерцал синевато-фиолетовый светильник. Уже в который раз он видит все тот же пугающий сон! И эта прекрасная, знойная степная равнина, и такой безжалостно-суровый ледяной океан. Откуда все это? Ведь он родился и вырос здесь, в городе подо льдами, поглотившими некогда благодатный материк, и никогда не видел Внешнего мира. А те редкие сохранившиеся голограммы, которые ему удалось просмотреть во время обучения в детстве, доносили совсем иные картины ушедших в небытие времен. Что означает этот непонятный сон? Смутно ему кажется, что он знает, кто этот несчастный путник, погибающий так нелепо. Но с каждым мгновением после пробуждения это знание слабеет в нем. Постепенно сердце начинает биться ровнее, и он успокаивается…
Проснулся Ситх как обычно: за несколько минут до сигнала всеобщего пробуждения. Сколько себя помнил, даже в раннем детстве, всегда просыпался самостоятельно, не дожидаясь этих все нарастающих, вибрирующих звуков. Четыре раза в сутки с центрального пульта Тула транслировался этот сигнал во все жилые секции, извещая начало нового дня для его многочисленных подразделений и смен. Жизнь в столице арагонов не затихала ни на минуту и была подчинена четкому и жесткому распорядку: шесть часов на отдых или сон и восемнадцать часов на обучение и общественно полезный труд. Через каждые пять суток выходной день. Причем для специалистов самых разных направлений рабочий график строился таким образом, что на соответствующих участках их находилось всегда строго оптимальное количество, необходимое для наиболее эффективного выполнения стоящих перед ними задач. Это не было просто капризом, а скорее вынужденной жизненной необходимостью, поскольку город находился на глубине более километра, под толщей льда, сковавшего древний пра-материк Лонгно.
Меру Ситх принадлежал к самой элитной и малочисленной группе инженеров-проходчиков. Это под их неусыпным руководством осуществлялась сначала разведка пластов льда, а затем их бурение и освобождение все нового и нового жизненного пространства. Город подо льдом постепенно разрастался. Но все же не это было главной целью ледовых разведчиков. Постоянно сверяясь со старинными картами, они нащупывали подступы к загадочной древней столице своего некогда могущественного государства. К тому самому Тулу, который по полузабытым преданиям являлся для всех арагонов олицетворением силы, спокойствия и благоденствия. Его информационные хранилища скрывали знания тысяч ушедших поколений. В них была мощь угасшей цивилизации. Это с их помощью предводители уцелевших арагонов надеялись возродить почти вымершую расу. Но об этом было известно лишь немногим…
Наскоро протерев лицо и руки влажной салфеткой, Ситх достал из продовольственной секции компактной эргономичной мебели пару упаковок с едой. Это был его обычный завтрак: желе из водорослей, выращиваемых в специальных аквариумных оранжереях, и пакет витаминного напитка, содержащего суточную норму всех необходимых организму витаминов и микроэлементов. Не очень вкусно, зато сытно и полезно.
Быстро перекусив, Ситх соединился по внутреннему интеркому с начальником «ночной» смены: он ежесуточно готовил краткий и обстоятельный доклад руководителю работ – одному из членов Совета Белых. Результаты работ были более чем обнадеживающи: проходчики вышли к руслу Флины. Меру обернулся к висевшей на стене его отсека копии древней карты. Главные реки материка: Орол, Тирк, Флина и Вестра некогда брали свое начало из вод внутреннего минерального озера Супух и, радиально расходясь, делили его на четыре части, впадая в конце своего пути в безбрежные воды океана Гатор. Флина была объектом самого пристального внимания поисковиков-проходчиков, ибо, согласно древним картам, именно на ее левом берегу, неподалеку от подножия потухшего вулкана Арэб, и находилась древняя столица арагонов – легендарный Тул. Обдумав полученную информацию и сделав предварительные наброски к вечернему докладу, Ситх отправился в район изысканий.
Передвигаясь по улицам нового Тула, он всегда поражался мощи и целеустремленности своего народа. Огромные галереи веками вырезались под толщей льда, стены их покрывались специальными теплоизолирующими плитами из прессованных остатков отработанной органики. Это был высокопрочный, легкий и негорючий материал со свойствами керамики, изготавливаемый по особому древнему рецепту. В центральной части таких галерей размещались куполообразные оранжереи – фабрики кислорода и пищи для населения. Серии галерей образовывали районы города, каждый со своим источником энергии и тепла. Доступ к энергетическим установкам имели только посвященные Белой касты. Это была основа жизни подледного города и одновременно наследие угасшей цивилизации. С помощью небольшого количества этих достаточно компактных силовых установок, черпающих энергию прямо из окружающего пространства, питались все машины и механизмы Тула, а вихревые теплогенераторы с минимальными затратами вырабатывали необходимое количество горячей воды. Средняя температура в городе была невысокой: приходилось экономить энергию, не растрачивая ее попусту на обогрев промежуточных галерей.
В последние десятилетия работы по расширению города необычайно активизировались - сказывался неуклонный прирост населения. Множество древних уцелевших документов было наконец-то расшифровано, и арагоны стали лучше питаться, меньше болеть и значительно дольше жить. Но вместе с тем энергии и пространства подо льдом стало катастрофически не хватать – нечем было питать примитивные установки проходчиков и обогревать все новые и новые галереи. И вот тогда Советом Белых было принято решение по реализации дерзкого и необычного проекта! Несколько специальных бригад проходчиков должны были в кратчайшие сроки пробиться подо льдом к информационным хранилищам древнего Тула, чтобы возрождающаяся раса получила доступ к более совершенным способам извлечения огромного количества так необходимой ей энергии! Предания гласили, что миллионы лет назад арагоны были очень высокоразвиты, но малочисленны, и потому не смогли достойно пережить глобальный природный катаклизм, загнавший их в толщу льдов.
Около пяти лет назад начался первый этап ледового поиска. В спешном порядке особая комиссия Совета Белых собрала и обработала всю имеющуюся информацию и документы по месторасположению столицы предков. Очень долго анализировалось и уточнялось местонахождение нового Тула, как отправной точки. И вот торжественный день наступил! В самом отдаленном и специально заброшенном секторе начались секретные работы по прокладке особого тоннеля. И почти одновременно с этим, другая группа начала выработку первой вертикальной шахты! Это было второе стратегическое решение Совета: получать кислород с поверхности, и заодно разведать обстановку во Внешнем мире. Для этой цели из молодых арагонов Белой касты был сформирован компактный отряд охранников Внешней шахты и два патруля разведчиков. Один из самых уважаемых старейшин Совета Белых, Атанас Керк, возглавил подготовку и обучение спецотряда.
Но об этом знал еще более узкий круг арагонов! Даже не все члены Белой касты могли удостоиться этой информации, не говоря уже обо всех остальных. Меру Ситх не был исключением, ему полагалось знать только о своей задаче. А в случае ее успешного выполнения, он, как основной технический руководитель работ, мог претендовать на принятие в ряды Белых! Это служило самым верным и мощным стимулом, и не требовало от него никаких обязательств в соблюдении секретности, ибо означало переход на качественно иной уровень жизни и доступ к совершенно иной информации его самого и его потомков. Ни больше и ни меньше! Каста Белых стягивала в свои ряды самых достойных и способных, требуя взамен полной отдачи и самоотверженности. Не достаточно было просто родиться Белым, это звание еще нужно было подтверждать своими делами и способностями. На памяти арагонов немало было случаев перехода из Белых в Серые, а вот обратных примеров было гораздо меньше. Только такой жесткий принцип обеспечивал чистоту рядов, что в свою очередь диктовалось способностью к выживанию расы, оказавшейся на грани исчезновения.
Как член Серой касты, касты основных технических специалистов, врачей, строителей и педагогов, Ситх досконально знал иерархию общества арагонов, и был горд своим участием в столь благородной миссии, порученной ему Советом Белых.
По пути к месту работ главный проходчик анализировал в уме полученные утром данные. И хотя он понимал, что за миллионы лет ландшафт материка значительно изменился за счет естественных геологических процессов и тектонических подвижек под давлением огромных масс льда, все же оставалась, пусть призрачная, но надежда на полную сохранность русла Флины. А это, в свою очередь, оставляло шанс обнаружить хоть какую-то часть древних библиотек и архивов предков.
Кроме того, из имеющихся в наличии старинных документов было известно о мощных горячих источниках, бивших на дне внутреннего озера, что сохраняло температуру вблизи его поверхности почти равной средней температуре тела арагонов. Также необычайно теплы были и воды истекавших из него рек. Предварительные расчеты показывали, что в зависимости от того, насколько теплы воды Флины, над их поверхностью мог образоваться достаточно высокий куполообразный свод, позволяющий свободно перемещаться разведывательному боту. В том, что река не промерзла под толщей льда, у исследователей сомнений почти не было.
Термическое сканирование ледового штрека, выполненное ночной бригадой, показывало, прямо по курсу проходки, значительное повышение температуры и неоднородности структуры. А это могло означать только одно – впереди незамерзшая вода, над которой есть свободное ото льда пространство! Оставалось совсем немного времени, чтобы убедиться в этом.
Поэтому так торопился Меру Ситх к месту их предстоящего триумфа. Удача, как никогда, нужна была арагонам! Они практически вытянули тот единственный, счастливый лотерейный билет. Оставалось только получить причитающийся выигрыш…


Глава 18

Рассекая свинцовые волны Атлантики, секретный германский конвой день за днем приближался к своей промежуточной цели, к самому южному порту планеты – аргентинскому Ушуайа. Позади остались тысячи миль и десятки бессонных вахтенных ночей, два шторма, едва не погубившие все три корабля, и стычка с норвежским эсминцем «Клементина», стоившая последнему приличного хода – субмарина сопровождения атаковала его, не поднимая перископа, серьезно повредив корпус ниже ватерлинии. Видимо норвежцы по радио сообщили о серьезно охраняемом военном конвое - любопытных пока не наблюдалось вот уже несколько дней, даже на горизонте. Лишь однажды милях в пяти-семи курс пересек гидроплан, спущенный на воду, скорее всего, с аргентинского или бразильского судна. Последняя неделя пути заканчивалась в относительном спокойствии. Экипажи позволили себе немного расслабиться, благо командование не возражало - изматывающий рейд порядком всех утомил.
Первым шел "Гинзбург", за ним "Пруссия" и замыкал конвой "Карл Великий". Субмарина U-702 с кодовым названием "Анаконда" то уходила по курсу далеко вперед, то отставала, плетясь за ним на расстоянии полутора-двух миль, то вдруг начинала описывать гигантские круги, то всплывая, то вновь погружаясь на перископную глубину. Матросы с кораблей недоумевали, офицеры же хранили многозначительное молчание. Но ни те, ни другие не знали, что эта новейшая дизельная подлодка оснащена секретной аппаратурой, позволяющей засекать приближающиеся как надводные, так и подводные суда уже на расстоянии десяти-двенадцати миль практически в любую погоду! Ее капитан держал постоянную связь только с командиром экспедиции Адольфом Риштером, а тот немедленно докладывал любую информацию лично Вернеру. Исключений не бывало, Риштер четко понимал, кто он, а кто в этой экспедиции молчаливый майор СС, поэтому и не пытался выстраивать отношения иначе, не смотря на свое старшинство в звании...
- Вы знаете, Адольф, нам уже давно бы следовало поговорить вполне откровенно и без обиняков! - Вернер в темно-синем прорезиненном плаще с капюшоном стоял в носовой части на верней палубе "Пруссии", напряженно всматриваясь в морскую даль, туда, где скоро должны были показаться очертания Огненной Земли, промежуточной цели их похода. Адольф Риштер стоял рядом и чуть сзади с мощным морским биноклем в руках. Время от времени он подносил его к глазам, осматривая уныло однообразную свинцово-серую линию горизонта.
- Я готов вас выслушать, штумбаннфюрер. Но мне кажется я не давал никаких поводов для беспокойства, мне мои обязанности и задачи очень четко и внятно разъяснили небезызвестные вам люди еще в Вальсбурге и Киле, так что не вижу оснований усомниться в моей лояльности!
- Дело не в одной лишь лояльности, Адольф. Полностью задачи экспедиции известны только мне одному, а это в известной степени порождает недоверие между нами. При выполнении такой сложной задачи, как поставленная передо мной, это только никому не нужный фактор обременения. Мне очень не хотелось бы, чтобы вы ощущали себя просто пешкой в чужой и непонятной лично вам игре! А потому - майор сделал короткую паузу - считаю необходимым посвятить также и вас во все нюансы стоящего перед нашей экспедицией задания.
И еще долго любопытные матросы, выглядывающие на верхнюю палубу, могли видеть там молчаливо стоящего фрегат-капитана и нервно расхаживаюшего вокруг него штумбаннфюрера, что-то очень эмоционально говорящего и оживленно жестикулирущего при этом. Лишь ближе к заходу солнца оба офицера спустились наконец-то в кают-компанию и неторопливо съели предложенный им вторично подогретый обед. Вернер сделал очень ловкий тактический ход, раскрыв все мелочи и нюансы, тем самым заслужив молчаливое одобрение Риштера, но умолчал лишь об одном, о необходимости вычислить, обнаружить и, по возможности, захватить базу таинственных черных дисколетов. Таким образом, исключив возможное скрытое противодейстие со стороны высокопоставленного офицера Кригсмарине, он все же сохранил в секрете основную, скрытную до поры до времени миссию их антарктического вояжа. Поход к секретам Антарктики продолжался...
Две последние ночи перед приходом в Ушуайа Вернер долго никак не мог заснуть, сказывалось отсутствие качки, к которой он уже успел привыкнуть. Как ни странно, а в болтанку ему очень даже неплохо спалось - за пять-шесть часов такого сна он успевал основательно отдохнуть. А вот теперь легкая качка просто-таки раздражала его, не давая погрузиться в пучину благословенного сна...
- Карл! Карл! Проснись же ты наконец! - Эльза склонилась над узкой жесткой койкой тесного кубрика негласного командира экспедиции.
- Это я, твоя Эльза! Ну, пожалуйста, проснись! Мне очень многое нужно тебе сказать, но времени почти не осталось! - она умоляющим жестом прижимала руки к груди, с каким-то грустным сожалением глядя на него. А Вернер все никак не мог освободиться от тяжких пут сна. Его тело, словно налитое свинцовой тяжестью, отказывалось повиноваться хозяину - он не мог поднять даже руки, чтобы приветственно помахать возлюбленной. Она же все смотрела и смотрела на него укоризненно, словно на забывшего выполнить некогда данное обещание. Картинка расплылась, наползая одна на другую, совсем как в кино, когда второй киноаппарат включили, не дождавшись пока в первом закончится пленка. А голос, как сквозь толстое ватное одеяло, все звучал и звучал.
- Будь осторожен, мой милый! Люди, окружающие тебя, не всегда будут желать тебе добра! Пока ты удачлив - они во всем с тобой, оступишься - и ты один на всем белом свете и даже меня рядом нет! Прости, что не смогла поехать с тобой, а ведь я могла! - Эльза поднесла к лицу кружевной платок, и только ее выразительные глаза сверкали поверх нервно скомканной материи.
- Постой,Эльза! Как же ты могла со мной поехать, ведь я тебя об этом даже не предупредил, поскольку, уезжая из Берлина, и сам еще не знал, что не скоро вернусь! Это ты меня прости, милая, и обязательно дождись! Я непременно, непременно к тебе вернусь, во что бы то ни стало! - Карл все порывался встать с кровати и обнять девушку, но странная, неземная тяжесть сковала его члены. Девушка, напоследок одарив его любящим взглядом, попятилась к двери.
- Эльза, подожди! - его голос сорвался на истошный визгливый крик. Девушка еще раз обернулась напоследок и, приложив предостерегающе палец к губам, на одном только выдохе чуть слышно промолвила:
- Береги себя, Карл, и будь предельно осторожен! Я постараюсь тебя дождаться, хотя мне кажется, что мы не увидимся уже больше никогда! Прошу тебя, береги себя, Карл... - Эльза улыбнулась своей по-детски обезоруживающей беззащитной улыбкой и покинула кубрик, мигом погрузившийся во тьму.
Очнувшись на рассвете от тяжкого, гнетущего сна Вернер все никак не мог сообразить, где находится, и было ли все виденное им ночью на самом деле или только снилось - грань между сном и явью оказалась на столько размытой, что повергала проснувшегося в состояние тяжелой и вязкой прострации. "Эльза, Эльза! Где же ты сейчас? Как там тебе одной? Все ли у тебя хорошо?" - майор медленно приходил в себя, понимая, что это только сон, такой жестоко реальный, но все же сон. До самого сигнала подъема он все лежал не шелохнувшись, вперив немигающий взгляд в свежевыкрашенный перед самым отплытием потолок и воскрешая в памяти милые и дорогие сердцу картины такого недавнего и уже безмерно далекого прошлого. А конвой все шел и шел, с каждой минутой унося его все дальше от близких людей...
Ушуайа показался на рассвете, словно призрак, в окружении заснеженных горных вершин, опоясавших полукольцом живописную бухту, венчающую канал Бигл. Легкая дымка поднималась над поверхностью океана в проливе Дрейка, делая открывшийся взорам моряков пейзаж каким-то нереальным и фантастически красивым. Неяркое и нежаркое, хотя и уже достаточно высокое, летнее* солнце южных широт заливало окружающую панораму мягким золотистым светом, придавая ей таинственную красоту земель из полузабытых легенд о потерянном рае. Трио германских кораблей медленно и величаво подходило к причалам самого южного порта планеты, легендарного Края Света или наоборот его Начала, как утверждали немногочисленные местные жители. Как бы там ни было, а секретный конвой почти через месяц многотрудного и полного опасностей пути достиг самой южной обитаемой точки Земли - аргентинского порта Ушуайа.
Правительство Аргентины поддерживало очень удобный в те неспокойные годы нейтралитет, оказывая тем не менее , по возможности, благоразумную помощь в освоении Антарктики платежеспособным государствам. В доках Ушуайа всегда имелись значительные запасы угля, мазута и дизельного топлива уж никак не для нужд местного населения - все это являлось товаром повышенного спроса для швартовавшихся здесь в последнее время военных и гражданских судов. А судовые верфи без лишних вопросов предоставлялись для нужд профилактики и корабельного ремонта. Политика невмешательства приносила повышенные дивиденды, от торговых операций в порту Ушуайа государственная казна получала больше прибыли, чем от всего сельского хозяйства страны. Вот и сейчас германский военный конвой заходил сюда, расчитывая пополнить запасы топлива, продовольствия и пресной воды, а заодно и узнать последние новости крайне южных широт и дать непродолжительный отдых команде, изнуренной нелегким переходом.
Порт Ушуайа с большой натяжкой можно было бы назвать городом или даже городком. Основанный в конце тридцатых годов ХIX века многонациональными группами колонистов, начиная от английских евангелистов, испанцев, чилийцев и заканчивая румынскими
__________________________________________________________________________________

* В южном полушарии лето начинается в декабре.

авантюристами, возжаждавшими присоединить эти суровые, но прекрасные земли к крошечному королевству где-то в самом сердце Европы, и значительно выросший к его концу, Ушуайя даже в первой половине ХХ века оставался глухой провинцией Аргентины, у правительства которой длительное время все никак не доходили руки до своего самого южного форпоста. Увеличив за последние два десятилетия свое население в несколько раз, Ушуайа по сути так и остался просто большим портовым поселком, хоть и со статусом города и центра провинции, объединяющей Огненную Землю, Антарктиду и острова Южной Атлантики. С его портовых причалов открывался живописнейший вид на окружающие гоы, море, ледники и лесные массивы - матросы и офицеры германского конвоя, все до единого высыпав на палубы, завороженно созерцали эти сурово неповторимые красоты.
Не смотря на декабрь, в южном полушарии было начало мягкого антарктического лета: ни тебе изнуряющей жары, ни проливных дождей, все дышало спокойствием и размеренной неторопливостью. Просто не верилось, что всего в девятистах с небольшим километрах отсюда начинаются бескрайние ледяные пустыни Антарктиды, скованные вечным холодом. А здесь уже с раннего утра было около +9С и к полудню похоже должно было еще потеплеть - высокое солнце при отсутствии облачности иногда прогревало воздух побережья до +20С! Слева по борту показался покрытый ржавчиной корпус грузового судна, так плотно севшего на мель во время отлива в начале 1930-го года, что снять его не смогли многочисленные усилия самых разных буксиров. Риштер махнул в его сторону рукой и обернулся к стоящему рядом Вернеру:
- Наш "купец"! Из-за бестолочи лоцмана наскочил на коварную иловую отмель, корпус засосало почти на треть, так что его теперь не вытащить! Оборудование и оснастку какие смогли, конечно же, сняли, как и товар, но корабль так и остался на вечном приколе памятником человеческой глупости. Майор ничего не ответил на эту эмоциональную тираду.
Разрешение на стоянку, осмотр и мелкий ремонт судов получили от местного портового руководства без лишних формальностей и никому не нужных проволочек, тем более что затребованная плата была незамедлительно внесена в местный банк золотыми имперскими слитками. Местные банкиры ничуть не удивились такому раскладу, в последнее время немцы предпочитали именно такую форму расчета, как на торговом, так и на военном флоте, тем самым обеспечивая себе безоговорочное преимущество во внеочередном обслуживании практически во всех портах Южной Америки. Не зашла в порт Ушуайа только "Анаконда", проследовав через пролив Дрейка в подводном положении, она отправилась к одному из необитаемых островов южной гряды, где около года назад было закончено строительство секретной базы для швартовки и ремонта имперских субмарин, патрулирующих в антарктических водах. То, что конвой сопровождает новейшая подлодка, должно было оставаться в тайне, как можно дольше.
На следующий день, оставив Риштера на борту "Пруссии" следить за ходом профилактических работ и погрузкой продовольствия, Вернер сошел на берег, переодевшись в форму морского офицера. Ему не терпелось побродить по городку, послушать на рыбном базаре местные сплетни, а самое главное, встретиться с агентом, находящимся здесь около полугода, дабы выяснить реальную обстановку и передать новые инструкции. Ведь по плану экспедиции после прибытия конвоя к побережью Земли королевы Мод, патрулирующий там в настоящее время линкор "Кайзер Вильгельм" должен вернуться сюда, в Ушуайа, для ремонта, пополнения запасов топлива и продовольствия, а также отдыха экипажа. Затем, через четыре месяца, его сменит "Гинзбург" и так далее по кругу - экспедиция была рассчитана не менее чем на два года. Потому-то и было так важно постоянное знание обстановки в городе и порте, от которых, по сути, зависело, будут ли выдержаны отведенные для операции сроки. Кроме всего этого Вернеру необходимо было также встретиться еще раз с начальником порта для обсуждения условий полной заливки соляркой небольшого танкера, недавно закупленного Германией у одного бразильского бизнесмена. В его задачи входила заправка всех секретных хранилищ, расположенных на островах южной гряды, услугами которых периодически пользовались имперские субмарины - доставлять топливо из Европы было дорого, крайне неудобно и, по большому счету, очень опасно.
На все про все у конвоя было только десять дней. Нужно было торопиться, чтобы выйти к берегам Антарктиды в короткий промежуток относительного летнего погодного затишья. Корабли были перегружены почти на четверть от разрешенной массы - слишком много техники и снаряжения требовал этот не совсем обычный рейд, поэтому могли просто не выдержать суровых штормов крайне южных широт. А пока прогнозы были самыми обнадеживающими: антарктическое лето только вступало в свои права, циклонов в ближайшее время не ожидалось...
- Послушай, Фриц - долговязый матрос обратился к напарнику, только что подключившему помпу для закачки воды в трюмные танки "Пруссии", - а зачем нам в Антарктике пресная вода, ведь ее там и так видимо-невидимо в виде льда! Да еще какого качества! Если верить ученым, эти льды образовались десятки, а может и сотни тысяч лет тому назад! Просто отличные резервуары сверчистейшей пресной воды, а мы туда припремся со своей, провонявшей ржавым железом. Не понимаю!
- А тебе и не надо понимать, за тебя другие все поняли и продумали, так что давай-ка лучше пошевеливайся, а не разглагольствуй тут! - Фриц прикрикнул на не в меру разболтавшегося матроса, и работа пошла своим чередом. К вечеру третьего дня они должны были ее закончить, так как "Пруссии" ремонта корпуса не требовалось, а все остальные работы можно было выполнить и на рейде.
Вернер вернулся из города, когда уже начало смеркаться, и явно в приподнятом настроении. Вести от агента были весьма и весьма обнадеживающими: правительство Аргентины регулярно поставляет уголь и жидкое горючее в портовые резервуары и на склады, местные власти получили из столицы прямые указания поддерживать максимально дружественные отношения с заходящими немецкими судами, а, кроме того, местные жители сами довольно лояльны к немецким экипажам - в портовых и городких кабачках за последние полгода не было не единой драки с матросами. Все это и вселяло оптимизм в руководителя экспедиции. И только одно известие заставило его насторожиться - в городе не так давно появились два норвежских агента, любыми способами стремящиеся выяснить конечные цели и основные маршруты всех заходящих в Ушуайа немецких кораблей. Это был явно далеко непраздный интерес, норвежцы скорее всего сами что-то затевали в Антарктике и опасались только вмешательства в свои тайные планы со стороны набирающей военную мощь Германии.
Наскоро поужинав в одиночестве, Карл пригласил к себе в каюту Риштера. Предстоящий разговор был продуман им до мелочей во время ужина.
- Вот что, Адольф - майор скрестил руки на груди и испытующе посмотрел на фрегат-капитана, - у вас найдутся несколько сообразительных матросов, которым можно было бы доверить одно серьезное дело?
- О чем разговор, Карл? Конечно! Сколько вам понадобится человек?
- Я, думаю, достаточно будет шестерых.
- Завтра с утра я смогу их всех вам представить. Устроит такой расклад?
- Да, вполне! Только еще раз повторяю, мне нужны серьезные, проверенные люди, которые смогут в случае чего даже импровизировать, не отклоняясь от основной сути задания. Нужно за оставшуюся в нашем распоряжении неделю распространить в городе ложные слухи о целях экспедиции и пунктах ее назначения - слишком много чужих ушей и глаз появилось в этом городишке в последнее время. И мне это очень не нравится. Пусть уж все без исключения пребывают в уверенности, что знают, куда мы направляемся, чем несколько шпиков успеют разнюхать правду. Да, и распорядитесь еще раз подробно и жестко проинструктировать все экипажи о необходимости соблюдать режим строгой секретности относительно маршрута нашего дальнейшего передвижения. Строго запрещено вести с кем-либо разговоры на эту или близкие к ней темы!
На следующее утро, собрав всех присланных ему матросов в кают-компании "Вестфалии", штумбаннфюрер Вернер начал подробнейший инструктаж:
- Руководство экспедиции поручает вам выполнение сложной и ответственной миссии! За оставшиеся несколько дней вы должны будете ненавязчиво распространить в городке информацию о том, что наш конвой зашел в Ушуайа, уходя от навязчивой слежки со стороны англичан и норвежцев, сбивая их тем самым со следа. А на самом деле мы, якобы, идем в Бразилию и Колумбию для обсуждения вопросов, связанных с организацией там своих военных баз на западном побережье! Все должно быть максимально достоверно и как бы случайно: вы можете громко "оговориться" между собой за кружкой пива в кабаке, невзначай обронить эту информацию торговцу на рынке, обсуждая с ним последний улов и выдавая себя за бывшего матроса с рыболовецкого судна. Вариантов может быть множество, главное, чтобы все выглядело как можно естественнее и непринужденно. У всех в городке должно сложиться мнение, что мы не больно-то скрываем от местных жителей, куда и зачем идем, ведь они наши потенциальные союзники. Предлагаю разбиться на три группы и действовать в таком составе. Вопросы есть? Если возникнут в последующем, обращаться лично ко мне! Все свободны.
А уже через три дня по городку поползли слухи о том, что оказывается, германский конвой пойдет дальше в Бразилию и Колумбию. Замысел Вернера сработал, усилия посланных им людей оправдались, норвежские шпики заглотили наживку, отправив своим хозяевам ложную информацию о германском рейде. А тем временем, заканчивая последние приготовления, Вернер с Риштером готовились к субантарктическому броску.

Эпилог

Весна в оазис Керка, расположившийся на самом краю Земли королевы Мод, совсем рядом с побережьем, пришла в этом году рано. Прилетели крикливые поморники и стали по-хозяйски расхаживать среди красно-черных обломков базальта, кося блестящими, точно бусины, глазами на полузасыпанные входы в пещеры, откуда тянуло теплом и непонятным, волнующим запахом. Днем солнце пригревало так, что снег рыхлел, постепенно оседая, особенно на северных склонах оазиса. Талая вода тоненькими ручейками сбегала в небольшое центральное озерцо, которое теперь не успевало полностью замерзнуть даже за ночь. У подножия огромных валунов, на освободившейся от снега земле, зазеленел пушистый, как бархат мох. Лишайники, облепившие вросшие в почву более мелкие камни, распушили свои серо-голубоватые и оранжево-черные тела. Кое-где даже показались хилые пучки жестковатой темно-зеленой травы. В лужицах на солнцепеке закопошились какие-то мелкие червячки, по краям стали то тут, то там появляться совсем уж эфемерные мошки. Жизнь день за днем набирала обороты, готовясь к непродолжительному антарктическому лету.
Иногда днем то у одного, то у другого входа в пещеру появлялись небольшие группы людей. Они осторожно осматривались по сторонам и совершали быстрый обход и осмотр почти всего периметра оазиса. Вели они себя очень скрытно, почти не оставляя никаких следов. Оставшиеся у входа зорко всматривались в окрестные небеса и иногда осторожными окриками извещали о чем-то остальных. Одеты эти люди были более чем странно для здешних мест. На них почти не было никакой теплой одежды, но при этом они явно не мерзли. В руках их были странные трубчатые предметы, отдаленно напоминающие какое-то необычное оружие. После загадочного патрулирования они быстро и организованно снова уходили в пещеры. А жизнь в оазисе продолжала течь своим чередом.
Лишь раз или два за все это время в небе с бешеной скоростью пронесся таинственный черный диск, да где-то почти у линии горизонта далекой мухой проползла легкая палубная авиетка, стартовавшая, скорее всего, с немецкого линкора, рыскающего вот уже почти месяц вдоль всего северо-восточного побережья.
Шел 1938 год от Рождества Христова…

Полный текст на http//www.web-kniga.com
–>

Соразмерный апокалипсис
07-May-09 01:50
Автор: karabas   Раздел: Мистика/Философия
1
- Андрон! Андро-о-о-н! – секретарша Люся торопливо заглянула в кабинет ведущих программистов и, никого там не обнаружив, недовольная отправилась в курилку, самое ее нелюбимое помещение во всей компании.
Компания «Rescue Inc.» занимала весь восемнадцатый этаж фешенебельного столичного небоскреба на берегу Москва-реки. Таким размахом могли похвастать от силы пять-шесть московских компаний. Но «Rescue Inc.» могла себе позволить и большее.
Еще бы! Ее антивирусные программные продукты являлись лучшими на европейском рынке. За десять последних лет фирмы, использующие ее продукцию, ни разу серьезно не пострадали от всепроникающих вирусных атак! Сверхнадежные электронные стражи «Rescue Inc.» денно и нощно обеспечивали сохранность электронных баз данных крупных фирм и частных пользователей, на корню пресекая любые хакерские попытки несанкционированного доступа, хулиганские выпады не в меру образованных умников и просто первые, пробные шаги «непризнанных гениев» компьютерного мира.
Основу такого непоколебимого благополучия составляли несколько элитных программистов, «яйцеголовых», как их здесь за глаза ласково и беззлобно называли. Эти несколько человек и в самом деле являлись настоящими уникумами, обладающими потрясающими знаниями в самой молодой и самой сложной области математики эвристического анализа, в функционалах соразмерного кодирования.
Именно соразмерные коды были той палочкой-выручалочкой, что не позволяла практически ни каким простым или сложным вирусам остаться незаметными в среде машинных кодов.
Андрон Кудрин был из числа тех самых умников, на которых и держалась «Rescue Inc.». Но сам он относился к своей работе более чем спокойно, считая ее только средством заработать на безбедную жизнь и беззаботную старость. А потому работал легко, где-то даже шутливо, но неизменно успешно и без задержек, за что и был особо ценим руководством компании.
- Андрон! Ну, сколько можно тебя искать, шеф уже нервничает! – Люся буквально выволокла его, как всегда всклокоченного и небритого, из ароматного чада курилки - у них в компании не признавали посредственного табака - и потащила за собой в сторону приемной.

2
Вот уже с полчаса Андрон маялся в шикарном «предбаннике», дожидаясь милостивого соизволения шефа, их главного технического специалиста, выдать ему новое, особо важное, как всегда говорилось в таких случаях, задание. Минутная стрелка в напольных французских часах казалось, прилипла к циферблату и никак не хотела двигаться дальше. А шеф все не вызывал своего любимца, заставляя страдать от неизвестности и бездействия, чего тот особо не переносил, не смотря на поразительную усидчивость, когда это касалось разработки нового «софта».
Он уже хотел было встать и уйти, благо щепетильная Люся вновь куда-то отлучилась по делам, как неплотно прикрытая в кабинет шефа дверь от сквозняка чуть приотворилась, и голос хозяина, говорившего с кем-то по телефону, стал слышен хорошо и отчетливо.
- А я говорю вам, Николай Константинович, что сроки просто нереальны! Ну что вам далось это первое мая, других что ли дат в календаре нет! Да я все понимаю! Да, я в курсе, что объемы продаж в первом квартале упали по сравнению с прошлым годом. Так ведь невозможно до бесконечности разыгрывать одну и ту же фишку! Надо и меру знать, иначе так и прогореть недолго! Да не забываюсь я, не забываюсь! Извините за резкий тон, но и вы меня поймите: наши умники, они, конечно, не от мира сего, и кроме своих функционалов и сложных эвристических алгоритмов мало что понимают в современной жизни, но ведь, как говорится, и на старуху бывает проруха! А вдруг они при таком раскладе…
Услышанное им дальше повергло его в такой шок, что он, как сомнамбула, ничего не соображая, поднялся и вышел вон. Пошатываясь словно пьяный, и поминутно натыкаясь на идущих навстречу сотрудников, он брел по коридору, слабо представляя, что будет делать дальше.
А вечером он первый раз в жизни серьезно напился. До чертиков, до полной отключки. А утром почувствовал себя еще гаже, чем накануне, и понял, что непременно должен что-то предпринять…

3
Крошечный конференц-зал одной из частных радиостанций был битком набит разномастной журналистской братией, охочей до скандальных сенсаций, как медведи в летнюю пору до дикой малины. А сегодня как раз предполагался и с нетерпением ожидался большой и далеко идущий скандал. И в центре внимания вырисовывалась небезызвестная «Rescue Inc.». А это, как говорится, не фунт изюма, а монстр, каких еще поискать. И тут вдруг скандал!
До последнего момента мало кто из них верил в возможность такой пресс-конференции, но пришли все-таки все о ней прослышавшие, побоявшись пропустить и не осветить в своих желтых бульварных изданиях очередную «сенсацию века». Ведь тем и кормились, с того и жили весьма безбедно.
Герой дня, Андрон Кудрин, появился в самый последний момент, когда среди собравшихся стало нарастать заметное волнение: а вдруг скандальная пресс-конференция сорвется, а вдруг это очередная утка, призванная повысить рейтинги «Rescue Inc.», а вдруг…
Ропот в зале постепенно стал перерастать в возмущенный гул, и тут появился «виновник торжества». Небритый, с воспаленными, то ли от недосыпания, то ли от алкоголя глазами, он нервной походкой сразу же прошел к импровизированной мини-трибуне и бросил вызывающий взгляд на гомонящую аудиторию.
Шум в зале постепенно затих, пресс-конференция началась. Первый же вопрос без обиняков задал молоденький журналист какой-то заштатной газетенки:
- А скажите, господин Кудрин, какую такую тайну, изобличающую компанию, в которой вы в настоящее время работаете, вы собираетесь нам здесь раскрыть? – по залу прокатился нервный смешок - это не выдержали самые неопытные и сомневающиеся в наметившейся сенсации.
Андрон устало потер пальцами виски, словно не зная с чего начать, а затем, поправив микрофон, начал хрипловатым голосом:
- Дело в том, что на днях, волею случая, я получил доступ к информации, знать о которой не полагалось ни мне, ни, как я полагаю, моим коллегам-программистам! Исполняя те или иные технические задания, поступающие от руководства компании «Rescue Inc.», я и мои коллеги практически не обсуждаем между собой суть своей работы. Во-первых, специфика этих заданий, как правило, предполагает сугубо индивидуальный подход, а, во-вторых, сроки всегда достаточно сжатые и не располагают к праздным беседам. Поболтать ни о чем или обсудить интересующие всех нас общие вопросы мы можем только в паузах между исполнением таких заданий, когда выполненная работа уже сдана, а новая еще не получена. Так что специализация каждого из нас достаточно узка, не смотря на то, что все мы, вроде как, являемся специалистами в одной и той же области.
- Так вот, в тот день из разговора технического директора с кем-то по телефону я понял, что одни из нас фактически получают задания на разработку новейших поколений вирусов, в то время как другие создают против них лекарства, успешно продаваемые компанией на рынке высокоинтеллектуальных программных продуктов под видом новых баз антивирусных сигнатур или новых версий и даже поколений антивирусных защит! Все сложнее, и уже чуть дороже, чем предыдущие! Наши способности, наш блестящий ум и изощренный интеллект служат низменным целям ненасытных дельцов! И я – один из тех, кто создавал от лица «Rescue Inc.» новейшие вирусы, с помощью которых всех вас, пользователей компьютеров, эти дельцы держат на коротком поводке. Не будете покупать продукцию «Rescue Inc.», и завтра ваши машины встанут, парализованные атаками соразмерных «червей» и «троянов», а вся информация из них будет просто выкачана, как нефть из скважин: быстро и недорого!
Зал на некоторое время замер, старательно переваривая полученную информацию. Но уже через пару минут журналисты оправились от первых эмоций, и вопросы посыпались один за другим:
- И что в связи с этим вы собираетесь предпринять, господин Кудрин?
- Все что хотел, я уже предпринял! – Андрон старался держаться невозмутимо, но дрожащие пальцы и выступивший на лбу пот выдавали крайнюю степень волнения.
- Не кажется ли вам, что такое безапелляционное заявление преждевременно и даже легкомысленно?
- Не пробовали ли вы сначала обсудить возникшие у вас подозрения с руководством компании?
- А может быть все далеко не так, как вам показалось? На чем основана ваша уверенность в собственной правоте?
- Подслушанный мною случайно разговор носил весьма недвусмысленный характер, так что ошибиться было просто невозможно! – Андрон начинал нервничать все больше и больше, не понимая, куда клонят эти бульварные акулы пера.
- Господин Кудрин, а лично до меня не так давно дошли слухи, что вы собираетесь покинуть «Rescue Inc.» - с некоторых пор оплата труда вас перестала устраивать, и вы требовали значительно ее повысить. А вот начальство было иного мнения! Так не является ли эта пресс-конференция хитрым пиар ходом с вашей стороны, саморекламой, так сказать? Попыткой подороже продаться новым хозяевам, а? - журналист самой популярной среди бульварных «Желтой газеты» смотрел на Андрона с нескрываемым ехидством и презрительной усмешкой.
И он, неискушенный в хитросплетениях журналистских перекрестных баталий, подковерных газетных интриг и всеобщей продажности этой далеко не идеальной братии, дрогнул и спешно покинул галдящий зал в ужасе от брошенных в его адрес подозрений.

4
Два дня он снова беспробудно пил, и только к исходу третьего, немного придя в себя и глядя сквозь непромытое окно на слякотную весеннюю улицу, принял окончательное и бесповоротное решение. И на душе снова стало легко и покойно, как в старые добрые времена, когда в срок заканчивал очередное сложное задание.
Умывшись и побрившись, Андрон сосредоточенно засел за компьютер и не отрывался от него почти сутки. Итогом этого небывалого марафона стал новый компьютерный код на основе обратного соразмерного кодирования, то, подступиться к чему он боязливо не решался последние несколько лет, считая себя все еще не способным на такой прорыв. А коллеги-программисты и вовсе считали идею обратного соразмерного кодирования химерой, сказочкой для амбициозных новичков. И вот сейчас эта сказочка, небыль, невозможность, математический парадокс, угроза всему цифровому миру преспокойно хранилась в недрах его машины, ожидая применения. А он все никак не решался предпринять то, к чему был готов уже тогда, после той унизительной пресс-конференции.
Голос приторного, лощеного диктора центрального канала все бубнил и бубнил с экрана широкоформатного новейшего телевизора, приобретенного Андроном незадолго до скандала в «Rescue Inc.». Лишь на миг он прислушался к телевизионной болтовне и понял, что речь в вечерних новостях шла о нем и его «неблаговидном» поступке, нанесшем на «непродолжительное время» болезненный удар по рейтингам компании. Но уже сегодня, как радостно вещал диктор, передовая фирма, форпост мировой антивирусной защиты вновь восстановила свое «доброе имя» и былой авторитет, а клеветник и злопыхатель с позором изгнан из рядов ее сотрудников без выходного пособия и надежды когда-нибудь снова заняться любимым делом. Как говорится, поделом досталось завистнику!
Андрон истерично расхохотался прямо в мерцающий экран и решительно придвинул стул к компьютерному столику. Работа закипела с удвоенной силой, и неукротимый разум на сей раз продемонстрировал все, на что был способен…

5
Закончил он где-то ближе к утру, хотя за окном еще было темным-темно. Он выгрузил в Сеть один единственный файл размером в 666 байт, и, устало потянувшись, отправился вздремнуть прямо здесь, в двух шагах от компьютера. Уже засыпая, он тихо и вполне мирно улыбался чему-то одному ему известному. Он был доволен и спокоен, как никогда.
Новый компьютерный вирус, этот непобедимый джин на основе обратного соразмерного кода, неподдающийся никаким видам математического анализа, постоянно меняющий и модифицирующий свою структуру по абсолютно случайному алгоритму, вырвался на просторы Сети, словно изголодавшийся в неволе по бегу мустанг…
Проснулся он от необычайной тишины. За окном светало. С улицы не доносилось привычных и до боли знакомых звуков: скрежета трамваев, гудения троллейбусов и голосов людей, спешащих на работу. Радио и телевизор не включились, хотя их таймеры были безусловно выставлены на пятнадцать лет вперед. Компьютерный системный блок сиротливо затих в углу, не подавая признаков жизни, а дисплей телефона на журнальном столике погас прямо у него на глазах.
Андрон медленно поднялся с любимого старенького, продавленного дивана и, словно сомнамбула, подошел к окну. За немытым стеклом чуть брезжило первое утро соразмерного апокалипсиса…


(Тольятти, 02 июля – 18 декабря 2008 г.)
–>   Отзывы (3)

Увидевший Свет
04-May-09 04:22
Автор: karabas   Раздел: Мистика/Философия
1
Флайер летел как сумасшедший, совершая немыслимые кульбиты в быстро сгущающихся вечерних сумерках Тиара. Космопорт неумолимо приближался, как неизбежность судьбы. Служба безопасности напряженно выжидала, сжав мигом вспотевшие пальцы на джойстиках пусковых установок. Команды на уничтожение не поступало. Офицеры защиты окаменели у своих мониторов, проклиная этот чертов вечер - самый невезучий вечер в их жизни!
В последний момент бортовые системы флайера выдали сигнал: «Я свой!» Тиарцы, облегченно вздохнув, отвалились от боевых пультов! «Пронесло!» В который уже раз тренировочный полет флайера-диверсанта заставил всех причастных не на шутку содрогнуться.
- Отставить! Это не учебная тревога! Флайер транслировал взломанный код! Группу захвата к месту посадки, быстро! – военный диспетчер космопорта Тиара побледнел от напряжения. Вечер перестал быть по-будничному скучным…
Брошенный флайер сиротливо приткнулся на самом краю межгалактического взлетно-посадочного сектора, беспомощно зияя настежь распахнутым люком. Десантники-тиарцы, каждую секунду ожидая подвоха, боязливо приблизились к замершему аппарату. Внутри было тихо и пусто.
- Всем срочно к посадочному терминалу! Подозрительный субъект в одиннадцатой зоне! Огонь не открывать, захваченного доставить в распоряжение Ульфаса Пирса! – голос диспетчера звенел от напряжения, как струна тиарской дутры.
А еще через некоторое время десантники, опасливо озираясь по сторонам, быстро проволокли в сторону служебных помещений космопорта скованного по рукам и ногам парня в темно-синем комбинезоне, загадочно улыбающегося чему-то одному ему известному.
А тем временем звездолет, направляющийся на Землю, отбыл с Тиара без задержки.

2
Из обвинительной речи Надзирателя за биологическим равновесием в Галактике, Ульфаса Пирса (планета Тиар):
«Никорий - до недавнего времени считавшийся инертным газ в составе атмосферы планеты Тиар. Относительное содержание – менее 0, 004%. В чистом виде на родной планете нигде не использовался и не используется. В этой части Галактики нигде больше не встречается. Происхождение неизвестно и приписывается исключительно родной зелено-голубой звезде Астарте, имеющей в своем спектре химические аномалии, не укладывающиеся в основные земные классификации.
Однако в конце ХХI века в условиях Земли и ряда других подобных планет был получен просто ошеломляющий результат: никорий является мощным катализатором управляемых низкотемпературных реакций ядерного синтеза! Иными словами говоря, с помощью ничтожного его количества возможно преобразовывать одни химические элементы в другие при относительно невысоких температурах, до +5000С. Это как пресловутый «философский камень» из преданий и легенд средневековых алхимиков, позволяющий превращать в золото любой металл, особенно свинец (наиболее близкий к золоту по атомной массе)!
Оказалось, что с помощью двух-трех миллиграммов никория на Земле, без особых проблем и энергозатрат, можно произвести несколько тонн редкоземельного церия, используя в качестве базового компонента обычный барий. Что тут началось! Заказы на никорий хлынули полноводной рекой на пасторально-сельскохозяйственный Тиар!
Но менее чем два десятилетия спустя, выяснилось следующее. Никорий – крайне медленно возобновляющийся компонент атмосферы Тиара. На восстановление изъятых из нее пяти-шести килограммов может потребоваться, только по предварительным расчетам, до тысячи лет! Кроме того, выяснилось, что этот псевдоинертный газ оказывает и некое каталитическое воздействие на биосферу планеты. Незначительное его уменьшение в составе атмосферы неприминуло откликнуться серьезными биологическими сбоями, повлекшими за собой всплеск отклонений в генетическом коде гуманоидных аборигенов, а также практически полное вымирание некоторых видов млекопитающих животных Тиара.
Все эти факты заставили Галактическое сообщество иначе взглянуть на проблему добычи и экспорта никория. Было принято решение приостановить его промысел на Тиаре в любых видах до выяснения всех возможных негативных последствий концессии, ибо самим аборигенам промышленный никорий был без надобности! Нарушение запрета каралось смертной казнью или пожизненной ссылкой на окраинные планеты Галактики класса «К» (крайне опасные для белковых форм жизни) с целью проведения там добровольных биологически-адаптационных экспериментов. Никориевый бум стал потихоньку угасать.
Но вот, примерно, четыре года назад наблюдательной станцией галактических биологов на Тиаре вновь было отмечено уменьшение концентрации никория в его атмосфере. Кто-то, не смотря на строжайшие запреты, возобновил его промышленную добычу. Правительством планеты, при непосредственном участии биологов-наблюдателей, был осуществлен ряд мер, направленных на выявления мест размещения ловушек-конденсаторов и арест лиц, причастных к противозаконным действиям. Во всех космопортах был многократно усилен таможенный контроль. Досмотру подвергались все звездолеты без исключения. Однако не удалось не только задержать кого бы то ни было при попытке контрабандного вывоза сжиженного газа, но и выявить хотя бы одно из мест его добычи. При этом было отмечено значительное падение концентрации никория только вблизи крупных населенных пунктов. Но невозможно было локализовать места с аномалиями концентрации. Снижение содержания газа в атмосфере было каким-то размазанным, нечетким. Будто множество неизвестных нам мелких устройств разом изымали его на значительных участках.
Следует отметить, что концентрация никория наиболее велика в низших слоях атмосферы. Поэтому считалось маловероятным, что кто-либо попытается наладить его добычу с использованием воздушных судов. Но к нашему глубочайшему сожалению дело обстояло именно так!»

3
Андрей буквально вывалился из душного бара в непроглядную тиарскую ночь. Ноги предательски слабели с каждой минутой: выпито было гораздо больше обычного. Девушка, мурлыкая что-то себе под нос, как ему тогда показалось, на туземном наречии, увязалась за ним.
- Эй, красавица, а не продолжить ли нам наше мимолетное знакомство?
Девушка не спеша подошла к нему, ее глаза были одуряющее темны и глубоки. Или это просто казалось ему спьяну? Андрея уже прилично штормило, и он едва держался на ногах. Чтобы не упасть в растущие вдоль аллеи кусты он вцепился в хрупкое женское плечико.
- Хочешь быть моей подругой? Не пожалеешь!
Он притянул ее ближе к себе, крепко обняв за талию.
Девушка звонко рассмеялась, запрокинув голову и обнажив белые крепкие зубы, что было так вызывающе нехарактерно для этой богом позабытой, запущенной планеты.
- Ну, вот и ладненько! А теперь провожаешь меня к месту швартовки…
Девушка изо всех сил старалась удержать равновесие, а бесшабашный землянин, горланя старую пиратскую песню, повлек ее вдоль тускло освещенной улицы в сторону гостиничных кварталов…
- Пить! Дайте мне попить! – еле ворочая пересохшим языком, цепляющимся то за нёбо, то за зубы, Андрей, постанывая, приподнялся с растерзанной постели. Робот-официант бездействовал, значит, закончился лимит загруженных в него денежных средств. Чертыхаясь и не находя своих документов и кредитных карт, землянин прошаркал в туалетную комнату и стал жадно пить прямо из под крана теплую, безвкусную воду.
- А я думала, мы будем пить только шампанское! – ночная красавица, свежая, умытая и уже напомаженная сидела у маленького столика на колесиках, на которых обычно подают завтраки в номера.
Андрей поперхнулся этой противной теплой водой. Пить сразу же расхотелось. Он осознал все свое дурацкое положение: в приспущенных несвежих трусах, с непромытыми волосами и опухшей физиономией он напоминал сейчас регулярно употребляющего крепкий алкоголь, а точнее просто пьяницу!
- Одну минуту! Я сейчас…
- Не стоит беспокоиться, Андрей, я подожду, пока ты переоденешься! Я надеюсь, ты не забыл, что мы идем в театр?
- Не з-з-забыл! В к-к-какой?
- Ну, как же! Вчера ты пригласил меня в традиционный Земной театр на очередную премьеру какого-то там известного автора конца девятнадцатого века, по вашему летоисчислению! Или я ошибаюсь?
- Да, нет, конечно же, нет! Я все помню, я был не пьяный! Шутка! – Андрей лихорадочно искал глазами вещи, разбросанные по комнате.
- А это еще кто? – его взор уперся в девочку с испуганными, широко раскрытыми глазами, сидящую на терракотовом гобеленовом покрытии старомодного дивана с помпезными подлокотниками.
- Как? Я тебе не сказала вчера? Это … моя младшая сестра … Я обещала отцу, что никогда ее не брошу!
- Отцу? Почему отцу? Обычно такие вещи обещают матери!
- Моя мать умерла сразу же после ее рождения, поэтому все, что обещала, я обещала отцу!
- О, нет! Только не это! Это начинает напоминать мне дешевый бульварный роман.
- К сожалению, жизнь очень часто напоминает дешевый бульварный роман, хотя ее перепетии редко укладываются в рамки тривиального сюжета! Или я не права?
- Увы, мне, увы! Я сейчас, если честно, слабо соображаю после вчерашнего, поэтому могу что-то не так оценивать и принимать… А как вас зовут? – Андрей задал этот вопрос, как будто между прочим, но ответная реакция его подруги не осталась бы не замеченной в самых задних рядах зрителей этого спектакля, будь таковые.
- Ты чего, Андрей? Я – Зара! Ты что, правда ничего не помнишь? – девушка обижено надула пухлые губки.
- Да, нет! Конечно, же нет! Ну, бывает малость с глубокого перепоя, но это же временно…

4
Из обвинительной речи Надзирателя за биологическим равновесием в Галактике, Ульфаса Пирса (планета Тиар):
«По нашим, многократно проверенным, сведениям, именно землянин Андрей Нильвус организовал на Тиаре столь изощренную и варварскую добычу никория! На десятки и сотни флайеров, зачастую без ведома их владельцев, были установлены компактные конденсирующие установки, пропускающие во время полета через свои сопла-уловители тысячи кубических километров атмосферного воздуха и улавливающие ценнейшие молекулы. Примерно раз в месяц заполненные газосборники конденсаторов заменялись на новые. Сколько всего человек было задействовано в этой преступной схеме кроме Нильвуса, неизвестно. Как, впрочем, и то, каким образом им удавалось вывозить награбленное. Да, сейчас это уже и неважно.
Не далее как вчера наши эксперты пришли к неутешительным выводам. Биосфера Тиара перешла в стадию каталептических мутаций из-за резкого снижения концентрации никория в атмосфере. Как ни прискорбно, но помочь планете сегодня уже нельзя! Происходит лавинообразное изменение свойств жидкостей, растительности и животного мира! Многие полезные виды флоры и фауны не просто гибнут, но и мутируя становятся крайне опасными для человека! Есть опасения, что через некоторое время Тиар может стать своеобразной галактической бомбой биологического характера, несущей опасность всему живому окрест!
В этих условиях, считаю недостаточным ограничиться только лишь эвакуацией населения и установлением жесточайшего карантина. Полагаю, не лишней будет полная биологическая дезактивация планеты, как это не прискорбно! Во имя спасения жизни в Галактике придется пожертвовать малой ее частью здесь, на Тиаре!
Времени у нас крайне мало, эвакуацию следует начать сегодня же. А после ее завершения сразу же дезинтегрировать поверхность планеты, дав природе возможность начать здесь все сначала! Да это жестоко, но жизненно необходимо! По крайней мере, это дает планете хоть какой-то шанс!
И еще. Я настаиваю на применении к Андрею Нильвусу, гражданину планеты Земля, повинному в организации промышленной контрабанды никория, повлекшей за собой биологическую катастрофу на Тиаре, исключительной меры наказания и предлагаю оставить его на планете для дезинтеграции вместе с ее биосферой. Считаю такое наказание адекватным содеянному!»

5
- Зачем ты сделала это? – Андрей стоял перед девушкой, зажав между пальцами иголку с крохотной головкой – миниатюрное устройство, с помощью которого можно было отслеживать местоположение. Ему были хорошо знакомы подобные штучки, применяемые различными секретными спецслужбами Галактики. А это значило только одно: его выследили, знают, где он сейчас и в любой момент могут арестовать.
Зара невесело усмехнулась.
- А ты думал, красавчик, я и вправду запала на тебя там, в баре? Мы очень давно пытались выйти на твой след. А там мне просто повезло, я внутренним чутьем выбрала тебя из разномастной толпы. И всего-то было известно, что предположительно в этот бар должен прийти один из причастных к контрабанде никория. Считай, что тебе в тот вечер не повезло! То, что вы сотворили с Тиаром, не должно остаться безнаказанным! – девушка быстро достала из сумочки мини-бластер и новейшие электромагнитные наручники.
- Сам оденешь или мне доверишься?
Андрей дико расхохотался девушке в лицо:
- Ну, ты и дура! Дура, каких я в своей жизни не видывал! И ты серьезно полагаешь, что останешься жить, разоблачив этот никориевый сговор? Ты на полном серьезе считаешь, что за всем этим стою я, удачливый авантюрист? Боже, чему вас там учат в этих спецшколах! Я был о галактических федералах гораздо более высокого мнения! Да все это организовали здесь же, на Тиаре! А раз вновь появилось предложение, появился и спрос! А что, раз безмозглые тиарцы сами торгуют по сходной цене своим будущим, почему бы его не купить тем же землянам? А я только инструмент, посредник в этой большой и грязной игре! Ради чего? Да ради тех же пошлых денег! Когда их очень много, они уже кажутся и не такими пошлыми! – Андрей грустно усмехнулся.
Затем резко повернулся и подошел к запертой изнутри двери.
- А знаешь, я думаю, заголовки завтрашних газет будут примерно такими: « Никориевый контрабандист был задержан после убийства спецагента галактической безопасности», или «Известный контрабандист Андрей Нильвус пытался нелегально отбыть с Тиара после убийства спецагента»! Устраивает такой ход развития событий? При любом раскладе, как только ты сдашь меня властям, от тебя постараются избавиться! Это выгодно во всех отношениях: и я тогда по уши замазан, и мне уже точно ни за что не выбраться, и не придется раскрывать механизм выслеживания столь опасного преступника – нет спецагента, значит, и нет схемы его работы! И сестру твою не пощадят, это ты меня можешь разжалобить душещипательной историей своей семьи, а тем, кто будет осуществлять зачистку, абсолютно наплевать и на тебя и на твои обязательства перед отцом! Поняла?
- А она мне не сестра!
- Не понял?
- Я подобрала ее здесь, на Тиаре! Она шаталась у портовых кабаков, клянча на хлеб. Мне она сказала, что мать умерла полгода назад от какой-то новой лихорадки – буквально сгорела на ее глазах за три дня! Я думаю, что это синдром никориевого голода, таких смертей в последнее время зарегистрирована масса! Так что, возможно, к ее сиротству ты имеешь самое непосредственное отношение!
- Ну, конечно, я в ответе за все, что творится на этой Богом забытой планете! И за голод, и за отвратительные условия работы на рудниках, и за постоянные эпидемии! Что еще попытаетесь на меня списать? Может быть и всю колониальную политику в отношении слаборазвитых планет на меня повесите? А что, очень удобно: контрабандисты повсюду насадили бесчеловечные условия в отношении слаборазвитых аборигенов и выжимают из них последние соки…
- Не юродствуй! Твои «заслуги» в отношении этой планеты не преуменьшить, как ни старайся!
- Да я собственно не об этом… - Андрей на какое-то время задумался, а затем, окончательно решив про себя что-то очень важное, быстро метнулся в угол комнаты к тайнику с документами.
- Напрасно, Андрей! Тебе не уйти с Тиара! Снимки радужек твоих глаз, отпечатки пальцев, образцы ДНК уже у всех постовых обоих космопортов. Так что не напрягайся понапрасну! – Зара смотрела на него, как на не в меру расшалившегося малыша. Но малыш, по-видимому, не собирался так просто сдаваться.
- Быстро к флайеру! Обе! – Андрей направил на Зару обычный огнестрельный пистолет, что незаметно и ловко выудил из тайника.
- Использовать нас в качестве заложников тебе тоже вряд ли удастся, не пройдешь дальше второй контрольной линии! – девушка грустно улыбнулась ему.
- Какая же ты дура! Сейчас речь не обо мне, надо постараться выпутать из этой истории вас! Как ты не понимаешь, счет ваших жизней идет уже на минуты! А моя судьба была решена в тот самый миг, когда ты слила своим коллегам все, что смогла узнать обо мне! – он зло раздавил каблуком миниатюрный пеленгатор.
- Бегом, говорю! Размышлять и рассуждать будешь потом!
И уже чуть слышно добавил:
- Если выживешь…
Уже на подлете к главному космопорту, когда системы опознавания пропустили флайер в зону взлетно-посадочного сектора, Андрей быстро сунул ей в руку золоченый микрочип.
- Здесь все: коды доступа к счетам, адреса людей, что помогут с новыми документами на Земле, в общем, все, что может понадобиться! Пароль – полная дата нашего знакомства по местному календарю…
- Постарайся уцелеть! – эту фразу она чуть слышно прошептала ему на ухо, когда он коротко обнял ее на прощанье…

6
- Последнее желание есть? – Ульфас Пирс грустно и сострадательно посмотрел Андрею в глаза.
- Да пошел ты куда подальше, гуманист! Свои желания я привык исполнять сам, тем более что мое последнее желание уже исполнилось. Так что я рад лишить тебя напоследок этого маленького удовольствия! – Андрей кивнул головой охраннику, и тот, освободив его от наручников, вытолкнул приговоренного из легкого патрульного флайера.
Мягко шлепнувшись на прибрежный песок, он неторопливо поднялся на ноги и, не оглядываясь на последних в своей жизни людей, уверенно зашагал вдоль берега к чернеющему вдали лесу…
Последний звездолет стартовал с планеты поздней ночью, выжигая в агонизирующей атмосфере яркую дугу прощального салюта. Он поднимался, казалось, нарочито медленно, чтобы дать возможность отринутому получше его разглядеть и навсегда запомнить…
Последний человек умирающей планеты стоял на опушке зловещего мутирующего леса, высоко задрав голову и спокойно провожая взглядом свою последнюю надежду на спасение…
А далеко на востоке, за темно-вишневыми базальтовыми горами, робко занималась зеленоватая тиарская заря. Навстречу ей из еще темнеющих в вышине небес уже падала зловещая, мерцающая точка дезинтегрирующей бомбы. Безнадежный мир доживал свои последние минуты…
А человек бодро шагал, перепрыгивая через зловонные канавы и умирающие ручьи, навстречу последнему утру обреченной планеты. Навстречу своему последнему утру. Он шел, улыбаясь самому себе и окружающему миру. Человек, увидевший Свет…


(20 марта 2007 г. – 12 января 2009 г., Тольятти)
–>

Я отвернулся от вас
15-Apr-09 22:55
Автор: karabas   Раздел: Мистика/Философия
1

Я трудился, не зная покоя и отдыха. Я разделил свою Сущность, чтобы вы познали величие Единства в ничтожности Множеств. Я запустил Время, чтобы научить вас ценить каждый Миг. Я создал для вас необъятные Миры, чтобы вы познали Красоту Пространств. Я наделил вас Любовью. Я стал вам Отцом и Матерью…
…Я отдал вам Все, а вы предали меня!

2

- Именем Творца Всемогущего заклинаю! Изыди, хворь-худоба, оставь в покое тело бренное и душу нетленную! Наполни сосуд телесный энергией жизни новой, Сила небесная! Лишь на тебя уповаю в молитвах и чаяниях своих, Отец наш Всемилостивый и Вселюбящий! – молодая девушка с горящими глазами и растрепанными длинными волосами металась взад-вперед по тесной избе, куря благовониями.
Чуть пошевелилась и заплакала лежавшая на грубо оструганной лавке худющая девчушка, чье бездыханное тело не так давно принесла сюда вконец обезумевшая от горя мать.
- Радуйтесь! Радуйтесь! Ибо Отец наш небесный не оставляет нас в горести и печали! Просите и воздастся! Стучите и достучитеся!
А по улице со всех ног улепетывала перепуганная мать, прижимающая к себе не менее перепуганную дочку…
… А Я радовался, глядя на них!

3

- Ведьма! Ведьма! Люди добрые, держите ведьму! – плешивый старикашка, с пузырящейся на губах пеной, тыкал заскорузлым пальцем в Целительницу и в бешенстве тряс шишковатой головой.
А народ уже стекался к ее дому. И слышались злобные выкрики тех, кто еще вчера приходил к ней с мольбою о помощи. И поднимались над толпою угрожающие кулаки тех, кто еще недавно с придыханием и благоговением произносил ее имя.
- Судить ее! Судить! И пусть Праведный Суд решит, виновна иль нет! – все больше зверела толпа…
…А Я молчал и все ждал, что вы одумаетесь…

4

Главный Судейщик, в надвинутом на глаза капюшоне, только изредка чуть заметно кивал, вслушиваясь в слова Главного Обвинителя, тяжелыми гирями падающие на весы Абсолютного Правосудия. Когда последний закончил, он медленно и неторопливо поднял свою вялую длань и так же лениво махнул ею в сторону площади. Вердикт был вынесен. Сомнений не осталось.
Неумолимые Исполнители, как цепные псы, тут же сорвались со своих мест и поволокли очередную жертву на закланье. В дар Богам, не ведающим жалости...
…А Я все ждал…

5

Палач демонстративно медлительно опустил факел. Первые языки пламени сначала робко и осторожно лизнули хворост и толстые сучковатые поленья жертвенного костра, а затем, словно осмелев, жадно набросились на них. Через минуту огонь весело разгорелся, все ближе подбираясь к девушке, привязанной к грубо отесанному и наспех врытому посреди площади столбу.
- Господи! Боже ты мой! Если видишь и слышишь все это, почему не прекратишь? – голос сжигаемой на костре сорвался на мучительный визг…
…И тогда…
…Я отвернулся от вас…

(07-08 ноября 2008 года, Тольятти)
–>

Последний солдат Империи
14-Apr-09 05:37
Автор: karabas   Раздел: Мистика/Философия
1
- А ну стоять, кому говорю! – Антон зло передернул затвор старенького, видавшего виды армейского автомата АК-74.
На пришельцев это никак не подействовало, и они продолжали переминаться с ноги на ногу в опасной близости от его поста. Один из них, с косматой седой шевелюрой и горящими, не по возрасту молодыми, глазами тихонько рассмеялся, чем вверг имперского солдата в еще большее смятение.
- Чего скалишься, сволочь? Я сказал «стоять», значит стоять! – Антон направил ствол автомата на предводителя, как ему показалось, этой пестрой толпы, рвущейся в Храм.
- Нам нужно туда! – седой жестом руки показал на ажурные башни Храма.
- А кто там тебя ждет? – задохнувшись от возмущения, сердито выпалил Антон.
- Да ты хоть знаешь, кто сейчас там? – солдат просто кипел от негодования. Эти оборванцы осмелились посягнуть на самое святое в его жизни, на Храм.
Сколько помнил себя, он сам лишь дважды бывал внутри этой грандиозной постройки, памятника былого величия человеческой Расы. Расы, которая смогла и посмела в одночасье опрокинуть в небытие величественные и жизнеутверждающие достижения былых поколений, былых эпох.
Храм изумлял своим величием и совершенством каждого входящего в него. И люди падали ниц, заходясь в благоговеннейшем экстазе от собственного ничтожества перед былым могуществом Разума и Силы. Но Храм не подавлял, он возвышал и предостерегал одновременно. Возвышал над серостью будней и предостерегал от ошибок безмерной человеческой гордыни, швырнувшей на атомный алтарь весь кладезь собственной мудрости и совершенных технологий, призванных быть помощниками слабым людям, но не совладавших с варварским ударом ядерной мощи.
И люди, как уникальный вид высокоразвитых разумных млекопитающих, встали на грань исчезновения. И только чудо могло их спасти. И оно произошло, это чудо…
Первые, опомнившиеся от Большого Удара, сели на уцелевшие корабли и ринулись прочь от разоренных и зараженных материков сюда, к островам в Тихом океане, где, возможно, их ждало спасение. И они не ошиблись, здесь они смогли выжить, хоть и не все добрались до земель обетованных – шторма и, во многих случаях, отсутствие навыков мореходства сделали свое дело.
Другие же спасавшиеся, ведомые первобытными инстинктами и уцелевшими картами, безошибочно выбрали острова, лежавшие в стороне от глобальных атмосферных течений, а, следовательно, в меньшей степени подвергшихся радиоактивному заражению…
- Нам нужно поговорить с Верховным Правителем! – седовласый безумец уверенно смотрел Антону прямо в глаза.
- Я думаю, у Правителя нет времени разговаривать со всяким сбродом! Идите-ка лучше работать, а то останетесь без еды и получите по порции плетей вместо ужина! – уже менее уверенным тоном промолвил Антон.
Внутренним чутьем он начал осознавать, что просто так они не уйдут, и от этого под ложечкой у него противно заныло. Ему очень не хотелось стрелять в этих безоруженных работяг, доведенных отупляющей ежедневной работой до крайней степени отчаяния и безумной решительности. Где-то глубоко внутри он и сам сочувствовал им, но помочь ничем не мог. Уж такова их судьба, быть исполнителями чужой воли. А иначе не выжить в этом замкнутом островном мирке, приютившем давным-давно наиболее удачливых беглецов с материка…

2
Поначалу прибывшие на острова расселились по ним в произвольном порядке и начали вести устраивающий их образ жизни, занимаясь в основном рыболовством и собирательством. Но идиллия продолжалась не долго.
Впервые военный конфликт разразился уже через восемь лет, когда жители одного из мелких скалистых островов, имеющие достаточно автоматического оружия, попытались захватить соседний, более обширный и богатый растительностью остров. И совершили они это не от безделья и праздности. Просто их маленький остров был расположен очень неудобно в смысле ловли рыбы и другой морской живности. Его скалистые берега почти всюду сразу же уходили в глубину, делая практически невозможным донный сбор моллюсков и водорослей, а также использование рыболовных снастей в виде самодельных сетей, которые постоянный активный прибой просто выбрасывал на скалы.
Кроме того, скальная поверхность была бедна растительностью, которую можно было бы использовать в пищу. Так что внешне весь зеленый и привлекательный издали этот уголок был малопригоден для сносной жизни даже небольшой общины, высадившейся на него.
И тогда отчаявшиеся в борьбе с беспощадной стихией островитяне пошли на крайний шаг, внезапно напав на своих более удачливых соседей. Но и тут им не повезло. Соседний остров оказался более густо заселен, и на нем уже сложилась некая модель общественного управления. И эта модель спасла его население от беды.
Боевые дозорные, выставленные, скорее, на всякий случай, в память о прежних временах, сразу же заметили приближающуюся угрозу и, дав ей первый отпор, выиграли время для подхода подкрепления. Нападавшие были сброшены назад в море, и через несколько часов их остров подвергся ответной атаке...
Так зарождалась великая островная Империя, центром которой и стал подвергшийся первому нападению остров. А уже через пять или шесть лет, точно никто не помнил, да и не записывал, ее владения включали все окрестные острова, маленькие и не очень. Над всеми территориями простиралась безоговорочная и единоличная власть Верховного Правителя. И только жрецы-помощники могли быть глашатаями его воли за пределами Главного Острова, который он никогда не покидал.
Население присоединяемых к Империи территорий сразу же разоружалось, и ему под страхом смерти запрещалось изготавливать какое-либо оружие. И только солдатам Империи, верным стражам Верховного Правителя, да еще жрецам, разрешалось постоянно носить огнестрельное оружие. На заселенных территориях воцарился мир, и потекла спокойная, размеренная жизнь, которая, быть может, устраивала не всех их жителей. Зато больше не было попыток воевать друг с другом и захватывать чужие земли, безжалостно истребляя вчерашних соседей. А это уже было победой, победой над вырвавшимися на свободу инстинктами и страхами, среди которых возобладали инстинкт самосохранения и страх голодной смерти.

3
- Веди-ка его в Башню, там с ним разберутся! Да, и не забудь передать жрецу Андросу вот эту книгу – нашли при нем! – пожилой солдат внутригородской охраны Главного Острова подтолкнул навстречу Антону избитого парня с туго связанными за спиной руками и осторожно подал книгу в потертом темно-синем переплете. «Общая физика» гласила надпись на обложке.
Антон был немногим из солдат Империи, умеющих читать. Обычно это была прерогатива офицеров, но ему это не возбранялось, так как его дед активно участвовал в становлении Империи и помнил Верховного Правителя совсем молодым.
Солдат удивленно повертел книгу в руках и, посмотрев вслед уходящему охраннику, неторопливо повел пленного к главным воротам Башни…
- Ты как честь отдаешь, дубина? К пустой голове руку не прикладывают! – караульный главных ворот Башни зло зыркнул на Антона.
- Это если у тебя голова пустая, то на нее хоть что нахлобучь, она от этого не поумнеет! И запомни, я не честь отдаю, а приветствую соратника. Честь вообще отдавать не стоит, она всегда при тебе должна находиться! Тоже мне знаток военного устава выискался. Выбрось куда подальше этот анахронизм! – Антон ткнул заскорузлым пальцем в засаленную брошюру, торчащую из нагрудного кармана пожилого караульного.
- И запомни, отец, если бы не эта лабуда, мы бы сегодня могли жить по-другому! – солдат на всякий случай огляделся, нет ли где поблизости вездесущих жрецов, всегда пристально следящих за нестандартно мыслящими. Ему сейчас не хватало только с ними зацепиться. А тупые, как пробки, солдафоны из караула Башни всегда его раздражали своим подражательством отжившим ценностям и традициям.
- Опять выпендриваешься? Самый умный среди нас что ли? Не посмотрю на заслуги твоего деда и доложу, как положено, по инстанции, о чем ты тут разглагольствуешь! Враз утихомиришься после профилактической беседы с Андросом! – караульный ехидно ощерился щербатым ртом.
- Хорош зубы сушить! – Антон легонько, но чувствительно ткнул его под ребра. Старый служака болезненно поморщился, но ссориться дальше с именитым солдатом не стал. Черт их знает этих ненормальных из знатных семей, прикидываются, небось, простачками, а сами шпионят на тех же жрецов.
- Давай веди этого бедолагу к Андросу, а я назад, на нижний пост! – Антон уже развернулся, чтобы уйти.
- Да, чуть не забыл, вот это было при нем! – и протянул учебник по общей физике прошлого столетия старому вояке.
Но тот воспринял его указания без особого энтузиазма.
- Что значит «веди»? Тебе надо, ты и веди, а мне строго-настрого запретили покидать пост без подмены! Свой ты, можно сказать, покинул, так что тебе все равно, куда его вести, только сюда или прямо в Башню. Чего примолк, страшновато стало? Вот все вы молодые снаружи такие герои, а стоит только подойти к Башне, вы уже смирные, как овечки!
- Да пошел ты! Храбрец тоже мне выискался! – Антон легонько подтолкнул пленного, и они неторопливо побрели вверх по тропе к главным воротам Башни, изредка оглядываясь на оставшегося ниже караульного.

4
- Именем Верховного Правителя великой островной Империи дерзкий еретик Богдан, презревший запреты нашего общества и дерзнувший познать сам и рассказать другим законы науки, во многом повинной в гибели последней цивилизации планеты Земля, приговаривается к немедленной физической ликвидации! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! – жрец Андрос нарочито торжественно и медленно зачитал этот короткий и от этого еще более жуткий приговор.
У Антона похолодело между лопаток, а сердце, гулко ухнув, провалилось куда-то вниз. В этот миг он понял, что сейчас произойдет что-то ужасно непоправимое, то, что ему уже никогда не забыть и с чем придется прожить оставшиеся годы. Но его словно парализовало, и он стоял, не шелохнувшись, сам не свой.
Два молчаливых, угрюмых охранника, подхватив ничего не понимающего парня под руки, отвели его в дальний угол внутреннего двора Башни, оставив у глухой и мрачной стены. Приговоренный вдруг поднял глаза к ясному небу над головой и как-то по-детски, светло и радостно улыбнулся ему.
Автоматные очереди полоснули, казалось, не только и не столько по нему, но и по этому безоблачно чистому небу. А парень, слегка вздрогнув, медленно осел, оставляя на стене размазанные кровавые полосы.
- Н-е-е-т!!! – Антон не в силах был сдержать рвущийся наружу вопль бессилия и непонимания происходящего. Сейчас ему казалось, что все это страшный, тревожный сон, и стоит только проснуться, как все станет на свои места. Подумаешь, книгу какую-то нашли! Ну, всыпят глупцу плетей двадцать для острастки и отпустят на все четыре стороны…
Охранники, опасливо косясь на Антона, судорожно сжавшего побелевшими пальцами свой автомат, торопливо покинули двор, оставив бездыханное тело казненного у подножия мрачной стены. А солдат Империи так и остался посередине двора, тупо покачиваясь из стороны в сторону и глядя невидящими глазами куда-то в пустоту. И только ближе к ночи его увел в казарму тот самый караульный, что отказался конвоировать арестованного Богдана в Башню.

5
- Послушай, Антон, его гибель была неизбежностью…
- За что вы его убили? – Верховный Правитель не смог выдержать этого испепеляющего взгляда и спешно потупил свой взор.
- За что вы его убили? – Антон с упорством одержимого, в который раз, задал этот вопрос и жрецу Андросу.
- Да я пытаюсь тебе объяснить: его гибель была неизбежностью! Не мы, так жители города сами бы расправились с ним! У нас не любят ученых умников, особенно тех, кто изучает и практикует физику и математику! Кому как не тебе знать, что из-за таких вот безответственных яйцеголовых канула в небытие цивилизация этой планеты! Это с их легкой руки у военных оказались атомные палицы, коими они не преминули при случае воспользоваться! А результат ты видишь своими глазами: мы уже десятки лет гнием в этой дыре только потому, что здесь хоть как-то еще можно выжить! А умирать, ох, как не хочется! – Андрос распалялся все больше и больше, стараясь подавить волю вышедшего из повиновения солдата, осмелившегося прийти и задать им в лицо столь неприятные вопросы.
Будь на его месте любой другой солдат, жрец, не задумываясь, пристрелил бы его на месте. С Антоном он так поступить не мог. Этот мальчишка из приближенной к Верховному Правителю семьи буквально вырос у него на глазах и на руках и, презрев все возможности легкой жизни, пошел служить простым солдатом, рядовым защитником режима. И вот сегодня этот защитник предъявлял режиму серьезную претензию. И надо было отвечать, дабы не пошатнулись существующие устои, дабы солдаты верили тем, кого охраняют, а иначе не выжить в этом жестоком мире. И Андрос в который раз пытался взять ситуацию под контроль.
- Ты думаешь, мы просто так, из каких-то своих мелочных соображений ввели эти жесткие законы и ограничения? Нам вот так ни с того, ни с сего захотелось этих средневековых порядков, через которые человечество уже прошло века назад? Нет, сынок, все, что мы делали и делаем, продиктовано суровой жизненной необходимостью! Уж лучше они, - Андрос ткнул рукой в сторону города, - пусть не умеют ни читать, ни писать, чем вновь сойдутся в кровопролитных схватках, изощренно уничтожая друг друга с помощью различных приспособлений! Уж лучше пусть гнутся на своих полях в три погибели, возделывая их деревянным плугом и мотыгой, добывая себе крохи на пропитание, чем читают эти заумные книжки о всеобщем равенстве и братстве. Люди в принципе не равны, и не надо пытаться это изменить. Ни к чему хорошему такие попытки не приводили. А мы больше не хотим повторять этих ошибок истории, слишком дорогой ценой за все это заплачено…
- И ты взял на себя право решать, кому здесь жить, а кому нет? – на Антона пафосная речь Андроса, казалось, ни сколько не подействовала. Солдат по-прежнему ждал от хозяев Башни вразумительных объяснений.
- Ты неправ, сын мой! – Верховный Правитель вынужден был вмешаться в их острую дискуссию.
- Мы должны и просто обязаны пожертвовать малым во имя сохранения целого! Десятки тысяч братьев и сестер сгинули во время образования Великой островной Империи, отбросив нас на еще более низкий уровень существования. Тогда все мы были на грани вымирания, и только введение в жизненный обиход законов, которые ты сегодня пытаешься осуждать с позиции индивида, ни в чем не нуждающегося и не зарабатывающего хлеб насущный своим трудом, помогло спасти наш ничтожный мирок, с которого, возможно, в далеком будущем возьмет свое начало новая цивилизация этой многострадальной планеты! – Верховный Правитель вложил всю мощь своего ораторского искусства в этот короткий спич.
Антон повернулся к нему спиной и глухо вымолвил:
- Ни какая, даже самая великая цель не стоит жизни отдельно взятого человека! Убивая своих подданных, вы уничтожаете миллионы нереализованных возможностей, отдаляя тем самым то возрождение, о котором пытались мне тут говорить!
Солдат Империи, не дождавшись ответа от своих вождей и вдохновителей, покинул стены Башни, еще вчера бывшей для него олицетворением силы и справедливости. Со смертью еретика Богдана пошатнулась и его вера в мудрость и дальновидность правителей Империи.

6
- Отпустите Богдана, и мы уйдем с миром! – седой старик угрожающе двинулся на Антона. Толпа молчаливо и грозно последовала за ним.
- Кого отпустить? Нет больше вашего Богдана! Расстреляли его позавчера, как опасного еретика! – Антон продолжал пятиться, пока не уперся спиной в бруствер пулеметной ячейки.
- Какого еретика? Он же никому не сделал в жизни ничего плохого! За что вы убили моего сына? – обезумевший от горя старик, не обращая внимания на автомат, протянул свои натруженные, в мозолях руки к горлу солдата.
С силой оттолкнув работягу в сторону, Антон метнулся под защиту стен пулеметного гнезда. Толпа, остановившись, немного попятилась назад. Но тут солдат увидел, как со стороны города на помощь мятежникам идет подмога. Народу там было раз в десять больше, чем здесь, у подножия Башни.
Смачно сплюнув тягучую, вязкую слюну, Антон развернул ствол тяжелого армейского пулемета навстречу приближающемуся врагу. Верный солдат Империи готов был принять свой последний бой…
Но разномастная толпа, не обращая на него ровным счетом никакого внимания, радостно выкрикивая смутно будоражащие душу призывы, устремилась мимо Храма, вниз, к берегу океана, туда, где у заброшенных причалов ржавели давно никем не охраняемые корабли, когда-то доставившие их всех сюда, в спасительное лоно, подальше от убийственной цивилизации…
И вот теперь они покидали его, чтобы снова вернуться и попытаться начать все сначала, ибо мятежный Разум, однажды вырвавшийся из оков серой обыденности и ненужных условностей, уже никогда не сможет довольствоваться малым. Он вновь рванется в своих необузданных и раскрепощенных мечтах и фантазиях к далеким звездам, хотя и на Земле будет еще много проблем и сложностей. Потому они и уходили навстречу новым трудностям и неизвестности, вырываясь из-под тяжкого гнета навязанных им, якобы во благо, условностей, сковавших их по рукам и ногам, замкнувших в убогой тесноте ограниченного мирка.
Но сегодня они освободились, поняв и вспомнив, наконец, кем были когда-то. И это знание безудержно повлекло их туда, к манящим горизонтам, и они не захотели больше ждать и терпеть.
Этот экстаз самоосознанности заглушал даже самые древние, самые живучие инстинкты, такие как страх перед неизвестностью и возможной смертью там, в загадочно-манящих далях. И они уходили, чтобы уже никогда не вернуться сюда, где было тепло и сытно, но пытливый ум не находил покоя и возможностей удовлетворить эту свою пытливость…
Стоявшие перед пулеметным гнездом тоже развернулись и двинулись вслед за всеми, не забыв прихватить рыдающего старика. Среди удаляющейся толпы Антон успел разглядеть и стражей Башни и городских охранников. Людское море захватывало в свои пучины всех на своем пути…
- Куда вы, безумцы? – седой Верховный Правитель в кипенно-белом балахоне с тяжелым посохом в руках стоял за спиной Антона и кричал дрожащим от волнения голосом вослед уходящим.
Солдат даже вздрогнул от неожиданности и удивленно обернулся, не веря своим ушам. Он сразу же узнал этот с детства знакомый голос, но отказывался верить, что его хозяин отважился вот так открыто покинуть Храм один, без охраны. Но людям почему-то не было до него никакого дела, они даже не посмотрели в его сторону. Еще вчера люто ненавидимый всеми, сегодня он был им просто безразличен.
Они поняли, причина не в нем, и не в его окружении, и не в солдатах охраны, а в них самих. И только поняв это, смогли ее устранить и разрубить этот гордиев узел. Они сами смогли освободить себя от рабской привязанности к убогим стереотипам, постепенно, один за другим, не все сразу, медленно, но уверенно. И сегодня они были по настоящему свободны, а свободные люди не нуждаются в убогих поводырях и проводниках, когда-то силой взявших власть в свои руки. Свободные люди обходятся без вождей, ибо сами осознают, куда и зачем им нужно идти. И они пошли…
- Опомнитесь! Там пустынные, зараженные земли, а здесь мы когда-нибудь сможем начать все сначала! Это обещаю вам я… - голос Верховного Правителя сорвался на визг, и он беспомощно опустился на землю.
Сейчас перед Антоном сидел просто безмерно уставший старик, пытавшийся еще вчера вершить судьбы всех этих людей, еще вчера считавший себя центром этого мира, а сегодня беспомощно взирающий на развал некогда могучей островной Империи.
- А ты чего ждешь, чего не уходишь? – старик поднял на парня полные слез глаза.
- Самое страшное в том, что они правы: пришла пора уходить! Уходи и ты! Ты еще молодой, тебе это нужно! Ну, иди же!
В солдате вдруг что-то надломилось, словно изнутри вынули стержень, убрали опору и смысл всей жизни. Но жизнь от этого не остановилась, она продолжала течь мимо него полноводной рекой, уносящей мятежных жителей острова прочь, к новым землям, к новым свершениям.
И он внезапно почувствовал вкус этой новой, совсем другой жизни, тревожной и манящей. Он почувствовал то, к чему всегда тянулась его беспокойная и чистая душа. И он, наконец, решился.
За чем-то перекинув через плечо ставший уже ненужным автомат, и бросив прощальный взгляд на ажурные башни Храма, Антон с легким сердцем побежал вдогонку за процессией, двинувшейся в сторону океана. Последний солдат Империи покинул свой пост, так никому его и не передав.

(14 января 2008 г. – 05 января 2009 г., Тольятти)
–>

Атомный стон
13-Apr-09 01:06
Автор: karabas   Раздел: Сказки и притчи
1

Три удара. Пауза. Еще два удара. Пауза. Еще удар. Это был сегодняшний пароль. За стальной переборкой свои. Офицер, дежуривший у створа главного шлюза, немного помедлил и начал осторожно открывать входную дверь. Хорошо смазанный червячный механизм мягко вращался, бесшумно сдвигая в сторону полуторатонную стальную плиту и освобождая проход в мизерную промежуточную камеру.
Через несколько секунд за мутным стеклом замелькали две неуклюжие тени – разведчики в тяжелых костюмах противорадиационной защиты вернулись с поверхности. Офицер заученно привычным движением нажал пару кнопок на покрытом пылью пульте, и на них обрушились потоки пенистой жидкости. Началась дезактивация.
Вся процедура заняла не более трех минут, после чего по вошедшим ударили струи сжатого воздуха, просушивая амуницию. И только после того, как счетчик Гейгера-Мюллера лениво щелкнул пару раз и замолк, офицер наконец-то разблокировал вторую дверь, пропуская в недра бетонных катакомб своих уставших товарищей. Разведчики поспешно сняли шлемы, и все трое облегченно вздохнули. Заканчивался еще один день их вынужденного подземного заточения…

2

Сегодня уже никто не мог точно сказать, кто и из-за чего нанес первый удар. Да и был ли он, тот пресловутый первый удар? Ясно было только одно: поверхность планеты серьезно пострадала от радиоактивного заражения. По рассказам старожилов, Последняя Война прокатилась по ней более тридцати лет назад, опустошив громады городов и улочки тихих уютных пригородов, загнав уцелевших людей в подземелья, пещеры и катакомбы.
Кто-то, как например они, укрылся в военных бункерах, кто-то ушел в выработки угольных и солевых шахт, а кто-то пытался выжить в подземельях военных продовольственных складов неприкосновенного запаса. Повезло немногим. Большинство же было обречено медленно умирать от радиации среди руин былого величия человеческого разума, спасовавшего перед минутным страхом не успеть вовремя нажать на Красную кнопку…
А они выжили. Выжили только потому, что в момент удара находились не на поверхности, а во чреве бетонных коридоров. Коридоров, пронизывающих весь берег рукотворного живописного озера, чьи воды скрывали резервные шахты межконтинентальных баллистических ракет стратегического щита страны. Их былой страны.
В тот роковой день отец взял его с собой, потому что мама поехала в город проведать больную бабушку, а он наотрез отказался оставаться в гарнизонном поселке один. Это его и спасло. А маму нет. Больше ее он не увидел, но хорошо запомнил озабоченное, расстроенное лицо и мимолетный прощальный поцелуй в тот последний день их такой нереально далекой и счастливой семейной жизни.
А отец умер лет десять назад, вконец измотав себя бесплодными вылазками на поверхность, все пытаясь отыскать там и спасти тех, кому еще можно было помочь. Но все безрезультатно. С каждым разом его рейды были все продолжительнее, а полученные дозы остаточного излучения все больше. И организм не выдержал. Не помогли ни лекарства, ни витамины, ни забота товарищей по вынужденно-добровольному заточению. Для него это был выход. Не самый лучший, но все-таки выход. И он не винил за это отца, поскольку понимал, как ему было неимоверно тяжело жить с таким грузом…
А он остался жить. Остался и стал офицером, как и его отец, упрямым и бескомпромиссным, но где-то в глубине души надеявшимся, что еще при жизни сможет выйти на поверхность без дьявольски тяжелого костюма противорадиационной защиты и вдохнуть чистый, свежий воздух полной грудью. Уже только ради этого, считал он, стоило жить…

3

Сегодня разведчики, вернувшиеся с поверхности, были молчаливы, как никогда. Не торопясь разоблачились, приняли чуть теплый душ, выпили йодосодержащие таблетки, и все молчали и молчали.
Первым заговорил старший офицер уже за ужином в столовой, где собралось почти все население бункера, исключая разве что боевое охранение, выставляемое в последние годы у выходов на поверхность скорее по привычке, нежели по необходимости – мутанты больше не пытались прорваться в теплые подземелья холодными зимами и голодными веснами. Похоже, их или совсем не осталось, или они ушли южнее, туда, где тепло и побольше еды…
Слова говорившего падали тяжелыми гирями на чашу весов человеческих надежд, и чаша та склонялась не в их пользу.
Дозиметры, расставленные в определенных точках, зафиксировали в последние два месяца неуклонное повышение радиационного фона, что указывало на выпадение пыли, принесенной облаками с более зараженных территорий. А это означало, что их надежды на то, что еще лет через пятнадцать-двадцать выходить на поверхность, хоть и ненадолго, можно будет уже без опостылевших костюмов из освинцованной прорезиненной ткани, таяли как дым.
Командир говорил и о том, что в последние два года патрули ни разу не замечали в окрестностях бункера ни животных, ни птиц. А сети, забрасываемые в озеро, не поднимали даже водорослей. Похоже, фауне окрестностей был нанесен весьма серьезный урон, от которого она вряд ли в ближайшее время оправится. Исчезли даже мутанты. И люди, и животные, и птицы…
Люди подавленно молчали, не зная, что сказать, а он, еще днем с надеждой встречавший разведчиков у Главного шлюза, как-то в одночасье принял для себя решение и сразу успокоился. Завтра была его очередь заступать в вечерний караул, и он уже знал, как поступит…
Сменившийся караульный перебросился с ним парой фраз и торопливо двинулся вглубь подземелья: дежурство в переходных шлюзах воспринималось многими как уже ни кому не нужный и обременительный пережиток, отказаться от которого у командования бункера просто не хватало смелости.
Он еще некоторое время прислушивался к затихающим в бетонных коридорах шагам, а затем, стряхнув оцепенение, подошел к до боли знакомой двери. Вся прожитая жизнь пролетела у него перед глазами, как кадры старого документального кино. И счастливое детство, и тот далекий день, в одночасье все перечеркнувший, и долгие монотонные годы подземной жизни с одной лишь надеждой когда-нибудь снова навсегда выйти на поверхность и начать все сначала…
А вчера эта надежда умерла в нем, оставив в душе только черную пустоту и безысходную тоску, от которой хотелось завыть по-звериному. Все зря, вся жизнь мимо…
И тогда он, отбросив тревоги и сомнения, шагнул в переходной шлюз, наглухо задраив за собой изнутри спасительную дверь, чтобы не подвергать опасности оставшихся товарищей…

4

Рванувшийся ему навстречу мир вначале показался таким же, как и прежде. Прохладный ветер дул с залива. Воды озера в лучах заходящего солнца играли багровыми бликами. Вдали чуть слышно шумел смешанный елово-лиственный лес, своей опушкой подступающий к самой кромке воды.
Но в ту же минуту он понял, что все-таки в этом мире что-то не так. Не слышно беззаботного щебетания птах, привычного с детства стрекота цикад, жужжания комаров и мошек. Не слышно ни единого живого звука. И солнце какое-то перекошенное, словно больное, наверное, из-за огромной массы пыли в верхних слоях атмосферы, выброшенной туда многочисленными атомными взрывами и не оседающей вот уже десятки лет.
Он остановился и чутко прислушался. Ему вдруг показалось, что в зловещей давящей тишине послышался глухой стон. Стон изувеченной, исковерканной и зараженной человеком Земли. Атомный стон…
И тогда он побежал, побежал прочь, без оглядки, подальше от берега мертвого озера, чьи мутные воды смотрели на него словно глаза покойника. Подальше от ужасного мутировавшего леса, чьи корявые деревья с лиловыми жесткими листьями и фиолетовой хвоей походили на затаившихся хищников из уцелевших в подземельях книг. Подальше. Куда-нибудь подальше. Чтобы не видеть этих жутких картин и не слышать этот рвущий душу стон. Атомный стон…
В конце концов, он в изнеможении повалился прямо на скрипучий прохладный песок под одиноким увядшим деревом и стал, как и оно, смиренно ждать конца.
Радиация. Она тихой коварной змеей вползала в каждую клеточку его тела, наполняя свинцовой тяжестью, апатией и нежеланием двигаться. Его взор туманили жгучие слезы. Слезы безысходной жалости по утраченному прекрасному миру, агонию которого он переживал вместе с ним. Сердце с каждой минутой билось все слабее и медленнее. Холодное, липкое удушье тугим обручем сдавило грудь…

5

Громко вскрикнув и рванув ворот кителя так, что на пульт стратегического ракетного щита посыпались металлические крючки, а из-под ногтей выступила кровь, задремавший в неловкой позе дежурный офицер-ракетчик, напугав сослуживца, ринулся вон из комфортно-уютной ловушки бетонного бункера…
…Задыхаясь и жадно глотая прохладный вечерний воздух, он все бежал и бежал, не слыша криков за спиной, и с каждой секундой все отчетливей понимая, что вряд ли уже когда-нибудь вновь сможет заступить на атомную вахту.


(26 августа – 7 декабря 2008 года, Тольятти)
–>

Вы ничего не пропустили? 
 Поиск : Автор : karabas
 Поиск : Произведения - ВСЕ
 Поиск : Отзывы - ВСЕ
 Страница: 1 из 1