Добро пожаловать!  Регистрация  Автопилот  Вопросы..?  ?  
   
  НачалоАвторыПроизведенияОтзывыРазделыИтогиПоискОпросыНовостиПомощь   ? 
Вход в систему?
Имя:
Пароль:
 
Я забыл(а) пароль!
Я здесь впервые...

Сводки?
• Людмила Яричевская
Общие итоги
Произведения
Авторы
 Кто крайний?
Ксения Хохлова KGH

Поиски?
Произведения - ВСЕ
Отзывы - ВСЕ
 Юмор/Ирония
ВСЕ в разделе
Произведения в разделе
Отзывы в разделе
 Людмила Яричевская
ВСЕ от Автора
Произведения Автора
Отзывы Автора

Индексы?
• Людмила Яричевская (13)
Начало
  Наблюдения (11)
По содержанию
  Лирика - всякая (5916)
  Город и Человек (388)
  В вагоне метро (26)
  Времена года (296)
  Персонажи (291)
  Общество/Политика (121)
  Мистика/Философия (639)
• Юмор/Ирония (635)
  Самобичевание (102)
  Про ёжиков (58)
  Родом из Детства (337)
  Суицид/Эвтаназия (75)
  Способы выживания (296)
  Эротика (68)
  Вкусное (38)
По форме
  Циклы стихов (133)
  Восьмистишия (269)
  Сонеты (94)
  Верлибр (140)
  Японские (178)
  Хард-рок (49)
  Песни (160)
  Переводы (170)
  Контркультура (8)
  На иных языках (25)
  Подражания/Пародии (149)
  Сказки и притчи (67)
Проза
  Проза (613)
  Миниатюры (346)
  Эссе (33)
  Пьесы/Сценарии (23)
Разное
  Публикации-ссылки (8)
  А было так... (460)
  Вокруг и около стихов (86)
  Слово редактору (10)
  Миллион значений (32)

Кто здесь??
  На сервере (GMT-0500):
  05:02:10  21 Aug 2019
1. Гости-читатели: 5

Смотрите также: 
 Авторская Сводка : Людмила Яричевская
 Авторский Индекс : Людмила Яричевская
 Поиск : Людмила Яричевская - Произведения
 Поиск : Людмила Яричевская - Отзывы
 Поиск : Раздел : Юмор/Ирония

Это произведение: 
 Формат для печати
 Отправить приятелю: е-почта

Пасторальная мелодрама в 6-ти частях-монологах, с прологом и кратким эпилогом
02-Aug-19 19:11
Автор: Людмила Яричевская   Раздел: Юмор/Ирония
-------------------------------------------------------------------------Памяти Сергея Сатина (Орлова), друга-стихотворца

Персонажи:

Матильда (юная дочь эрцгерцога)
Изольда (не менее юная пастушка)
Рыцарь (без имени, поскольку рыцарь и есть рыцарь)
Март Апрелий (юный и, похоже, отважный стрелок, хотя и себе на уме, но разве ж это недостаток?..)
Пилигрим (возможный возлюбленный Матильды, натура маниакально-противоречивая: дело тёмное…)
Паломница (одна из двух: или не обретшая счастья Матильда, или потерявшая его Изольда; автор в сомнениях)


Пролог (от автора)

Я добрых шуток не боюсь – боюсь недобрых глаз,
Боюсь, когда на цвет и вкус опробывают нас.

Но жизнь в любые времена щедра на вкус и цвет,
Поскольку не затемнена дурацким словом НЕТ.

Пусть вечно торжествует ДА в искании любом,
Согретом радостью труда, любовью и теплом.

Я руку запускаю в глубь копилки вековой.
Пусть опус мой всего лишь дубль, пусть – дубль, зато какой!

Мой дубль далек от наших бед (уж слишком много бед)
и не наводит на предмет экстаза марафет.

Он простодушен и невинн и посвящен как раз
Носителям минорных мин и ироничных фраз.

Кого угодно рассмешит старушка-пастораль,
И скромный стих не завершит глубокая мораль.

Кому же это – в сердце нож, мой верный дубль, скажи:
Уж если плакать невтерпеж, рыдайте от души!


Часть 1. Матильда

Я из дому выйду вечерней порой,
лишь только луна заблестит над горой
и, стройным сиянием озарена,
очнётся и в берег ударит волна.

Едва ли кого на дороге прельстят
мой плащ грубошёрстный и скромный наряд:
не жизни – мне жаль, что в родимом краю
никто не испытывал верность мою,

хотя косяками весь год напролет
к отцу моему люд воинственный прёт,
в турнирах друг дружку разят женихи
и хором пространные ноют стихи.

Тот знатностью, этот отвагой кичлив,
тот слишком коварен, тот слишком учтив, –
неведомо бедным моим женихам,
что сердце мое не сундук и не храм.

По нраву себе я отраду нашла:
в кармане у парня, ей-ей, ни гроша,
он ногу волочит, он тощ и безус
и носит на маковке драный картуз.

Пожалуй, он даже в стихах не мастак,
колотит беднягу по заду тесак,
в фамильных доспехах дыра на дыре,
но парень не промах в любовной игре.

Недаром и в замке, и в доме любом,
подчёркнуто дерзок, подчёркнуто хром,
не принят, и словом затейливым «зять»
отцу моему будет некого звать.

Ах, нынче с утра прибегал мальчуган,
шепнул мне два слова и шмыг под платан.
Ни бровью, ни глазом я не повела,
но сразу решила: была не была.

Сегодня, пусть только стемнеет кругом,
покину постылый родительский дом,
с собой прихвачу серебра и камней
да узкий кинжал из шкатулки моей.

Над озером сонным платаны гудят,
мои женихи друг про друга гундят,
меня воспевают (им честь и хвала)
луна поднялась. Ну, была не была!


Часть 2. Изольда

В эрцгерцогском замке давно уже спят,
и наши все тоже уснули,
мышиной вознёй под окном листопад,
беззвездно, не то, что в июле.

Ни песни, ни смеха, один только храп
да шелест соломы на крыше.
Ах, мне бы на час бы попасть бы хотя б
на праздник в весёлом Париже!

Пастушка, я в здешних местах рождена
француженкой бедной и немцем.
Как камнем могильным, я пригвождена
к Германии телом и сердцем.

Но дух своенравен – ему нипочём
сердечные увещеванья,
дай волю – помчится в Париж стрекачом,
прощенье сменяв на прощанье.

Мне грезятся Сена, Марсель и Бордо,
роскошные замки Версаля,
и очень хочу я и это, и то
увидеть своими глазами.

Кто бедной пастушке мечтать запретит
и песенки петь по-французски?!
Я знаю: мой облик Матильдин затмит,
облекшись в Матильдины блузки.

Ах, пурпурный плащ мне к лицу, а с конём
я справлюсь, да то ли умею!
Пеняла мне мать, что играю с огнём,
овечек сзывая свирелью.

Недаром, домой возвращаясь с лужка,
я в сумерках вижу нередко
то парня соседского, то мужика,
и слышу, как злится соседка.

Отец мой на матушкин вздор ни гу-гу,
подкрутит усы, да и только.
Хранят добродетель мою на лугу
овечки да пегая телка.

Саксонская кровь у меня пополам
с бордоской и, значит, мой папа
напрасно спокоен, замечу я вам,
и в чём-то он все же растяпа.

На дальнем лужке, где трава зелена
и нравится тёлушке нашей,
уже третий месяц встречает меня
стрелок из Матильдиной стражи.

Он с нравами света не просто знаком –
Матильда к нему благосклонна.
а он – он всё утро гуляет пешком
с пастушкой, и это резонно.

Хотя и в холщовой рубашке, и ног
прикрыть мне от холода нечем,
я песни пою, и веселый стрелок
со мной в окруженье овечьем.

Весёлый, проворный Матильдин стрелок!
Не ровня он челяди битой.
Как весело с ним мы бок о бок, мой бог,
хохочем над глупой Матильдой!

Его я французскому выучу впрок –
он хваток, а я терпелива,
я дую в свирель, он – в охотничий рог,
и это, ей-богу, красиво.

И мы, несмотря на сквозняк в шалаше,
где вместе дожди коротаем,
поём – о душе, о душе, о душе,
и таем, и таем, и таем…


Часть 3. Рыцарь

В эрцгерцогском замке давно уже спят,
плющ липок на башнях, как сажа,
чадят факела, освещая посад,
да зоркая бодрствует стража.

Матильда! Твой рыцарь расплющен и вклёпан
в простенки меж узких готических окон,
вцепился, как ящер, в кирпичную кладку
и нервно молитвы твердит по порядку.

Промозглый и гнусный, пинает сентябрь
убогие сельские крыши.
Один на стене… я промок... я ослаб!
и в пух изодрал свои бриджи.

Я ногти сорвал, я немного не в духе,
я знаю, что глухи к стенаньям толстухи,
своей же, однако, припас я подарок!
(Редиски огрызок да свечки огарок).

Вдобавок усы развились под дождём,
обвисли, ссучась, бакенбарды,
и всё же всем сердцем своим и нутром
обещанной жажду награды!

Вчера я за речкой, что, кстати, не близко,
где с хреном рядком коченеет редиска,
сменив на отвагу привычную кротость,
сразился с драконом по имени Нордикс.

Сперва оглоушил, потом окропил
святой палестинской водою,
а после угрюмо коня торопил
к прекрасной Матильде за мздою.

Ждут нежной заботы избегшие пасти
покрытые славой телесные части.
Всё выше твой друг!.. Но чем выше, тем больше
кровавых отметин на сердце и коже.

Ну, вот и веревка, а вот и окно,
распахнута настежь решетка.
О запах тепла!.. он пьянит, как вино,
зов милой бодрит, как щекотка.

Но что это?!.. Вместо Любимой лица –
Когтистые брови злорадца-отца!


Часть 4. Стрелок

Едва коснётся первый луч
подоблачных вершин,
я в алый бархат облачусь
и в белый крепдешин.

Обую левый сапожок
и правый натяну,
и на макушку пирожок
атласный зашвырну.

Рожок серебряный с резьбой,
кинжал и арбалет,
и портмоне возьму с собой
(а может быть, и нет).

Увито розами седло,
в ромашках стремена.
Пора! – пока не рассвело,
не хватятся меня.

Покуда замок на замке,
и ключник спит, и спят
эрцгерцог – с библией в руке,
с мечом в руке – солдат,

с пищалью – стражник, поп – с крестом,
с эрцгерцогшей – монах,
Матильда – с розовым кустом,
а рыцарь – вах, вах, вах!..

Короче, с кем и чем пока
все спят – не в этом суть,
мне к той, что сердцу дорога,
охота улизнуть.

Бай-бай, друзья мои, гуд бай!
Как свеж и чист рассвет!
Прекрасней, чем в бахче сарай,
приюта в мире нет.

Заря встаёт, душа поёт,
скакун летит стрелой
туда, где мирный скот жуёт
фиалку и левкой.

Изольда, жди! Стрелок в пути,
Сам чёрт ему не брат.
Всё впереди,
всё – впереди,
клянусь!
Апрелий Март.


Часть 5: Пилигрим

Я не вернусь к дверям твоим,
мой изменился путь.
В крови рассвет, над долом дым,
в железных латах грудь.

Во мгле забрезжила звезда.
Влечёт меня беда.
Я не вернусь к дверям твоим
теперь – и никогда.

Я по земле пройду незрим,
а это значит – зряч,
И ты над именем моим,
захочется, поплачь.

Во мгле забрезжила звезда.
Влечёт меня беда.
Я не вернусь к дверям твоим
теперь – и никогда.

Чужак, изгнанник, пилигрим…
Но ты меня поймёшь,
когда на городом больным
в набат ударит ложь.

Во мгле забрезжила звезда.
Влечёт меня беда.
Я не вернусь к дверям твоим
теперь – и никогда.


Часть 6. Паломница

Объятий пыл в душе моей остыл,
отныне мне и край родной постыл,
и день – в пути, и ночь, песок да пыль,
а вдоль тропы – желтянка да ковыль.

Иду, иду, самой уж иногда
не помнится, откуда и куда,
а вспомню... о, луной бы лучше стать:
взойти – и в тучах спрятаться опять.

А рассветёт – и радуюсь всему,
пою, а то цветок нагнусь, возьму,
а как увижу розовый миндаль,
горю, как пред Иудою Фамарь.

И чудятся мне в шелесте травы
слова любви и шёпоты молвы,
но призраки, стесняющие грудь,
я думаю, уйдут когда-нибудь.

Кто много видел – много получил,
любой пример чему-то научил:
синичка – вить гнездо, тростинка – петь,
а Иисус – любить, страдать, терпеть.

Кто песню спел и свил гнездо в свой час,
но не отвёл в тоске нескромных глаз,
не раз шепнув мгновению: продлись! –
того за грех сама накажет жизнь.

А без надежды, что и Он простит,
молить о крове – не позволит стыд.
Не постучусь и в отпертую дверь:
среди живых нет места мне теперь.

Пусть щёки стали белыми, как снег,
пусть на губах цвет юности поблек,
и только двое – горечь и печаль,
взяв пОд руки, ведут подругу в даль,

но сердце хочет верить, что вдали,
на самом малом краешке земли,
исполнится и впрямь благая весть –
покоя наслаждение обресть.

Вместо эпилога

Что доля шутки – в каждой шутке, брат,
наверняка внушал юнцам Сократ,
а в нашу эру первым Джеффри Чосер
ввёл в оборот обыденной молвы.

Всё остальное – правда в ней, увы.
А что любой на этом свете – loser,
и так понятно. Все мы таковы.

Все беды – не от ног, – от головы.
А посему, в земной пускаясь путь,
взять голову с собою не забудь.

–>

Произведение: Пасторальная мелодрама в 6-ти частях-монологах, с прологом и кратким эпилогом | Отзывы: 4
Вы - Новый Автор? | Регистрация | Забыл(а) пароль
За содержание отзывов Магистрат ответственности не несёт.

Принято мною
Автор: Геннадий Казакевич - 02-Aug-19 19:11
(подпись)

->